Форум » Библиотека законченных фанфиков. Архив №2. Авторы А-Я » Автор: Вика » Ответить

Автор: Вика

Вика: Фики: 1. Фаталисты 2. Спецагенты 3. Неизлечимо 4. Беглецы 5. Забери меня 6. Оглянись... 7. Блондинка из Лондона

Ответов - 149, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

Вика: Автор: Вика Бета:buratinka (с 4 проды включительно) Название: Фаталисты Рейтинг: R -ЖЕСТОКОСТЬ! Жанр: Angst, AU, OOC, POV, Continuation Статус: окончен Пейринг: КВМ Отдельное спасибо: Kristenka Примечание: Фатализм (от лат. Fatalis – определенный судьбой) – вера в предопределенность событий. (Википедия) Фатализм (от лат. Fatalis – роковой, определенный судьбой) – 1. вера в фатум, в неотвратимость судьбы, основанная на том, что все в мире предопределено и человек не в силах изменить что-либо; 2. Философская концепция о существовании предопределенности высшей волей, роком, судьбой событий в природе, обществе и в жизни каждого человека; 3. Соответствующий поведенческий принцип. (Новейшая философская энциклопедия). Автор обложки: Нюша, она же little_stone Я вчера еще рад был отречься от счастья... Я презреньем клеймил этих сытых людей, Променявших туманы и холод ненастья На отраду и ласку весенних лучей... Я твердил, что, покуда на свете есть слезы, И покуда царит непроглядная мгла, Бесконечно постыдны заботы и грезы О тепле и довольстве родного угла... А сегодня — сегодня весна золотая, Вся в цветах, и в мое заглянула окно, И забилось усталое сердце, страдая, Что так бедно за этим окном и темно. Милый взгляд, мимолетный полный участья, Грусть в прекрасных чертах молодого лица — И безумно, мучительно хочется счастья, Женской ласки, и слез, и любви без конца! Надсон С. Я. 1882 Я категорически против размещения этого фика на других ресурсах! предупреждение: в данном фике присутствует ЖЕСТОКОСТЬ

Вика: Глава 1. Поворот. На землю опускается июньская ночь, медленно прогоняя теплый вечер. Властный мужчина лет сорока сжимает до резкой боли в пальцах руль, превышая скорость, мчится по Рублева - Успенскому шоссе. Он знает, куда едет и зачем. И понимает, что за это его посадят, но иначе он просто не может. Степнов Виктор Михайлович, коренной москвич, сорока двух лет, в прошлом талантливый спортсмен, ныне преуспевающий бизнесмен, обеспеченный человек, всего в этой жизни добился собственным трудом и упорством. Один воспитывает дочь, ради счастья которой способен на всё. Молодая красивая девушка, на вид которой лет двадцать, не больше, выползает на обочину автомагистрали из кювета. Неизвестно, сколько времени она провела там без сознания. Отказавшись от предложения продолжить вечер в компании малоприятных мужчин, с которыми познакомилась на одном светском мероприятии, была выкинута из «Ford Excursion» тёмного цвета с тонированными стеклами избитая и обесчещенная. Точно в таком же состоянии сегодня утром вернулась домой пятнадцатилетняя дочь Степнова. И он знает, кого в этом винить. Этот человек, если его так можно назвать, когда-то был лучшим другом Виктора, а в настоящее время является его завистником и врагом. Впервые за многие годы от бизнеса Степнова пострадала его семья, и он отомстит. Он так решил. Девушка неустойчиво шагает вдоль обочины, часто выходя на проезжую часть, при этом раздается резкий визг тормозов, проезжающих мимо шальных машин. Голова соображает с трудом, во всем теле ноющая боль, в душе опустошенность. Переполненный яростью мужчина практически не смотрит на дорогу – его ярко голубые глаза затуманены жестокостью. Запредельная скорость, крутой поворот, и, не успев вовремя затормозить, он сбивает молодую девушку. Мужчина в абсолютной растерянности, забыв о своих планах, кидается на помощь к пострадавшей. - Откуда ты только могла тут появиться?! – Подходя к девушке, Виктор раскричался. – Пульс еле прощупывается – живая. – Недолго подумав, аккуратным движением берет её практически бездыханное тело на руки и бережно укладывает на заднее сидение своего авто «Toyota Corolla». Сам усаживается в кресло водителя и, пристегнувшись, разворачивается. Проехав примерно десять метров, останавливает машину и направляется к тому самому месту, где подобрал девушку. Находит там её сумочку и, пропустив проезжающий мимо «Opel Astra», возвращается обратно. Включив свет, садится так, чтобы ему было удобно рассмотреть лицо девушки. На соседнее пассажирское сидение вытряхивает все содержимое её сумки: права на машину «Mitsubishi Lancer Evolution X GSR-Premium Edition», ключи от неё же, пластиковая банковская карта, расческа, паспорт, пропуск на радио, мобильник, жвачка, цифровой фотоаппарат, косметичка, шуршащая и звенящая наличность в небольшом количестве, ключи от квартиры, пачка влажных салфеток и маленькая именная иконка с образом Святой Елены. - Грязная, в одной босоножке, избитая, но алкоголем даже не тянет. Что же могло с тобой, девочка, случиться? - Степнов внимательно смотрит на девушку. От его взгляда ничего не ускользает: с девичьей головы ниспадают светлые пряди – натуральная блондинка; пушистые ресницы; светлая, даже на взгляд понятно, что нежная, легкого персикового оттенка кожа; ухоженные ногти; стройный стан; бесконечные ноги; упругая грудь, приятной на вид формы. Протерев глаза, мужчина вновь смотрит на неё. Вечернее платье порвано и перепачкано в земле, ногти поломаны, на щеках следы растекшейся туши, по всему телу синяки, засосы, ссадины – вид ужасающий. Немного поразмыслив, он уже догадывается о том, что с ней произошло. - Так, прописка московская, детей нет, не замужем. Кулёмина Елена Никитична… Ей уже двадцать семь лет?! Ни за что бы не сказал, она совсем юная… - Мысль мужчины прерывается звонком на его мобильный телефон. - Пап, ты где? Папочка, любимый, не надо! Слышишь, не делай этого?! – Захлебываясь слезами, дочь Виктора пытается предостеречь его от роковой ошибки. - Рит, успокойся, всё хорошо. Зайка, ты меня слышишь? - Да, пап… - Всхлипывания продолжаются, никто их не отменял. - Ритуль, я сейчас к тебе в больницу приеду. Всё, солнце, больше не могу разговаривать – за рулем. – Мужчина отправил телефон во внутренний карман светлой ветровки и, нажав по газам, рванул с места.

Вика: Глава 2. Больница. - Пап, а как тебя ко мне пустили в не приемные часы? – Принимая из отцовских рук огромного плюшевого медведя – пополнение домашнего зверинца, спрашивает напуганная Маргарита. - Меня везде пропустят. Ты ела что-нибудь? – Присаживаясь в удобное кресло в палате дочери, интересуется Степнов. - Нет… Пап, это хорошо, что ты передумал убивать дядю Колю, а то как я без тебя? Ты обо мне подумал? – Девушка обнимает медвежонка и утирает рукавом пижамы слезы. - Дочь, я не передумал. Просто мне помешали – я девушку сбил. - И как она? – В голосе Риты отчетливо слышен страх. - Слава Богу, все обошлось, но она ещё без сознания. Врачи говорят, что у неё сотрясение мозга тяжелой степени – даже не знаю, чем это все обернется для её здоровья… Рит, может, напишем заявление? - Думаешь, надо? - Надо. Завтра с утра к тебе придет следователь. Рит, не волнуйся, я буду рядом, и психолога позовем. – В ответ девушка кивнула и залезла под одеяло, усаживая рядом неуклюжего медведя. - Папа, ты бы сообщил её родственникам, а то они, наверное, волнуются… - Марусь, я тобой поражаюсь! У тебя самой горе, а ты за чужого человека переживаешь. Ладно, я сейчас до регистратуры схожу – пару звоночков сделаю. - Рита, тебе нужно выпить таблетки. – В палату вошла женщина средних лет – лечащий врач Маргариты. - Какие ещё таблетки? – Девушка не любит лекарства и относится ко всем врачам с пренебрежением. - Это успокоительные препараты. – Рита с нежеланием глотает таблетки и, укутываясь в одеяло, отворачивается к стенке. Виктор дожидается, пока дочь уснет, и покидает палату. - Девушка, добрый вечер. – С наигранной улыбкой на лице Виктор подошел к регистратуре и обратился к медсестре. - Скорее - ночь. – Поправила его собеседница. - Девушка, а можно узнать о состоянии здоровья Кулёминой, она к вам сегодня вечером поступила? – В ответ та протянула мужчине историю болезни пациентки, из которой было понятно, что пострадавшая находится в тяжелом состоянии, но вина Виктора в этом в самой меньшей степени. - Спасибо. Девушка, я вам сдавал её личные вещи, не могли бы вы дать мне её телефон? Мне нужно сообщить о случившемся её родственникам. - Не волнуйтесь, Виктор Михайлович, мы сами им сообщим. Вялой походкой мужчина направился к дочери. Степнов скрипнул дверью, прошёл в помещение, снял ботинки и, укрывшись пледом, улегся на диван. Но уснуть ему в эту ночь так и не пришлось. Наутро пришёл следователь, и Рита дрожащей рукой подписала заявление на конкретного человека. Затем представитель закона прошёл к Елене, где провёл аналогичную процедуру с документами и немного удивился тому, что в обоих делах фигурирует один и тот же мужчина – преуспевающий бизнесмен Давыдов Николай Сергеевич. - Добрый день, Лена. – Виктор приоткрывает дверь и взглядом просит разрешение пройти. - Сомневаюсь. А вы кто? – Девушка жестом указывает мужчине на кресло. - Виктор Степнов. Я вас сбил вчера вечером. – Всем своим видом мужчина пытается вымолить прощение. - Жаль, что не насмерть… - Девушка кидает в его адрес хладнокровный взгляд. - Что вы такое говорите?! – Степнов вскакивает с места и начинает кричать, от его голоса содрогаются стены. - Вы не представляете, что я пережила до аварии! Вам меня не понять… - Девушка отворачивается от собеседника, на её щеках поблескивают ручейки слез. - Лена, с моей пятнадцатилетней дочерью произошло то же самое и ... - И как она? – Перебивает его Кулёмина. - Держится и пытается жить, и вам надо попытаться.


Вика: Глава 3. Выписка. - Ах, вот вы где, Виктор Михайлович! А то я вас ищу-ищу. Мне с вами поговорить нужно. Давайте, выйдем в коридор. – В палату вошла врач-психотерапевт Марина Александровна. - Простите, Лена, что приходится прервать нашу беседу. Я зайду к вам позже, обязательно. – Подарив девушке лёгкую улыбку, мужчина покинул палату. - Виктор Михайлович, я хочу поговорить с вами о вашей дочери. Я думаю, её следует перевести в психиатрическое отделение. – Женщина отвела взгляд от мужчины. – Дело в том, что реакция её психики на стресс не совсем адекватна. Да, на первый взгляд девочка совершенно спокойна, но это и пугает. В любой момент может произойти срыв – и тогда не миновать беды. - Рита очень сильная девочка с крепкой, устойчивой психикой. Не каждый взрослый сможет пережить хоть часть тех испытаний, которые выпали на её судьбу. – Голубые глаза мужчины вмиг приобрели черный оттенок. – Я думаю так, здесь ей все только напоминает о случившемся, а дома и стены помогают. Я забираю дочь домой, сегодня же. – Мужчина направился в кабинет доктора для оформления выписки, где получил убедительное наставление не оставлять дочь в одиночестве, а также обеспечить ей спокойную и безопасную жизнь в дальнейшем. После чего Степнов обрадовал дочь, и Рита впервые улыбнулась за последние двое суток. Собрав вещи, отец с дочерью решили зайти к Лене. Медленно, опасаясь нарушить тишину, они прошли в светлую палату, воздух в которой пропитан лекарствами. Лена спала, под её глазами залегли серые тени, щёки провисли и приобрели землистый оттенок, тонкие пальчики крепко сжимали белоснежную простыню, мимические мышцы лица были напряжены. Очевидно, что девушке снился неприятный сон. Когда Лена проснулась, она увидела, сидящую на деревянном стуле рядом с кроватью, совсем ещё юную девушку со светлыми волосами, собранными в высокий хвост, и грустными выразительными глазами цвета весеннего неба. С большим усилием, преодолевая боль во всем теле, Кулёмина перевела взгляд на окно, у которого стоял Виктор. - Леночка, как вы себя чувствуете? – Виктор виновато посмотрел на девушку. - Как будто меня сбила машина. – Прохрипела Лена. - Мне очень жаль, что так произошло. Я готов оплатить ваше лечение, а после выписки отправлю вас в лучший санаторий – вашему организму необходимо восстановиться. – Степнов взял второй стул и присел рядом с дочерью. - Виктор, оставьте свое благородство при себе – оно вам еще пригодится. – Поймав на себе непонимающий взгляд, девушка продолжила. – Когда приходил следователь, я подписала заявление, что претензий к вам не имею. Так что можете быть спокойны и совершенно свободны от обязательств предо мною. - А это уже мое дело – помогать вам или нет. – Виктор сложил руки крест – на - крест и опустил взгляд на пол. В воздухе на несколько минут повисла звонящая тишина. - Вас Лена да зовут? А я Рита, очень приятно познакомиться. – Девушка дружелюбно улыбнулась. – Лена, а к вам уже посетители приходили? Родственники или друзья? – Рита вздохнула немного с облегчением в надежде, что ей удалось перевести разговор на более приятную тему, но ошиблась. - Нет. Никто ко мне приходил.… Как говорил Дядя Фёдор, я сам по себе, свой собственный… - Лена попыталась изобразить что-то наподобие улыбки. – Ладно, идите, Виктор, вас уже, наверное, жена заждалась. - Я вот, например, кот сам по себе кот, свой собственный.… - Процитировал известный мультик Степнов, взирая на Лену исподлобья. - И нет у меня никакой кошки… - Промурлыкал Виктор себе под нос. - Рит, а папа у тебя юморной. – Глаза Лены немного заблестели природной зеленью. - Это он ещё не шутил. – Рита взглянула на наручные часы, и улыбка покинула её лицо. – Приемные часы окончились. Лен, вы не против, если мы завтра к вам в гости заглянем? - Не вижу в этом необходимости. На мой взгляд, все предельно ясно – твой отец мне ничего не обязан. И всем будет лучше, если мы больше не увидимся. - До свидания, Лена. – Стоя у дверей, Степновы прощались с новой знакомой. - Прощайте.

Вика: Глава 4. Страх. Впервые за последние полтора месяца Риту снова переполняло чувство страха. Она думала, что он покинул её с наступлением рассвета после той ужасной ночи, но нет... Он вновь вероломно нападает. Рядом отец, который поддерживает, как может, а впереди - открытая дверь в зал, где будет слушаться дело, по которому Маргарита проходит в качестве пострадавшей. Необходимо сделать шаг – переступить порог, но невозможно, нет сил. Страшно. У неё нет никого, кто бы заступился, поэтому нужно справиться самой. Она сможет, она так решила, она взрослая сильная женщина и она выдержит, вытерпит, переживет и больше никому никогда не позволит себя так унизить. Только почему Степновых до сих пор нет? Неужели не придут? Жаль, вместе они бы точно одержали победу. Потеряв последнюю надежду на поддержку союзников, Лена почувствовала на себе чей-то пристальный, но теплый, подобно легкому дуновению ветерка, взгляд. Оглянулась – они пришли, дышать даже как-то легче стало. Рита. Как же тяжело на неё смотреть, она совсем еще ребенок, чистый ангел, которого облили грязью. Степновы прошли и заняли свободные места в первом ряду. Какие-то люди ходят по залу, к Виктору подошёл адвокат Давыдова и что-то спросил, затем вернулся на свое место, за письменным столом со стороны обвинения сидит молодой прокурор в синем мундире, его широкие плечи покрывают погоны, конвоиры вводят в зал обвиняемого. Девушек волной накрывает паника, по телам электрическим разрядом проходят воспоминания о его прикосновениях. Лена сжимает кулак с такой силой, что на её ладони проступают капельки крови, Рита цепляется за отцовскую руку, как за спасательный круг. - Встать. Суд идет… - И понеслось: прокурор - чужой мужчина читает вслух показания жертв – беззащитных девушек, их рассудку неподвластно справиться с яркими картинами недалекого прошлого, которые подобно слайдам сменяют друг друга в нескончаемой веренице мерзости и пороков. Зачитываются медицинские заключения. Каждое слово вызывает болевые ощущения по всему телу. Хрупкие девичьи души вытащили на всеобщее обозрение, оправдываясь желанием помочь. Но жалость - она так унижает. Перешли к допросу обвиняемого. Находясь в прострации, Рита ощущает на себе его тяжелый взгляд, в ушах стоит гул, и через призму времени она слышит его шёпот, кожей ощущает его кожу, волосы и одежда вмиг наполнились запахом его удушливого одеколона. Не хватает воздуха, хочется кричать, бежать, реветь. Отец берет за руку, но девушка отсаживается от него на свободный соседний стул. Даже он ей противен, даже его она боится. Чувствует на себе обеспокоенный взгляд, оборачивается и читает в глубине зеленых глазах: - Нам - эта боль, ну а ему Господь судья. Из немого диалога девушки были вытащены голосом Давыдова. Когда обвиняемому дали слово, в свое оправдание он сказал следующее: - В том, что случилось с Ритой Степновой - виноват её отец, а в том, что случилось с Еленой Никитичной - виновата сама Кулёмина. И, вообще, я считаю, что ничего страшного не произошло – такие отношения между мужчиной и женщиной изначально природой заложены. – В ответ на такие слова глаза Степнова вмиг почернели, а костяшки на руках, сжатых в кулаки, забелели. Позже гражданину Давыдову был вынесен приговор по всей строгости закона, и работа его дорогого адвоката оказалась безрезультатной – у Виктора-то давно всё схвачено, знает, с кем дружить надо: кроме хороших знакомых в правоохранительных органах у Степнова есть друзья и по другую сторону баррикад. Он уже черкнул письмецо одному своему товарищу и Николая Сергеевича ждут - не дождутся с распростертыми объятиями, Таких, как он, ждет особое наказание. За время пути домой Рита не проронила ни слова, лишь одинокие слезинки беззвучно скользили по бледному лицу. Забившись в угол заднего сидения, она смотрела в окно. Виктор хотел как-нибудь помочь дочери, утешить её, но понимал, что не знает как. Отцовское сердце кровью обливалось, от мучений ребенка – самого дорого существа на свете, самого родного, самого близкого, самого любимого. Оказавшись дома, Маргарита скрылась в ванной комнате и, включив воду, села на бортик ванной. Она долгое время следила за тем, как вода убегает в пустоту, а затем закупорила дырку и, сняв с себя вмиг ставшую противной одежду, погрузилась в воду. Она плакала и намыленной мочалкой в кровь расцарапывала свою кожу. Степнов метался по дому и не знал, что делать, за что хвататься. Он боялся, чтобы его маленькая Маруся не наделала глупостей. Наконец-то Лена доползла до своей квартиры. Сил у неё и так не было, а переживания ей были строго противопоказаны. Найдя в сумке наощупь ключи от квартиры, девушка промучилась с замком добрых пятнадцать минут, прошла в душное помещение, захлопнула дверь и, медленно сползая по ней, разрыдалась.

Вика: Глава 5. Боль. - Марусь, почему ты ничего не ешь? – На завтрак, помимо стандартных гречневой каши и творога с орехами, Виктор приготовил любимое лакомство дочери - фруктовый салат и щедро заправил его сливками. - Не хочется… - Девушка босая сидела за обеденным столом, облокотившись о столешницу и упершись подбородком о сцепленные в замок кисти рук, в светлых потертых джинсах и бледно-розовой футболке, вьющиеся светлые локоны обрамляли её серое лицо. - Дочь, я всё, конечно, понимаю, но… - Мужчина присел за стол по правую руку от Риты и попытался ёё утешить. - Да, ни черта ты не понимаешь! – Не выдержав нервного напряжения, девушка сорвалась на крик. Взгляд её отца при этом был переполнен нежностью, заботой, сожалением и… и чувством вины. Рита вскочила со стула в то самое время, когда Виктор, пытаясь придержать дочь, обхватил запястье её левой руки, где все еще зеленел уже небольшой синяк. Одно прикосновение вытащило на поверхность все, что она так долго пыталась забыть, что так долго прятала даже от себя, все, что произошло так давно, но так недавно… - Не трогай меня! Слышишь? Больше никогда не прикасайся ко мне! Не смей! – Отбежав от отца, Рита кричала на него во весь голос, по щекам текли слезы. Виктор с растерянностью смотрел на дочь, в то время как она стояла посередине кухни и тяжело дышала от слез. - Маруся, прости меня, солнышко… - Виктор хотел было подойти к дочери и обнять её, как в детстве, чтобы она успокоилась, чтобы она знала, что папа всегда рядом, что он любит только свою маленькую дочурку и что он никогда её не бросит. - Не подходи ко мне! – Изо всех сил девушка толкнула отца ладонями в грудь, от неожиданности тот с трудом устоял на ногах. Маргарита развернулась и, захлебываясь слезами, убежала в свою комнату. Оставшись на кухне в одиночестве, Степнов убрал нетронутый никем завтрак в холодильник и закурил у открытого окна, хотя он редко это делал. Никотин остудил непрошеные эмоции, развеял чувство обиды, и мысли встали на свои места. Тишина резала слух Виктора. Мужчина открыл кран, и звук журчания воды заполнил пространство кухни. Этим утром Лену разбудил навязчивый звон домашнего телефона. - Я вас слушаю. – Сняла трубку Лена. - Кулёмина, ты на работу собираешься?! – Тактичный начальник орал во все горло. - Дело в том, что у меня больничный еще на две недели продлили… - Девушка попыталась объяснить вялым голосом причину её долгого отсутствия в прямом эфире, то есть на рабочем месте. - Кулёмина, у меня эфир простаивает, а у тебя заработная плата! Если ты сегодня же не объявишься, тебе не только болеть, тебе питаться и оплачивать счета не на что будет! – А далее последовали короткие гудки. Собрав силы по крупицам, девушка с трудом приняла душ, медленно залезла в хлопковый спортивный костюм черного цвета, откопала в шкафу текстильную сумку серого цвета, понакидала в неё необходимые вещи, надела черные очки и, обувшись в белые кожаные вьетнамки, захлопнула дверь со стороны лестничной площадки. Водить автомобиль ей строго-настрого запретили врачи в связи с травмой головного мозга, да и сил у девушки не было, чтобы крутить баранку. Поэтому единственным способом добраться до работы был московский метрополитен. Поездка была сродни самым ужасным испытаниям – оголодавшие мужчины то и дело бросали на девушку недвусмысленные взгляды, более смелые пытались, как бы невзначай, дотронуться до её тела. На работу Лена добралась зареванная с четко оформившимся отвращением ко всему окружающему миру. В должностные обязанности Кулёминой входит непринужденное общение со знаменитыми людьми в форме интервью в прямом эфире радиостанции «Арбат». И сейчас ей предстоит взять интервью у популярного актера Николая Калинина. Мужской взгляд пытливо изучает женское лицо, медленно скользит по красивому телу Елены, следит за каждым её движением во время интервью. Неожиданно для звезды Кулёмина прерывает беседу и, поставив в эфир музыкальную новинку, покидает помещение радиорубки. Девушка зашла в уборную, открыла кран с холодной водой, умылась, прошлась вдоль кафельной стены до светлого окна, остановилась. Открыв створку, вдохнула свежий прохладный воздух – на улице только что прошёл дождь. Затем Лена навалилась на холодную стену, медленно сползла по ней и, свернувшись калачиком, тихонько заплакала. Директор радиостанции рвал и метал в поисках никудышной сотрудницы. Он уже был готов уволить её по статье без выходного пособия и, более того, оштрафовать за нарушение трудовой дисциплины, но среди многих других документов в её сумке он нашел медицинскую карту Кулёминой и, открыв её на последней странице, ужаснулся увиденному. Лена уже около двух часов сидела на холодном полу, а по её щекам неиссякаемым потоком лились слезы. Держа в руках сумку Кулёминой, директор зашёл в помещение, помог Елене подняться, довел её до своего автомобиля и усадил на заднее сидение. У девушки не было ни сил ни желания возразить ему. Она устала от воспоминаний, ощущений, устала бороться, она просто устала быть сильной. - Лен, я сейчас тебя в одно место увезу. Не бойся – это не психушка. Нормальное место – реабилитационный центр в Подмосковье. Я сам там после нападения отлеживался. Правда, до сих пор бывает, кошмары снятся, будто машина взрывается. Ну, да ладно, поехали. – Лена совсем его не слушала и сама не проронила ни слова. Она неслышно плакала и смотрела в окно. Проплакав весь день под одеялом в своей кровати, ближе к вечеру Рита спустилась вниз, чтобы попить воды. Проходя мимо кабинета, она заметила, что отец уснул за бумагами с включенным ноутбуком. Девушка попила воды, взяла в руки зеленое яблоко и широкий кухонный нож. Присев за круглый стол, она медленно начала счищать кожуру с плода. Рита засмотрелась на поблескивающее в полумраке лезвие ножа. Одно неловкое или специальное движение и багровая кровь хлынула из тонких девичьих вен. Виктор проснулся в холодном поту от страшного сна. В доме было прохладно. Вспомнив про открытое окно, мужчина отправился на кухню. Включив свет, увидел дочь, сидящую за столом. Её голова и руки лежали на столешнице. - Рит, ну, чего ты тут уснула. Вставай. – Мужчина попытался взять дочь на руки, но увиденная лужа крови ввела его в шок. Степнов бросился к телефону и вызвал скорую.

Вика: Глава 6. Разговоры. - Пап, куда ты меня привез? – Автомобиль Степнова остановился на территории подмосковного реабилитационного центра. Виктор открыл дверь со стороны дочери, Маргарита без энтузиазма покинула салон и огляделась по сторонам: большое светлое здание, напоминающее средневековый замок, сосновый бор, везде разбиты цветники, по всей территории множество беседок и скамеек, утренняя тишина нарушалась пением птах. - Дочь, тебе нужна помощь специалистов. У меня сердце кровью обливается смотреть на твои мучения. – Степнову было тяжело смотреть в глаза дочери, полные обиды. - То есть ты меня сумасшедшей да считаешь? – Навалившись на машину, девушка расплакалась. - Рита, ну что ты такое говоришь? – Виктор попытался обнять дочь, но один взгляд Маргариты заставил его передумать. - Здесь хоть мужчин нет? – Приняв неизбежность ситуации, девушка решилась на волнующий ее вопрос. - Лет пять назад здесь помогали всем без исключения, ну, а сейчас только девушкам. И все врачи и обслуживающий персонал – женщины. Ритуль, здесь тебе нечего и некого бояться. – Виктор открыл багажник, достал оттуда дорожную сумку темно-синего цвета и, захлопнув дверцу багажника, направился к зданию, кивком головы призывая дочь следовать за ним. Заполнив в регистратуре необходимые документы, Степновы направились в кабинет к лечащему врачу Маргариты. Табличка на белой двери гласила:психолог Новикова Валерия Андреевна, врач высшей категории. Руководствуясь правилами этикета, Виктор постучал. Дождавшись разрешения, мужчина приоткрыл дверь. - Добрый день, Валерия Андреевна. Здравствуйте, Лена. – В просторном светлом кабинете у окна письменный стол, по правую сторону от двери стоял угловой кожаный диван коричневого цвета и такое же кресло напротив, а также стеклянный столик между ними, за которым и сидели девушки. - Вы Степнов? – Получив утвердительный кивок головой, доктор продолжила. – Подождите несколько минут в коридоре. Я с пациенткой беседую. – Виктор тактично прикрыл дверь. - Лен, вы давно с ним знакомы? – Валерия проявила заинтересованность. - Лера, это он меня сбил… - Воспоминания отдались болью в правом плече. - Не будь я замужем - сама бы под такие колеса прыгнула... – Мечтательно изрекла Лера. – А что у него случилось? – Вспомнив о своей работе, женщина вмиг стала серьезной. - Его дочь. Маргарите всего пятнадцать, она… - Лене с трудом давались слова, которые относились прямо и к ней самой. - Понятно все. – Доктор дала успокоительных капель пациентке и присела обратно в кресло. - Да, Кулёмина, мы с тобой десять лет со школы не виделись, а свело нас горе. Ленок, ты иди сейчас погуляй во дворе минут сорок, а потом спать ложись. Кулёмина последовала совету подруги и не спеша покинула кабинет. - Здравствуй, Рита. – Бледно-зеленые глаза, казалось, были выжжены солью. - Здравствуйте… - Едва слышно прошептала девушка, продолжая сидеть на стуле и провожать поблекшим взглядом бредущую по коридору тонкую фигуру в широких коричневых шортах и белой футболке. - Степнова Маргарита? – Из кабинета вышла кареглазая блондинка в светлом брючном костюме. Обратив внимание пациентки на себя, женщина продолжила: - Меня зовут Валерия Андреевна, я твой доктор, пройдем в кабинет, побеседуем, а твой папа может пока погулять. Рита и Валерия прошли в кабинет, Виктор поставил сумку с вещами дочери на диван и поспешил ретироваться. В то время как доктор делала зелёный чай с ромашкой, пациентка присела рядом со своей сумкой и начала теребить лямку. - Сегодня с самого утра жарко. – Расставляя чашки, доктор начала непринужденную беседу. – Рит, а чего ты так тепло одета - джинсы, кофта с длинными рукавами? - У меня руки в бинтах, я вены вскрывала… - Девушка отвела взгляд в сторону. - Глупенькая, ну зачем? Я каждый день общаюсь с такими девочками, как ты. Ваше поведение, конечно, тоже можно понять, но и вы должны осознавать, что жизнь на этом не заканчивается, что у вас есть родители, которые любят вас и желают вам счастья. Рит, насколько я знаю, у тебя есть только папа, а мама умерла при родах? – В ответ девушка утвердительно кивнула головой. – Маргарита, твой отец живет, посвящая всю свою жизнь тебе одной. Любить меньше после случившегося он тебя не стал. И ты хуже не стала. Рит, понимаешь, суицид - это удел слабых людей, сильные же личности продолжают жить не благодаря чему-то, но вопреки. Девочка, тебе необходимо отпустить свои страхи и вновь полюбить жизнь. Если ты разрешишь мне, то я тебе помогу, но ты должна мне доверять. И все рассказывать. Договорились? – Рита неуверенно посмотрела на нее и кивнула. – Вот и замечательно! А теперь давай ты возьмешь свои вещи и пойдешь устраиваться, а потом пойдем поищем твоего отца… *** Лена сидела в открытой беседке под мягкими лучами солнца. Пытаясь абстрагироваться от тяжелых воспоминаний, женщина слушала предобеденную тишину сада прикрыв глаза. Свет от солнца закрыл, вмиг появившийся, статный голубоглазый брюнет в джинсовом костюме и кожаных белых туфлях, женщина вздрогнула от неожиданности. - Извините, Лена, я вас, наверное, напугал… - Сохраняя дистанцию Степнов, казалось, согревал собеседницу теплом своих уставших глаз. - Не беспокойтесь, все нормально… - Лена приняла психологически закрытую позу: нога на ногу, руки скрещены на груди. - Как вы себя чувствуете? Головные боли не мучают? – Виктор проявлял искреннюю заинтересованность. - Не переживайте, все нормально… - Почувствовав заботу, Елена расслабилась, напряжение немного спало. – Виктор, а как Рита себя чувствует? Бедная девочка, тяжело без мамы… - Тяжело ей… Лена, если вам не составит особого труда – присмотрите за ней, пожалуйста. Мне так спокойнее будет. – Глаза мужчины умоляли о помощи, и женщина была не в силах отказать в заботе о таком славном ангеле, как она называла Маргариту. Вскоре к собеседникам подошли доктор с пациенткой. Степнов направился в кабинет Новиковой для серьезного разговора по поводу лечения дочери, а Рита в компании с Кулёминой отправилась изучать приусадебные владения центра.

Вика: Глава 7. Прощение. Минуты складывались в часы, часы сливались в дни, а дни превращались в недели, а горечь воспоминаний не растворялась - она по-прежнему давила и мешала дышать полной грудью. Вопреки прогнозам опытного доктора, девочка замкнулась в себе, перестала общаться с отцом. Начала курить, но вскоре, под воздействием, невесть откуда взявшегося авторитета Лены отказалась от этой пагубной привычки. В то время как Рита зачастую игнорировала беседы с психологом и различные тренинги, зачитываясь русской классикой в своей комнате, Кулёмина ходила туда ради галочки. В столовой стабильно оставались две порции. Девушки приходили туда только по утрам: выпивали чай и размазывали по тарелке кашу. Степнов стал реже навещать дочь, Лене позвонили с работы и сообщили об увольнении. В жизни главных героев воцарились уныние и апатия. Забыв однажды принять очередную дозу успокоительного, Маргарита лицом к лицу столкнулась со своим страхом во сне. Перебудив половину центра своей жуткой истерикой и, не сумев уснуть снова, сквозь слезы звала отца, закутавшись в одеяло. Степнов примчался сразу же, как узнал о случившемся. Залетев в палату с бешеными глазами и зашкаливающим пульсом, он швырнул розового зайца на кровать, присел рядом с дочерью и сгреб ее, как в детстве, вместе с одеялом в крепкие объятия. Девушка уткнулась в отцовское плечо. Сквозь частые всхлипывания до слуха Степнова донеслись звуки самого родного на свете голоса. - Папа, не оставляй меня больше одну, а то мне страшно. Пап, зачем ты меня здесь одну бросил? – Рита отстранилась от отца, кулачком размазала слезы по исхудавшему лицу и посмотрела на Степнова глазами забитого зверька, от чего у Виктора чуть сердце не остановилось. - Дочь, прости дурака-отца, я больше тебя никогда одну не оставлю. Хватит плакать, все хорошо, папа рядом. Марусь, никто и никогда не посмеет тебя обидеть, слышишь? – В ответ, шмыгая носом, девушка покачала головой и прижалась к отцу. – Я никому не позволю причинить тебе вред. Я всегда буду рядом и защищу тебя от всех бед. Ты только не бойся меня и… - Не боюсь уже. – Продолжая плакать, Рита немного обрадовала отца своим уверенным заявлением. - Не бойся меня и прости… - Виктор тяжело вздохнул, подбирая нужные слова. – Марусь, прости меня, это же я во всем виноват, все этот чертов бизнес, будь он неладен. – Степнов укачивал на руках дочь, как в младенчестве, и с осторожностью поцеловал пару раз в затылок. - Ну, что ты такое говоришь, пап? Вот разоришься, и нам тогда даже кушать нечего будет. – Рита улеглась обратно на подушку и взяла в руки новую игрушку. - Рит, я душу готов дьяволу отдать, лишь бы с тобой все хорошо было, а вон оно как все вышло… - Виктор встал на ноги, потер виски, прошелся по палате, присел в кресло рядом с кроватью. - Пап, даже если бы ты отказался от тендера в его пользу, он бы все равно осуществил свою идею-фикс. – Обнимая зайца, Маргарита скривилась от воспоминаний. - Дочь, странная ты.… То плачешь, как пятилетняя, то рассуждаешь, как взрослая - я боюсь за тебя. – Заботливого отца всего передернуло от страшных мыслей. - Пап, я не специалист и не смогу тебе научно объяснить неустойчивое состояние моей психики. Обратись с этим вопросом к Валерии Андреевне. – Девушка была на удивление спокойной, будто и не было слез пятью минутами ранее. Виктор лишь развел руками. Усыпив дочь под пение птах, Степнов отправился в кабине Новиковой. Во время пути он чувствовал себя лишним в этом мире – все шарахались от мужчины, кидая исподлобья испепеляющие взгляды. При беседе доктор подтвердила опасения внимательного отца, объявив диагноз Маргариты - депрессия, которая может перейти в невроз или психоз, чем и обуславливается не совсем адекватное поведение девушки. Лишь одно обнадеживало психолога – Рита пошла на контакт с отцом, оставалось лишь подобрать индивидуальный метод лечения и помочь избавиться ей от страхов, а пока ей необходимы поддержка отца и приятные эмоции. Когда Виктор вернулся, Рита спала и что-то бормотала во сне. Он разбудил ее, отправил в душ, заправил кровать, а потом буквально за руку вытащил на улицу. Раздобыв где-то бадминтон, Степнов утверждал, что движение – это жизнь. На свежем воздухе у мужчины разыгрался аппетит и, прихватив в столовой поднос с двумя порциями второго, он последовал вслед за дочерью в ее палату. Покормив с ложки Маргариту, он взял с нее обещание, что завтра она пойдет на занятия и, когда отец приедет в конце рабочего дня, чтобы навестить свое сокровище, она расскажет ему, как прошел ее день.

Вика: Глава 8. Забота. На следующее день заботливый Ленин голос разбудил Маргариту в половину девятого утра, когда яркие лучи солнца уже скрылись за густыми кронами деревьев и не слепили глаза, как на рассвете. Уверенными движениями Лена заплела тугую косу девушке и за руку, как в детском саду, повела на завтрак. Под властным взглядом Кулёминой, Рита размазывала кашу по тарелке, помогая себе хлебом. Ей было неуютно, но прекращать это безобразие не входило в её пессимистичные планы. Из своих мыслей девушка вынырнула только после того, как Лена вырвала из ее рук ложку. Далее маршрут был известен наперед: не расцепляя сильной хватки, Елена Никитична вела по нескончаемым коридорам свою подопечную на прием к Новиковой. Девушка же кое-как переставляла ноги, низко опустив голову. Подъем на второй этаж был, сравни восхождению на Голгофу: чувство страха подступало все ближе к горлу. Вот перед ней доктор с теплыми, цвета черного кофе, глазами и лучистой улыбкой, которой она обещала все рассказать, которая хочет помочь ей отпустить страхи - стоит только доверить и впустить в душу, чтобы та прогнала обидчика. Нужно сделать шаг, удобно устроиться на просторном диване, можно укутаться вон в тот клетчатый плед, взять любую игрушку, можно даже поплакать, но девушка чувствует дистанцию, между собой и взрослой умной тетей, которая страшнее дохлой крысы не видела ничего в жизни. Рита осознает, что беседовать они будут через стол. К чисто психологическому барьеру добавится еще и физический. Никто не погладит по голове, не вытрет ее слез. Как бы странно это ни звучало, но помимо вербального общения девушка нуждается и в тактильном, поэтому до сих пор не отпускает тонкие пальцы сопровождающей, которой не нужно ничего объяснять, которая готова пить с ней из одной кружки и вытираться одним полотенцем. Глаза цвета неба в пасмурный день умоляют зеленые о поддержке, и Лена остается, сама не понимая зачем. Терпеть собственную боль тяжело, терпеть боль ребенка невыносимо. Но у них одна боль на двоих, и, если поделить пополам, то её уже не так много, а вместе они справятся, вместе они сильные. Лера без лишних вопросов расставляет на столе три чашки. Комната моментально наполняется ароматом ромашки. Не расцепляя рук, пациентки усаживаются напротив психолога. - Никогда раньше не была на коллективном сеансе психотерапии. – Пыталась шутить Лена. - Кулёмина, я сейчас как дам тебе больно по голове. – Новикова обиженно надула губки, не понимая, почему эта девица никак не возьмет в голову, что со школьной поры много воды утекло, и она успела повзрослеть и стать серьезной барышней. - Рит, вот видишь, кому лечиться надо, - в Лену полетела диванная подушка от хозяйки кабинета, - а мы с тобой вполне адекватные люди. - Так, Елена Никитична, немедленно прекратите подрывать мой авторитет в глазах детей, а то за дверь выставлю. – Лера была решительна, как никогда. - Извините, Валерия Андреевна, я так больше не буду. Мне ни в коем случае нельзя оставлять этого ребенка, я за нее головой отвечаю. – Кулёмина подмигнула Маргарите. Может кому-то этот диалог показался бы неуместным, но две проказницы-подружки добились главного – Рита улыбнулась, а напряжение, повисшее в воздухе, растворилось и вся обстановка расположила к предельно откровенной беседе.

Вика: Глава 9. Она помнит, как это было. [Девятнадцатое июня две тысячи девятого года, восемнадцать тридцать, город Москва, лингвистическая гимназия сто пятьдесят пять, актовый зал, выпускной в девятых классах.] Жизнь вокруг кружится, подобно красочной карусели. Звуки музыки разбавляются звонким смехом и радостными возгласами. Повсюду шары и цветы. Зал переполнен гостями. Среди всей этой мишуры в черных брюках и белой рубашке и с волосами, собранными в хвост, одна девушка выглядит, как белая ворона. Степнова Маргарита Викторовна пятнадцатилетняя блондинка с голубыми глазами. Среди сверстников у неё нет друзей, в своем классе она изгой, живет вдвоем с отцом в просторном уютном доме в одном из элитных поселков ближнего Подмосковья. Её отец известный бизнесмен улетел в Санкт-Петербург по неотложным делам на пару дней, обещал успеть к началу торжественной части – с корабля на бал, как говорится, но минуты безвозвратно убегают, не приближая его появления при этом. Медленно зал начинает пустеть, только Рита сидит неподвижно. Вдруг в дверях показался знакомый силуэт. Высокий плотный мужчина средних лет в строгом сером костюме держит в руках разноцветье гербер. Подходит к девушке, протягивает цветы. - Здравствуй, Рита. Вот пришел поздравить тебя с первым важным событием. – Мужчина вновь улыбнулся. - Добрый вечер, дядя Коля. Совсем не ожидала вас тут увидеть. – Девушка отложила цветы на соседнее кресло. - Неужели я не могу поздравить дочь своего хорошего приятеля?! Кстати, где Виктор? – Давыдов попытался изобразить удивление, хотя был прекрасно осведомлен в делах Степнова. - Папа в Питере, должен был сегодня вернуться… - Рита всхлипнула и отвернулась от собеседника. - Расстроилась, что отец не видел твоего триумфа? – Мужчина за подбородок повернул девушку лицом к себе и заглянул в ее глаза. Почему-то стало страшно. Даже жутко. Маргарита вжалась в кресло, вдруг почувствовав себя букашкой в этом мире. Странно, почему так? Девушка хватает сумку, резко встает и прямиком направляется к выходу. - Хорошо повеселится тебе, Марусь. – Вздрогнула. Папа. Только папа так ее называет. Оборачивается. Давыдов. - Я не поеду в кафе… - Девушка опустила взгляд на пол, затем посмотрела в окно, а в следующую минуту на собеседника. – Буду папу на вахте ждать. - Маргарита, я тут подумал, может, поедем встречать твоего отца в аэропорт? – Предложил Давыдов. - Спасибо, конечно, но не вариант - мы можем разминуться по пути. – Девушка мило улыбнулась. - Мы можем позвонить Виктору и предупредить, что будем его встречать. – Изобретательности мужчины не было предела. - Это невозможно, он телефон дома забыл. - Я тогда пойду. До свидания, Маргарита. – Разочарованный Давыдов направился к выходу. - До свидания… - Эхом отозвалась Рита. – Дядя Коля! – Окрикнула она мужчину, догоняя его на школьном крыльце. – Если вам не трудно, отвезите меня, пожалуйста, домой. – Прощебетала девушка на одном дыхании с взглядом полным доверия. - Домой?! – Глаза мужчины загорелись нездоровым блеском. – Принцесса, ваша карета подана! – Открывая дверь пассажирского сидения рядом с водительским перед девушкой, довольно пропел Давыдов. Включила радио. Пару раз переключила станции, остановив свой выбор на «Арбате». - У вас есть реальный шанс выиграть билеты на замечательную комедию… - Вещал из колонок стереосистемы хрипловатый женский голос. Услышав вопросы, Рита поняла, что и у нее есть этот реальный шанс. Девушка достала из сумки телефон, дозвонилась, ответила на вопросы, нажала на клавишу «отбой» и радостно завизжала. - Дядя Коля, наши планы меняются. Сейчас едем за билетами на радио, а потом в кинотеатр «Октябрьский». – Весело прощебетала девушка. - Пристегнись. – Зло выдавил мужчина и резко тронулся с места. Билеты они получили из рук улыбчивой высокой блондинки. Давыдов окинул ее оценивающим взглядом и последовал к выходу вслед за Маргаритой. Один час, пятьдесят шесть минут, сорок три секунды в кромешной темноте, переполненной задорным смехом. Всё это время Рита ощущала на себе пронзительный взгляд Давыдова, который, казалось, не видел ни одного кадра фильма, но зато досконально изучил девичье лицо. Несколько раз правой коленкой чувствовала его левую ладонь, но не придала этим действиям должного значения, оправдывая его в собственных глазах тем, что он искал подлокотник. Сеанс закончился далеко за полночь. Девушка и мужчина с большим трудом добрались до машины. Через полчаса спокойной езды Рита задремала на заднем сидении, подложив под голову сумку в качестве подушки. Еще через минут двадцать Москва оказалась позади. Некоторое время спустя девушка проснулась от того, что резко похолодало. Давыдов стоял, облокотившись на открытую дверь, курил и пристально смотрел на нее сквозь облако табачного дыма. Свет от фар освещал пространство за пределами автомобиля. Маргарита села и посмотрела в окно. Её дома по близости определенно не было, только густые заросли деревьев. Они что в лесу? Напоминает низкосортный фильм ужасов. «Поворот не туда» отдыхает. Может машина сломалась, или бензин кончился? Ничего, можно и пешком дойти, необходимо только в пространстве сориентироваться, а в этом поможет навигатор, которым оснащена дорогая модель телефона. Молчавший до сих пор Давыдов лишает девушку единственной связи с внешним миром, отправляя её мобильник в бардачок. Он садится рядом с девушкой, захлопывает за собой дверь. Накрывая девичьи губы требовательным поцелуем, наваливается на нее всем своим весом, что попытаться вырваться просто невозможно. - Дядя Коля, что вы собираетесь делать? – Рита смотрела, как Давыдов расстегивает пуговицы на ее блузке и не верила своим глазам. Тело парализовал страх. - Девочка, ты, что еще ничего не поняла? – Разделавшись с блузкой, мужчина взял в руки левую ногу девушки и принялся освобождать ее от обуви. - Дядя Коля, пожалуйста, не надо. Не делайте этого, пожалуйста. Отпустите меня. Я никому ничего не скажу, только отпустите меня, пожалуйста. – Умоляя о пощаде, девушка глотала слезы. Казалось, мужчина ее не слышал, от этого было еще страшнее. Лишь когда мужская рука оказалась на поясе её брюк, девушка начала неистово колотить обидчика маленькими кулачками. - Рита, если ты будешь брыкаться, мне придется завязать тебе руки. Сопротивляться бесполезно, так что расслабься и получай удовольствие. – Мужчина приступил к самораздеванию. - Что вы такое говорите? Дядя Коля, вы себя слышите? – Маргарита дрожала, как осиновый лист на ветру. Почувствовав, что Давыдов начинает стягивать с нее брюки, начала пинаться и даже зарядила обидчику в подбородок. На что тот лишь рассмеялся и продолжил своё действо. Оказавшись придавленной мужским телом к кожаной обивке салона, девушка осознала весь ужас происходящего и собственную беспомощность. Беспощадные руки, жестокие губы и боль. Бесконечная боль. Боль, от которой девушка потеряла сознание. Она открыла глаза лишь более получаса спустя после всего случившегося, когда одевшись и закурив, мужчина отыскал нашатырный спирт и, смочив в нем ватку, поднес к девичьему лицу. В следующую минуту Рита сидела, обняв себя за плечи, по всему салону были разбросаны ее вещи, на ее щеках высыхали слезы. - Одевайся! Чего сидишь? – Кинул Давыдов, покидая салон и впуская тем самым туда прохладную свежесть. Просидев неподвижно не более трех минут, Рита начала медленно одеваться. Узкие брюки не поддавались и не желали одеваться на липкое тело, будто не признавая его родным. Провозившись со штанинами добрых пятнадцать минут и убедившись, что молния сломана, а пуговица оторвана, девушка принялась за обувь. Нашла лифчик, уложила его на дно сумки, подобрала с пола блузку, надела и застегнула на три единственные уцелевшие пуговицы. На протяжении всего этого времени Давыдов гулял босой по свежевыпавшей росе, вдыхая аромат утреннего леса и выпуская колечки дыма. Затем он сел в водительское кресло, завел мотор и помчался по шоссе. Не доехав до поселка два километра, попросил Риту покинуть салон. - Отцу привет передавай. – Крикнул он вслед закрывающейся задней двери. Развернулся и вполне удовлетворенный отправился домой. Неожиданно по салону разлилась незнакомая мелодия. - Черт! – Выругался мужчина, нащупав в бардачке чудо техники под названием мобильный телефон, на экране которого светилась фотография Степнова. Он вновь развернулся. Рита не успела ещё уйти далеко. Оставляя на асфальте следы от колес, Давыдов остановился, преграждая путь девушке, открыл окно, протянул ей телефон и, ни слова не говоря, скрылся. Домой добралась около четырех утра, когда землю начинали отогревать первые лучи солнца. Отец сидел на ступеньках крыльца - он приехал минут сорок назад. Рита остановилась в нескольких метрах от него, в глазах Виктора застыл ужас. - Рита, где ты была, что с тобой случилось? – Ответом ему была тишина. - Марусь, я тебя спрашиваю. – Мужчина преградил путь дочери в дом. - Мне нужно в душ. – Спокойно произнесла девушка. - Тебе нужно в больницу. Иди, садись в машину, а я дом закрою. – Рита послушно побрела к открытому гаражу, устроилась на заднем сидении, навалившись на стекло и прижав к себе сумку. Когда Виктор пристегнулся и завел мотор автомобиля, девушка дрожала в ознобе. Степнов накинул на дочь собственную ветровку и включил климат-контроль, но дрожать от этого она не перестала. Дальнейшие события были как в тумане: многочисленные осмотры, медицинское освидетельствование, сбор анализов и другие, не особо приятные процедуры. Девушка не вылезала из ванны до позднего вечера. - Ритка, кто? – В палату вошел Степнов. - Дядя Коля. – Прошептала девушка. Дверь закрыли со стороны коридора. Спустя некоторое время до Маргариты дошло осознание действительности. Она кинулась к лежащему на тумбочке телефону, чтобы предостеречь отца от ошибки, но кто-то уже это сделал. Всё. Теперь точно всё.

Вика: Глава 10. Она не забыла, как все это было. [Двадцатое июня две тысячи девятого года, восемнадцать тридцать, очередная грандиозная вечеринка, которая собрала звезд кино и телевидения, титулованных спортсменов, спонсоров и многих других уважаемых гостей.] Мужчина средних лет весь вечер не сводит с нее взгляда, акцентируя свое внимание то на глубоком декольте, то на губах идеальной формы, то на глазах, скрытых за длинной челкой, пытаясь разглядеть их цвет. Она определенно видела его раньше. Точно. Вчера. Он приезжал на радио за билетами в компании молоденькой девушки. Уже тогда он показался ей довольно странным. - Потанцуем? – К Лене подошел мужчина, который весь вечер наводил на неё страх. - Как вас зовут, прекрасная леди? – С первым па спросил незнакомец. - Елена Никитична Кулёмина, а вас? – Казалось, её ничего не тревожит. - Николай Сергеевич Давыдов. Красивый, обеспеченный мужчина в полном расцвете сил в данный момент ищу спутницу жизни. – Мужская рука с талии медленно заскользила по струящейся ткани платья ниже. - Её там точно нет. – Промурлыкала Лена с наглой ухмылкой на лице. - Может, присядем за столик, выпьем по бокалу вина? – Предложил растерянный Давыдов. - У меня есть предложение интереснее. – К разговору подключился его друг. – Как вы смотрите на то, чтобы продолжить вечер в более интимной обстановке, например, в моем загородном доме? - Мне очень жаль, но я не смогу составить вам компанию. – Кулёмина мило улыбнулась. – Я спешу, меня ждут дома. – Женщина обошла собеседников и направилась к выходу. - И что мне теперь делать, Толик? – Обратился Давыдов к товарищу. - Идешь и берешь то, что тебе нужно. Ты же мужчина, а мужчина по своей природе хищник. Так что дерзай, дружище! Уговоры и угрозы не оказывали на Кулёмину должного воздействия. Лишь рукоприкладства Давыдова прекратили отчаянные сопротивления женщины. Сильно избив Елену и надругавшись над ней, мужчина был уверен, что без срочной медицинской помощи Кулемину ожидает летальный исход. Поэтому Давыдов принял решение избавится от живого трупа. По дороге домой он выкинул практически бездыханное тело Елены и все ее вещи с обрыва. Спустя некоторое время Кулемина пришла в сознание. Темно, сыро и холодно. С трудом поняла, что лежит на земле в каком-то лесу и совершенно не имеет представления, как здесь оказалась и что вообще произошло, но она обязательно вспомнит. Вот бы только вылезти отсюда. Медленно села, спиной опираясь об дерево. Каждое движение дается с трудом: даже дышать больно, потому что сломано ребро. Находясь в состоянии полной прострации, Лена отчетливо слышит, что откуда-то сверху доносится шум. В следующую минуту решает двигаться на звук. Держась левой рукой за ветки, удерживая при этом дамскую сумочку в правой, кое-как преодолевает несколько метров. Спотыкается, падает, дальше уже ползет на четвереньках. Хватаясь за корни деревьев, обламывая при этом ногти, вскарабкивается по крутому склону. Выползла на обочину проезжей части. Встала, покачиваясь из стороны в сторону. Пошла вперед вдоль дороги, сама не понимая, куда и зачем. Время от времени раздавался резкий визг тормозов, проезжающих мимо машин. Голова соображает с трудом, во всем теле ноющая боль, в душе - опустошенность. Удар и пустота. Никаких чувств, никаких ощущений, нет ни страха, ни боли. Одна пустота. За последние несколько часов это, наверное, лучшее состояние Лены. Сознание стало возвращаться к женщине с ощущением теплых ладоней, которые бережно укладывали её на кушетку в приемном покое. С большим усилием ей все же удалось приподнять веки. Она увидела красивые голубые глаза, переполненные добром и заботой. Только почему то их обладатели выгнали за дверь какие-то люди в белых халатах. Вся ночь прошла, как в бреду. Врачи задавали странные вопросы, медсестры на каталке возили по разным кабинетам на изнурительные процедуры, осмотры и анализы. Как только Кулемина оказалась под одеялом в своей палате, она сразу же погрузилась в крепкий сон. Проснулась спустя два часа в холодном поту, ей приснился Давыдов. Она все вспомнила. С трудом добравшись до ванны, провела там все время до тех пор, пока медсестра не сообщила о приходе следователя. Оделась. Вышла в палату, дала показания, подписала необходимые документы. Дождавшись пока помещение покинут посторонние, села с ногами на кровать. Вдруг дверь открылась. Зашёл незнакомый мужчина. Странно, но с ним совсем не страшно и его глаза… она уже видела их раньше. Она знает, он добрый. Если что, он защитит. Всё. Теперь точно всё.

buratinka: Всем большой и пламенный привет от Вики. Несмотря на трехлетний опыт, Новикова с трудом сдерживала слезы, потому что все, что она несколькими минутами ранее услышала, происходило не просто с рядовым пациентом, не с какой-то посторонней девушкой, а с человеком, который на протяжении многих лет был для неё поддержкой и опорой. Да, судьба разлучила их, но сейчас па прошествии многих лет их дружба возрождается, словно феникс из пепла. Доктор переводит взгляд на свою вторую пациентку, и по её щеке скатилась слеза. Так получилось, что за свою практику Маргарита самая юная её пациентка. Она сразу запала в душу Новиковой – чем-то похожа на неё саму, чем-то напоминает Лену. Порой Лере кажется, что девушка живет в выдуманном мире, где пытается скрыться от собственных страхов, от прошлого. - Все осталось в прошлом, а оно живет до тех пор, пока мы поддерживаем его собственными силами. И стоит только отпустить воспоминания, как страх сразу же развеется подобно туману. – Начала говорить Новикова. – Риточка, Ленка, ваш обидчик далеко и он не причинит вам вновь зла, вы уже его никогда не увидите… - Я вижу его каждый день… - Прервала психолога бледная девочка, напрягшись. - И ко мне он приходит каждую ночь… во сне… - Глотая слезы, призналась Кулёмина. - Девочки, это всего лишь сон – призрак из прошлого. Вы пройдете курс реабилитации, и жизнь вновь заиграет яркими красками… - Нет, Валерия Андреевна, всё, что вы говорите, только пустые слова. Вы этого не пережили и не можете понимать. Когда я засыпаю, то вижу его машину, и всё повторяется вновь и вновь. И я боюсь однажды не проснуться. И навсегда остаться в этих ужасных воспоминаниях. Я боюсь сойти с ума. – Девушка уткнулась лицом в прижатые колени и разрыдалась. - Ритуль, все будет хорошо, слышишь? – Кулёмина прижала к себе Маргариту, как маленького ребенка. – Рит, надо жить вопреки всему. Именно жить, а не существовать! Маргарита Викторовна, мы должны стать счастливыми назло ему! - Лен, а у нас получится? – Рита подняла на собеседницу взгляд полный надежды. - У таких красавиц и умниц всегда всё получается! – Кулёмина подмигнула, а Рита едва заметно улыбнулась сквозь слезы. - Девочки, я знаю, что это сложно, но вы сильные. Вы справитесь. – Выделяя интонацией каждое слово, Новикова не только в пациенток, но и в себя вселяла уверенность. – Бумага всё стерпит и заберет всю боль себе. - Лера положила на стол ручки и белые листки, по которым ложились неровные строчки. Спустя минут тридцать, когда канцелярские принадлежности были отложены в сторону, прихватив с собой металлический поднос и спички, Лера отправилась на балкон, сказав пациенткам следовать за ней. - Валерия Андреевна, мы будем жечь? – ответом Рите был утвердительный кивок головы, - а можно тогда разорвать? – Новикова вновь кивнула, а Рита безжалостно растерзала лист бумаги. Все трое стояли и смотрели, как слова безвозвратно пропадают в веренице огненных кружев. По щекам Лены и Риты соленым потоком текли слезы, слезы очищения, слезы исцеления, слезы обновления. Бумага догорала– чувство страха притуплялось, воспоминания становились размытыми, боль начала уходить, оставляя на своем месте пустоту. Резкий порыв сильного ветра развеял пепел. В душе поселилась надежда на перемены. Новикова наградила каждую из пациенток очередной дозой успокоительного и отправила их на тихий час, после которого они вновь обязались посетить её кабинет. В то самое мгновение, когда Лена с Ритой сомкнули веки, на землю обрушился ливень, аккомпанементом ему служил шквалистый ветер. Казалось, природа пытается смыть все проблемы и заботы. Слезы людские, о слезы людские, Льетесь вы ранней и поздней порой… Льетесь безвестные, льетесь незримые, Неистощимые, неисчислимые, - Льетесь, как льются струи дождевые В осень глухую, порою ночной. Ф. Тютчев

Вика: Глава 12. Диалоги. - Лер, выпиши меня. – Нудила Кулёмина после того, как Ритка второй раз за сегодняшний день покинула этот кабинет. - Нет, - протянула блондинка, - и не проси! У тебя тяжёлая психологическая травма и ты нуждаешься в специализированной помощи. - Новикова, ты, что элементарных вещей не понимаешь? У меня задолженность по квартплате за три месяца, моё пребывание здесь оплачиваешь ты. Я в долгах, как в шелках! – Всплеснула руками Лена. – У меня дома уже, наверное, все мхом поросло! Мне работу, в конце концов, искать надо, а я тут прохлаждаюсь! – После высказанной тирады Кулёмина перевела дыхание и подошла к окну. Наблюдая, как капли дождя безвозвратно исчезают в лужах, она начала понемногу успокаиваться. - Лен, скажи, тебе здесь все напоминает о случившемся? – Аккуратно спросила Лера. Ответом ей был кивок головы. - И Ритка… - Что Ритка? – Недоумевала Новикова. - Она ещё совсем ребенок. Смотрю на неё, и сердце кровью обливается. Она же совсем одна. Такая маленькая и беззащитная… - По бледному лицу потекли соленые ручейки. - Не одна. У неё отец есть. – Прошептала Новикова, присаживаясь на краешек письменного стола. - Одна она, Лер, одна. У неё нет ни друзей, ни подруг, а, самое страшное, у неё нет мамы.. – Лена развернулась лицом к собеседнице. - Я её понимаю…- Отпустив взгляд, прошептала блондинка. - Нет, доктор Новикова, нам с вами её не понять, – прервала подругу Кулёмина. – Я своих родителей потеряла, когда мне было десять. Твоя мама погибла, когда тебе было тринадцать. Ритка видела свою только на фотографии. Когда я смотрю на неё, вижу маленького ребенка, лишенного материнской ласки. - И ты сможешь бросить её здесь одну? – Щуря глаза и лукаво улыбаясь, Лера надежно привязала Кулемину. -Конечно, нет. – Согласилась со своим безвыходным положением Кулёмина. Следующие полчаса женщины провели в абсолютной тишине. Вскипел чайник, оставляя испарину на стекле окна и пропитывая воздух влажным теплом. Новикова достала из нижнего ящика стола большую коробку конфет и подружки сели пить чай. - Лен, - с лучезарной улыбкой на лице и легким румянцем на круглых щечках начала Лера, - я полгода назад докторскую диссертацию защитила. И тема такая интересная «Анималотерапия». - Что? – С пренебрежением отозвалась собеседница. - Кулёмина, ты – темнота! Анималотерапия – лечение животными. Представляешь, животные оказывают очень благоприятное воздействие на организм человека. – Лера говорила это с выражением лица, будто она только что открыла Америку. - Больше всего это напоминает шарлатанство. – Пробубнила себе под нос пациентка. - Ленка, нельзя быть столь категоричной. Это не пустые слова - всё подтверждено экспериментами. И в твоем случае это действенный метод, чтобы помочь восстановиться организму. – Новикова расплылась в своей самой искренней улыбке. - Лер, ты забыла сказать о самом главном – это все стоит очень больших денег, которые со мной отказываются дружить. – Лена сняла тапки и уселась на диван с ногами. - Фу, Кулёмина, почему у тебя все упирается в деньги?! Бесполезно с тобой о чем-либо разговаривать, выздоравливать совсем не хочешь! Давление понижено, гемоглобин низкий, голова кружится, постоянные мигрени… - причитала Новикова. - Кулёмина, ты, когда снова идешь на снимок головного мозга? – Лера решила проконтролировать сложившуюся ситуацию со здоровьем своей школьной подруги. - Через три месяца, значит двадцатого сентября. – С тяжелым вздохом прошептала женщина. - До этого числа ты будешь находиться здесь, я сама свожу тебя в больницу и, если результаты анализа будут плохими, поедем к Степнову. – Новикова опрокинулась на спинку кресла, положила ногу на ногу и заболтала на левом носке туфлёй. - Степнов-то тут, каким боком? – Брови Елены взлетели вверх. - Он тебя сбил. Это по его вине у тебя сейчас проблемы со здоровьем. И я абсолютно не понимаю твою политику… - Лера развела руками и сложила их на груди. - Новикова, пойми - у него с ребенком беда случилась, а тут ещё я со своими претензиями! – Кулёмина поставила чашку и всплеснула руками. – В этом нет его вины. – Чуть слышно добавила она. - Тем не менее, факт остается фактом – он несёт ответственность за состояние твоего здоровья. – Монотонно произнесла доктор.

Вика: Глава 13. Слабости сильного мужчины. Позади тяжёлый рабочий день с разъездами и переговорами, впереди одинокий вечер с сигаретой и рюмкой коньяка, плавно перетекающий в утро, которое начинается с мольбы о прощении перед фотографией жены за то, что случилось с их дочерью, к которой он сейчас и направляется. Сильно сжимает руль, резкий поворот и по газам, чудом избегает аварии. Припарковался. С трудом перевел дыхание. Пульс зашкаливает. Ладони вспотели. Из зеркала на него смотрит мужчина лет пятидесяти с выцветшими глазами, морщинистым лицом и густой бородой. В правом виске начинает пульсировать боль. Хочется спать. - Так всё, Степнов, хватит, - говорит он сам себе, - дочери ты нужен живой и здоровый, а ещё сильный и успешный. Так что с сегодняшнего дня никакого алкоголя и табака только здоровый сон. – Мужчина сделал два больших глотка минералки, пристегнулся, вдавил педаль в пол и продолжил свой путь. Сквер реабилитационного центра встретил Виктора шелестом слегка пожелтевших листьев. Пресные слезы серого неба омывали его угрюмое лицо. Порывы сильного ветра обжигали холодом. В окне на третьем этаже сквозь плотно завешанные шторы пробивался свет электрической лампы. - Привет, Марусь. Как дела? – Степнов зашел в комнату дочери, сел в кресло. - Нормально. – Не поднимая глаз на отца, прошептала девушка. - Рит, а кто тебе такую красивую косичку заплел? – Попытался завести разговор Виктор. - Лена. - Лена… - Степнов запустил пальцы в свои густые волосы. - Ритка, что читаешь? – Спросил он спустя какое-то время. - Достоевский. Преступление и наказание. За последние два месяца перечитываю это произведение уже третий раз и всё никак не могу понять, получил ли он наказание по заслугам. – Девушка вернулась к чтению. Не найдя нужных слов, Степнов спешил ретироваться по направлению кабинета доктора Новиковой. Спускаясь по лестнице, Виктор увидел Лену. Она шла медленно, придерживаясь за стену. Стоптанные голубые тапки. Светлые широкие джинсовые бриджи. Белая кофта с капюшоном и карманом-кенгуру. На тонком запястье левой руки огромные наручные часы, которые, кажется, тянут её к земле. Серое унылое лицо, не выражающее каких-либо эмоций. Отросшие волосы убраны с лица ободком. Смотрит в глаза и не может понять, каким они цветом сегодня. Оступилась и упала бы, если бы не ловкий Степнов, который в следующую секунду уже держал на руках бессознательное тело Кулёминой и чувствовал каждую её косточку - настолько она исхудала. Он знал, где её палата. Принес. Положил на кровать. Тапки спали ещё в коридоре. Позвал медсестру, которая ставя Кулёминой капельницу, успокаивала его тем, что для пациентки это нормально, она часто теряет сознание и скоро должна придти в себя.

Вика: Глава 14. Беседа. - Здравствуйте, Валерия Андреевна, можно? – Приоткрыв дверь, спросил мужчина. - Добрый вечер, Виктор. Проходите, присаживайтесь. – Лера закончила что-то писать, отложила в сторону авторучку, сняла очки в черной оправе. Сегодня она особенно хороша: черные аккуратные туфельки, серые брюки со стрелкой классического покроя, белая водолазка с коротким рукавом, фиолетовая двубортная жилетка подчеркивает стройную талию. Выпрямленные волосы обрамляют красивое лицо. Смотришь на эту женщину и понимаешь, что у неё всё есть – любимая работа, крепкое здоровье, благополучие, уютный дом, дружная семья. Всё то, чего так не хватает Лене. - Я был сейчас у Риты, она какая-то странная. – Начал Степнов. - В чем это проявляется? – Перебила его Новикова. - Когда я её навещаю, у неё каждый раз разное настроение. Либо она говорит, что скучает, либо вообще не разговаривает. – Виктор присел на деревянный стул напротив психолога, положил руки на стол и сложил их в замок. - Понимаете, Виктор, в данной ситуации это нормально. Рита и так ребенок непростой, а тут… - Начала объяснять Новикова. - Что вы имеете в виду? – Перебил её мужчина. - Рита достаточно замкнутая девочка, плохо идет на контакт, у неё изначально были проблемы… - Вы что хотите сказать, что мой ребенок психически болен? – Вскрикнул Степнов. - Успокойтесь! Ни в коем случае! Виктор, посмотрите на ситуацию адекватно – у Маргариты сложный характер. Дело в том, что вы сами создали такую ситуацию, где есть Рита и есть папа, который любит Риту и всё делает только для неё. Поэтому вы и одиноки. Ну да ладно, сейчас не о Вас. Сначала о Рите. Девочка замкнута, проблемы в коллективе – значит, есть проблемы в соотношении себя и окружающего мира. Далее, Маргарите пятнадцать лет – переходный возраст, перемена характера, начало самовоспитания, становление личности. Кроме того нельзя забывать, что Рита – девочка, а, значит, происходят физиологические изменения в организме, которые оказывают сильное влияние на состояние психики. Ко всему прочему добавляется еще одна проблема – девочка лишена материнской ласки. Я прекрасно понимаю, что вы стараетесь, но каким бы замечательным ни был отец, мать он никогда не заменит. Знаете, когда Рита с Леной, видно, что девочке не хватает материнского тепла и как, пользуясь моментом, она тянется к нему. Именно благодаря Лене мы с Ритой нашли общий язык. И наконец-то сегодня Рита пришла ко мне для беседы. – Вполне удовлетворенная результатами своей работы, Лера мило улыбнулась. - Что?! Только сегодня?! Моя дочь находится здесь уже три недели, а вы только сейчас начали сеансы психотерапии?! – Мужчина вскочил с места, он кричал и его сильный голос отражался от стен. – И это называется уважаемая клиника, квалифицированный специалист?! - Понимаете, пока человек сам не придет и не попросит поддержки никто ему не в силах оказать помощь. До тех пор пока человек не найдет в себе силы и желание рассказать о своих проблемах никакой психолог ему не поможет. –Оставаясь невозмутимой, Лера убеждала собеседника в своей правоте. - Надеюсь, вы начали как-то действовать. – Степнов сел на диван и кинул исподлобья сухой взгляд на собеседницу. - Разумеется. В психологии есть один очень интересный метод, - Новикова начала делиться своими грандиозными планами, но её, блуждающий по кабинету, взгляд резко упал на Степнова. С женского лица сошла улыбка, и Лера продолжила свою речь менее восторженным тоном. – Значит так, необходимо сжечь автомобиль Давыдова на глазах у девочек и… - Им это поможет справиться с депрессией? – Поинтересовался Степнов. - Сегодня утром мы сжигали бумагу – им даже дышать легче стало, а что будет, когда с призраком из их кошмаров расправимся… - Новикова расплылась в улыбке. - Машина сейчас у ментов, - Лера прервала речь Степнова кашлем, - в качестве вещьдока. Каким образом вы решили её заполучить? - Виктор, если Вы не знаете, то спешу Вам сообщить следующее – в современном мире парадом правят деньги и связи. Ваши деньги, мои связи и все получится. – Блондинка улыбнулась и продолжила. – Мой папа – полковник милиции, мой муж – прокурор. - Новиков Алексей? – Виктор поднял взгляд на собеседницу. - Вы что знакомы с ним? - Он выступал на суде со стороны обвинения… - Лицо мужчины скривилось гримасой от малоприятных воспоминаний. - Мир тесен. Сегодня вечером я поговорю с мужем, и завтра днем он Вам позвонит. Чайку будете? – Любезно поинтересовалась хозяйка кабинета. - Лучше снотворного… - Пробубнил угрюмый мужчина. - Сколько ночей не спали? – Встав и открыв дверцу шкафа с медикаментами, интересовалась Новикова. - Не знаю, не считал.… И можно я никуда не поеду? Здесь, - мужчина посмотрел на диван, - спать буду… - Если Вам так будет удобно, то можно.

Вика: Глава 15. Ответсвенность. На следующее утро Степнов проснулся в холодном поту, едва избежав падения с дивана. - Виктор, доброе утро! Вам что кошмар приснился? – На рабочем месте Лера появилась час назад и сейчас проводила анализ вчерашних рисунков своих самых главных пациенток. - Призрак из прошлого… - Отмахнулся Степнов. - Очень интересно… – Промурлыкала Новикова. Виктор устроился в углу дивана, где ещё вчера сидела Лена. Потер ладонями заспанное лицо, опустил руки на ноги, запрокинул голову назад, тяжело вздохнул. - Ночь. Такая темнота, что ничего не видно. Я на бешенной скорости мчусь по пустому шоссе, - Виктор поднимает голову и, открыв глаза, сталкивается с со взглядом Новиковой. Не выдержав немой пытки, отводит взгляд в сторону. - Неожиданно передо мной возникает женский силуэт. Я не успеваю затормозить, и… Я сбиваю Лену… - Мужские пальцы утопают среди густых кудрей. - Кстати, о Лене! – Утратив дружелюбие, начала Лера. – Вы должны знать, что после знакомства с вашим автомобилем, у неё возникли серьезные проблемы со здоровьем. И она нуждается в дорогостоящем лечении. – Сложив руки на груди, Новикова посмотрела на Степнова сверху вниз. - Я готов покрыть все затраты. Я ей помощь ещё в больнице предлагал, она отказалась… - Виктор, а вам не кажется, что перекладывать ответственность на хрупкие женские плечи, как минимум, не по-мужски? – Лицо Новиковой ярко изображало всё её недовольство. - Валерия Андреевна, - Виктор подошел к собеседнице и навис над ней, опираясь на стол. – Может быть, Вы прекратите повышать на меня голос, и мы продолжим вчерашний разговор о лечении моей дочери? Также я не против провести беседу на тему самочувствия Кулёминой Елены! Так что? Начнем? – Взгляд Леры наполнился гневом. - Вчера после тихого часа девочки приходили ко мне. Мы провели психоанализ по особой методике. Это рисунок Риты. – Доктор положила перед Степновым лист бумаги с достаточно мрачным изображением на нем. Виктор присел напротив собеседницы и внимательно вгляделся в рисунок. – Из всего цветового спектра использован только черный, что говорит о застенчивости и пугливости. Центральной фигурой композиции является дерево, которое в свою очередь зачастую символизирует жизнь. Так же считается, что дерево может быть символом человека. В конкретной ситуации стоит обратить внимание, что у дерева сломлена ветка, что говорит о сильных, зачастую непоправимых, результатах негативного воздействия на человека извне, на рисунке это представлено грозой. То есть у Риты в подсознании возникла ассоциация между тем, что произошло и грозой. – Степнов задумчиво посмотрел на Леру. – Виктор, сами подумайте, любой здравомыслящий человек в грозу ищет себе укрытия, испытывает страх и тревогу. Если говорить о случившемся, то все действительно произошло внезапно, неожиданно, стихийно. Вернёмся к дереву. Ветви направлены в разные стороны, но при этом тянутся вверх – это свидетельствует о том, что автор рисунка находится в поиске контактов, самоутверждения. Такой человек, как правило, суетлив, чувствителен к окружающему миру, не умеет противостоять ему, испытывает сложности при знакомствах. Виктор, я Вам ещё вчера говорила о непростом характере Маргариты, так вот, девочка честолюбива и стремится к лидерству. – Последние слова не могли не вызвать у Виктора гордость, лицо расплылось в улыбке. – Толстые ветви, - Новикова острием авторучки указала на интересующий её фрагмент изображения, - говорят о хорошем понимании действительности. Меня, как психолога, этот факт определенно радует, так как он отметает все сомнения по поводу адекватности Риты. Далее. Ствол расширяется книзу, что в свою очередь говорит о поиске надежного положения в своём кругу. Тут Вам все карты в руки. Ну, и мы с Леной поможем, чем сможем. – Лера добродушно улыбнулась. – Виктор, вы всё поняли или возникли какие-то вопросы? - Один. Лене самой нелегко, каким образом она может помочь моей дочери? – Степнов, слишком скептически, отнеся к словам доктора. - Она уже помогает. Просто когда тебе плохо, и ты ощущаешь себя букашкой в этом жестоком мире, возникает дикая потребность заботиться о ком-то, оберегать того, кто еще слабее тебя. - Понятно… - На выдохе прошептал Степнов. – Валерия Андреевна, а Лена тоже рисовала? Можно взглянуть на её рисунок? – С настороженностью во взгляде обратился он к Новиковой. - С какой целью? – Лера лукаво прищурила глаза. - Я несу ответственность за её здоровье. – Ответ прозвучал слишком сухо. - Любая птица – символ человека. Нашему с Вами вниманию представлен голубь – символ мира, любви, семейного благополучия, счастья. Всё бы ничего, но у голубя сломано крыло. – В голосе Новиковой отчетливо слышалось сожаление. - О чём это говорит? - Неужели Вы сами не догадываетесь? – Роняя слезы, прошептала Лера. - О том, что нет возможности дышать полной грудью и порхать по жизни смеясь? - Именно.… Так же я бы отметила, что голубь плачет, оглядываясь назад, то есть прошлое оставило неисцелимый след в её душе… - Лера размазала по щекам слезы и протянула собеседнику увесистую папку. – Виктор, я не хочу сейчас Вам что-либо доказывать. Просто прошу прочитать мою докторскую диссертацию и особое внимание обратить на такие разделы моей работы, как иппотерапия и дельфинотерапия. Именно эти методы будут более результативными в лечении Риты и Лены. Вы внимательно прочитаете, а потом мы с Вами поговорим более подробно. – Я сейчас приму душ в Риткиной комнате, прочитаю и сразу к Вам. - Степнов взял папку, на обложке которой читалась надпись «Анималотерапия», и направился к выходу.

Вика: Глава 16. Две новости. - Рит, меня Новикова фруктами угостила, а я одна столько не съем. – В палату Риты вошла Кулёмина. – Но думаю, вдвоём мы непременно справимся! – Добавила Лена, скрываясь в дверях ванной комнаты, в то время как Рита не отрывалась от чтения. Первое, что увидела Лена, Степнов за стеклянной перегородкой душевой кабины. Вдохнув спасательную дозу кислорода и оставаясь незамеченной, она направилась к раковине. Перемывая виноград, уничтожила добрую долю ягод. - Лена, добрый день. Как Вы себя чувствуете? – Степнов вышел из душа, когда Рита с Кулёминой уничтожили половину гостинцев. Ответом ему было молчание, опущенный взгляд и яркий румянец. - Марусь, откуда лакомство? – Отрывая от грозди веточку, поинтересовался Виктор. - Валерия Андреевна угостила… - Прошамкала набитым ртом Маргарита. - Завтра я вам гранатовый сок принесу, а то сидите тут обе бледные. Вам иммунитет с этим, как там его? С гемоглобином! Повышать надо. – С энтузиазмом изрек Степнов. – Марусь, балкон застекленный? – В ответ девушка кивнула. – Вот и замечательно. Я туда, мне кое-что почитать надо! *** Спустя некоторое время, когда мужчина уже закончил чтение, Виктору поступил звонок от Алексея. Они договорились, что завтра устроят феерическое шоу для двух зрителей. Вполне удовлетворенный темпами выздоровления дочери, Степнов вновь направился в кабинет Новиковой. - Валерия Андреевна, я согласен на эти нетрадиционные, но действенные методы лечения. - Замечательно. Виктор, я хотела у Вас спросить. Через неделю начинается новый учебный год, Вы заберете Риту домой? - Нет. Я считаю, что после такой психологической травмы ей следует пропустить один год. - Как психолог, я одобряю Ваше решение. Очень мудро и дальновидно. Но одно «но» - дети быстро забывают усвоенную программу, и думаю, Вам следует подыскать хотя бы гувернантку. - Я хотел проконсультироваться с Вами и по этому вопросу тоже. Кого-то посоветуете? - Как бы странно, это не звучало, но Лена. По первому образованию она преподаватель иностранных языков. К тому же девочки нашли общий язык, а установить контакт с новым человеком Рите будет достаточно проблематично. - Вы правы, я согласен. – Поразмыслив некоторое время, Степнов принял решение. - К тому же, Лена была бы против принимать безвозмездно от Вас денежную помощь, а так как бы в счёт будущей заработной платы. – Милая улыбка освещала лицо доктора. - Точно. Ну, я домой. До завтра. - До встречи, Виктор. – На прощание Лера одарила мужчину милой улыбкой. *** - Ленок, у меня для тебя две новости! – Тайфун под названием Новикова ворвался в палату Кулёминой. - Одна хорошая, другая плохая. – Не отрываясь от подушки, промямлила блондинка. - Нет, Лен, - протянула Новикова, - обе хорошие! – Лера чуть в пляс не пустилась. - Выкладывай… - Я нашла деньги на твоё лечение, и я нашла тебе работу, как минимум на ближайший год! – Новикова плюхнулась на край кровати. - И кто у нас такой щедрый? - Степнов!

Вика: Глава 17. Огонь. Лучи утреннего солнца освещали сквер, играли бликами на стекле многочисленных окон здания. В темных лужах отражались кроны деревьев, изредка проплывали серые облака. Откуда-то из дальних стран ветер принес похолодание. Случайные желтые листья шуршали под черными ботинками высокого брюнета. Он чётко ощущал аромат осени. Виктор наматывал круги вокруг своей тойоты в ожидании пассажирок. Он уже потерял счёт времени, как вдруг тяжелая дверь произвела малоприятный звук и на улицу вышли три блондинки: доктор Новикова, его дочь Рита и Лена пока что просто Лена… «Валерия Андреевна – молодая симпатичная женщина, внешнему виду уделяет внимание равное по эквиваленту заботе о своих пациентках. Готов поспорить, что мужики за ней толпами ходят. И замужем она по одной причине – она действительно любит Алексея…» - Тяжёлый выдох. Мысли явно начинают путаться. – «Ритка...» – Мужчина улыбнулся только глазами. – «Наташ». – Подняв глаза к небу, мысленно обратился к жене. – «Прости, любимая, что не уберег нашу малышку…. Прости.… Смотрю на Маруську и вижу тебя.… Вспоминаю, как акушерка вынесла показать её мне, а к тебе не пустила.… Лежишь в гробу – такая красивая. Улыбаешься, будто спишь… розы вокруг лица». – По мужской щеке скатилась скупая слеза. - Виктор, возьмите. – Открывая дверцу заднего сидения, Лена протянула мужчине белоснежный носовой платок. - Спасибо… - Прошептал он в ответ, вдыхая аромат жасмина. «Никого добрее Лены не встречал.… И взгляд у неё особенный – ласковый что - ли.…Сами глаза необычные – то зелёные, то серые. И голос… Её голос не даёт мне покоя. Он меня завораживает…. Я его уже где-то слышал, ещё до нашего знакомства». – Дальше Степнов старался ни о чем не думать. Предоставив героям свой комфортабельный салон, автомобиль мчал их вдаль по просторному шоссе. Остановился он на территории полигона. Первой на улицу выпорхнула Новикова. Заприметив своего благоверного, она кинулась к нему навстречу. Покидая салон, Кулёмина застыла в оцепенении по тому, как первое, что бросилось в глаза – призрак из прошлого. Когда его увидела Рита, то по инерции спряталась за широкой спиной отца. Они, конечно, знали, зачем и куда ехали, но уж слишком много душевных сил отнимал у них этот предмет. Огненный дракон пожирал злосчастный автомобиль, не оставляя ему ни единого шанса на спасение. Безжалостно уничтожал обивку салону, очищая этот мир от греховных мыслей, исцеляя души пострадавших от страданий и боли. Вопреки всем усилиям, по щекам побежали соленые ручьи. С каждой секундой их поток только увеличивался. Виктор встал между девушками. Левой рукой прижал к сердцу дочь. - Марусь, солнышко мое, все хорошо. Папа рядом. – Шептал он, покрывая невесомыми поцелуями её затылок. Он был уже не в силах смотреть на огонь – глаза заболели от напряжения. Прикрыл веки. К происходящему ему вернул звук женской истерики. Резким движением сильной руки сгреб в охапку Лену. Она уткнулась лицом в его правое плечо. - Лен, не плачьте. Дальше все будет только хорошо. Я уже рядом… - Прошептал в самое ухо. Вдохнул аромат её волос. Её аромат. Аромат жасмина. Сердце разрывалось от боли любимой дочери, вся его правая половина содрогалась в такт истерике ещё такой далекой, но уже совсем родной женщины. Продолжая находиться под защитой Виктора, устремили свой взор на догорающую машину. В их глазах, переполненных влагой, отражались языки яркого пламени.

Вика: Глава 18. Собеседование. Пару дней спустя Степнов решился на серьезный разговор с Кулёминой. Для беседы он пригласил её в кабинет Новиковой. Несмотря на всю свою решительность, мужчина заметно волновался. - Так, всё, Степнов, успокойся! Ты просто нанимаешь на работу гувернантку для своего ребенка. – Виктор сделал глоток крепкого кофе. Нервы ни к черту, спит мало. – Ага, просто! Всю жизнь сам справлялся, никого к дочери и близко не подпускал. Всегда считал, что ни одна женщина, кроме Наташки, не имеет права называться матерью Маруськи, а тут на тебе – няня!– Мужчина сделал последний глоток пробуждающего напитка и кинул взгляд на циферблат своих наручных часов. – Так надо, Степнов, так надо… - чуть тише, на выдохе произнес он. - Здравствуйте, Виктор. – Дверь отворилась, в кабинет вошла Кулемина. - Доброе утро, Елена, присаживайтесь. Чай будете? Конфеты вот есть… - Неожиданно для себя мужчина засуетился, что ему было совершенно не свойственно. - Может, сразу перейдем к делу? Дело в том, что Лера, то есть Валерия Андреевна, посветила меня в ваши планы, и я согласна помогать Вам с Ритой. – Дальше для Степнова было все как в тумане. Кулемина трясла перед ним увесистой папкой с документами, подтверждающими уровень её образования и опыт работы, обсуждала с ним свои обязанности, в ответ на что Виктор кивал головой, подобно китайскому болванчику. Сам же он в это время был целиком и полностью погружен в собственные мысли: «И чем она отличается от Маруси? Ничем… такой же маленький, обиженный, напуганный ребенок. И как она могла мне понравиться?! Не понимаю, как она могла мне понравиться ещё тогда, когда я нес её на руках совершенно беспомощную, когда в приемном покое она не хотела меня отпускать и крепко сжимала мою ладонь, когда на следующее утро она испепеляла меня своим равнодушным взглядом и зачем-то в грубой форме пыталась выставить из палаты? И только проблемы дочери уберегли меня хоть от каких-то действий. Пятнадцать лет одиночества. Почему именно она?». - Виктор, Вы вообще меня слушаете? – Слишком резко оборвала мужские мысли женская фраза. - Конечно. Меня все устраивает. Через пять дней вас с Ритой выписывают, и мы едем к нам домой. – На женском лице застыло удивление. – Пойду, дочь обрадую.

Вика: Глава 19. Выписка. Последняя ночь в клинике далась Кулеминой нелегко – она ни на минуту не сомкнула глаз. Мучили какие-то непонятные страхи. Новые. Незнакомые. Облегчение пришло с первыми лучами солнца. Встала. Заправила кровать. Приняла душ. Собрала вещи. Бесцельно прослонялась по парку до подъема. Разбудила Маргариту. Позавтракали. Разбрелись по комнатам. В полдень приехал Степнов, забрать их отсюда навсегда. - Валерия Андреевна, добрый день. Можно? – В кабинет вошел голубоглазый брюнет, протягивая собеседнице роскошный букет. – Примите это в знак моей благодарности. - Здравствуйте, Виктор! – Доктор встала из-за стола и подошла к мужчине, чтобы взять из его рук цветы. – Спасибо за розы, они такие чудесные. – Лицо женщины озарилось в лучистой улыбке. - Девочки сейчас на обеде, а я вот зашёл за выписками… ну, и поговорить с Вами. – Начал разговор Степнов, когда Лера ставила цветы в воду. – Валерия Андреевна, может, Вы подскажите, как мне следует себя с ними вести? И… есть какие-то улучшения? - Конечно, подскажу. - Доброжелательно произнесла Новикова, села в свое кресло и жестом указала собеседнику на диван. – Вам необходимо постараться быть более сдержанным, потому что любая Ваша даже самая безобидная шутка может быть расценена неправильно. Ваши взаимоотношения с Маргаритой не должны чем-либо отличаться от тех, что были раньше. Что же касается её нынешнего состояния, то, если можно так выразиться, у девочки синдром детства. В процессе лечения произошло то, чего я опасалась. На подсознательном уровне сработал защитный механизм. Мы с Вами, в свою очередь, должны вернуть Риту в её настоящий возраст так, чтобы она в нем чувствовала себя уверенно и уютно. Именно поэтому Рита не должна чувствовать Вашу гиперопеку. Необходимо предоставить ей больше самостоятельности, пусть даже мнимой. Виктор, Вы должны стать очень внимательным и быть готовы забить тревогу в любое время дня и ночи – номер моего телефона для этого у вас есть. - Я сомневаюсь, что справлюсь. Как Вы считаете, я не рано решил забрать девочек домой? - В данной ситуации не угадаешь, как будет лучше. Но лично мое мнение таково, что девочкам необходимо сменить обстановку. И не переживайте Вы так - всё у Вас получится. У нас все получится. Я буду приезжать к девочкам в гости, вести с ними беседы, проводить занятия. К тому же, анималотерапия должна помочь. – Лицо Новиковой засветилось самой искренней улыбкой. Женщина встала и достала из верхнего ящика письменного стола исписанный каллиграфическим почерком листок. – Начнем с иппотерапии. Я подготовила Вам список с адресами и номерами телефонов. Занятия ведут опытные психологи-инструкторы. Ну, и я буду рядом. - Все это замечательно. Только, Валерия Андреевна, я что-то сомневаюсь, что конные поездки будут приятны девочкам, а Лене с её сотрясением может быть вообще опасно. Это же все-таки животное, кто знает, что у него на уме? Вдруг лошадь скинет кого-нибудь из девочек? – Виктор волновался, и справиться с этим состоянием было ему неподвластно. - Я же не спортом посылаю их заниматься. Мы с Вами хотим вернуть их к полноценной жизни, а природа в этом отлично помогает, и Лене очень полезна верховая езда. Последствия черепно-мозговой травмы будут минимальными. Также занятия помогут быстрее восстановить функции вестибулярного аппарата. И еще существует одна серьезная проблема - девочкам неприятны их собственные тела. Виктор, Вы сами не замечали перемен в поведении Риты по отношению к своей внешности? – С уверенностью в своих словах спросила Лера. - Даже не знаю… хотя, если подумать, то раньше она любила наряжаться, начинала пользоваться косметикой. Одним из любимых занятий Ритки всегда было покрасоваться перед зеркалом, сейчас она их избегает. - Именно поэтому необходимы новые тактильные ощущения. Они же уверены, что противны всем окружающим людям, но одновременно с этим нуждаются в ласке. И животные здесь лучшие помощники и лекари. Они вселяют в людей уверенность, спокойствие. Девочки научаться доверять лошадям, а потом им будет легче научиться вновь доверять людям. Главное, следить за реакцией девочек. Если будет страх в глазах, то заставлять не надо. Придумаем что-нибудь ещё. – Своими аргументами Лера вновь вселила в Степнова уверенность. - Хорошо, если так. Только есть еще одно «но»: я совершенно не знаю Лену, а буду жить с ней под одной крышей. Расскажите мне о ней как можно больше…

Вика: Глава 20. Она одна. - Она одна. Совершенно одна. Не знаю, что и рассказать - мы с ней десять лет не виделись. Из наших разговоров знаю, что полтора года назад она развелась с мужем, но все это время он не давал ей покоя: просил вернуться, заваливал дорогими подарками, самый выдающийся из которых автомобиль. Она забыла поздравить его с годовщиной их знакомства, он обиделся и перестал искать с ней встречи – вот такой странный молодой человек. Работала ди-джеем на радио, уволена по состоянию здоровья. С красным диплом окончила Московский Педагогический Государственный Университет. Второе высшее она получала на факультете журналистики МГУ. Проживает по месту прописки в районе Новокосино. - Настоящее досье, а что Вы можете сказать о ней, как о человеке? – Лицо Виктора выражало заинтересованность. - Все, что бы я ни сказала, будет субъективно. Несмотря на годы разлуки, я люблю её, как родную сестричку. Просто в детстве мы обе пережили большую утрату, и это горе нас сблизило. – В карих глазах заблестели слезы. - Не хотите поделиться? – Виктор проявил все свое участие. - Поменяемся местами? – Слезы Новиковой прервались её же добродушным смехом. – У Ленки такая биография, что ей можно мемуары писать. Дело в том, что её родители были учеными-генетиками, и Кулёмина родилась за границей. В детстве вместе с родителями она исколесила пол Европы. Когда Ленке было десять лет, её мама и папа погибли в автокатастрофе. И Кулёмину забрал к себе на воспитание дедушка, с ним мы жили на одной лестничной площадке – вот так мы с Ленуськой и познакомились. Правда, сейчас её дедушки уже нет в живых – пять лет, как не стало Петра Никоноровича. Я, к сожалению, ничего не знала об этом и не смогла проводить в последний путь этого замечательного человека. После школы мы с отцом сразу переехали – он в Питер на повышение, я к мужу в другой район города. Всё закрутилось, завертелось так, что мы с Ленкой и созваниваться перестали. - А в детстве вы были лучшими подругами? – Перебил Виктор Леру. - Да. Мы с Кулёминой были настоящей бандой.– Новикова искренне засмеялась, но неожиданно помрачнела страшнее грозовой тучи. - Лера, что-то случилось? – Обеспокоенный Виктор налил собеседнице стакан воды и предложил выпить. - Ничего. Просто знаковым этапом в нашей дружбе стала гибель моей мамы. Вы не представляете, как Ленка помогла мне тогда. Её поддержка вернула меня к жизни. Только благодаря Лене, я поняла, что у меня есть папа и что ему может быть еще тяжелее, чем мне, и что я должна радовать его, вселять в него силы… - Сдержав поток слез, через некоторое время Лера продолжила, - Лена очень хороший и добрый человек. Она бескорыстна в своем желании помочь всем и каждому. Сейчас очень сложно судить о её характере, но она мне запомнилась позитивной, активной девочкой. Одно время она профессионально занималась спортом. Ещё мы хотели создать рок-группу, но какая музыкальная группа из одной гитаристки и барабанщицы? Никакой! Никто нашу идею не поддержал… помню, мы тогда так расстроились. – В тонком женском голосе отчетливо слышалась ностальгия. - Ритка тоже музыкой занимается. Она в прошлом году с отличием окончила музыкальную школу по классу рояля. Бывало раньше, так играла – заслушаешься! – Мужчину переполняла гордость за своего ребенка. Его глаза светились радостью, когда он вспоминал о том, какой раньше была Маргарита веселой и жизнерадостной. И тут же перед глазами вставало исхудавшее Риткино лицо, и Виктор до боли сжимал кулаки. click here

Вика: Глава 21. Шаг в никуда. - Валерия Андреевна, а мы пришли с Вами попрощаться. – В кабинет вошли Кулемина и Степнова. - Рита, неужели я тебе надоела? – Мило улыбаясь, промурлыкала Новикова. - Нет, но Вы же нас выписываете? – Настороженно спросила она доктора. - Конечно, выписываю. Просто я побеседовала с Виктором, и мы решили, что будет неплохо, если я буду иногда навещать вас. Так что мы не прощаемся. - Девочки, поехали домой. – Подхватив сумку с вещами дочери, Виктор открыл дверь и, взяв Ритку за руку, попрощался с доктором. - Новикова, я боюсь. – Лена осталась в кабинете перекинуться парой слов с доктором. - И чего же? – С неподдельным интересом в голосе спросила та. - Всего… - Кулёмина была совершенно растерянной. - Конкретизируй! – Лера давила на подругу, когда чувствовала, что это необходимо. - Ответственности за Ритку, одиночества, но я к нему уже привыкла, нового дома, новых людей, новой жизни. Боюсь, что мои воспоминания и страхи никогда меня не покинут. Засыпать боюсь, хотя он мне уже почти и не снится. Виктора боюсь… - на выдохе произнесла Кулемина. - Ленка, ты научилась справляться со всеми страхами. Что касается Степнова - он адекватный, здравомыслящий человек. И я тебе обещаю, что никаких намеков и комплиментов с его стороны ты не услышишь. Успокаивай себя тем, что он целыми сутками будет пропадать на работе, а вы с Риткой будете отвлекать друг друга от дурных мыслей. – Новикова улыбнулась и подмигнула подруге. - Лер, тебе легко об этом говорить, когда сама подобного не пережила… - Кулёмина, я тебе не враг. И ни за что бы, ни отправила в дом любого другого мужчины. Виктор - исключение. – Лера обнимала подругу за плечи. - Он что, святой или евнух?! – В громком крике возмущения отчетливо слышались страх и негодование. - Лена, успокойся и внимательно меня выслушай. – Доктор взглянула на собеседницу и поняла, что уговорами здесь не поможешь. – Кулемина, слушай сюда! Ты должна Господа Бога благодарить за то, что именно Степнов сбил тебя! – Повысила она голос на пациентку. И перебив её раньше, чем та успела сформулировать мысль, продолжила в более спокойном тоне. – Будь на его месте любой другой человек, он бы отправил тебя туда, откуда ты с таким трудом выбралась. Думаю, ты без лишних доказательств должна понять, что в доме Степнова тебе ничего не угрожает. - Может, ты и права… - Тяжело вздохнув, Кулёмина смахнула слёзы. - Новикова, я же могу звонить тебе в любое время? – В этот момент Лена напоминала маленькую, перепуганную девочку. - Конечно… Лен, мой тебе совет, научись доверять Виктору, и жизнь сразу станет легче. - Постараюсь. Лер, а… - Кулемина попыталась что-то выяснить у Новиковой. - Всё хватит! – Перебила та подругу и, улыбаясь, добавила, - Иди уже! Тебя Степновы ждут. Кулёмина взяла небольшую дорожную сумку, надела темные очки в пол-лица и прикрыла дверь с другой стороны. В длинном коридоре были слышны только её медленные шаги. Приложив все свои силы, скрипнула тяжелой дверью, чем сразу же обнаружила себя – два человека, стоявших около красной иномарки, одновременно посмотрели на нее. Лена тихонько отпустила дверь и навалилась на неё. Вот и все. Она сделала шаг в новую жизнь. Стены, которым она доверяла совсем недавно, уже не оберегают её. Осеннее солнце ласкает напоследок своим теплом. Легкий ветерок освобождает ослабшие листочки от власти ветвей над ними. Вчерашние лужи высохли. На дворе бабье лето. Чувствует мужской взгляд, но не на себе, на своей сумке. Ах да, убрать вещи в багажник. Захлопнула крышку. Выдохнул с облегчением. Её ладонь коснулась ручки двери автомобиля, его глаза улыбнулись. Или ей это только показалось? click here

Вика: Глава 22. Начало начал. За время пути никто не проронил ни звука. В салоне царила атмосфера непонятного напряжения. Казалось, все чего-то опасаются. Спустя некоторое время неторопливой езды оказались на месте. Степнов сразу загнал автомобиль в гараж. Выйдя во двор из темного помещения, Лена огляделась по сторонам. Её взору пристал абсолютно запущенный газон сочного зеленого цвета, усыпанный узорами из пестрой опавшей листвы. На заднем дворе, не подавая признаков жизни, одиноко скучал обезвоженный бассейн. Вдоль забора рядком стояли молоденькие яблоньки, которые в этом году ещё точно не плодоносили. Над головой раскинулось чистое голубое небо. Дышалось здесь на удивление легко. Стоявшая рядом Рита взяла Кулёмину за руку и повела её к дому, который был центром композиции двора – светлый трехэтажный дворец с огромным, высоким, округлым крыльцом, ведущим сразу на второй этаж, выполненным из натурального белого камня. Вслед за ними с двумя сумками в руках шел Виктор. Просторный светлый дом встретил их чистотой и приятным древесным ароматом. Огромную зеркальную прихожую, о которой она всегда мечтала, живя в своей двухкомнатной малогабаритной квартире, хотелось незамедлительно покинуть. Высокие потолки совершенно не давят, позволяют дышать полной грудью и вешать объемные люстры. Панорамные окна щедро дарят солнечный свет. Функциональная кухня – вверх технического прогресса. Дальше роскошная столовая, которой явно не пользуются. Налево по коридору - кабинет хозяина дома. Просторная гостиная согревалась затопленным только что камином. В дальнем левом углу красуется белоснежный рояль. Интересно, кто на нем играет? В том, что играют, Лена не сомневалась – ноты просто так не хранят на крышке инструмента. В центре комнаты удачно расположилась зона отдыха для приема дорогих гостей: два дивана и четыре кресла создают правильный прямоугольник, в центре которого разместился кофейный столик. Одна из лестниц ведет наверх, где расположены комфортабельные спальные комнаты с ваннами в каждой из них. Другая лестница ведет вниз. Как объяснила Рита «это папин рай». Там находятся бассейн, тренажерный зал, винный погреб и бильярдная. Так же есть и комната отдыха, в которой из техники только домашний кинотеатр. Вдоль стены напротив, вальяжно раскинув свои подлокотники, устроился кожаный диван молочного цвета. Большая часть дома окружена верандой. Закончив экскурсию, Лена устроилась в отведенной для нее комнате и даже уснула. В это время, продолжая выполнять Лерин план, Степнов сел обзванивать центры иппотерапии. По первому же ему сказали привозить девушек. Степнова с Кулёминой спустились к ужину, который приготовил Виктор. Всё оказалось очень даже вкусно. Вечер провели все вместе. За долгое время Рита впервые села за инструмент. Сыграла что-то грустное. С первых минут знакомства с этим домом Лену не покидало какое-то странное ощущение. Дом, конечно, красивый и богатый. Здесь очень светло, но чего-то не хватает. Он скорее комфортабельный, но никак не уютный. Изумрудный взгляд скользит по стенам, досконально изучая каждый сантиметр. Здесь нет комнатных растений. Нет полок с книгами, домашних животных и пушистых тапочек – хозяева любят ходить босиком. Нет картин и даже…хотя нет, одна фотография есть, на ней изображена Маргарита. - Ритка, ты на этой фотографии выглядишь совсем взрослой. – Разбавила тишину Лена своим слегка хриплым полушепотом. - Это не я. Это моя мама… И почему-то сразу почувствовала себя одинокой и ненужной, даже лишней. Почему-то стало обидно… click here

Вика: Девочки, с этой главы, в связи со специфичностью сюжета, на некоторое время бразды правления сюжетом берет в свои руки моя бета buratinka (эту замечательную девушку зовут Надежда, обращаетесь к ней в моей темке). Автор: buratinka Бета: Вика И это не шутки. Глава 23. Разочарование. Они приехали утром – и у Лены, и у Риты в глазах зажегся огонёк интереса, когда Виктор и Лера предложили им позаниматься верховой ездой. Все трое стояли у загона, где прогуливались несколько кобыл с жеребятами. Девушки с восторгом разглядывали животных и о чём-то тихо переговаривались. Виктор не вмешивался – ему было достаточно того, что его дочь становится похожа на себя прежнюю, а Ленино лицо иногда озаряется несмелой улыбкой (почему-то всё время, что он её знал, ему очень хотелось увидеть именно искреннюю Ленкину улыбку). - Здравствуйте! – за спинами раздался бойкий мужской голос. – Это вы звонили по поводу занятий с лошадьми? - Да, - отозвался Степнов, - вот ваши подопечные, - указал он на девушек. – А я… - и осекся. Только что такие свободные и счастливые, они вдруг превратились в замкнутых и мрачных, в тех, что он забирал из центра. Как будто задернули штору, и неожиданно стало темно. Рита недоверчиво разглядывала подошедшего молодого человека. Стоявшая рядом Лена стиснула зубы и побледнела. Но объект их внимания ничего не замечал. - Разрешите представиться, ваш инструктор, Ротмистров Вадим Петрович. Девочки, вы когда-нибудь занимались с лошадьми? - Нет, - последовал короткий ответ. Девочки явно не собирались общаться с этим человеком. - Хотите попробовать? Давайте сейчас пройдем в конюшню, мы почистим и оседлаем лошадей, а потом выйдем в манеж. Нам туда, - указал он на длинное приземистое здание. – Пойдемте… Но ни одна из девушек даже не двинулась с места. Степнов, внимательно наблюдавший за дочерью и её подругой, решил прекратить их мучения. - Вадим Петрович, мы можем поговорить? – Он отвел инструктора в сторону. – Мы можем назначить другого инструктора? И желательно, чтобы это была девушка… - Вас чем-то не устраивает моя кандидатура? – агрессивно спросил молодой человек. - Не в этом дело… Проблема в том, что Рите и Лене после пережитого тяжело общаться с мужчинами. Меня они по большей части терпят. - Но… - молодой человек был несколько озадачен. – Дело в том, что у нас нет женщин-инструкторов по верховой езде, и мы не можем вам помочь. - Извините за беспокойство, но мы не сможем воспользоваться вашими услугами. – Степнов протянул молодому человеку несколько купюр. – Лена, Рита, поехали домой. Девушки все так же молча пошли к машине. В другом центре повторилось все почти один в один, с той лишь разницей, что инструктором была девушка. Но Кулёмина, а вслед за ней и Рита не желали к себе никого подпускать. Степнов был прав, когда говорил, что его всего лишь терпят – им было тяжело общаться с кем-либо вообще. Исключением была только Лера. - Валерия Андреевна, вы понимаете, что они вообще никого не подпустят! – Степнов расхаживал по кабинету Новиковой. – Я вижу, как у них загораются глаза, когда они видят лошадей, но стоит кому-то к ним подойти, как всё… Лера, - он на мгновение остановился и посмотрел на неё с таким отчаянием, что у той сжалось сердце, - я не знаю что делать! Я не знаю, как им помочь! - Виктор, во-первых, остановитесь, у меня уже в глазах рябит, во-вторых,.. – она замолчала. - Что «во-вторых»? Не молчите! – это была уже паника. - Во-вторых, я все три года работаю без отпуска. – В глазах Новиковой плясали чертики. - И? – мужчина явно не понимал, к чему она клонит. - Дайте мне час, через час я вам позвоню. Только сразу один вопрос: вы сможете бросить все и уехать из города примерно на месяц? – Карие глаза заблестели надеждой. - Надо договариваться, но, думаю, что смогу. Ради дочери я много чего смогу, - шепотом закончил Степнов. click here

Вика: Автор: buratinka Бета: Вика Глава 24.Перемена мест. Спустя два дня в Домодедово стояли три девушки и мужчина. Все заметно нервничали: Лена и Рита из-за скопления народа – им казалось, что все специально их толкают, смотрят им вслед, Виктор из-за девушек и того, что не был посвящен в планы Леры, а Лера… да просто так, в силу характера переживала, что «взяла не все жизненно необходимые вещи», как она сказала Лехе. Два часа перелета, еще два часа мучений в такси, и Лера с визгом повисла на шее у молодого темноволосого мужчины, открывшего калитку. - Игорь! – Разлился по округе её звонкий голос. - Лерка! Мы уже заждались. Друзья? Может, представишь? – Он приобнял девушку за плечи. - Ну, конечно! Лена, Рита, Виктор, а это Игорь – брат Лешки, моего мужа, - протараторила, вывернулась из-под руки и исчезла на участке. - Вот, так всегда, - усмехнулся парень. – Ураган, а не девушка. До сих пор удивляюсь, что мой братишка умудряется ужиться с ней вполне мирно. Давайте сумки, и проходите в дом. Во время этого диалога девушки присели на сумки и даже не реагировали на нахождение рядом мужчины – слишком были измотаны. - Да, пожалуй, - Степнов покосился на спутниц. – Если не сложно. Честно скажу, я не в курсе кто вы, зачем мы здесь и вообще, что задумала Лера, но почему-то я ей верю. Мужчины подняли сумки и направились в дом. Девушки устало поплелись за ними. На крылечке появилась Лера в компании миловидной женщины. - А это Татьяна Анатольевна – моя свекровь, мама Леши и вот этого молодого нахала, а по совместительству самый замечательный человек, - слова у Леры вылетали со сверхзвуковой скоростью. – Ленка, Рита, вы идите с ней, вам покажут вашу комнату, переодеваетесь, берете халаты, полотенца и мы дружно шагаем в баню. Потом ложитесь спать, а с завтрашнего дня начинаем новую жизнь! - Лер, может мы сразу спать? – Лена посмотрела на подругу. – Мы безумно устали, - Рита согласно кивнула. - И вообще, я не очень баню люблю… Не понимаю я прелести, - тусклым голосом произнесла Степнова. - Девочки, - за их спинами раздался голос Татьяны Анатольевны, - вы никогда видно не были в бане. В настоящей русской бане. Когда выходишь из нее в состоянии легкого парения над землёй. Давайте так, пойдете не все вместе – устроить посиделки мы еще успеем, – а сегодня я схожу с Леной и Ритой. Вы согласны? Девушки согласно кивнули – противостоять обаянию этой Татьяны было невозможно. - Вот и замечательно! Давайте идите в комнату. – Она ласково их подтолкнула. – Лера, деточка, а ты задержись ненадолго. Новикова внимательно посмотрела на свекровь. - Лерочка, я знаю, что ты хороший специалист, знаю, зачем ты привезла девушек сюда, но не дави на них. Знаю, - она умудрилась перебить Валерию уже открывшую рот, - ты не стараешься давить на них, но у тебя чересчур много энергии. Для них. Во всяком случае, пока. – Она погладила девушку по плечу и тихо спустилась вниз, оставив ту в замешательстве наедине со своими мыслями. click here

Вика: Автор: buratinka Бета: Вика Глава 25. Знакомство. На следующий день девушки проснулись поздно – сказывались перелет и банные процедуры. Причиной пробуждения стал шум во дворе. Лена, поежившись, выбралась из-под одеяла и подошла к окну. - Рита. Ритка! Поднимайся! – вскрикнула Кулёмина. - Неохота, здесь так хорошо, тепло… - открыв один глаз, отозвалась девушка. - Тогда пропустишь самое интересное, - отозвалась Лена с напускным равнодушием, происходящее за окном всерьез заинтересовало ее. Пожалуй, впервые за долгое время. - Что еще там? – Маргарита все-таки поднялась и подошла к подруге. А картина действительно впечатляла. Накануне девушки видели только участок земли перед домом, но территория, принадлежащая Корепановым, была в несколько раз больше. На заднем дворе располагалось еще несколько строений и большой загон. Именно там сейчас все и происходило. В загоне двое мужчин пытались усмирить горячего молодого жеребца, только у них ничего не выходило. Животное вырывалось раз за разом и уворачивалось от всех попыток накинуть на него узду. Рита и Лена заворожено смотрели на разыгравшуюся битву. - Пойдем туда? – не отрывая взгляда от действа, спросила Кулёмина подругу.. Моментально одевшись, девушки спустились вниз. - И куда нам теперь? – задалась вопросом Рита. – Ты думаешь, нам удастся найти нужный выход? - А куда вы хотите выйти, девочки? – Они оглянулись – за ними стоял молодой парень. Кажется, их даже вчера знакомили, но ни одна, ни другая, не помнили, как его зовут. – Ну, так как? Куда хотят красавицы? Но девушки молчали. Вчера они не отреагировали на присутствие постороннего мужчины лишь по причине большой усталости, но сейчас все страхи и комплексы вернулись и начали мучить с новыми силами – Рита и Лена, стиснув зубы, молчали. - Вы в порядке? – Игорь забеспокоился. - Да, с ними все в порядке. Игорёш, не приставай! – Сзади неожиданно материализовалась Новикова. – Девчонки, а, в самом деле, куда вы собирались выйти? - Там… на заднем дворе… - Кулёмина усилием воли разлепила губы. - Там лошадь… - Блин! – вопль Игоря заставил подпрыгнуть всех троих. – Говорил же я им не трогать Филина! – с этими словами молодой человек рванул по коридору. Переглянувшись Рита и Лена, неожиданно даже для них самих, побежали следом. За ними последовала ничего не понимающая Лера. На дворе девушки увидели следующее – конь сначала встал на свечку, а потом, развернувшись, начал лягаться. Один из мужчин, пытавшихся укротить его, не успел развернуться, и его мощным пинком задней ноги унесло к ограде. В этот момент в загон пролез Игорь. Девушки замерли в шоке. - Вон отсюда! – даже на расстоянии было видно, насколько он в ярости. – Идиоты! Говорил же, не надо с ним так! Работнички, блин! Он глубоко вздохнул и пошел к настороженно смотрящему на него животному, нервно раздувающего ноздри и готового в любой момент как следует наподдать этому человеку. Игорь осторожно вытащил из кармана кусок сахара и протянул на раскрытой ладони. Филин, названный так за оригинальный окрас, уже осторожно потянулся к угощению, но помощник решил, что самое время поймать лошадь на привязь, и начал подкрадываться, правда, не прокатило… Конь дернулся и вынес жерди. Все присутствующие испуганно отшатнулись, а жеребец неожиданно остановился около трех девушек. - Осторожно, отойдите! – раздался крик. Но Лена, как завороженная, сделала шаг, еще шаг… Легонько коснулась пальчиками нежных трепетных ноздрей. Странно, но она ничуть не боялась, хотя и понимала, что ей хватит одного удара изящной ноги. - Лена, дай ему, - сзади протянулась рука с яблоком. – На открытой ладони. И не бойся… - Я и не боюсь, - прошелестела девушка, слишком увлеченная новыми ощущениями и общением с красивым и гордым животным. Не спеша взяла фрукт и поднесла к морде животного, которое так же неторопливо и с опаской потянулось к угощению. Лениной ладони коснулись мягкие теплые губы. Яблоко было схрумкано в мгновение ока, после чего Филин ткнулся носом Ленке в ухо и довольно вздохнул. Во дворе стояла тишина, все боялись даже пошевелиться, наблюдая за девушкой и конем. Ленка обхватила коня за теплую шею и замерла. В этот момент к ним подошел Игорь. - Лен, а ты молодец, не испугалась! – в его голосе звучало искреннее восхищение. – Не многие решаться подойти к нервничающей лошади. – Девушка повернулась к нему. В глазах блестели слёзы. Парень опешил на мгновение. – Давай ты сейчас попробуешь увести его в стойло? Думаю, что с него сегодня хватит. Его вообще не надо было сегодня выводить. - Пойдем, хороший. – Осторожно держа Филина за холку, Лена медленно зашагала вслед за Игорем к длинному приземистому зданию. - Лера, доброе утро. Маруська, как дела? – к ним подошел Степнов. - Папа, - в глазах Риты появился огонек, - я хочу покататься. - Лер? – Виктор опешил, но вопросительно посмотрел на Новикову. - Идемте, - и Лера направилась вслед за друзьями. В конюшне было чисто, пахло свежими опилками, сеном и… там царил непередаваемый запах лошадей. Лену и Игоря они нашли возле стойла Филина. - Ему всего три года – молодой еще, энергии дурной много. Но вообще, он приучен к седлу и узде, а еще очень добродушный. – Кулёмина спокойно стояла рядом с парнем и, более того, с интересом слушала. У Степнова на мгновение потемнело в глазах. – Правда, мало кого подпускает к себе – его еще жеребенком обидели двое работавших у нас мужчин, поэтому теперь он их боится. Терпит меня, любит маму и на этом все… Пойду разберусь с этими работничками, что они хотели от него – говорил же, что его вообще трогать нельзя, даже близко не приближаться. – Игорь направился вглубь строения. Лена осторожно открыла стойло и обняла коня за шею, прижавшись к теплому боку. Тот наклонил голову и тихонько фыркнул в макушку. Девушка что-то негромко зашептала ему на ухо. Виктор с дочерью молча смотрели на это. - Рита, - окликнула сзади Лера, - иди сюда. Она открывала стойло с симпатичной невысокой пегой кобылкой. - Знакомьтесь, это - Алиса. Угости её. – Рита несмело протянула на ладошке яблоко и хихикнула, когда теплые губы защекотали ладонь. Лера ободряюще улыбнулась. – Виктор, подойди, будем учиться седлать лошадь. Сегодня-завтра я и Игорь вам поможем, а потом будете справляться сами. Значит так, запомните первое – к лошади надо подходить слева, ни в коем случае сзади, и нежелательно спереди. Во-вторых, перед выходом надо лошадок чистить – ни в коем случае не надевать седло на грязных и пыльных лошадей, иначе можно стереть холку… Теперь расправляем уздечку, обнимаем лошадь правой рукой за шею и аккуратно, не нажимая, предлагаем удила. Как и угощение, на раскрытой ладони. Они если прикусят пальцы – мало не покажется. Уздечку надели, ремешки затянули и выводим лошадку из стойла, потому что чистить их лучше в проходе. Кстати, поводья подбирайте, чтобы лошадь не запуталась в них и не переломала ноги. Лера привычно вывела лошадь к развязке, привязала недоуздки. - Лера, а ты часто здесь бываешь? – Рита наблюдала за доктором, как-то незаметно превратившуюся в старшую подругу. - Раньше, когда только замуж вышла за Лешу, мы сюда каждые выходные приезжали. Знаешь, я никогда не думала о том, что буду когда-нибудь заниматься лошадьми. А потом… всерьез увлеклась анималотерапией, защитила диссертацию. Правда, практикую вот таким полуподпольным способом. Ой, - посмотрела на Виктора и прикусила язык. - Валерия Андреевна, давайте отойдем? – холодно-вежливым голосом произнес Степнов. - Рита, сначала проводишь против шерсти вот этой пластиковой штучкой - скребочком, потом по шерсти проводим щеточкой, смахиваем пыль. Действуй! – Лера дала девушке указания и направилась вслед за мужчиной. - Так о чем вы хотели поговорить? – изобразила непонимание Новикова. - Вы так и не рассказали мне о своем плане. В Москве я ничего не спрашивал, но вы затащили нас в какую-то глухомань и продолжаете хранить молчание. - Товарищ Степнов, у вас явно плохо работает логическое мышление. Вам не смогли помочь в центрах. Из чего я делаю вывод, что не смогли бы помочь нигде. Попробуем помочь здесь. Всего два дня и уже такие изменения в настроении и поведении. Она оглянулась, а теперь МЫ пойдем седлать лошадей, потом отправимся на прогулку. – Припечатала девушка, развернулась и зашагала к Рите. – Кстати, - она вернулась, - хотя бы ради дочери, коль уж вам на все и всех наплевать, ведите себя естественно, расслабьтесь и не пытайтесь найти подвох. click here

Вика: Автор: buratinka Бета: Вика Глава 26. Оседлали!.. Все это время Лена разговаривала с Филином. Ей было удивительно спокойно рядом с этим большим грациозным животным. В этот момент вернулся Игорь. - Лен, пойдем, будем лошадь седлать. - Как, разве не Филю?- девушка растерялась. – Я думала… - Нет, не получится. Ты ведь ни разу не ездила верхом? – Кулёмина кивнула. – Тебе будет с ним сложно справиться, тем более в присутствии кобыл. Я верю, что он тебя не сбросит – похоже, он к тебе проникся. – Игорь усмехнулся. – Давай мы завтра поработаем с ним на корде. Ну, а потом, когда научишься ездить, съездим в поле. Пойдем, я тебя познакомлю с нашей Анапой. - Анапа? – Брови и уголки губ девушки взлетели вверх. - Ага, её Лерка назвала. Они в тот год с Лешей ездили отдыхать в Анапу, и ей там безумно понравилось, а у Алиски как раз тогда появился жеребенок. На Алиске, кстати, Рита поедет. Во время разговора, Игорь успел надеть на лошадь потничёк, вальтрап, седло и теперь затягивал подпругу. - Лер, вы готовы? – окрикнул Игорь Новикову. - Ну, Алиску подседлали. Кого Виктору седлать? – Лера серьезно задумалась. - Лер, давай вы выходите, помоги девушкам сесть и объясни, как лошадью управлять, а я пока Виктору и тебе подседлаю… - А себе? Или опять седло угробили? – ответом ей стало выразительное молчание со стороны Игоря. – Понятно. Значит так, седлаешь себе и Виктору. Я без седла поеду. Только одеялко не забудь. Трое новичков с интересом наблюдали за разговором. Игорь, отвязав лошадь, вручил повод Лене в руки – от случайного касания девушка отшатнулась как ошпаренная – и направил за Лерой и Ритой. - Близко не подходи! – крикнул вслед. На улице Лера объясняла, как садиться и как управлять. - Подходите слева, ногу в стремя, правой ногой толкаетесь и перекидываете через седло. О, чуть не забыла – перед тем как садиться, перекидывайте повод через голову, иначе может лошадь дернуться, запутаться в поводе, да и просто вы его не достанете сверху. – Лера, вспоминая совет Татьяны Анатольевны, говорила не в своей обычной манере общения, а-ля «сто слов в минуту», а так, как их учили в университете – неторопливо, с расстановкой. – Управлять лошадью достаточно просто, надо только изначально показать, кто главный. Хотя поначалу вообще непонятно как можно заставить слушаться такую махину. Девчат, вы пока походите шагом по кругу. А я пока возьму корду и мы с вами немного разомнемся. Лена с Ритой переглянулись: «А как ее с места сдвинуть?!» - Даете оба шенкеля и корпусом слегка вперед. – Лера безошибочно угадала причину их замешательства. Лена осторожно толкнула пятками в бока, но лошадь даже не пошевелилась. - Сильнее! – Убедительно прикрикнула Новикова. Последовал толчок посильнее, но животному было все равно – Анапа наклонила голову и потянулась за парой чахлых кустиков травы за забором. - Анапа! – Лера шлепнула ладонью по крупу. – Пошла! Та с укоризной взглянула на девушку и нехотя, вперевалочку, двинулась вдоль ограды. За ней пошла умница Алиса. У Лены захватывало дух… от высоты, от движения, от ощущения большого животного… Неожиданно захотелось прижаться к лошади. Она даже не задумалась, можно или нет, это сделать, просто наклонилась и обняла ее за шею, уткнувшись лицом в жесткую, пахнущую сеном гриву. Рита с интересом оглядывалась вокруг: оказывается, забор не такой уж высокий, и со спины лошади видно очень далеко. А за забором раскинулись поля, разделенные редкими перелесками. В воздухе пахло сеном, лошадьми, прогретой землей и палой листвой. Еще витало что-то неуловимое, но так уверенно напоминающее об осени. Теплый ветер слегка развевал волосы и заставлял щуриться навстречу нежаркому сентябрьскому солнышку. Девушкам вдруг стало так спокойно и уютно на душе, появилась уверенность, что все у них будет хорошо. Непонятно пока, когда, но будет. - Так, сейчас Лена продолжает ездить по кругу, а мы поработаем с Ритой. – Из мыслей их выдернул бодрый Лерин голосок. Она вынырнула из темных недр конюшни с веревкой в руках. - Лер, давай я помогу, - сзади ее нагнал Игорь. - Игореша, стой! Посмотри в сторонке, пожалуйста, - Новикова ухватила за рукав уже двинувшегося в сторону манежа парня, - не стоит их напрягать своим присутствием. Игорь остановился и с недоумением на нее посмотрел. - Лерка, ты чего? В каком это месте я их напрягаю? Лена с таким интересом слушала про Филю, про лошадей вообще, про хозяйство… Мне кажется, что и Маргарите будет это интересно… - Поверь, то, что Лена с тобой сегодня нормально общалась и не шарахалась – большой прогресс, но не надо ее торопить. Тем более Риту. – Видя искреннее непонимание на его лице, продолжила, - Слушай, ты, вроде, неглупый парень, должен же понимать, что не так просто, ради приятного отдыха, я взяла отпуск и примчалась сюда с двумя девушками! – Лицо Новиковой выражало недовольство собеседником и его опрометчивыми действиями. Игорь был озадачен. Прицепив Алису на корду, Лера скомандовала. - Теперь отпускаем повод, достаем ноги из стремян. – Рита неуверенно на нее взглянула. - А как я буду держаться? – совсем по-детски, со страхом в глазах спросила Степнова. - Лошадку я держу, да и Алиса у нас настоящая учебная лошадь, - оставив в руке только конец веревки, отпустила её Новикова. Лошадь привычно вытянула веревку и пошла по кругу. – Ты, главное, не бойся, почувствуй движение животного. Давай пару кружочков с закрытыми глазами. – Рите было страшно: не дай бог сверзиться с такой высоты – костей не соберешь. – Рит, ты мне доверяешь? – голос врача стал вкрадчивым. - Доверяю, - чуть дрогнувшим голосом произнесла Степнова. - Тогда отпусти руки и закрой глаза. Поймай ритм. Маргарита поймала обеспокоенный взгляд отца, нетерпеливый Валерии и, неожиданно, подбадривающий Игоря. Повернулась, увидела напрягшуюся Лену. И на выдохе, как будто бросилась в воду, выпустила уздечку и закрыла глаза. Она почти сразу поймала равновесие и сосредоточилась только на движении. Ощущения были и в самом деле необычные – как будто летишь над миром, вокруг ничего нет, только ты и лошадь… - Открывай, - в голосе Новиковой слышалось торжество. Оказалось, что два круга – это бесконечно мало. – Теперь сделаем разминочку. И Рита, а потом и Лена, интенсивно помахали руками, понаклонялись (пришлось даже ложиться – сначала на круп лошади, а потом на шею). Лера объяснила, как ездить рысью, за что хвататься, если что… Девушек настолько захватил этот процесс, что они позабыли обо всем на свете – глаза горели, спины выпрямились. Они сейчас напоминали амазонок – уверенных, сильных… - Лена, Рита, давайте сейчас отдохнем и лошадкам дадим отдохнуть, попьем чаю и прокатимся в поле. Остановились, - девушки справились без особых усилий. – Отпустили стремена и резко перекидываем правую ногу через круп. – Удалось без проблем. – Ну как? – Новикова улыбалась. - Как-то… - Лена задумалась. - Непривычно, - продолжила Рита. - Ага, начинаешь удивляться, что можно, оказывается, стоять на земле… - А в голове пульсирует «сели-встали, сели-встали»… - Не хватает ритма, движения… Девочки говорили наперебой, из них так и сыпались эмоции. Виктор смотрел на них в тихом обалдении – еще час назад они не хотели разговаривать ни с кем, кроме друг друга, а теперь… Он никогда не видел дочь такой – свободной, счастливой. Лена тоже светилась, словно солнышко. В этот момент Степнов понял, что сделает все, чтобы они были такими всегда. click here

Вика: Автор: buratinka Бета: Вика Глава 27. Прогулка. Прогулка прошла замечательно: полное единение с природой. Лошадки оказались действительно смирными. Лера широко улыбалась, наблюдая за своими подопечными – и Рита, и Лена расслабились и, наконец-то, хотя бы пока, ушло недоверие к окружающим. Хотя они и старались ехать рядом друг с другом, или поближе к Лере, но и Виктора с Игорем полностью не игнорировали. Проезжали несколько полей с озимыми, где из-под земли пробивались ярко-зеленые ростки, так привлекающие лошадей. Они так и норовили остановиться и выдрать пару кустиков. Виктор, которому достался симпатичный буланый мерин, держался поближе к Игорю и подальше от девчонок – не хотелось их беспокоить, когда они были такими умиротворенными… - Виктор …? - Просто Виктор, или Витя… - Вить, а что с девушками? Зачем вас Лерыч сюда приволокла? Сомневаюсь, что ради красивых пейзажей… - А почему бы и нет?! – ответить Виктору не дала Лера, которая слегка отстала от подруг и услышала последнюю фразу парня. – Игорь, ты же не будешь отрицать, что здесь просто потрясающе! Один этот вид стоит того, чтобы сюда приехать, а уж лошади… Ты только посмотри, - она махнула рукой в сторону, - ты только почувствуй! - Лера! Лера!! – парень слегка опешил от такого наезда, - Да я не спорю с тобой. Но… - О чем это… - … вы не спорите? Они догнали Лену и Риту, которые, заметив отсутствие своей наставницы, остановили лошадей. Те стояли спокойно, не дергались, не пытались повернуть или пойти дальше. Игорь смотрел на это со все возраставшим удивлением – хоть лошади и были смирными, но они так же были и хитрыми, и точно знали, когда всадник неопытный. Да, они не «козлили», не отирались друг о друга, но могли ненавязчиво показать, кто же является хозяином. А сейчас они слушались так, будто девушки уже опытные наездницы… или животные таким образом пытались поддержать своих юных наездниц. Игорь прожил рядом с лошадями почти всю жизнь, но он воспринимал их только как животных. Пусть умных, добрых, но животных, не способных понимать что-то серьезное. Но за сегодняшний день его убеждения опровергали уже дважды: сначала, когда Филин, не подпускавший к себе никого, спокойно пошел за незнакомой девушкой, слушался ее; и сейчас, когда Алиса и Анапа стояли смирно, не пытаясь шагать дальше или свернуть в поле. - Так о чем разговор? – повторила вопрос Лена. - Игорь не верит, что мы сюда приехали, чтобы полюбоваться на пейзажи! – раздраженно кинула Лера. - Да вы что! У меня просто дыхание перехватывает, когда я по сторонам смотрю! – воодушевленно начала Рита. – Вы посмотрите, какие краски! Как тени падают! Вы посмотрите вон на те поля. Ведь солнечный день, но одно-единственное облачко и посреди желто-зеленого великолепия появляется тень! Ну, где такое еще увидишь?! Ведь не в городе же! А в-о-о-о-н та птичка – это кто? – она неожиданно ткнула пальцем в небо. - Это, - посмотрел туда же ошеломленный ее горячностью Игорь, - судя по всему, ястреб… Все, я сдаюсь! – он шутливо поднял руки. И снова мужчины отстали. - Виктор, и все же? – вернулся к волнующей его теме парень. – Я уверен, что ты не знал даже ничего о том, зачем вы здесь. Сомневаюсь даже, что вы знали куда едете! И все же поверили и согласились поехать с этой авантюристкой, - в его глазах мелькнула нежность к жене брата. - Знаешь, Игорь, для меня в жизни, после смерти жены, самым главным человеком стала дочь. Мне важно только ее счастье. Но нашелся человек, который разучил мою маленькую Маруську смеяться. Он просто растоптал ее. И Лену тоже. Я так понимаю, что Лера нашла способ научить девушек смеяться снова, поэтому мы и здесь. Да, ты прав, говоря, что я не знал, куда и зачем мы едем, но поехали. И в данный момент я ни о чем не жалею, ведь они улыбаются впервые за три месяца. А все остальное, в принципе, мне сейчас неважно… Хотя… где мы все-таки находимся? - Село Сигаево, Сарапульский район Удмуртской республики. – Игорь улыбнулся, понимая, что пока в своих предположениях не ошибся. - А Лена… она вам кто? - Я заглаживаю свою вину перед ней, - вздохнув, посмотрел вслед Кулёминой мужчина. - Нравится? – проницательно посмотрел на него парень. Степнов изумленно повернулся. - Неужели так заметно? – смутился. - Смотря кому. Во-первых, у меня гены – отец бывший военный, брат – прокурор, а, во-вторых, ты забываешь о существовании мудрой мамы и снохи-психолога… - Да, мама у вас мировая. И Лера… а Лена… даже не знаю… - Степнов не привык откровенничать на такие темы, но желание выговориться взяло верх. – Сначала была просто жалость к обиженной судьбой девчонке, потом появилась благодарность за то, что поддерживает Ритку, помогает ей, а теперь… теперь я чувствую желание защитить и оберегать ее… А вот нравится ли… я не знаю… - в этот момент до мужчины дошло, с кем он разоткровенничался, и он резко замолчал. – Игорь, пожалуйста, забудь, что я тебе только что наговорил! - Я – могила! Парень сразу понял, в чем (а точнее в ком) причина косых взглядов Степнова. И только что убедился, что даже себе тот не может признаться в своем отношении к Лене. Ну, или просто пока не осознает. Но решил, что не стоит вмешиваться – не маленькие вроде... - Лер, сейчас будет дорога на Борисовку, сворачивай там, надо бы возвращаться! – Крикнул девушкам в спины. – И предлагаю на сегодня еще пройтись сначала галопчиком, а потом порысить… - и добавил чуть тише, - если никто не против. - Ленка, Рита, - обратилась к спутницам Лера, - сейчас даем лошадкам шенкеля и переходим на рысь. Лен, я понимаю, что тебе учебной почему-то проще, но сейчас двигаемся облегченной. Лошадки в сторону дома очень хорошо пойдут, так что не переживайте, что они не захотят рысить – для них это вообще наиболее привычный способ движения. Если лошади переходят на галоп – как двигаться помним. Повод не бросаем, не кричим и влипаем в седло, чтобы лошадке было проще. И не наклоняйтесь вперед, лучше наоборот – назад. А то если нас догонят и подойдут слишком близко – могут «козлануть» и полетите вы далеко и хорошо. Так, ладно, хватит разглагольствовать, поехали! Все трое дружно толкнули пятками лошадей, те навострили уши, дружно фыркнули и перешли на ровную рысь. Сзади, чуть подождав, Игорь и Виктор сделали то же самое. - Лер, а сложно без седла ездить? – догнав длинноногую Пику и снова перейдя на рысь, спросила Лена. - Да я бы не сказала. Смотря в какой ситуации и какая лошадь. Держаться потруднее, особенно если кобылка какая-нибудь мосластая, заморенная, а в принципе… мне так даже больше нравится. Ну, что, галопом? – она посмотрела на ехавшую справа и чуть сзади Риту. Та кивнула. – Пошла! – последовал еще один толчок пятками и лошади, шумно вздохнув, перешли на галоп. Лену охватило удивительное чувство полета. Она еще, когда только увидела лошадей, захотела на них покататься. Но там, рядом появлялись какие-то люди, которые мешали это сделать. Она не хотела так реагировать, она хотела быть нормальной, но как только рядом появлялись люди, кроме Риты, Леры или Виктора – ее будто переклинивало, и она просто не могла говорить. А здесь, в каком-то селе посреди России ее не сильно напрягало даже общество Игоря. А уж его мама, Татьяна Анатольевна, сразу стала родной и близкой, как будто заменила ей родителей, которые погибли много лет назад. И вот теперь она движется в одном ритме с лошадью, ощущает, как перекатываются мышцы огромного животного, мимо пролетают перелески и поля, под ногами видно только размытую дорогу… Это, действительно, было ее! Ей нравились эти ощущения. И не было никакого желания сжаться или закричать (если только от восторга)… Она посмотрела на Риту – вот ей было действительно страшновато, но она держалась, борясь со своим страхом. - Ритка, - крикнула на полном скаку, - ты расслабься и не бойся ничего! - Не могу, - так же прокричала в ответ Рита, - мне все кажется, что я сейчас вылечу из седла! - Давай, девочка, пойдем рысью… - Лена умудрилась оторвать одну руку от повода и похлопать Анапу по шее. – Давай, хорошая, притормаживай… Чуть натянула повод, кобыла начала замедляться: сначала перешла на тряскую рысь, а потом и вовсе на шаг. Вслед за Анапой начала притормаживать и Риткина Алиса. Лера, на своей рысачке, была уже далеко впереди. - Что случилось? – сзади подлетели мужчины. - Я боюсь, что она меня скинет, - прошептала Рита. - Марусь, ну, ты чего? Все будет нормально! Игорь, нам далеко еще? - Да нет, вон за тем перелеском уже дом виднеется! - Значит, мы пройдемся шагом, - заключил мужчина. Зайдя во двор, увидели Леру, прогуливающуюся с Пикой по манежу, который, к слову, уже направили после утреннего инцидента. Заметив честную компанию, она крикнула - Ну, и где вы отстали?! - Лерка, ты же помнишь, что Пика у нас самая длинноногая и догнать ее на той же Алиске просто нереально! – ответил ей Игорь, подходя к загону. - Тьфу, блин! Увлеклась… - на лице Леры было искреннее раскаяние. – Девчат, простите, что бросила. - Лер, да ты что?! – Ленины глаза горели искренним восторгом. - Это было… просто потрясающе! Полет над миром! Только вот Ритка, - она покосилась на подругу, - испугалась чего-то… - Рит, что случилось?! - Переполошенно подбежала к девушке Лера, - почему ты ревешь? – в глазах у той действительно стояли слезы. Маргарита огляделась и прошептала - Можно поговорить с вами? - Конечно, - Валерия аж подскочила, - Игорь, лошадей расседлаешь и уведешь сам? - Конечно, - он обеспокоенно смотрел на Риту. – С тобой все в порядке? Девушка в ответ молча кивнула. Лена подхватила повод, Лера уцепила пациентку под локоток и они зашагали в сторону участка. - Куда это они? – Виктор выглядел обеспокоенным. - Полагаю, что в беседку, - отозвался Игорь, глядя вслед девушкам. – Ладно, - он повернулся к Виктору и Лене, - сейчас расседлываем лошадей – надо ремни распустить, которые вначале затягивали, помните? – дождавшись кивков, продолжил, - потом снимаем седла, складываем на скамейку, вальтрапы развешиваем на жердинах, а потнички не снимаем – их надо расправить и полностью прикрыть спину лошади. Хоть и тепло, но на ветру могут застудить… И потом надо с ними походить немного по кругу. Действуйте! Сам Игорь расседлал свою и Ритину кобылку, не переставая в процессе поглядывать туда, куда ушли Лера и Рита. Чуть позже все сидели за столом. Татьяна Анатольевна сказала, что у них принято садиться за стол всем вместе, так что на следующее утро она ждет всех на завтрак ровно в семь утра. Ужин был простой, но очень сытный: печеная картошка с курицей, капустный салат и горячий ароматный чай на травах. После прогулки девушки и Виктор очень устали (еще бы! Столько свежего воздуха плюс физическая нагрузка, да еще и нервное напряжение). Лена и Рита к чаю уже откровенно клевали носами, разомлев в тепле. А Игорь с интересом следил за девушками, особенно за Ритой. Ему нравилась эта неосознанная грация, усталые глаза, в глубине которых таится непонятный страх… ему нравилось буквально все… Неожиданно Рита вскинула голову и в упор посмотрела на парня. Тот поспешил отвести взгляд, но было поздно: она соскочила с места и, буркнув «спасибо», побежала к комнате. Лена остановила уже соскочившего Виктора. - Я сама. Извините, - повернулась к сидевшим за столом и пошла вслед за подругой. Зайдя в комнату, увидела Маргариту, сидевшую на кровати в обнимку с подушкой. - Ритка, что случилось? – в голосе сквозило неподдельное беспокойство. - Ничего, - буркнула девушка себе под нос. - Если ничего, то зачем ты тогда из-за стола убежала? Это как минимум невежливо по отношению к хозяевам. - А чего он на меня пялится?! – выкрикнула Рита, подняв на нее глаза, полные слез. – Что я, уродец какой, чтобы на меня так пялиться? Или экспонат в музее? - Риииитка… - обняла ее за плечи, - ничего ты, глупенькая, не понимаешь! Ты думаешь, он знает почему мы здесь и что случилось? – Степнова только кивнула. – Рит, если я хоть немного знаю Новикову, а немного я ее знаю, то кое-что, и то без подробностей, знает только Татьяна Анатольевна, иначе бы у нее возник вопрос, с какого это перепугу она должна помогать и кормить двух девиц, да еще и мужика в придачу. Игорь наверняка ничего не знает. И смотрит он на тебя как на девушку. Как на красивую девушку. - Но… я не девушка. И вряд ли я ему буду нужна такая… - горько прошептала Рита. - Ритка, я знаю, как тебе тяжело - мне не легче, но все у нас будет хорошо. Главное в это верить, а мы будем счастливыми назло всем! Назло ему… - последние слова проговорила только губами, но Рита поняла, почувствовала. - Ленка, спасибо тебе! – порывисто прижалась, - я не знаю, что бы я без тебя делала. И откуда в тебе только силы берутся, чтобы и самой не сдаваться и меня поддерживать… - Лена в ответ только грустно улыбнулась. - Ладно, хватит хандрить! – встала и щелкнула ее по носу, - сейчас в душ и спать! - Угу… click here

buratinka: Я тут без Вики тихо хулиганю... Надеюсь, что поварешка до меня не долетит с другого района В общем, это подарок и Вике в том числе Глава 28. Житье-бытье… На следующий день ни свет ни заря примчалась Лера. - Девчонки, подъем! Пора завтракать, а потом нас ждет целый замечательный новый день! - Лерка, откуда в тебе столько энергии берется? – Лена укрылась с головой одеялом. – Рань же еще несусветная, спааааать надо, - громко зевнула. - Ленка, на том свете поспишь! Ритка, хватит изображать из себя глухой чурбачок, все равно же уже проснулась! – Новикова подскочила к Маргаритиной кровати и сдернула одеяло. - Аааа! – от прикосновения холодной руки к животу, та подскочила. – Встаю уже, встаю… - Так, ладно, через пятнадцать минут жду вас в столовой. Кстати, не я одна. Мама очень обидится, если вы к семи не спуститесь. – С этими словами ураган Валери исчез из комнаты. Лена начала подниматься и, охнув, рухнула обратно на кровать. Болело буквально все! Девушка никогда не думала, что у человека столько всего может болеть. Судя по сдавленному оху, Рите было ничуть не лучше. Выдохнув, начала подниматься снова, уже готовая к неприятным ощущениям. Удалось сесть. Посмотрела на подругу по несчастью. - Рит, если сядешь, то вполне нормально. Терпеть можно. Марго, скорчив страдальческую мину, с трудом уселась на кровати. Переглянувшись и оценив вид друг друга – взъерошенные, боящиеся пошевелиться, с напряженными лицами, - залились смехом. Оказалось, что пресс тоже болит и смеяться больно, только это их не остановило, смех стал еще громче. Кое—как заправили кровати, умылись. Начав одеваться, выяснили, что руки тоже болят. - Не, вот могу понять, почему болят ноги, почему поясница ноет, но с чего пресс болит и руки?! – удивлению Степновой не было предела. - Почему, почему… Ритка, мы почти три месяца сидели как растения, да и до этого, по крайней мере, моя жизнь точно не отличалась физической активностью, а сейчас такая нагрузка разом. Вот организм и возмущается. И сейчас нельзя просто залечь на пару дней, чтобы все прошло, а потом продолжить занятия. Сейчас спускаемся, завтракаем и к лошадям на разминочку – быстрее все пройдет! – Лена была бодрой и смеялась над своей неуклюжестью и непривыкшим к нагрузкам организмом. Только те, кто ее хорошо знал или очень хороший наблюдатель бы заметил, что на самом деле она безумно хочет спать. Почти всю ночь она не сомкнула глаз. Слова Ритки о том, что она сильная, задели какую-то струнку в душе. Она всегда всем казалась сильной, но только потому, что никогда не давала себе послаблений, не показывала слабости. Очень рано она поняла, что окружающим, в сущности, глубоко все равно, что ты чувствуешь, поэтому на все вопросы «как дела?» следовал неизменный ответ «лучше всех!». Да и внимания на нее практически не обращали. Нет, она не была некрасивой, но сначала у родителей просто не было денег – да и у кого они были тогда? – и мама ей что-то шила, перешивала, вязала сама, а потом не стало родителей вообще и приходилось выживать. Дедова пенсия, ее пособие – не бедствовали в общем-то, но и шиковать нарядами, косметикой возможности не было. Кроме Леры у нее никогда не было подруг, в классе ее обходили стороной – обзывали и унижали, а в университете сама избегала всех. Так было проще – со временем ее просто перестали замечать. Пусть не сбывались детские мечты, но и не обижали хотя бы, и не лезли в душу. Правда, иногда накатывало – хотелось, чтобы кто-нибудь поддержал, помог, решил за нее проблемы, утешил. Хотелось прижаться к теплому и сильному плечу. Ей было уже двадцать семь и хотелось семью, детей… Казалось, что произошедшее лишило ее будущего. Когда очнулась в больнице, ей не хотелось жить, и думалось, что лучше бы ее сбила машина. Совсем. Насмерть. Только жизнь – странная штука – перекроила все на свой лад. В ее жизни появились Рита, которая стала то ли подругой, то ли дочерью, и Виктор… О том, какое место он занимает в ее душе она предпочитала не задумываться. Пока, во всяком случае, она руководствовалась принципом Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Теперь в ее жизнь снова вернулась неугомонная Новикова, появились лошади, и жизнь снова начала играть красками. За ночь Лена успела о многом подумать и поняла, что пора начать прощать все обиды. Обиды на жизнь, на людей, которые ей эти обиды причинили и начинать жизнь снова. «Пора начинать быть сильной, а не притворятся ею!» - только на такой оптимистичной ноте сну удалось окончательно сморить ее. Оказалось, что утреннее вставание и одевание были не самыми сложными препятствиями на сегодняшний день. Впереди их ожидала лесенка, целых двадцать пять ступенек! Спуск сопровождался разве что матом – обе были слишком хорошо воспитаны. Но как же хотелось! Войдя в столовую увидели, что все уже готово и ждут только их. - Лерка, могла бы и пораньше разбудить! – наехала Лена на подругу. Та захихикала. - Ну, так… могла бы, конечно, но надо же было вас расшевелить! Усевшаяся к тому времени Лена схватила ложку и сделала вид, что бьет неугомонную Новикову по лбу. Не учла только, что Лера увернуться не успеет и заехала на самом деле. Новикова ойкнула, все остальные рассмеялись. - Ладно, девочки, хватит дуреть! – раскладывая завтрак по тарелкам, проговорила Татьяна Анатольевна, - кто чем заниматься сегодня намерен? - К лошадям! – не задумываясь ответила Лена. - Я с Леной, - покосившись на Леру, подхватила Рита. К слову, Лера так никому и не рассказала, о чем же они секретничали с Ритой в беседке. Только после этого Лера подошла к Виктору и попросила у него денег. Тот попытался выяснить зачем, на что получил негодующий взгляд и вопрос «Разве я Вас хоть раз обманывала???». Пришлось дать. - Мне в город до обеда надо будет съездить. – Лера не отрывалась от чашки. – Так что с девочками и лошадьми занимается Игорь. Игорёш, вы в поле сегодня не выезжайте – этим красавицам и манежа хватит пока. - Виктор? - Я… даже не знаю… надо бы поработать немного, а потом я весь в вашем распоряжении – где чего помочь… - Вот и ладушки… приятного всем аппетита! – удовлетворенно сказала Татьяна. - Шпашибо! – с разной степенью внятности отозвалась вся компания. Лера вернулась из города с огромным пакетом. По манежу рассекала Лена на Филине, который слушался ее просто безукоризненно. Рядышком трехала Рита на Декаде. По загону носился жеребенок. Игорь стоял, опираясь на жерди и просто наблюдая. Знакомьтесь, на первых двух фотографиях Магма собственной персоной, на последней Декада - Игорь, ты с ума сошел? Выпускать в один загон Фильку и кобылу? Он же сбросит ее сейчас нафиг! - Лер, во-первых, не кричи, во-вторых, я сам тихо офигеваю, но как только Лена к нему подходит, так все – превращается в паиньку. Он в сторону Декады за два часа даже не посмотрел ни разу… Лера, опешив, разглядывала картинку. Жеребец действительно был настроен только на всадницу. Поводья были распущены, ноги без стремян, Лена просто негромко с ним разговаривала. - Слушай, надо попробовать их завтра выпустить в поле… И Ленка без седла хотела попробовать… Не надо смотреть на меня как на сумасшедшую! – поймав недоуменный взгляд собеседника, фыркнула девушка. - Ритка, тебе как? - Замечательно! – Рита неожиданно отпустила повод и просто легла, обняв лошадь за шею. Декада покосилась, но продолжила так же размеренно шагать по кругу. - Игорь, я поражаюсь, они за два дня умудрились приручить самых сложных лошадок. Как ты вообще рискнул Ритку на Декаду посадить? - Да я тут вообще ни при чем. После завтрака сказал идти в конюшню, мол, сейчас подойду, а вы пока с лошадками пообщайтесь. То, что Лена пойдет к Филе даже не вызывало сомнений, а вот насчет Маргариты думал, что будет стоять между стойлами и ждать меня – она ж вчера перепугалась действительно. Прихожу, она у Декады, обнимает ее, Магму по холке треплет, а те не просто терпят! Им действительно нравится! Впервые вижу такое! - Понятно, - задумчиво произнесла Лера. Неделя пролетела незаметно. Лера с раннего утра брала девчонок, надевала рюкзачок, прицепляла сумки с провизией и они уезжали на весь день в поле. Никто из троих ни разу не проговорился, чем же они там занимаются. На третий день Лена случайно обнаружила в кладовочке расстроенную гитару. «Я раньше занимался, - обронил Игорь в ответ на ее вопросы. – Если хочешь, можешь взять». С этого момента их спутницей стала еще и гитара. Сначала Виктор пытался спрашивать куда, зачем, почему не хотят брать его, потом, по просьбе Татьяны отступился и с головой ушел в работу и деревенскую жизнь. А изменения у девушек были. И еще какие! Они начали улыбаться, шутили, перестали постоянно шарахаться от людей. Но все-таки большую часть времени проводили с лошадьми. В субботу вечером, глядя на Маруську, которая оживленно рассказывала забавного зайца, увиденного сегодня на прогулке, за которым погнался Акбар – хозяйская овчарка, также сопровождавшая девушек(мало ли кто может попробовать обидеть), и перебивавшую ее Лену, был вынужден признать, что его сомнения насчет пользы анималотерапии были необоснованны. Взял телефон и вышел на крыльцо. - Алло, Игорь, привет! … Да, это я! … Ничего не случилось, но нужна твоя помощь. … В общем, мне нужна бригада строителей, хорошая бригада … Нет, дом я перестраивать не собираюсь, а вот подновить участок совсем даже не мешает. … Работать должны быстро, деньги неважны, и еще… работа будет специфическая… После этого выловил Игоря. - Слууушай… - замялся, не зная как озвучить просьбу, - мне нужна твоя помощь, только Лена и Рита вообще ничего не должны об этом знать. Даже краем уха слышать не должны. - Я тебя внимательно слушаю, - парень был заинтригован. Вернувшись в гостиную, Виктор и Игорь лицезрели идиллическую картину: трое девушек лежали в ряд на полу и смотрели новости. Показывали сюжет про столичный зоопарк. - Красиво, - не отрываясь сказала Рита. Решение созрело мгновенно. - Лера, а до этого города далеко? - Да нет, - Новикова посмотрела на него с недоумением. – километров шестьдесят… да мы, собственно, оттуда приехали… А что вы хотели? - Маруська, Лена, вы же поедете завтра в зоопарк? Критика все еще здесь

Вика: Эх, давненько я не шалила... И Надя ко мне присоединилась. Во общем, обе мы нахулиганили чуток. Автор: Вика ~ 65% Автор: buratinka ~ 35 % Бета: buratinka ~ 110% http://ifolder.ru/14990228 видео в формате MOV, размер: 25.74 Мб - смотреть, когда герои подойдут к конному двору http://ifolder.ru/14990377 - включить, когда герои будут у пруда после рассказа Лены Отдельное спасибо: грэм - за муз. сопровождение. Глава 29. За новыми впечатлениями. Отсыпались в автобусе. Хотя возможности Степнова позволяли взять машину, но девушкам было необходимо привыкать находиться среди людей. А где еще найдешь такое столпотворение, как в общественном транспорте. Но невыспавшиеся Лена и Рита уснули через пять минут после отхода автобуса с вокзала. К зоопарку пришли как раз к открытию. При входе гостей зоопарка встречала забавная обезьянка, которая строила смешные рожицы и издавала странные звуки. Она служила центром скопления детворы и позитивного настроения. Степновы в компании Игоря и Лены тоже удостоили эту особу своим вниманием, после чего прошли вглубь зоосада. - А куда мы пойдем? А мы тут не заблудимся? – это было единственным, что смогла выдать Маргарита, пребывая в ступоре от увиденного. Масштабы зоопарка и строения в нем впечатляли самую искушенную публику. - Ритка, держись меня и не потеряешься! – Игорь подбадривающее улыбнулся. – К тому же на обороте билета есть план зоопарка. Так, нам направо. - И вся честная компания направилась вслед за Игорьком, взявшего на себя обязанности экскурсовода. На пути им встретилось достаточно любопытное явление, которым все были несколько ошарашены – в одном загоне с породистыми курами разгуливал страус. По скоплению народа вдалеке было понятно, что там их ожидает что-то ещё более захватывающее. Приблизиться решились лишь после того как толпа разошлась. - Лен, смотри, олень, как у Санты! – Маргарита подошла к невысокому ограждению и осторожно погладила животное. Кулемина реагировала на все происходящее более сдержанно и держалась особняком. - Дочь, ну что ты? Какой Санта? – запротестовал Степнов. - У нас родной Дед Мороз есть. Помнишь, к нему в гости в Великий Устюг ездили? - Конечно, помню. Только у него не олени, а тройка белогривых коней! – с хитринкой в глазах, присущей прошлой Рите, напомнила девушка. - Интересно, а что это за бревенчатые постройки? – неожиданно спросила Лена. - Дорогие москвичи, - с широкой улыбкой обратился к друзьям Игорь. - Вашему вниманию представлен выполненный в натуральную величину макет национальной удмуртской деревни. – Парня переполняла гордость за свою малую родину. - Мы с вами потом его с другой стороны обойдем. – Добавил он вслед уходящим девушкам и мужчине. - Ритка, постой! – Оставаясь на месте, окрикнул Игорь девушку. – Подойди ко мне, пожалуйста. – Маргарита от этого оклика напряглась, в глазах мелькнул испуг. Почему-то вдруг вернулись все страхи... – Рит, не бойся меня. Подойди, я хочу кое-что тебе показать. Обещаю, тебе понравится. – Степнов с Кулеминой молча наблюдали в стороне, как, преодолевая собственные страхи, девушка настороженно подошла к ограждению. Даже будучи на значительном расстоянии от неё, Игорь чувствовал, насколько сильно напряжена Маргарита. - Рит, - подойдя ближе, юноша обозначил свое присутствие. – Посмотри вон туда, - правую руку он положил на хрупкое девичье плечо, а левой указал вдаль. - Маленькая лошадка! – Печали и след простыл, на смену ей пришла радость. - Ритка, это пони. – Игоря умиляло то, что Маргарита смотрит на мир глазами ребенка. Ему нравились её искренность и наивность. - Игорь, а что у нас дальше по плану? – Степнов был, мягко говоря, не в восторге от столь длительного контакта дочери и этого молодого человека. Он опасался возобновления её истерик и кошмаров. - Э-э-э… хищные птицы, - выбрался из собственных раздумий парень. В экспозиции зоопарка было множество птиц, в том числе и хищных. Совсем немного времени гости Удмуртии уделили малоприятным грифам, сонным совам, гордым орлам, высокомерным соколам и благородным ястребам. Но все-таки Лене удалось достать большое перо полярной совы. И она не преминула вставить его в собственный хвост. Далее по маршруту находился вольер с самым крупным и свирепым хищником. - Марусь, смотри белый медведь! – Степнов окрикнул дочь, которая не спешила подходить к ограждению, где собралось немалое количество народа. Тогда Виктор за руку подвел её, сам встал позади и уперся ладонями о поручень, ограждая свое сокровище от всего окружающего мира. - Мишка, поплавай. Ну, Миша, ну, пожалуйста. – Спустя некоторое время немого созерцания зверя из толпы послышался мужской вопль. Пройдясь вдоль бассейна с чувством собственного превосходства, переселенец из далекого Питера окинул публику надменным взглядом и, вальяжно раскачиваясь из стороны в сторону, спустился по ступенькам в воду. Своим плаванием он доставил массу приятных впечатлений всем собравшимся зрителям. Недалеко от Умки, как прозвала медведя Степнова, поселились более мелкие хищники – песцы. При виде этих милых зверушек Маргарита растрогалась и заверила отца, что в жизнь не наденет вещь из натурального меха. Игорь подшутил над девушкой, предложив ей вступить в «Green peace». Следуя указателям, наши герои свернули налево и, заприметив вдалеке семейство обезьян, дружно рассмеялись. – Они там, что на троих соображают? - усмехнулся Степнов. – Девчонки, смотрите у обезьянки справа взгляд, будто хочет сказать: "Задолбали уже!!!" - У них там столько пространства и всяких лазалок, а они сидят неподвижно в одном квадратном метре. – Искренне удивлялась поведению приматов Маргарита. - Они в домино играют, – Выдвинула свою версию Кулемина. - Скорее всего, в карты… - присоединился к дискуссии Игорь. - Ага, в дурака… в подкидного… - не отставал по острословию Виктор. - Товарищи мужчины, вы ошибаетесь! – с ироничными нотками в голосе решила опровергнуть гипотезу мужской половины коллектива Лена. – Они совещаются, как захватить мир. Ну, или продумывают план побега из зоопарка, что собственно равносильно.- Лучезарная улыбка освещала лицо девушки, чем вызывала радость в душе Степнова. Далее на пути был конный двор. Девушки не могли остаться равнодушными и пройти мимо. В то время как Виктор присел на скамейку, Лена и Рита под присмотром Игоря с восторженным видом в глазах любовались прекрасным жеребцом. - Ритуль, хочешь покататься? – поинтересовался Игорь. - Хочу, но потерплю… Игорь, когда домой приедем, ты же поможешь мне оседлать Декаду? –с доверчивой надеждой спросила Маргарита. - Марусь, - откуда-то в молодом человеке проснулась нежность к этой хрупкой, ранимой девушке, – Ты и без того очень сильно устанешь. По приезду домой ты сразу уснешь, если еще не в такси. Давай, лучше завтра с утра прогуляемся по окрестностям. – В ответ девушка лишь смущенно улыбнулась. Потом друзья повстречали любвеобильную ламу, которая не осталась равнодушной к мимо проходящей ростовой кукле в виде волка и подарила ей поцелуй. В следующем загоне живал сено юморной верблюд. Ему льстило повышенное внимание публики, и он с удовольствием позировал для фотокамер. Звуки, издаваемые этим заморским животным, забавляли всех: и детей, и взрослых. Он служил свидетельством завораживающих красот далекой Африки. Увидеть корабль пустыни воочию было мечтой многих из присутствующих. По характеру Яша оказался очень любопытным – он пристально изучал зрителей, пару раз интересовался, как поживает его соседка - зебра, которая в свою очередь оказалась совершенно унылой барышней и не желала общаться с кем бы то ни было. Девушек завлекла вывеска на одном из зданий «Сувенирная лавка» - пришлось зайти. Помимо изысканных, дорогих предметов интерьера, вырезанных из красного дерева, ассортимент лавки располагал наличием симпатичных мягких игрушек. В данной интерпретации были представлены почти все жители зоопарка. С уст Лены и Риты слетали слова восхищения и восторга, они радовались, словно дети. Вышли они оттуда довольными владелицами овечки и дельфина. Очередную порцию приятных эмоций девушки получили, любуясь восхитительными павлинами. Один из самцов настолько возгордился пристальным вниманием к себе, что распустил, подобно вееру, свой роскошный хвост. Перья переливались изумрудным и бирюзовым светом на солнце, играли бликами и вызывали чувство восторга. Созерцая подобную красоту, понимаешь, что самое прекрасное из всего существующего на земле сотворила природа и неподвластно человеку превзойти её в этом. Возможность вновь убедиться в этой гипотезе дружной компании предоставили прекрасные лебеди, которые жили в небольшом пруду. Наблюдать за ними было удобно с площадки, поскольку на мосту мешали прохожие, а на балконе и без того скопилось достаточное количество зрителей. Вокруг царила атмосфера гармонии и умиротворения. Грациозные птицы действовали успокаивающе, пробуждали желание задуматься о смысле бытия. Их медленные, плавные движения завораживали и уносили прочь от ежедневной рутины и печальных мыслей к мечтам о наступлении долгожданного счастья. - На днях должно похолодать… - нарушил тишину Корепанов. - Игорь, с чего ты это взял? Вон как солнышко тепло греет, да и ветра совсем нет. – Заинтересованно спросила Маргарита. - Вон видишь, черный лебедь стоит на одной ноге, а те два белых клюв под крыло прячут – народные приметы… - Настоящий домашний синоптик… - снисходительно изрек Степнов. - В детстве мне дедушка рассказывал сказку про пруд с искрящейся водой, в котором плавали прекрасные белые лебеди. – Разоткровенничалась Лена. - Я всегда мечтала жить в доме, окруженном цветущими деревьями, по соседству с таким прудом. – Лена впервые искренне, не опасаясь осуждения, делилась своей сокровенной мечтой. - Я куплю тебе дом у пруда в Подмосковье…– Решил проявить свои вокальные данные Виктор. - И тебя приведу в этот собственный дом…– Мужчина перевел взгляд с лебедя на Лену. - Заведу голубей, и с тобой, и с любовью, - мужчина уже откровенно любовался девушкой. - Мы посадим сирень под окном. – Прохожие останавливались и наслаждались чудесным пением. - Заведу голубей, и с тобой, и с любовью, мы посадим сирень под окном. – Степнов подошел к ошеломленной Елене и, утопив в своей ладони ее изящную кисть, повел в танце. - А белый лебедь на пруду качает павшую звезду. На том пруду, куда тебя я приведу. А белый лебедь на пруду качает павшую звезду. На том пруду, куда тебя я приведу. - Живое выступление сорвало массу оваций, что смутило не только Кулёмину, но и самого исполнителя. На пути гостей зоосада встречалась еще масса интересных животных. Общительный енот, про которого Степнов сказал, что «Вот он нормальный пацан!», дикая лестная европейская кошка, которая напомнила Маргарите её погибшего котёнка-девочку Миледи, умилили очаровательные манулы. В одном из самых просторных вольеров резвились два бурых медведя, их шерсть блестела на солнце, их мощь сила восхищали Игоря. Даже лисы показались трогательными, поскольку они мирно спали. Рита помимо прочего была в восторге от грациозных леопардов. Особый всеобщий интерес вызвал тигр и соседствующий с ним его бенгальский собрат. Идеальной ячейкой общества Виктор назвал семейную пару львов Руслана и Людмилу. Только Лена ни на что не реагировала. В мыслях она осталась там, у пруда, в объятиях мужчины. Автор спрятался тут, бета тоже где-то рядом бегает. и вообще мы спать уже пошли)))

Вика: Глава 30. Прогулка. На выходе из зоопарка Маргарита сообщила отцу, что проголодалась. Игорь предложил посетить уютное кафе «Теремок», располагающееся неподалеку. Несмотря на календарный сентябрь, на дворе стояла теплая, совсем еще летняя погода, поэтому девушки отдали предпочтение свободному столику на веранде. Мужчины отправились вглубь здания в поисках официанта. - Лен, что с тобой сегодня происходит? – в ответ Кулёмина, тяжело вздохнув, надела очки и отвернулась. – Ты с самого утра какая-то грустная… тебе не нравится, что мы сюда приехали? – ответом служило все тоже молчание. – Ленка, я не понимаю, почему ты молчишь… может, я тебя чем-то обидела? – в голове Кулёминой пронеслась мысль, что девочка ни в чем не виновата и не стоит её игнорировать. - Марусь, ну, что ты – всё хорошо, правда… просто мысли разные покоя не дают… все так запутано, все так сложно…. Я и сама не знаю, что думать о… - фраза девушки была прервана появлением Степнова, который сел рядом с дочерью напротив Лены. Она, конечно, понимала, что он о чем-то увлеченно рассказывает, но разобрать хоть слово не было сил. - Вить, ты уже рассказал девчонкам, что меня приняли за твоего сына? – Разбавил неловкую паузу звонким смехом Игорь и плюхнулся рядом с Леной, которая мучила уже третью салфетку. Нет, она их не рвала. Девушка складывала фигурки оригами. - Рит, ты случайно не в курсе, что происходит с Еленой? - Игорь, я могу только предполагать, ушла во внутреннюю эмиграцию, вернется не скоро. – После таких слов дочери Виктор тоже притих и принялся пересчитывать зубочистки. Чуть позже принесли заказ: четыре порции сочного, ароматного шашлыка с легким салатом в качестве гарнира и бодрящий апельсиновый сок. - Леночка, будьте так любезны, принесите, пожалуйста, еще и хлебушка. – С вежливой улыбкой обратился Степнов к молодой симпатичной официантке. Кулёминой было, мягко говоря, неприятно слышать от него свое имя, да еще и в ласкательной форме по отношению к другой женщине. За время обеда она не проронила ни звука, не притронулась к еде. Она нашла занятие более увлекательное – сверлила взглядом в Степнове дырку, при этом машинально опустошая свой бокал с завидной периодичностью. После трапезы Игорь предложил прокататься на трамвайчике до центра города. Никто не противился. Во время поездки Рита увлеченно следила за городским пейзажем, проплывающим за окном. Девушка отметила для себя, что город уютный и довольно милый. Меньше машин и людей, чем в Москве, но зато практически весь город упадает в зелени листвы, и воздух здесь значительно чище. При выходе из салона Игорь подал руку Маргарите, та лишь смущенно улыбнулась. - Я всегда говорил, что храм это лучшее сооружение архитектуры. – Оставаясь на остановке, гости Ижевска любовались Свято – Михайловским собором, который был восстановлен совсем недавно. Перешли дорогу, поднялись по бесчисленным ступенькам, окинули быстрым взглядом город с этой дивной высоты. Вся атмосфера была пропитана умиротворенностью и, благодаря счастливым лицам молодоженов, приехавшим венчаться, в воздухе летал неуловимый аромат любви. - У церкви стояла карета, там пышная свадьба была… - Промурлыкал себе под нос Степнов. - Пап, что-то сегодня распелся! Думаю, всё это неспроста… - Рита загадочно улыбнулась и покосилась на Кулёмину. Лена с Виктором старательно делали вид, что ничего сверхъестественного не происходит, но напряжение между ними при этом лишь нарастало. Немного покружив у собора, они перешли дорогу вслед за Корепановым и увидели стеклянное здание интересной формы зеленного цвета. Вывеска гласила о том, что это музей имени знаменитого конструктора – оружейника Михаила Тимофеевича Калашникова. Мужчинам экскурсия действительно была интересна, в то время как девушек она утомила. Но, несмотря на нудные рассказы экскурсовода, впечатления от тира были ярче. Игорь и Виктор отслужили в свое время в армии, что позволило им в полной мере продемонстрировать девушкам свое умение разбирать и собирать АК-47. Меткие выстрелы не остались без восхищения и Риткиной просьбы научиться также. В то время как Игорь учил Маргариту держать правильно оружие, перекладывал её тонкие пальчики в правильное положение, помогал выработать ровное дыхание, Кулемина отшатнулась от направившегося в её сторону Степнова и обратилась за помощью к инструктору. Как же это неприятно спиной ощущать тепло чужого человека, вздрагивать от незнакомого голоса. Как же тяжело позволять мужчине дотрагиваться до тебя, в то время как он расставляет твои локти на необходимое расстояние, когда своей мозолистой ладонью проводит по твоим пальцам, и не закричать при этом. Шею обжигает горячее дыхание в унисон твоему, и вы вместе спускаете курок. Стойкое ощущение, будто не один вагон разгрузила, а он стоит и смотрит… мимо тебя… «И зачем она это делает? Ей же самой тяжело. Вон как вся напряглась – аж вена на лбу проступила… могла бы, как Ритка, Игоря попросить – они уже к нему привыкли, доверяют… не понимаю, чего она добивается? Не дай Бог нервный срыв – мне Новикова всыплет по первое число и будет права. Да я сам себя казнить буду!» - Пап, смотри, я в семерку попала! – выдернул Степнова из раздумий радостный возглас дочери. «Черт, какой же я все-таки наивный… нет! Ну, вы только посмотрите – она уже с ним любезничает! Улыбается ему… её что, жизнь ничему не научила что ли?! Она явно ищет приключения на свои вторые девяносто!» - На выход! – злобно кинул Виктор в пустоту. Во время прогулки по столице родникового края Маргарита увлеченно слушала рассказы Игоря, словно беспечный ребенок гоняла голубей в сквере у Вечного огня, присоединилась к десятилетним девочкам, прыгающим в классики, просила то мороженное, то воздушный шарик. Наблюдая за всем этим, её отец к своему огорчению убеждался в правильности диагноза. Может, и есть на земле люди, которые могут позволить себе такую роскошь, как затяжное детство, но его дочери необходимо взрослеть, чтобы окончательно выйти из постдепрессивного состояния. Неожиданно для себя, мужчина стал невольным свидетелем робких переглядываний Игоря и Риты. «Ну, что же… может именно эти первые серьезные чувства окажутся тем необходимым целителем для её девичьей души…» - Игорек, а ты кроме домашнего хозяйства ничем больше не занимаешься? - Допустим… - заинтересованность Степнова насторожила парня. - И никаких жизненных целей, планов на будущее? – в какой-то момент у Игоря возникло ощущение, что его собеседника потянуло на философию. - Сразу после школы была армия, в этом году я техникум окончил по строительной специальности, Леха с Леркой в Москву зовут… Маму одну оставлять не хочу… а будущее… человек предполагает, а Бог располагает. - Да, порой горе дарит нам новую дорогу к счастью… - согласился с ним Степнов. - И главное – не свернуть! – подмигнув, Игорь добродушно улыбнулся. – Кстати, о дороге – может, продолжим прогулку? Далее маршрут пролегал мимо президентского дворца к центральной площади, где центром скопления народа служил фонтан, всплески воды в котором сопровождались воспроизведением классической музыки. Магия воды гипнотизировала. Все погрузились в собственные мысли. все тут же

Вика: Надь, прости - не выдержала душа поэта. Глава 31. Легенда. Отоспавшись в рейсовом автобусе «Ижевск – Сарапул», прогулялись по старинному купеческому городу, медленно погружавшемуся в вечерние сумерки. Путешествие на речном трамвайчике, скользящему по зеркальной глади отходящей ко сну реки, дарило умиротворение. Опоздав на последний рейс до Сигаево, домой направились в пешем порядке. За дружеской беседой, во время которой было решено завтрашним утром отправиться на рыбалку, время пути прошло незаметно. Уставшие не только физически они мгновенно отошло ко сну. Каждый проснулся в согласии со своими внутренними биологическими часами на рассвете. Без лишних вопросов встретились на улице у старой «Нивы», укомплектованной всем необходимым ещё вчера вечером предусмотрительным Игорем. Искать хорошие места было делом бесполезным и неблагодарным - поскольку на Каме клюет везде! Игорь, уловив свою волну наслаждения, словно загипнотизированный, смотрел на поплавок. Малоопытный Степнов был на высоте, чем вызвал у Кулёминой неподдельный интерес и желание научиться чему-то новому. Виктор, подобно истинному джентльмену, не мог отказать девушке в освоении этой непростой науки. Маргарита тихо сидела, прижав колени к груди, и, не сводя взгляда с одной точки, размышляла о чем-то отдаленном, абстрактном… К моменту закипания ухи Риты не оказалось на месте привала, на крики отца девушка не откликалась… Оставив взволнованного Виктора на месте, Игорь отправился на поиски. - Рит! Нельзя! – не ожидая от самого себя, молодой человек прикрикнул на собирающуюся сорвать желтый цветок девушку. - Фу… напугал… - едва заметно покачнувшись, Степнова с трудом перевела сбившееся дыхание. - Почему нельзя?! - Почему нельзя? – ухмыльнулся парень. – Знаешь ли ты, что этот цветок занесен в красную книгу Удмуртии и России, данная разновидность которого растет только на нашей земле? - И что?! Из-за какого-то жалкого цветка сейчас из чащи леса выйдет лесник и приставит к моему виску двустволку?! - девичье лицо выражало все долю негодования – цветок он ей пожалел! - Ритусь, ты же юная, добрая девочка… откуда в тебе столько жестокости и цинизма? Неужели ты, как все из твоего социального слоя, капризная принцесска?! Ни за что не поверю! – Игорь уже забыл, что, заприметив девушку в дали, готовил совсем другую речь, связанную с тем, что не хорошо пугать папу. – Ты же самое нежное, робкое создание, которое я когда-либо видел… - невольно коснулся кончиками пальцев щеки девушки на какие считанные секунды, но их хватило… - Не трогай меня! – из голубых глаз неиссякаемым потоком полились слезы. – И вообще, где папа? – сил кричать, обижаться, ругаться, а если надо и бежать не было. - Рит, не бойся меня… – парень растерялся и испугался своих догадок. – Ты действительно не просто так здесь? С тобой что-то случилось? Что? - Как цветок называется? – и этого хватило, чтобы понять, что случилось что-то непоправимое. - Италмас… - далее следовала красивая легенда. Домой возвращались в молчании. На следующий день москвичи покидали гостеприимный дом навсегда. здесь можно почитать легенду об италмасе здесь необходимо оставить свои мысли

Вика: Глава 32. Возвращение. Дом…милый дом. Как же приятно и радостно возвращаться домой после длительной поездки, из которой вы привезли новых друзей – лошадей, приятные воспоминания и твои новые картины, на которые тебя вдохновила местная природа. И как бы замечательно ты не провела время, внутреннюю гармонию ты найдешь только здесь – в тепле родного очага. Да, путешествие было увлекательным и вот тебе уже странно встречать утро нового дня в тишине – без шуточных споров и заливистого смеха на разные голоса. Завтрак на троих – ты, папа и … ма… ой, то есть Лена. Хорошо, что она появилась в вашей жизни. Только кому? Твоему отцу? На первый взгляд, она ему параллельна. Самой Лене? Вряд ли. Тебе?! Скорее всего. Только ты отнюдь не эгоистка, как говорят дипломированные психотерапевты, и уже давно не слепой ребенок, которым можно помыкать. Ты прекрасно видишь, насколько сильно накалилась атмосфера в вашем доме и понимаешь, что этот процесс необратим. Ты смотришь на самых дорогих людей в твоей жизни, и твое сердце сжимается от боли за них – они собственноручно нажали на кнопку «Старт», запуская механизм по самоуничтожению. И перспектива рисуется-то не радужная: либо твоя подруга превращается в твою прислугу, либо она уходит из этого дома навсегда – и даже не знаешь, что из этого хуже… однажды к тебе приходит осознание, что вы все трое устали, и каждый отпустил свою судьбу в свободное плавание – мол, будет, как будет. - Дочь, какие у тебя планы на сегодня? – искренне интересуется заботливый отец. - Верхом пройдусь… - вновь убеждаешься, что папа любит тебя и сделает для тебя все. – Лен, ты со мной? - Вообще-то, я планировала приступить к своим прямым обязанностям и провести с тобой занятие по английскому. – Прозвучало уж совсем официально. - К тому же у тебя тройка по этому предмету. - С укоризной добавила Кулемина. - Лен, это только музыка и живопись даются мне легко, а то, что я учусь в лингвистической гимназии, еще ни о чем не говорит. - Девочки, дорогие мои, предлагаю вам, не сорится, а вспомнить, что лучший отдых – это смена занятий. – Мужчина кинул быстрый взгляд на часы и засуетился. – Мне пора, постараюсь не задерживаться. Надеюсь, что меня будет ждать вкусный ужин. Вкусный ужин его ждал не только этим вечером. Не всегда он успевал приготовиться к его приходу и заставлял ждать себя, дразня ароматами; бывало, что и остывал и подогревался вновь и вновь, гораздо реже бывало, что, так и не дождавшись своего предназначения, он улетал в мусорное ведро, а та, что суетилась над ним, в слезах уходила в свою комнату далеко за полночь. Она понимала, где он. Она понимала, что так было всегда и будет… до неё, при ней и после…она не понимала лишь одного, почему ей так обидно, отчего она вновь начала плакать по ночам в подушку. Будь она прежней Ленкой Кулёминой не задумываясь ушла бы из этого дома. Устроилась бы в какой-нибудь второсортный журнал, брала бы переводы. И не пропала бы, в общем-то, но только вот «Бы!» мешает. И поэтому сейчас ноябрь стремится к своему логическому завершению, за окном идет снег с дождем, стоит плюсовая температура, из-за тумана не виден даже двор, сугробы превращаются в лужи, ты играешь на рояле, и тебе думается, что завтра это все превратится в один сплошной каток. Вы с Ленкой возьмете коньки и закружитесь надо льдом, чертя узоры. Нет, вы, конечно же, будете падать, но это будет очень весело. И в твою светлую головку приходит гениальная мысль – совершить дружественный (эх, лучше бы семейный!) поход в развлекательный центр, а то и Ленка и папа какие-то скучные и ворчливые. Растормошить их тебе удалось на славу – жаль, за это медали не дают, тебе досталась бы золотая. Пинг-понг твой папаша продул вчистую, в настольном футболе вы с Ленкой тоже утерли ему нос, и на катке он старательно веселил Кулёмину своими падениями. Потом отогревались в уютной кафешке, шутили и кидались друг в друга салфетками. Возвращение домой тоже было веселым. В то время как у твоего отца слипались глаза за рулем от усталости, вы с Ленкой на заднем сидении подпевали радио во весь голос и даже умудрялись танцевать. Вскоре это вошло в привычку. Каждый из вас в тайне всю неделю ждал эти два заветных дня. Папа придумывал новые развлечения, Лена новые угощения, а ты старалась сдружить вас всех, ты же всегда мечтала о настоящей семье и для тебя не секрет, что между самыми родными для тебя людьми начинают зарождаться нежные чувства. В потоке интересной жизни уже и декабрь стремится к своему завершению. В вашем уютном доме царит атмосфера приятной предпраздничной суеты. На празднование Нового года приглашены Новиковы и папин друг, который единственный не предал его, Игорь Ильич. Ты садишься с книгой у камина и мысленно подводишь итоги уходящего года. И ты и Лена стали с лошадьми одним целым организмом. Между собой вы с Кулеминой общаетесь исключительно на английском, чему твой отец несказанно рад. Ты научилась достаточно хорошо готовить, а Ленка повысила уровень своей музыкальной образованности. Виктор так любит придти пораньше с работы и, тихо прокравшись в гостиную, дабы не обнаружить себя, слушать, как вы музицируете за роялем. В такие моменты в его душе разливается приятное тепло. Твой отец постепенно перестал пропадать по ночам из дома, и ты уже забыла, когда в последний раз вы ужинали без него. Совсем недавно вам удалось развести его на рыбок, а на Новый год он обещал щенка лабрадора, а свои обещания он всегда выполняет.

Вика: Я знаю, что я - редиска! Глава 33. Новый год! Тридцать первого декабря по предновогодним пробкам ранним утром Степнов съездил в питомник за обещанным подарком. - Девчонки ещё спят, поэтому только попробуй залаять – разбудишь. Жить ты будешь на веранде, в дом я тебя не пущу, понял? Так, на жалость не дави! Кормить я тебя буду по расписанию, а будешь кусаться – сдам в приют! И вообще, ты – подарок, поэтому веди себя прилично. Бантик что - ли на тебя нацепить? – казалось, беседа Виктора с животным могла продолжаться вечно, но неожиданно на мужчину обрушился тайфун в виду благодарной дочери. - Папка! Спасибо! – Маргарита выхватила из отцовских рук щенка и, взяв на руки, начала его гладить. – Папочка, я тебя так люблю! - Особенно, когда я тебе подарки дарю… Марусь, а Лена уже проснулась? - И не только! У меня уже завтрак на столе стынет… какое чудо! – Кулёмина расплылась в улыбке при виде нового жильца их дома. – Чудо в корзинку, сами мыть руки и за стол. Весь день прошёл в суматохе. Лена готовила праздничный ужин, Рита ей помогала, Степнов им мешал. Периодически, прибывая в приступе гнева, Кулёмина выгоняла всех из кухни. Тогда Степновы сервировали стол, украшали двор, вдруг вспомнив про ёлку, вовсе перестали мешаться под ногами. Щенку все-таки удалось пробраться в дом. Он забавно скользил по паркету, оставляя следы от своих когтей. Погрыз шнурки на хозяйских ботиках, разбил вазу, мокрый, с цветами на ушах приполз за помощью к Лене. Та, оставив все неотложны дела, кинулась спасать животное – маленький черный комочек с трудом устоял под напором теплого воздуха. - Да, хороший все-таки фен у Ритки… - пронеслась мысль в голове Кулеминой. Уснул щенок среди прочих подарков под ёлкой. Незадолго до прихода гостей Лена с Ритой исчезли из поля зрения Степнова. Появились они также неожиданно. Утонченный макияж и незамысловатые укладки лишь подчеркивали природную красоту девушек, наряды свидетельствовали о врожденном чувстве стиля. Виктор решил, что он обязан соответствовать такой красоте и поэтому скрылся в недрах своей комнаты. Позже, уже спускаясь вниз, хозяин дома услышал шум, который свидетельствовал о прибытии гостей. - А мы не вдвоем, - загадочно промурлыкала Новикова. – Мы впя..то есть пока нас четверо. – И вслед за покрасневшей Лерой под ручку с довольным до неприличия мужем вошли Игорь и Татьяна Анатольевна, чему Рита и Лена были несказанно рады. - Виктор-то где? – поинтересовался Алексей. - Золушка к балу готовится! – на реплику Кулёминой все прореагировали звонким смехом кроме одного человека, стоявшего позади неё. – Виктор, извините, это была неудачная шутка. - Лен, так и будем держать гостей в прихожей? – положил свои больше теплые ладони на её вмиг замершие плечи. «Вздрогнула. Боится…до сих пор боится…меня боится…» Гости в срочном порядке последовали за хозяевами в гостиную, где друзья презентовали друг другу подарки и желали счастья в наступающем году. Создавалось впечатление, будто люди собрались обменяться тиграми и перецеловать друг друга. На подарки самым щедрым был Степнов, на поцелуи – Новикова. Лерка не упускала возможности намекнуть, что неплохо было бы и за праздничный стол сесть, и делала это с завидной периодичностью. Леха, конечно же, её постоянно одергивал, но Новикова на то она и Новикова! С приходом Рассказова, который поддержал её, она таки добилась своего. Ароматы вызывали непреодолимое желание угоститься, но эстетичный вид блюд не позволял гостям нарушить целостность композиции. И как бы долго ты не восхищался кулинарными способностями хозяйки – запахами сыт не будешь. Сжалившись над самой голодной, Виктор пригласил всех к столу. В одно мгновение зазвенели ложки с вилками, по бокалам, истончая утонченный фруктовый аромат, полились реки легкого полусладкого вина, от которого Новикова категорически отказалась. - Лера?! – Кулёмина была удивлена, но вместе с тем дико рада своим предположениям. - Да. – Новикова расплылась в счастливой улыбке и прижалась к мужу, положив голову на его надежное и такое родное плечо. – У нас с Лехой будет малыш. Поэтому мама с Игорьком и перебрались к нам – помогать будут. - Алексей, поздравляю! Дети – это счастье, ради них и надо жить. – При пристальном рассматривании можно было увидеть слезы в глазах мужчины. – Марусь, солнышко, подойди, пожалуйста, к папе. – Обратился он уже к дочери. Та незамедлительно обошла стол и оказалась в надежных объятиях отца. - Леха, береги Лерку… и детей своих береги. Я не уберег – ты постарайся. - Пап, ну, не плачь! Хорошо же уже все… - Рита смахнула крупную слезу со щеки самого родного человека. - Извините, - выходя из-за стола, мужчина усадил дочь на свое место. – Я скоро, а вы веселитесь, угощайтесь. Спустя некоторое время, когда атмосфера немного разрядилась, Новикова незаметно ускользнула из столовой. В полумраке кухни она нашла Степнова. - Сколько ты уже не курил? – в ответ мужчина затушил сигарету и включил вытяжку. – Ты же еще в Сигаево бросил. Вить, пойми, всё у тебя будет хорошо. – Для пущей убедительности произнесла последнее слово по слогам. - В вашей семье всё будет хорошо. - Лерка, в какой, к черту, семье?! Я – надменный и властный хозяин этого дома и жизни в нем, Ритка – моя послушная дочь, Ленка её гувернантка. Где ты семью то увидела?! - Во-первых, не кричи на меня – не только для меня это вредно! Во-вторых, если Кулёмина до сих пор от тебя не ушла, то как - бы ты ее не выгонял, останется она с тобой навсегда. И всегда дура будет тебе все прощать. Абсолютно все. – На эмоциях Новикова даже повысила голос. – Вить, ты бы поговорил с ней. - Она боится меня… - Да не тебя она боится, а себя, собственных чувств и желаний! – Лера была на пределе.

Вика: Абсолютно неожиданно для сытых и довольных, но начинающих скучать гостей, в столовую ворвались Снегурочка с Дедом Морозом (все-таки Лера – предусмотрительная девушка). Стихами да шутками-прибаутками они вызвали развеселую компания в комнату отдыха, где провели конкурс караоке, поиграли в ассоциации. По душе всем пришлось развлечение: «Вопрос – ответ». Отвечая на провокационные вопросы, появилась возможность раскрепоститься. Атмосфера стала более дружелюбной и теплой. Чуть позже было решено выйти на улицу. Игра в снежки увлекла всех: мужчины строили крепости, девушки заготавливали орудие. В сражении победила дружба. Следующим этапом эстафеты было создание снежных фигур, или попросту говоря, лепка снеговиков. Во время игры Татьяна Анатольевна выступила в роли судьи строгого, но справедливого. Во время всей этой кутерьмы для Кулёминой не составило особого труда практически незаметно покинуть компанию и направиться вглубь двора на конюшню к своему лучшему другу. - Филька, как ты тут? – смотрит в самые честные глаза. - Из-за шума уснуть не можешь, бедненький… - прижалась, вдохнула аромат жесткой гривы. - Степнов Ритке щенка подарил… правда имя еще не придумали. Яблоко хочешь? – достала из кармана куртки несколько долек разрезанного плода и протянула на раскрытой ладони коню. – Знаю, что целое любишь – самой нравится, когда хрустит. Филь, а у Лерки нашей маленький будет, а у меня никогда… - спрятала слезы от своего друга. - Интересно, а когда Степнов меня увольнять будет, он мне тебя отдаст? Я же без тебя не смогу… - Филин ткнулся мордой девушке в ухо. – Щекотно… - по конюшне разлился тихий, едва уловимый, смех девушки. - Лен, давай поговорим. – Подошедший со спины мужчина не получив ничего против своего предложения сел на скамейку. – Скажи, ты боишься меня? – в ответ девушка отрицательно покачала головой, закрыла стойло и села рядом с собеседником. – Я не знаю, с чего начать разговор – все так запутано… Лен, ты первая женщина после Наташки, которую я привел в свой дом и … - Я – гувернантка, я всего лишь гувернантка! – Кулёмина вскочила, и было кинулась к выходу, но, вспомнив про гостей, остановилась на полпути. – Я устала. Можно я пойду в свою комнату спать? - Конечно, иди… - на выдохе произнес мужчина. – Лёнчик, - кинул он, словно спасательный круг для собственной души. – Я люблю тебя… - из глаз девушки градом полились слезы. – Ну, что ты? – в одно мгновение мужчина вскочил и оказался рядом. – Лёнчик, не плачь, а то слезки в льдинки превратятся. – Прижал к себе, полной грудью вдохнул её аромат, удивительно сочетающий утонченные нотки белой лилии и запах свежего сена. - Не надо… не надо меня жалеть… мы с Вами оба прекрасно знаем, что в мае истекает срок трудового договора… я уйду из Вашего дома навсегда… мы никогда не увидимся… - глотая слезы, Кулёмина повышла голос, дабы скрыть его дрожание. - Ты сама этого хочешь? – ответом была тишина. – Лена, я тебя спрашиваю: ты хочешь уйти из нашей с Риткой жизни навсегда? – девушка опустила глаза. – Не знаешь? Вот когда ты будешь абсолютно уверена, что хочешь уйти из НАШЕГО дома навсегда без возможности вернуться, тогда и будем решать этот вопрос…- официальный тон резал слух. - Лёнчик, я не хочу, чтобы из нашего дома исчезла атмосфера дружбы. - Успевший стать родным, властный голос обрел присущую ему нежность. - Мне будет очень неприятно, если ты вновь начнешь избегать меня. Я ничего от тебя не требую – все остается, как прежде… но просто ты должна знать и помнить всегда об этом… - А как же Наташа? – Кулёмина сама удивлялась своей наглости. - Она, конечно же, часть меня, часть моей жизни и далеко не последняя её часть, но она осталась в прошлом… - Разве?! – в дрожащем голосе слышались нотки ревности. – Я буквально кожей ощущаю её присутствие! – Наболело – так наболело. – Я не могу расслабиться, сидя за инструментом. Прибираясь в вашем кабинете, чувствую себя прокравшимся вором, будто занимаю чужое место…а еще я знаю, что Вы разговариваете с её фотографией достаточно часто… «Ревнует… моя Лёнчик меня ревнует! Только к чему? К прошлому… и в этом только моя вина… какой же я все таки балбес – надо было сразу убрать Наташкины фотки в альбом! Ещё тогда - пятнадцать лет назад и кто знает, может, я бы уже простил себе её смерть и смог бы её отпустить… а Лёнчик, оказывается, такая забавная, когда ревнует…» - Елена Никитична, я обещаю подумать над своим поведением, а сейчас предлагаю вернуться к столу. – Мужчина щелкнул девушку по носу, и они направились к дому. - Где вы так долго ходите?! Ещё немного и Новый Год бы пропустили! – Наполняя бокалы пенящимся напитком, Рассказов пытался перекричать орущих, тем самым поздравляющих друг друга гостей. - Игорь, а ты разве не знаешь, что как Новый Год встретишь, так его и проведешь? Может, они хотят провести его вместе, наедине? – влезла в разговор Новикова, тем самым смутив Кулёмину со Степновым. - Лерка, хватит, спорить! Двенадцать, одиннадцать… - начала обратный отсчет Рита. – Девять, восемь… - позже к ней присоединились все остальные. – Пять, четыре, три, два, один! С новым годом! С новым счастьем! УРА!!! – зазвенели хрустальные бокалы, заискрились счастливые улыбки. Именно в такие дни, в такие моменты после тяжёлых потрясений начинаешь верить в счастье, в возможность его наступления. Ты даже ни о чем не мечтаешь – ты просто надеешься, наступит момент, когда ты сможешь вдохнуть спокойно. Вдохнуть свежий воздух полной грудью, не оглядываясь с ужасом в глубине глаз назад, не опасаясь до судорог в ногах будущего. Просто начинаешь жить настоящим, и к тебе вдруг приходит осознание, что счастье вот оно здесь и сейчас. Счастье – это не какой-то конечный пункт – это дорога, счастье – это не цель – это процесс, именуемый жизнью.

Вика: Позже гости вернулись в комнату отдыха, где Новикова объявила Белый танец и, не медлив ни минуты, пригласила на него Степнова. - Ну, ты поговорил с Кулёминой? – промурлыкала она на ухо мужчине. В ответ тот промычал что-то утвердительное. – Что же начало положено… далее что-нибудь планируешь предпринимать? - Уберу все Наташкины фотографии… - по изменившемуся выражению лица Степнова, было понятно, что он сомневается. - Вить, это же замечательно! Тебе самому станет намного легче! Все эти пятнадцать лет тебя не отпускало чувство вины, а сейчас ты наконец-то сможешь вдохнуть свободно. - Я привык разговаривать с ней, в минуты бессонницы смотреть на её фотографию… я часто скучаю по Наташке… - Виктор не переставал удивляться способности Новиковой ненавязчиво заставлять его рассказывать ей абсолютно всё. - Всё проходит, и это пройдет… ты можешь убрать не все фотографии сразу. Сначала из гостиной, потом из кабинета, затем с прикроватной тумбочки… Вить, в моей жизни был момент, который помог мне понять одну очень важную вещь: жить надо не ради тех, без кого мы не можем, а ради тех, кто не может без нас! Ленка без тебя уже не сможет… - Лера взглядом указала собеседнику на объект обсуждения, та мгновенно покраснела, пряча взгляд. - И ещё ты не должен забывать, что у тебя есть дочь, которая всегда тебя поймет. - На поддержку Маруськи я и сам надеюсь. Только опасаюсь, что Лена не пойдет мне навстречу, начнет отдаляться… - Не сразу все устроилось, Москва не сразу строилась… - Москва слезам не верила, а верила любви… - Ну, вот! Ты сам ответил на все свои вопросы! В это самое время Лена с Маргаритой сидели на диване и, играясь со щенком, о чем-то мило беседовали. - Это так заметно… – уловив переглядывания отца и подруги, Рита с большим усилием воли скрывала улыбку. - Что? – изображая полное непонимание, Кулемина с трудом оторвала взгляд от танцующей пары. - Что папа к тебе не равнодушен… Лен, а он тебе нравится? - Как начальник? - Как мужчина! - Нравится… - О чем секретничают мои девочки? – Степнов присел на подлокотник и поцеловал дочь в макушку. - Пап, вообще-то мы о тебе, а ты тут так не вовремя! - Степнов, нечего девушек смущать! Пошли-ка лучше наверх за фруктами и напитками сходим. – Предложение Рассказова не предусматривало отрицательного ответа. Под аромат ловко разрезанных фруктов начался мужской разговор. - Виктор, дружище. У меня для тебя печальная новость. – Выражение лица Рассказова и интонация его голоса не предвещали ничего хорошего. – Дело в том, что один наш общий старый знакомый покинул нас навсегда. О покойниках либо хорошо – либо ничего, поэтому я промолчу. - Кратко и по существу! – Степнов не всегда понимал саркастическую природу юмора своего приятеля. - Граф Дракула, более известный под псевдонимом Давыдов Николай Сергеевич, не выдержав коллективного творчества, вскрылся. – В ответ, тяжело вздохнув, Виктор опустил тяжелые веки. – Вить, я понимаю, что девочкам от этого не легче, но этой твари больше нет. - Я говорить им ничего не буду – не хочу напоминать… они сегодня такие радостные… По возвращению мужчин Ритой было предложено устроить сеанс исполнения желаний. Для чего было необходимо сесть между двумя Игорями и подумать о самом сокровенном. Каждый на миг почувствовал приближение долгожданного счастья. Дружеские теплые беседы продолжались до самого утра, после чего все разбрелись по комнатам и забылись крепким сном. Эпилог. Это новогодняя ночь стала переломным моментом в судьбах героев, разделив их жизни на «до» и «после», поскольку загаданным желаниям суждено сбыться. Открыв глаза, они вступят на путь к счастливой, беззаботной жизни, но это совершенно другая история. Всем спасибо за внимание!

Вика: Автор: Вика Бета: buratinka (1, 2 проды) Муза: Операция «Цвет нации» Название: Спецагенты. Пейринг: КВМ Рейтинг: PG - 13 Жанр: Angst, AU, OOC, Action Дисклеймер: Чужого не надо, свое не отдам. Статус: окончен Герои: Специальный агент секретной правительственной службы Маршал – Виктор Львович Шинский. Специальный агент секретной правительственной службы Комбат – Виктор Михайлович Степнов. Суперагент, разведчик и главный воспитатель нового поколения «Цвета нации». Специальный агент секретной правительственной службы Волк – Рассказов Игорь Ильич. Специальный агент секретной правительственной службы Спикер – Мартынов Алексей Николаевич. Специальный агент секретной правительственной службы Бруно – Гуцулов Игорь Сергеевич. Специальный агент секретной правительственной службы Княгиня – Кулёмина Елена Никитична. Миша Кожевников – беспризорник. Сбегает из приемника-распределителя, пытается угнать машину. По счастливой случайности это оказывается автомобиль Комбата. Так начинается их знакомство. Лера Новикова – дочь генерала, погибшего при исполнении задания. Степан Белута – беспризорник, работал на мафию. Стас Комаров – юный компьютерный гений. Он единственный из ребят, у кого есть родители, но они разводятся, и мальчик сбегает из дома. Рита Лужина – девочка-сиротка, самая младшая из ребят.

Вика: Глава 1. Абсолютную белизну больничной палаты нарушают золотистые блики лучей майского солнца, щедро питающего землю и все живое теплом, энергией, светом и чем-то ещё... Чем-то необходимым для того, чтобы дождаться следующего цветения севастопольских акаций, бескорыстно дарящих прохладу тени в знойный южный день; сакуры, чарующей гостей Японии исключительной красотой своих бутонов; и простой белой сирени, которую можно встретить в ближнем Подмосковье. Царствование тишины исключает один-единственный звук – симбиоз других. Все они – результат беспрерывной, затянувшейся работы медицинского оборудования. Короткие и частые, длинные, но редкие, режущие слух и едва уловимые – именно они свидетельствуют о жизни красивого успешного молодого мужчины. Огнестрельное ранение, полученное при исполнении опасного задания, выполнить которое мог только специальный агент секретной правительственной службы, поставило под вопрос карьеру и жизнь Виктора Степнова тридцати пяти лет от роду, питерца по происхождению. И сейчас, когда он где-то на границе между жизнью и вечностью впервые ведет неравный бой с противником «без лица», начальство решает вопрос о проведении операции «Ликвидация». *** Эта борьба длилась уже больше месяца. За все это время пациент подмосковной клиники не приходил в сознание. На протяжении долгого времени к нему не пускали посетителей, но сегодня с самого утра все пошло по иному сценарию… В рассветные часы мужчина приятно удивил медсестру, менявшую ему капельницу, приподняв веки. - Доброе утро, товарищ Комбат! – резанул воздух звонкий голос с легкой хрипотцой. Кажется, его обладательница принимает пробуждение мужчины как что-то должное и неизбежное. - М-м-м… Княгиня… я в раю… - монотонная интонация не предоставляла возможности определить цель высказывания данной фразы. - Не дождешься! Ты сначала долг Родине отдай! – Выполнив нехитрую операцию практически на автопилоте, женщина в белом скрылась за дверью. Мужчина вновь погрузился в сон, на этот раз в здоровый. Спустя сутки Степнов открыл уставшие ото сна глаза уже в другой палате – свет от окна падал по правую сторону от кровати. Не ощущая сковывающих проводков, решается перевести взгляд на окно, у которого - он в этом уверен - стоит человек, мужчина чуть выше среднего роста. - С возвращением, Комбат! – доброжелательной улыбкой приветствует его обладатель умиротворенного тембра с прибалтийским акцентом. - Каков исход операции? - Ты свою задачу выполнил, все живы… - наивысшая степень благодарности, услышать которую Виктор может от своего учителя и наставника. - Бруно тоже… - прозвучало, словно приговор об инвалидности. - В таком случае я не понимаю присутствие Княгини рядом со мной… - Мне нужен был свой человек рядом с тобой. Лена замечательно справилась с работой медицинской сестры – сутками дежурила в твоей палате, виртуозно меняла капельницы… - Маршал, с какой целью ты сейчас мне все это говоришь?! По живому же режешь! – невесть откуда взявшиеся силы позволили мужчине повысить голос на собеседника. - Вить, ты прекрасно знаешь, я на твоей стороне и… - У шпиона одна любовь – к Родине! И закрыли эту тему. - Ну да, Родина не изменит тебе с лучшим другом… - рассуждал вслух главнокомандующий. - Маршал, я прошу тебя! – горящий взгляд гораздо многословнее своего хозяина. - Ровно сорок пять дней я даю тебе на восстановление. В противном случае… впрочем, о нем тебе лучше не задумываться… - на столь пессимистичной ноте собеседник Степнова растаял в суете больничного коридора, прикрыв за собой дверь. Мысли, подобно червям, безжалостно разъедали мозг Комбата, от чего страдали и сердце, и душа. Лучший агент секретной службы, он в одночасье оказался не у дел, и лучшее, из того что ему светит, - это пенсия по инвалидности. Но при таком исходе дел он не намерен растрачивать свои последние жизненные силы понапрасну, ковыряясь лопатой в сырой земле на садовом участке. Последние четырнадцать лет его никчемной жизни были исключительно счастливыми, поскольку были направлены на исполнение долга перед Родиной. Из них на протяжении пяти-шести лет проходит совершенно безрезультатно операция по завоеванию сердца зеленоглазой шпионки. К моменту их знакомства Комбат и двое его напарников – Волк и Спикер - прошли курс обучения, отлично выполнили несколько заданий каждый. Они были готовы обучать своему мастерству молодых, и тогда Маршал привез на базу двух выпускников физкультурного ВУЗа, которым позже суждено было стать Княгиней и Бруно. В рекордно короткие сроки учителя и ученики стали единым целым под кодовым названием «Цвет нации». Степнов, мягко говоря, мужчина не глупый и осознавал, что с его уходом для врагов не составит особой трудности уничтожить их организацию, а самое главное, его друзей – их будут убирать одного за другим, когда как с целым этого было сделать невозможно. Сама собой в голове мужчины зародилась мысль о необходимости создания поколения «next».

Вика: Надия, солнышко мое родное, от всего сердца тебе спасибо! И спасибо всем тем, кто читает и ждет. Глава 2. Каждый последующий день становился похожим на предыдущий, словно брат-близнец. Всё в целом направлено на полное восстановление. Ежедневные тренировки простым эспандером для кистей рук, а затем и растяжным для плечевого пояса и косых мышц. Путешествия от кровати до окна и обратно сменились на более длительную дистанцию: от окна и до дверей по пять подходов. Чуть позже мужчину стало интересовать, что же происходит за пределами помещения, ограничивающего его личное пространство. И он часами мог странствовать по бесконечно длинному коридору. Улыбаясь молоденьким медсестрам, кокетливо поглядывающим на статного голубоглазого брюнета, учтиво приветствуя докторов, Виктор умело скрывал и превозмогал свою слабость, которая, вопреки всем его волевым усилиям, не соглашалась исчезать. Вполне может быть, что на затянувшееся выздоровление Степнова повлияло отсутствие Лены, которая в данное время находилась в Европе, выполняла самое длительное задание. Все изменилось с её возвращением: режим дня, чередование работы и отдыха, пятиразовое питание, грамотное дозирование физических нагрузок – все это она взяла под свой строгий контроль. Также в ежедневный распорядок были внедрены обязательный дневной сон, продолжительностью не менее двух часов; двухразовое пребывание на свежем воздухе; водные процедуры на чистейшем озере, располагающемся неподалеку. Во время прогулок они много молчали, слушая пение птиц, шелест густой листвы, жужжание насекомых, дыхание друг друга… За довольно продолжительное знакомство у них накопилось достаточное количество вопросов друг к другу, но каждый опасался возможных ответов. Когда молчать сил, да и желания уже не было, Комбат решил ознакомить Княгиню со своим планом, черновики которого часто попадались ей на глаза, но любая возможность прочесть их прерывалась на корню автором рукописи. Какой бы высокой ни была подготовка Степнова, она не позволяла ему разгадать реакцию собеседницы, по мере того, как её взгляд скользил по тексту, поскольку уровень конспирации Княгини был не ниже. - Исходя из всего мной прочитанного, я сделала вывод, что ты намерен запустить программу по воспитанию нового поколения. – В глазах Елены плескалась масса искренних эмоций: и радость за друга, и предвкушение ожидающего их успеха, и многие другие, понятные только ей. – На смену нам должны прийти дети… Скажи, почему именно они? – голос девушки наполнился горечью. - Во-первых, впереди больше перспектив! Мы со Спикером и Волком начали обучение после армии, ты с Игорьком после окончания университета – да, у нас была замечательная подготовка, но время было утеряно безвозвратно! Их будет легко перевоспитать и сделать из них не только профессиональных разведчиков, но и энциклопедически образованных людей. - А во-вторых? – включился в разговор мужчина, материализовавшийся из черной «Волги». - Маршал, в меня стрелял ребенок – подросток не старше тринадцати лет. Детей никто не воспринимает всерьез, в этом вся их сила… - Это слишком жестоко по отношению к ним! Комбат, ты правильно сказал: мы были взрослыми людьми и сами выбирали свой путь. Они же воспримут это только как приключение. – Весь запал куда-то исчез, и, казалось, что Княгиня рассуждает уже не как секретный агент. – Виктор Львович, вы-то что скажете? - Если дети работают на террористов, почему бы им не послужить на благо государства… Вить, считай, что приказ подписан. – В ответ голубые глаза засияли благодарностью. - Да вы же детство красть собираетесь! Вам мало наших сломанных судеб?! Невесту Волка убили вражеские шпионы, потому что она действительно о нем ничего не знала. По той же причине, Комбат, убрали твоих родителей! Маршал, а кто тебе поднесет стакан воды в последние дни твоей никчемной жизни?! Родина?! - Лен, сходи на вокзал посмотри на детство впроголодь с сигареткой в зубах и полиэтиленовым мешком с клеем! Мне не нужны ботаники в очках! Пусть им родители сопли подтирают! Мне бойцы нужны! И одним из них будет тот, кто сюда меня отправил! Вне зависимости от твоих претензий я буду руководить этой операцией! У меня к тебе единственный вопрос: ты со мной? - Да… - Девушка склонила голову. - Ну, вы тут всё обговорите, а я к начальству… - Прихватив папку с планом, мужчина уехал в неизвестном направлении. - Своего ребенка я убила по приказу… У меня единственная просьба – не брать девочек. Они должны учиться вышивать, а не АК-47 разбирать. – Прижавшись к теплой мужской груди, Лена дала волю слезам. - Одно другому не мешает…

Вика: Надия, дорогая, прости пожалуйста, что выкладываю без твоей проверки. Уважаемые читатели, прошу прощение за столь длительное отсутствие. Моя бета очень занята, поэтому выкладываю без проверки, поэтому смело тыкайте меня носом во все мои ошибки. Я по всем соскучилась Глава 3. За переговорами с начальством и согласованием программы незаметно прошли последние дни пребывания в клинике. Когда наступил день выписки, Волк и Спикер находились на заданиях в разных точках глобуса, Княгиня и Бруно на очередном «романтическом свидании». У ворот клиники Комбата встречал Маршал. Мужчинами было принято решение прогуляться по старому Арбату, тем самым насладиться энергией солнечного дня. Припарковав машину на стоянке, тезки скрылись в глубине многолюдного кафе. В то время как за ностальгической беседой мужчины распевали ароматный и терпкий кофе, в помещение ворвался подросток и, произведя из пистолета Макарова три выстрела в воздух, посоветовал, соблюдая спокойствие, выдать ему всю наличность. - Это он… - чуть слышно, держа руки за головой, как и остальные посетители, произнес Комбат. Позже в ответ на условный сигнал наставника Виктор вскочил с места. В одно мгновение мужчина обезоружил нарушителя общественного порядка. - Ты?! – зло прошипел парень. - Я же обещал, что мы с тобой встретимся… - с хитрецой улыбнулся Степнов. Выводя мальчишку из кафе, отказался от предложения официанта вызвать милицию, заверив того, что доставит туда его сам. Он не солгал. - Белута Степан Васильевич, тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения… - Спустя некоторое время езды черная «Волга» доставила их в приемник-распределитель, где инспектор представил мужчинам всю биографию подростка. В результате длительной и затруднительной процедуры для честных граждан, но быстрой и легкодоступной для спецагентов Шинский стал его законным опекуном. На полпути к базе мужчины были вынуждены вернуться в Москву – их заинтересовал звонок, поступивший из лаборатории. К их приезду все обследования и тестирования были проведены, а объект исследований, выпив огромную кружку чая, мирно спал на кушетке. - Комаров Станислав Юрьевич, тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения, хотя он из благополучной семьи, но сбежал из дома, учиться в средней общеобразовательной школе города Москвы, отличник, состояние здоровья в норме… - Что же в нем такого интересного и гениального?! – перебил ученого-исследователя Комбат. - Он хакер – от нечего делать взломал секретный код крупной американской базы данных.– Произнес с умиротворенной улыбкой мужчина в белом халате, а затем удалился. - Ну что, юный компьютерный гений! Готов послужить на благо Родины? – некоторое время спустя Степнов разбудил подростка. - Всегда готов! – зевая ответил мальчишка. - Готов он… - с иронической ухмылкой прошептал Комбат в пустоту. – Ты хоть знаешь, в какой программе тебе предлагается принять участие? - По обрывкам из разговоров у меня сложилось абстрактное представление. Вы некая государственная организация, в интересах которой информационная безопасность нашей страны, и вам просто необходима моя светлая голова. - Да, от скромности не умрешь – это радует. Стас, ты мне лучше вот, что скажи, твои мама и папа лишены родительских прав? - Да что Вы?! Нет, конечно! Они нормальные люди, образованные, у них свой маленький бизнес… А сбежал я от них, потому что эти двое сумасшедших вздумали разводиться! Одним словом – предатели! - Мои родители погибли из-за моей работы. – Совершенно неожиданно для самого себя признался Степнов, словно оберегая мальчишку от возможных потерь. - Ради любви приходится жертвовать многим… ради любви к Родине - самым дорогим… - Комбат был несколько поражен, поскольку перед ним сидел ребенок, рассуждающий мудрее любого взрослого. – Хватит разговоры разговаривать! Куда едем-то?! - На базу… в Подмосковье… Виктор, резко развернувшись, направился к выходу, подхватив рюкзак, Стас последовал его примеру. - Черной молнией я стану для тебя, черной молнией на линии огня… - живо прореагировал Комаров, когда они подошли к ожидавшему их автомобилю. – Я не верю в чудеса, но летит машина в небеса! И теперь я твой супергерой… Черная молния второй модели… и номера интересные, и мигалка есть… крутая тачка! – В ответ Степнов лишь улыбнулся собственным мыслям, что Стас, каким бы взрослым не казался, все равно ребенок. - О! В нашем полку прибыло! – с ухмылкой изрек, молчавший до сих пор, Степан, когда двери автомобиля отварились, и количество пассажиров увеличилось. Комаров кинул на него беглый, брезгливый взгляд. - Извините, - обратился Стас к отражению в зеркале дальнего вида. – Он тоже хакер? - Вопросы отставить! Поймете все сами, но позже! – отчеканил Комбат. - Кстати о вопросах! Стасик, тебя Интерпол не разыскивает случайно? – решил убедиться в своих догадках Маршал. - Никак нет, товарищ начальник! Я же шалил не со своего компьютера. Прошлым летом ездил в «Артек» - вот там и развлекался. Маршал завел двигатель, и в салоне после того, как стихли звуки смеха, повисло напряжение от неизвестности дальнейших событий. Через пару часов езды по трассе автомобиль свернул на проселочную дорогу, с которой позже выехал на асфальтированную узкую дорогу, скрытую за пролеском густого ельника. Пунктом назначения был огромный железный ангар, над входом в который белой краской было написано «Не курить!». Из «Волги» вышел Степнов, а следом за ним и подростки. - Лес… - Оглядываясь по сторонам, с наслаждением смакуя каждый звук слова, заключил Стас. – Там чудеса… там леший бродит… класс! – окружающая обстановка вдохновляла на цитирование классика. База, заменившая не одному поколению спецагентов родной дом, располагалась в живописнейшем смешанном лесу с частыми хвойными перелесками. Отовсюду доносилось пение птиц, воздух был наполнен ароматами луговых трав и доцветающих дикорастущих плодово-ягодных деревьев. Неподалеку находилась речка, о которой ребята узнают позже, с чистейшей водой и отличным клёвом. Отужинав и лучше познакомившись не только с начальством, но и друг с другом мальчишки исследовали их личное пространство. Как выяснилось, по проекту этого нежилого помещения окна не были предусмотрены, но зато в остальном оно ничем не уступало комфортабельному гостиничному номеру и только при входе встречало нагромождением деревянных ящиков и песчаной насыпью. Помимо всего прочего база была оснащена всем для безбедного времяпрепровождения её постояльцев. Позже Степан и Стас погрузились в крепкий сон в просторной комнате, где оставались пустыми ещё три кровати. http://kvmfan.forum24.ru/?1-11-0-00000428-000-80-0

Вика: Глава 4. - Маршал, я съезжу в Питер на пару дней, а ты пригляди пока за нашими бойцами. – Распивая утренний кофе, мужчины вели непринужденную беседу. - Нет, Вить! Я, конечно, курирую этот проект, но в няньки я не нанимался! Позвони Княгине! Если она не на задании, то не откажет тебе в помощи… К тому же это наше общее дело. - К тому же в этом общем деле я обещала быть с тобой, Комбат! – В дверном проеме в джинсовом костюме бледно-голубого цвета, белых кроссовках, темно-синей футболке и такого же цвета бейсболке со спортивной сумкой на плече стояла и улыбалась Кулёмина. - Леночка… - глаза Степнова засияли искренней радостью. - Эх, мужчины-мужчины… всё кофе пьете, а как же легендарная шпионская каша?! - Ленок, я так давно не ел твоих кулинарных шедевров, что даже не могу предположить, о какой именно идет речь… - Комбат, я полагаю, она же солдатская, она же космическая. – Весело рассмеявшись, вмешался в разговор Шинский. - Ну, вот её и приготовь мальчишкам, а я поехал… - с приложением немалых усилий Комбат оторвал взгляд от девушки и направился к выходу. – И да, не забывай про строгий распорядок дня. Вернусь – проверю! Мужчина практически вприпрыжку добежал до своей четверки, окрашенной в цвет его глаз. Вставил ключ в коробку зажигания, на что в ответ двигатель приветливо забурчал. В считанные секунды сорвался с места. Ехал быстро, стремительно обгоняя машины, оставляя позади смысл своей сегодняшней жизни. Все свои попытки развернуться пресекал на корню, больше всего на свете он хотел прижать к себе ту, что должно быть гоняет сейчас по стадиону их общих подопечных, и дышать только ей, полной грудью вдыхая её аромат. Он нуждался в этом также остро, как и в том, чтобы поваляться на траве среди берез после дальней командировки. В помощь себе он много думал о своем родном городе, о предстоящей «встрече» с родителями. Вспоминал свое беззаботное детство … Именно за то, что можно думать и вспоминать, Степнов и полюбил одиночную езду в личном авто. В поездах же надо разговаривать, знакомиться, выслушивать бред не всегда трезвых попутчиков. К тому же совершенно невольно можно повлиять на ход чей-то и без того непростой судьбы. За размышлениями незаметно пролетели километры и часы. Уставший, захлопнув дверь автомобиля, Виктор погрузился в жизнь Питера, растворяясь в толпе прохожих, пропуская в легкие его особый воздух, пропитанный запахом моря. Зашёл в ближайший продуктовый магазин за провизией. В цветочном киоске приобрел букет белых лилий – мамины любимые. Абсолютно расслабленный он сел в водительское кресло и, уложив все на соседнее пассажирское, предпринял попытку завести двигатель, но дуло пистолета возникшее на виске откуда-то из-за спины отбило всю решимость. - И что дальше? – совершенно спокойно, даже с интересом, спросил у незнакомца Виктор. - Заводи машину, поехали! – казалось, что для парнишки лет пятнадцати угон машин вот таким образом дело привычное и даже обыденное. - Выстрелишь? - Выстрелю! Мне терять нечего! - Сколько тебе лет, Камикадзе? – скорее для введения в замешательство спросил Степнов собеседника. - Когда я тебе мозги вынесу, будет уже все равно, сколько мне лет! – погорячился подросток и был обезоружен одним резким, но сильным движением руки Комбата. - Отвезите меня отсюда, пожалуйста! - Заприметив в вдалеке знакомый Джип с тонированными окнами, он спрятался на полу между рядами сиденьев. - Да, смотрю, ты кому-то серьезно насолил… – нарочито равнодушно изрек мужчина. – И куда я тебя повезу? - Я же сказал, отсюда! Я Вам всё расскажу, только помогите… Жду. http://kvmfan.forum24.ru/?1-11-0-00000428-000-80-0

Вика: Глава 5. Вскоре новые знакомые сидели на диване в маленькой комнате коммунальной квартиры Степнова, где тот не был с годовщины смерти родителей. - Значит говоришь, Миша, ты сын того самого авторитета Кожевникова? – для Виктора самого оставалось загадкой, почему он верит своему несостоявшемуся убийце. - Эти из Джипа пару дней назад ворвались в наш загородный дом и с ходу выстрелили в мою маму – попали прямо в сердце. После недолгого, но информативного разговора точно так же поступили с отцом. Мне чудом удалось сбежать. Они ищут меня. - Странно, на дурака ты не похож, а рассказываешь такие вещи первому встречному. - У меня разве выход есть?! К тому же я в людях хорошо разбираюсь. Вот Вы, например, человек порядочный, интеллигентный, но в тоже время склонный к авантюрам. - Умный ты парень, находчивый, но все равно принял меня не за того, кто я есть на самом деле. Я не из тех, кто сможет бросить все и начать борьбу за твои миллионы. Тебе ведь именно это необходимо? - Нет, сейчас мне попросту нужно исчезнуть и выжить… - Я могу, конечно, тебе помочь, но у меня вопрос – Родине служить хочешь? - Я плохо представляю, чем я могу быть полезен своей стране, но лучше за Россию жизнь отдать, чем за деньги … за грязные деньги. - Тогда из комнаты моей пока не высовывайся, а я родственников навестить. Уже из автомобиля Степнов позвонил Маршалу с просьбой готовить документы на опекунство. Позже отправился на могилу родителей, где в очередной раз, заливаясь слезами, вымаливал прощения, оправдывался, клялся в любви… Домой вернулся вдрызг пьяный, уснул, облокотившись на кухонный стол. Наутро был бодр и собран внешне, но при этом совершенно разбит внутренне. На звуки приготовления им завтрака из своей комнаты вышла женщина пенсионного возраста. - Виктор! Решился наконец-таки проверить комнату? Как ты хоть сам? - У меня всё замечательно, тётя Сима. – Заверил он собеседницу с добродушной улыбкой. – Вы лучше о себе расскажите, о соседях наших… - Да, живу потихоньку… не жалуюсь… Племянница помогает, да девочки-студентки, что у Фроловых комнату снимают. Напротив меня тётя Лида живет, а другие две комнаты пустуют… - Пустуют моя и?.. - И Лужиных. Яночка-то под колесами легкового автомобиля погибла, когда за дочерью в детски сад шла, а Иван с Катюшкой не выдержали, да и следом слегли. Девочку в детский дом определили… - Яна-Яна... – шептал с нежной грустью Степнов, вспоминая свою школьную любовь. – Что за девочка? - Яна замуж выходила, дочь родила, но что-то у них не заладилось – развелись они и года вместе не прожили. – Старушка промокнула белым платком проступившие слезы. - Тетя Сима, может, у Вас где-то записан номер или адрес детского дома? Очень бы хотелось увидеть эту девчушку. – Ответом была лишь понимающая улыбка и теплый мудрый взгляд. Женщина удалилась в свою комнатку и, шепча что-то себе под нос, долго стучала ящиками комода в поисках необходимого блокнота. - Редко ты заезжаешь, Вить… - вкладывая в мужскую ладонь листок с доступной ей информацией, мудро произнесла пожилая соседка, а после отварила дверь и перекрестила убегающего мужчину. А ВДРУГ!

Вика: Послушайте эту замечательную композицию - Детство. Думаю, не пожалеете. "Только в городе детства, Там осталось сердце... Маленькое сердце там осталось навсегда..."(С) Глава 6. В начале следующего часа Степнов решительной поступью шёл по коридору детского дома в направлении кабинета директора, где его встретила грубая, озлобленная на весь мир женщина. Её холодно-расчетливые глаза с презрением осматривали мужчину, после того как продемонстрировав удостоверение, он проинформировал её о цели своего визита. Не проронив ни звука, она покинула кабинет на несколько минут, а по возвращению начала задавать провокационные, порой даже унижающие вопросы. Эта пытка продолжалась для Комбата пока воспитатель не привела девочку. Маленькая, худенькая, стеснительная она пряталась за спиной, похоже, единственного человека, которому доверяла. Её грязные волосы были наспех собраны в хвост, несмотря на летнюю теплую погоду, девочка была одета в шерстяной свитер, из явно больших, мальчишеских шорт выглядывали тонюсенькие ножки, лишь на одной из них был носок. Правой рукой она прижимала к себе куклу, закутанную в непонятный лоскут ткани, подобно тому, как кутают младенцев в одеяльца. В вещах одетых на девочку преобладала голубая гамма, от чего её небесные глаза привлекали к себе ещё больше внимания. В этом ребенке Виктор увидел несчетное количество знакомых и таких родных черточек, что его сердце невольно сжалось. Мужчина присел перед девочкой на корточки и аккуратно взял её за руку. - Ну что, воробышек, - Девочка и в правду щетинилась, словно птенчик от сильного ветра. - Будем знакомиться? Меня зовут Виктор Михайлович. – Степнов осознавал, что такая форма обращения к взрослому человеку привычнее для его юной собеседницы. – Могу я узнать твоё имя? - Маруся… - чуть слышно ответила она. - Машка что ли? – по-доброму рассмеявшись собственным мыслям, решил уточнить Комбат. - Нет! Маргарита! – Решительно, а из-за этого очень громко с обиженным видом поправила девочка нового знакомого. - Лужина Маргарита Викторовна! – гордо подняв голову, отчеканила она звонким голосом. – Маруся – это меня так мама ласково называла… - изо всех сил перебарывая подступившие слезы, чуть слышно добавила она. - Викторовна?.. – скорее, у самого себя спросил мужчина. – Марусь, а день рождения у тебя когда? - Двадцать третьего февраля… - спокойно ответила девочка. - А год?.. Год? – наверное, впервые за многие годы Степнов не контролировал свои эмоции, что выразилось в едва повышенном тоне его голоса. - Две тысячи первый… - прошептала ничего не понимающая девочка. - Марусь, поедешь ко мне жить? – в душе моля Бога о положительном ответе, Виктор старался расположить к себе ребенка тактичными вопросами, мягким, спокойным голосом, психологически открытой позой. - А мама у меня будет? – в её голосе так и сквозила нерешительность. - Если хочешь, обязательно будет… - он никогда раньше не обещал то, в чём не был уверен. И поэтому чувствовал себя предателем. Дважды предателем… - Поеду… - лицо Маргариты озарила улыбка точно такая же, что когда-то освещала лицо её матери. Громко выдохнув, Виктор выпрямился во весь рост. Оглядев помещение и людей в нем, мужчина понял, что ввел в замешательство всех присутствующих своей лучезарной, от того ещё более непонятной улыбкой. Замешкавшись, директор все же передала ему документы, подготовленные за время его беседы с маленькой девочкой. Проверив их, Степнов подхватил девочку, усаживая на правую сильную руку. В ответ на это Маруся доверчиво обняла ладошками своего нового знакомого за шею. Через пару часов походов по магазинам они оказались на пороге Питерской коммуналки с покупками. Во множественных пакетах находились девичья одежда и всевозможные вкусности. В то время как подопечная Комбата принимала душ, мужчина готовил сытный обед, при этом он целиком и полностью был погружен в собственные мысли. За трапезу приступить решили в комнате. Совершенно простая еда пришлась по душе, как ранее не доедающей сиротке, так и избалованному кулинарными изысками представителю «золотой молодежи». Чуть позже, посидев на дорожку, компания отправилась в путь. На базу «четверка» вернулась, когда густые сумерки опустились на тихий лес, и лишь звуки сверчков противостояли крепкому сну. Не создавая лишнего шума, новоселы улеглись спать. Проверив, на месте ли Кулёмина, Виктор последовал их примеру. "Вдруг как в сказке скрипнула дверь, всё мне ясно стало теперь..."(С)

Вика: Это чтобы вы не забывали обо мне. Глава 7. Следующим утром на построении Маруся и Миша были представлены мальчикам, попавшим на базу ранее. Далее весь день проходил по обычному расписанию. Одни занятия сменялись другими. Серьезных тренировок пока еще не было. К обеду приехал Шинский – привез документы Кожевникова и решил лично познакомиться с новенькими, а вместе с тем и оценить психологическую совместимость ребят. Отсмотрев материал, отснятый скрытыми камерами, одобряюще похвалил Виктора за проделанную работу. Только вот высказал свои сомнения по поводу возраста Лужиной и её проф. пригодности. Степнов прореагировал на это эмоционально и более того негативно. Из-за чего Маршал потребовал представить подробную биографию девочки. - Теперь я понимаю, чем она на тебя похожа… - заключил Шинский, проанализировав всё услышанное. - И чем же? – мужские брови выгнулись дугой. - Тем, чем походят дочери на своих отцов в независимости от того, принимают ли те участие в их воспитании. - Хитро улыбнулся Маршал. – Характером, Вить… Характером… - Маршал, почему ты решил, что Маруся моя… - Виктор подскочил как ужаленный. - Вить, успокойся, не кричи! Княгиня может услышать… Зачем тебе это? – спокойно перебил он собеседника. – К тому же я полагаю, по срокам у тебя всё сходится. - Сходится… - несколько обреченно на выдохе прошептал мужчина. - Смотри, если она не будет справляться… - Справится! Ты посмотри, какие движения чистые! – Взглядом указал Комбат на монитор, картинка которого передавала происходящее сейчас в спортивном зале, где Лена обучала ребят искусству Дзюдо. - Ну что же - удачи! – попрощался Шинский. Степнов же продолжал следить за действием на экране, анализируя физические данные своих подопечных и их теоретические возможности. Невольно его взгляд переключился на профиль Княгини. Он смотрел на неё нежно, но вместе с тем жадно. Всякий раз он смотрел на неё, словно последний. Из-за чего взаимоотношения некогда с лучшим другом значительно сдали позиции. Бруно всегда считал себя хозяином положения. Он пользовался тем, что Виктор глубоко порядочный человек, а значит, не позволит себе отбить девушку у друга, каких бы трепетных чувств он сам к ней не испытывал. Да и Кулёмину Игорь тоже блестяще контролировал. Одноклассники, однокурсники, коллеги… Их статусы менялись, но детская влюбленность, точнее - привязанность, не отступала. Они понимали друг друга порой лучше, чем самих себя. За многие годы, прожитые бок обок, действительно стали родными людьми. Привычка, а теперь ещё и служба крепко привязали их друг к другу. Саму Лену такая расстановка фактов ничуть не смущала. Она попросту боялась что-либо менять да и не хотела усложнять свою и без того непростую жизнь. Дав она волю своим чувствам к Степнову, захотела бы свадьбу, белое платье, общий дом, общую семью, общего ребенка… Она как сейчас помнила их первую встречу и то, как она утонула в синих, словно небо, глазах. Они с Игорем зашли на базу вслед за Маршалом в то самое время, когда Комбат выбегал из душа. Сильный, красивый, собранный мужчина и взгляд полный решимости… Взгляд, который ласкает и обогревает её на расстоянии вот уже почти шесть лет. Периодический его обладатель требует взамен вкусные, но быстрые поцелуи. Они случаются, как правило, спонтанно, украдкой, словно Виктор ворует их у кого-то… Вот и сейчас Лена, облизнув высохшие губы, подумала, что человек по другую сторону камеры сделал то же самое. - Тренировка окончена! Спасибо! Все свободны! – распорядилась Княгиня. - Комбат, хватит подсматривать! Выходи! – глядя прямо в объектив камеры и не сбавляя при этом тон, отчеканила девушка в белом Кимоно. - Лен, Маршал звонил – он к нам ещё одну девочку везёт. – Степнов вышел из кабинета и облокотился на перила балкона второго этажа. - Я так чувствую, что в образовательный план придется включать и домоводство. – С радушной ухмылкой изрекла Княгиня. Недолго посмотрев друг на друга, мужчина и женщина разошлись по разным углам. Это, чтобы я не забывала о вас.

Вика: Оля, как договаривались: зачет сдала - проду принесла! Глава 8. Вскоре, как и обещал, Шинский привез ещё одну участницу эксперимента. Из телефонного разговора Степнов знал о ней только, что она дочь генерала, погибшего в Чечне. - Лера, ты в курсе, куда тебя привезли? – встречая у опушки леса новую подопечную, спросил Комбат вместо приветствия. - В закрытую спецшколу, где из меня будут делать разведчика. – Девушка соблюдала удивительное спокойствие. - Ты хочешь служить Родине? – в последнее время мужчине стало казаться, что этот вопрос лидирует в его личном хит-параде. - Есть такое слово – судьба…- удивительное сочетание грусти в выразительных темных глазах и довольной, лучезарной улыбки. - Что ты умеешь? - Читаю по губам. Владею языком жестов и мимики. – Поняв, что собеседник в некотором замешательстве, решила уточнить. – По особенностям неконтролируемой смены мимики и жестикуляции могу определить, когда человек лжет. - А что ты, Вить, хочешь? Дочь своего отца… - подвел итог разговора Маршал. – Свою можешь не хуже воспитать. Степнов взял из багажника сумку с вещами девушки и молча направился к базе, Лера пошла за ним следом. При входе на базу их встретил Михаил с повидавшей на своем веку акустической гитарой в руках. - Виктор Михайлович, я тут инструмент нашёл – должно быть Ваш, можно? – Комбат явно задерживался с ответом, поэтому парень продолжил. – Ну, если нельзя – пойму. Просто я в музыкальную школу ходил по классу гитары. Так давно струны не перебирал… соскучился… - Можно, Миш, можно… Только ты подкрути её немного – расстроена… На протяжении недолгого разговора, оставаясь за спиной Степнова – словно под прикрытием, новенькая цепким взглядом изучала окружающую обстановку, не обделила она вниманием и симпатичного высокого паренька, отметив для себя, что он не так прост, как хотел бы казаться. Проходя мимо него вслед за Комбатом, весело подмигнула, чем ввела Кожевникова в ступор. В комнате была только Лужина – стирала пыль со всех поверхностей. - Ты что тут одна за всех прибираешь?! – плюхнувшись на свою кровать первую от стены, с нотками возмущения в голосе спросила Лера. - Нет, конечно. У нас разделение труда – мальчики обычно машины моют. – Привычка оправдываться закрепилась ещё в детском доме. – Ты новенькая? Будешь с нами учиться? А как тебя зовут? - Новикова Валерия Андреевна, мне уже четырнадцать лет! И что-то мне подсказывает, что учиться здесь мне уже нечему! – девушка вальяжно раскинулась на кровати. - Да что ты такое говоришь?! Дяденька Комбат же может услышать! – переволновалась Маргарита. - Сегодня мне показалось, что я знаю на порядок больше вашего Комбата! Ладно, ребёнок, хорош начальство обсуждать! Ты лучше скажи, как тебя зовут, сколько тебе лет? – Лера считала, что информацией нужно овладевать незамедлительно. Это касалось всего и всех. - Маруся меня зовут, а лет мне девять… - девочка наконец-то закончила уборку и села на свою кровать (соседнюю с Лериной) по-турецки. - Родители твои где? – Новикова казалась невозмутимой. - Сначала нас папа бросил, а потом мама умерла… - Понятно, из-за пьянки… - Обижать девочку не входило в планы Валерии, просто она привыкла называть вещи своими именами и порой была резка в своих суждениях. - И вовсе нет! Её машина сбила! – в дрожащем голосе девочки слышались и обида, и чувство собственного достоинства. - Ну, прости… – Лер, а где твои мама и папа? - На войне погибли. - На войне?! Ну, сейчас же мир! – в этот момент было видно, какой Маруся, по сути, маленький, наивный и беззащитный ребенок. - Не для всех… - прошептав сквозь слезы, девушка достала из сумки фотографию, на которой они с отцом оба живые и счастливые. Нежно поглаживая тонкими пальчиками изображение родного человека, и выпуская слезы утраты, которым наконец-то смогла дать волю, чувствуя себя здесь в абсолютной безопасности, она просидела так в полном единении с самой собой до самого вечера. http://kvmfan.forum24.ru/?1-11-0-00000428-000-120-0-1275902932Кошке доброе слово приятно, а автору любое Ваше слово.

Вика: Глава 9. Ближе к шести часам вечера в комнату вошла Лужина и позвала всех присутствующих ужинать. За стол сели все вместе. Во главе стола на правах хозяина расположился Комбат, напротив него Княгиня, по правую руку от мужчины – Маруся, рядом с ней сидела Лера, напротив – мальчики. - Когда я ем, я глух и нем! – сухим выкриком Степнова был прекращен разговор половины его подопечных, расположившихся по левую руку от мужчины. – Приятного мне аппетита! – ответом было тактичное молчание. В воздухе повисла напряженная тишина. Эхом отдавался звон посуды, соприкасающейся с поверхностью стола. Формально все ужинали, но в действительности лишь поглощали пищу, будучи при этом целиком и полностью погруженным в собственные раздумья. Белута впервые задумался о смысле жизни, о её вкусе, о цене… И понял, что жизнь не продается - она лишь может быть преподнесена в жертву. Впервые за все недолгое время пребывания здесь он задумался о том, что благодарен этому «контуженому на всю голову офицеру», как называл мальчишка Комбата лишь в своих зачастую противоречащих морали мыслишках. К Степану вдруг пришло осознание того, что, по сути, он ничего собой не представляет. Он отчетливо ощутил себя податливым пластилином в умелых руках Мастера, отдавая при этом себе отчет, что вряд ли захочет что-либо поменять в своем существовании. Служение Родине отныне и навсегда – иного пути уже не было… Рита Лужина. Эта маленькая девочка, смотря на друзей, не видела врагов. Ранее прибывая в готовности к унижению тысячу четыреста сорок минут в сутки, сейчас она чувствовала себя абсолютно защищенной от предательства. Она была одета в чистую, красивую одежду, которая была куплена специально для неё, а не подарена «доброй» тёткой из ГорОНО. Впервые за несколько последних лет за ужином не проглатывала из-за недельного голода в знак наказания до тошноты ненавистные баночные щи, а из обилия заботливо приготовленных Кулёминой блюд выбирала то, что напоминало о маме. Новикова вспоминала папу и с грустью понимала, что уже никто и никогда не будет её так любить… В светлой девичьей головке начинала закрадываться мысль о том, что детство безвозвратно утрачено, что она сама уже не прежняя девочка в джинсовом комбинезоне на лямках. Она была уверена, что её жизнь уже течёт в ином русле. О родителях думал и Стас. Ему вдруг стало жаль их. Нет, он, конечно, жалел их и раньше как равнодушных друг к другу людей, вынужденных жить под одной крышей и засыпать под одним одеялом. Жалел, как людей приземленных, погрязших в суете и жестокости современного мира. Он искренне интересовался состоянием их бизнеса, и каждый раз за полночь встречал вымотанных маму и папу на кухне, согревая ужин, предусмотрительно приготовленный в промежутке между учебой и… учебой. Сейчас же он жалел их как родителей брошенных единственным сыном. Стас отчетливо ощутил себя предателем… За последние дни практически на сто восемьдесят градусов изменилась и жизнь Кожевникова. Кто-то, может быть, и скажет, что парень потерял всё, но посмеявшись в ответ, он смело заверит, что приобрел самое главное – жизнь. К тому же Миша вырос в своих собственных глазах, потому что самовольно принял правильное, взрослое решение. Он затуманенным взором смотрел на Виктора и видел себя в будущем. Он уже играл на его гитаре, он уже похоронил родителей и вряд ли вновь увидит белые ночи. Виктор в свою очередь размышлял о сложившейся ситуации, о том, что в его руках жизни детей и от того, как он ими распорядится, зависит дальнейшая судьба его Родины. За всем этим к мужчине пришло четкое понимание, что все они здесь не случайно. В Белуте он вдруг увидел импульсивного, взрывного, принципиального Бруно. Оказалось, что Стас похож на мудрого, рассудительного, руководствующегося логикой Волка. Кожевников, несомненно, был индивидуальной личностью, но при этом абсолютной его собственной копией. Комбат редко понимал сам себя, чужая душа ещё сумрачней. Леру Новикову жизнь закалила, её уже невозможно чем-либо удивить. Своей чрезмерной серьезностью, железной выдержкой и жизненной стойкостью похожа на гиперответственную, никому и ничему не позволяющую сломить себя Княгиню. Наблюдая за Марусей, Виктор погружался в раздумья, далекие от сегодняшних реалий. Вот так не склонный к сентиментализму он вдруг представил, что мог вести её за руку первого сентября в школу, мог сыграть роль Деда Мороза на утреннике в детском саду и принять её совсем кроху с рук медицинской сестры… Изначально заняв удачное место, Лена наблюдала за всеми и за каждым в отдельности. Она изучала поведение ребят в бытовой от того ещё более неконтролируемой ситуации. В своей голове девушка выстраивала примерный план дальнейшего сплочения коллектива, участники которого уже раскладывали по тарелкам всё поровну, передавали друг другу хлеб, соль и салфетки. Самое вкусное, пребывающее на столе к тому же в самом малом количестве, уступалось в пользу девочек. За считанные дни чужие люди встали на путь к становлению семьи. - Равняйсь! Смирно! – по слогам прокричал Степнов на вечернем построении. – К утру должна быть готова строевая песня.– Свобода выбора предполагала самостоятельность. – Ответственный – Кожевников! http://kvmfan.forum24.ru/?1-11-0-00000428-000-120-0-1275902932

Вика: Старославянский сдала! http://ifolder.ru/18266976 Глава 10. - Равняйсь! Смирно! Налево! Шагом марш! Песню запевай! – все ребята, равно как и Виктор, были одеты в берцы и форму спецназа. - Комбат - батяня, батяня – Комбат, ты сердце не прятал за спины ребят. Летят самолеты и танки горят, так бьет, йо, Комбат, йо, Комбат. Комбат - батяня, батяня – Комбат, за нами Россия, Москва и Арбат. Огонь, батарея, огонь, батальон. Комбат, йо, командует он. – Ровный строевой шаг задавал ритм. - Задание не выполнено. Семнадцать кругов по стадиону в полном обмундировании. После - генеральная уборка базы и всей прилегающей территории. – Неоспоримо отчеканил мужчина. - Служу России! – по взгляду главнокомандующего ребята поняли, насколько неуместно была сейчас эта фраза. - Интересно, что так расстроило нашего Комбата: репертуар или манера исполнения? – очищая картофель от кожуры во время приготовления обеда, рассуждал Комаров. - Просто он любит Россию, а не свою роль в её судьбе. Знаешь, Стасик, будь его воля, не было бы ни званий, ни лычек… войны бы не было… - Лирические отступления можете оставить при себе! - Так, Степан, барышне не груби! – заступился Стас за Новикову. - Ребята, мы должны извиниться. Мы очень сильно обидели дяденьку Комбата. - Да, Маруся права, наша самодеятельность была наполнена сарказмом… - Инициатива наказуема, так что вперед, Стасик. - Белута, твое остроумие сейчас не к месту! За успех операции ответственным был назначен Кожевников - значит, он и пойдет заключать перемирие. – Комаров был доволен своей находчивостью. - Виноваты мы все. Исправлять свою ошибку тоже будем все вместе. И запомните, ошибка одного – вина и ответственность всех. Для вас это приключение, для Комбата – жизнь. - Можно подумать! Можно подумать! – на фоне поникших ребят Стас выделялся наглой улыбкой. – Откуда такие глубокие, философские познания? - Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – на кухню вошёл объект обсуждения. - Ну, мы это… извиниться хотели… - растерявшись, промычал Комаров. - Считайте, что попытка не засчитана! После обеда будете писать сочинение. - На свободную тему? – решил съязвить реанимировавшийся Станислав. - Нет, больше никакой свободы действий… - Степнов с подносом в руках направился в свой кабинет. Сегодня с Княгиней они обедали отдельно от ребят. После мужчина унес грязную посуду на кухню и, дождавшись ребят в классе, дал задание. Спустя полчаса наблюдения Виктор ушёл на рыбалку. - С хорошим уловом! – по возвращению приветствовала его Княгиня. - Уху организуешь? - Разумеется. – Девушка приняла из сильных, жилистых рук оцинкованное ведро. – Вить, что за тема такая, что ребята ещё не вышли из класса? - Почему я хочу служить России… - Два часа уже пишут. - Молодцы. Приготовив сообща вкусный, питательный ужин воспитатели позвали ребят к столу. - Комбат, в каком супермаркете Вы добыли, такую свежую рыбу? – Новикова не смогла устоять. – Изумительно. - Выловил в реке… - Рядом с базой есть река?! Почему мы не знали раньше? – с нескрываемой радостью возмутился Кожевников. - Завтра Бруно приедет, - от Степнова не скрылась нежная улыбка Лены. - И мы вам устроим знакомство с заплывами. – Виктор улыбнулся, а его взгляд был наполнен некой обреченностью. продолжение буду писать, исходя из ваших соображений http://kvmfan.forum24.ru/?1-11-0-00000428-000-120-0-1275902932

Вика: Глава получилась неприлично большой. Глава 11. - Доброе утро, ребята. – Поприветствовала воспитанников Княгиня. - А где дяденька Комбат? – с тревогой в голосе спросила Маргарита. - С ним всё в порядке. – Заверила её наставница. – Марусь, Комбат на базе. – Заботливый взгляд, спокойная интонация, добрая улыбка. – Ребята, сегодня приедет Бруно – он один из нас. - Хм! Смотрю тут у всех погоняла! – ухмыльнулся Степан. - Не погоняла, а позывные! Разницу чувствуешь? – с иронической улыбкой прошептал Комаров. - Для того, кого что-то не устраивает, двери всегда открыты. – Подростки вмиг напряглись и выстроились в ровную шеренгу. Острившие минутой ранее мальчики нервно сглатывали и, казалось, были готовы провалиться сквозь землю. - Бруно, как и я, мастер спорта международного класса по плаванию. Сегодня будут занятия на воде. - Ура! Нам наконец-то речку покажут! – разлились тихие возгласы. – Неужели нас выпустят за пределы базы?! – перешептывания продолжались. - Плавать, надеюсь, все умеют. - Да! – уверенно, радостно, громко. - ОБЖ у всех в школе было? - Было… - отозвались ребята с разной степенью недовольства. - Вот и замечательно. – Лена в свойственной ей манере слегка покачала головой. – Ну, а сейчас все в класс. – Наблюдавший за диалогом мужчина переключил свое внимание на другой монитор. - Тема нашего занятия: «Техника безопасности на воде и оказание первой медицинской помощи пострадавшим». Думаю, все знают… - Скажи, Комбат, ты камеру наблюдения и в Ленкиной душевой установил? – своим внезапным появлением кареглазый брюнет отвлёк руководителя группы. - И тебе, Бруно, не хворать… - вместо привычного пожатия руки Виктор задумчиво потёр подбородок. - Эх, давненько я здесь не был. – Осматривая пространство вокруг себя, собеседник Степнова вальяжно раскинулся в кресле. – Вот не понимаю, Комбат, зачем тебе эти ясли? - Хочу оставить после себя достойную смену. – Мужчина был невозмутим и продолжал наблюдать за происходящим на мониторах. - Ребёнка заделать не в состоянии – так решил обогреть все убогих?! – ухмыльнулся Бруно. - Ты заделал, и кому от этого стало лучше? – резко развернувшись, Комбат презрительным взглядом окинул собеседника. - В наши с Леной отношения не лезь! – мужчина напрягся, его голос наполнился злостью. - Даже не собираюсь… - на выдохе прошептал Степнов. - Потому что мы - друзья? – Бруно любил задавать вопросы, выстраивать версии. - И не только по этому… - Комбат же мудро уходил от ответа. - Бруно! – спустя некоторое время, нарушая затянувшуюся паузу в мужском разговоре, в кабинет влетела сияющая Кулёмина и озарила своим светом всех окружающих. - Ленка! – мужчина подскочил и, в одну секунду подлетев к девушке, закружил её в крепких объятиях. - Игорёк, наконец-то ты приехал! Я так скучала… - спрятала неловкую улыбку. – Научим пионеров плавать? - А то! – Бруно не удержался и коснулся губами Ленкиного виска. - Комбат, ты с нами? – прощебетала блондинка. - Разумеется… Утро жаркого июльского дня было душным, слабый южный ветерок не приносил необходимой прохлады, напротив – он обжигал кожу, слегка подсушивая следы стекающего ручейками пота. Одежда липла к телу, взмокшие волосы - ко лбу и шеи. Впервые хотелось попасть под ливневый дождь, но на небе не было ни облачка, лишь пробуждающееся ото сна солнце раскалялось всё сильнее и сильнее. Одетые в легкие шорты и футболки с рюкзаками на плечах ребята в сопровождении наставников пробежали около пяти километров, прежде чем они смогли увидеть играющую солнечными бликами гладкую поверхность реки. Первым бежал Бруно, сохраняя дистанцию в два метра, за ним следовала Княгиня, Комбат замыкал колонну, периодически останавливаясь, предоставляя отстающей Маргарите возможность отдышаться. Остановившись в трех метрах от кромки воды, представители сильного пола, словно по команде, синхронно стянули футболки и в ту же минуту жадно припали к бутылкам со студеной родниковой водой, которая, уже успев нагреться, не подарила долгожданной свежести. Княгиня остановилась чуть позади их. Слегка наклонившись вперед, она уперлась ладонями об чуть согнутые колени. Глубокое медленное дыхание постепенно приводило пульс в норму. Взгляд с жадной лаской скользил по сильной мужской спине. Язык самопроизвольно облизывал губы, спасая их от зуда вызванного воздействием соли, выходящей из организма сквозь мельчайшие поры кожи в составе пота. Мышцы приятно ныли. В голове было пусто. Достав из небрежно брошенного Комбатом рюкзака покрывало и расстелив его, Лужина уселась на нем, протянув удобно ноги. Девочка заметно нервничала, окружающие же, не придавая этому особого значения, подсознательно списывали её поведение на погодные условия. Новикова босая гуляла по теплому песку. Прозрачные мельчайшие песчинки, казалось, были просеяны сквозь сито, они отливали золотисто-бежевым цветом, приятно щекотали подошвы ног, создавая тем самым эффект массажа. Закрывая глаза, девушка прислушивалась к несравненным ощущениям, которые вызывали воспоминания о раннем детстве, о побережье Азовского моря под Таганрогом. Тогда были живы родители и отпуск всей семье они проводили у бабушки, в огороде у которой вызревали сладкие сочные арбузы. – Княгиня, раздевайся – покажи класс! – развернувшись, Степнов одарил девушку фирменной улыбкой. – Дяденька Комбат, Вам что – операцию делали? – увидев шрамы, Маргарита перепугано захлопала ресницами. – В вас что стреляли?! – Марусь, не переживай! – весело и как-то по-доброму прошептал мужчина. – На мне всё, как на собаке, заживает! Скоро и об этом забуду. – Степнов подмигнул, а Белута обреченно повесил голову. Во время непринужденной беседы Кулёмина избавилась от лишней одежды, оставшись в спортивном купальнике темно-синего цвета. – Слюни подбери! Здесь все-таки дети. – Злобно и не то чтобы прошептал – прорычал Комбат на ухо Бруно. – Ребята! – чуть громче и на много радостнее. – Сейчас Княгиня покажет нам показательное выступление. И в следующую минуту легко, грациозно, красиво Лена вошла в воду. Мягкие волны быстро приняли её, нежно обволакивая, лаская, освежая. Продемонстрировав все свои навыки и умения, она довольная и улыбающаяся вернулась на берег. – Вода сегодня волшебная, - щуря глаза, промурлыкала Кулёмина. – Ребята, река в этом месте не очень широкая, - невооруженным взглядом был виден противоположенный берег. – Самое глубокое место – Комбату по горло. Дно – чистое. Поэтому сейчас не спеша заходим в воду – привыкаем, плескаемся и тот, кто в себе уверен, плывет на другой берег, там вас будет встречать Бруно, я буду примерно на середине – если что, подстрахую. Все в мгновение ока поскидывали одежду, девчонки собрали волосы в пучки на затылке, и вся компания резво забежала в воду. Ребята беззаботно смеялись и плескались. Миша с Лерой чуть ли не наперегонки устремились к цели, Стас и Степан из-за всех сил старались следовать их примеру. Рита старательно перебирала ногами и неуверенно гребла руками. Обстановка была стабильно спокойной. Тишину, разбавленную плеском воды, нарушил детский визг. Крича что-то невнятное, Маргарита барахталась на месте. Княгиня среагировала быстро. Когда она подхватила Лужину, сил у девочки практически не осталось. Лена сработала четко и профессионально – спустя считанные минуты пострадавшая оказалась на берегу. Убедившись, что здоровью девочки ни чего не угрожает, Кулёмина укрыла её махровым полотенцем и прижала к себе. - Маруська, напугала ты меня, - упрекающе-ласково прошептала она. - Тетя Лена, не ругайтесь, пожалуйста, я больше так не буду – честное слово. – От пережитых эмоций девочка расплакалась. Комбат оставался стоять на одном месте. Казалось, его ноги вросли в землю. Внешне он был совершенно спокоен, внутри бушевала страшная буря. Впервые за долгое время он серьезно испугался. Страх потерять и больше некогда не увидеть дочь заполнил всю его душу. В подтверждение того, что девочке на данный момент ничего не угрожает, он схватил её на руки. – Цела?! Ничего не болит?! – запричитал, словно курица-наседка. – Дяденька Комбат, Вы, наверное, теперь от меня откажитесь… обратно вернете… – С чего бы это?! - Ну, я же солдат, а солдат должен всё уметь делать. – В подтверждении сказанных слов слезы неожиданно перестали литься. - Хм! Ты не просто солдат, Марусь, ты – разведчик! И всему, что ты пока ещё не умеешь, я тебя обязательно научу. – Продолжая держать девочку на руках, Виктор последовал к базе. Собрав вещи свои, Комбата и Маруси, Лена в скором времени догнала их. Остальные ребята вместе с Бруно вернулись к обеду.

Вика: Глава 12. На протяжении трех с половиной недель ровно до того момента, как Маршал сообщил Бруно о новом срочном задании, мужчина находился на базе. Он помогал Комбату и одновременно мешал ему. Мужчины то увлеченно и даже самозабвенно сообща разрабатывали план образовательного процесса, то перекидывались едкими фразами. Каждый новый день ни в чем не уступал предыдущему – усиленные тренировки, насыщенная образовательная программа в области физической культуры, военной техники и секретов шпионажа. Ребятам это всё безумно нравилось, но продолжая оставаться детьми, они поначалу не то чтобы уставали, но яро проявляли желание ничего не делать, подтверждая слова популярной среди советских подростков песни: «Мы маленькие дети – нам хочется гулять!», их запал прирубался на корню авторитетом мудрого наставника – за короткий период времени Комбат нашел индивидуальный подход к каждому из них, он умело выстраивал грамотный диалог с подопечными и со временем не без удовольствия заметил, что его усилия не проходят даром. Вкладывая в детей все свои знания и умения, он начал получать отдачу. Интерес ребят уже не был столь поверхностным, постепенно прошли те время, когда хоть один из них выкладывался на занятиях вполсилы. Двадцать четыре часа в сутки перед ними были живые примеры героизма и отваги – они уже сейчас видели свое будущее и понимали, что должны стать достойными своих учителей, а может быть и лучше. Под волевым натиском руководителей характеры ребят начали обрастать такими чертами как исполнительность, трудолюбие, целеустремленность, самостоятельность, самообладание и патриотизм. После очередного выполненного задания ребята вместе с муляжом взрывчатки принесли из леса ежа. Тайком, как они были уверены, пронесли его в свою комнату и поселили в коробке под кроватью Белуты. - Вить, хочу тебя обрадовать! – ехидно улыбнулся Игорь, когда его собеседник довольный зашёл в кабинет. – У нас были ясли, а сейчас ещё и зверинец. Помимо этой вещицы, - брюнет указал взглядом на предмет в руках собеседника. – Наши супергерои ежа притащили. Спрятали только уже куда-то, но ничего кормить будут – сам увидишь. - Ёж так ёж. Я вот всё детство о собаке мечтал… - обреченно вздохнул мужчина. - Знаешь, Комбат, в твоей жизни и сейчас есть вещи, о которых ты можешь только мечтать. – Игорь не скрывал самодовольной улыбки. Они оба знали, что речь идёт не о мире во всем мире, и у Виктора не было ни капли желания скрывать свою мечту и тем более оправдываться перед тем, кто обладал ею. Он просто покинул помещение, объявил отбой и сам завалился спать. Утром следующего дня полу-друга и полу-врага в одном лице Комбат на базе не наблюдал. Княгиня за завтраком была менее улыбчивой, но значительно спокойнее. С отъездом Игоря она словно вздохнула с облегчением. Когда они собирались втроем, атмосфера всегда накалялась, и страдала больше всех Лена. Она билась между двумя огнями – другом, который считает её своей женщиной, и мужчиной, который старался быть другом. Степнов же не мог скрыть своей до неприличия радостной улыбки. Он был лучшим конспиратором в любом деле, взаимоотношения с Кулёминой были подтверждающим это правило исключением. - Что без конкуренции лучше живется? – Шинский всегда отличался проницательностью. - Привет, Маршал. Не понимаю я тебя… - лениво с некой неприязнью протянул Комбат вошедшему в кухню мужчине. - Про Княгиню и так всё понятно, ещё и дети тебе в рот смотрят – ты для них – Бог, а тут Бруно… явно провоцировал тебя, подрывая бесценный авторитет. – Мужчина хитро прищурился. - Так это ты специально, чтобы меня проверить? – возмутился Степнов. - Чтобы служба мёдом не казалась! - Да, Маршал, креативно ты подходишь к проверке моей проф. пригодности. Только знай, я - автор этого проекта, и я – руководитель этой группы! И выше своей головы я никому не дам прыгнуть. - Ладно, я что пришел-то – завтра поездка в музей. – На стол лёг конверт с билетами. – Думаю, наглядно-позновательная деятельность лучше разогреет в ребятах интерес к знаниям – сентябрь не за горами. - Вот именно. Скоро начало учебного года, а у нас нет никакой учебно-методической литературы. – Мужчины по-доброму рассмеялись. Автор тут

Вика: Глава 13. - Сегодня у нас с вами запланировано посещение музея. – На утреннем построении Комбат медленно расхаживал вдоль выстроившихся в шеренгу ребят. - Я никогда не была в музее. – В голубых глазах Маргариты загорелся азарт. – Там, наверное, очень интересно. - Да, особенно зародыши в банках. – Хохотнул Степан. - Девочку не пугай! – со злостью отрезал Стас. Вскоре импортный микроавтобус цвета «оливковый металик» покинул базу. Во время пути воспитатели не давали своим подопечным скучать. Ребята безошибочно и четко отвечали на все поставленные вопросы – сколько постов ГАИ осталось позади, кто виноват в той или иной аварии, полная характеристика проезжающих мимо автомобилей. - Вить, кажется, у меня паранойя. – Вглядываясь в зеркало дальнего вида, прошептала Кулёмина. - Нет, это только гриппом все вместе болеют, с ума поодиночке сходят. – Хитро подмигнул и как-то обреченно улыбнулся, подтверждая наличие «хвоста». - Думаешь, ФСБ? – взгляд Виктора выражал лишь то, что в этой жизни возможно все. – Интересно, Маршал в курсе? - Не удивлюсь, если это его рук дело. - Попробуем оторваться? – девушка выглядела расстроенной. - С цыплятами? – как-то по-доброму усмехнулся водитель. – У меня есть другая идея. - Внимание! – По салону разлился командный голос Комбата. – Обнаружение наружного объекта – пятнадцать минут. Спустя семь минут, в течение которых автомобиль неоднократно поменял направление, от ребят посыпались разнообразные не совсем уж и бредовые версии. В их голосах слышались азарт, радость от предвкушения оказаться правыми. На удивления у них не было ни грамма страха от присутствия этого самого наблюдения. - Опель… белый… - Лера была уверена, впрочем, как всегда. - Опель, «Восьмёрка»… снова Опель, – проявила свою внимательность Рита. - Да, «Восьмёрка! – заключила Новикова. - Это не наружка, это мои родители. – Обреченно выдохнул Комаров, сидевший у окна. Кто-то удивился, кто-то огорчился… Лишь Комбат проявил внешнее равнодушие, будто и не слышал ничего. - У кого-нибудь ещё есть версии? – после очередного светофора спросил Степнов. - Опель?.. – с отчаянием прошептала самая младшая из ребят. - Он самый… По прибытию на место Виктор собрал всех вокруг себя, раздать ценные указания: быть внимательными и осторожными. После увлекательной, насыщенной экскурсии ребятам была предоставлена возможность прогуляться на прилегающей к музею территории, Комбат в компании с Княгиней удобно устроились на деревянной скамье в тени деревьев, откуда их взору были доступны все подопечные. В том числе и Стас, встретивший родителей. - Я к вам не вернусь! - Сынок, но мы же твои родители. Мы любим тебя. – Взрослые люди не могли справиться с эмоциями и аргументировано объяснить свою точку зрения, отстоять свою позицию. - Да никого вы не любите! - Стасик, прости нас. – Женщина с опаской взглянула на отца своего ребенка. – Мы перестанем ссориться, обещаем. Мы станем настоящей семьей, возвращайся. – Мать умоляюще смотрела на сына. - Зачем?! Вам же плохо вместе, вы же друг друга ненавидите! – прокричал мальчишка. - Сынок, для твоего благополучия мы готовы пойти на все. – Сбиваясь, промямлил отец. - Ты откажешься от престижной работы и не уедешь жить в Лондон, а ты не выйдешь замуж за любимого мужчину?! Увольте – мне не нужны такие жертвы. Забудьте о моем существовании. – Парнишка оглянулся на собирающихся ребят рядом с наставниками. – Мне пора. - Кто эти люди?! Они тебя похитили, они тебя удерживают?! Зачем ты им?! – возмущенно кричала мать Комарова. – Где ты сейчас находишься? - В интернате закрытого типа. - Что вы там делаете? – оценив ситуацию со стороны Комаров - старший немного успокоился. - Учимся! Вчера Цветаеву проходили – мне нравится, что вы больны не мной! – Прокричав последнюю фразу, мальчишка бросился бежать прочь, но вскоре остановился и, обернувшись, добавил: - Не рожайте больше детей! Вам нельзя! Залившись слезами, женщина уткнулась в некогда родное плечо бывшего мужа, и они обреченно побрели к машине. - Догони их! Это же родные люди! Он потом тебе не простит! – не замечая того, Княгиня упрямо теребила кровоточащую рану Комбата. - Стас – взрослый человек, и он сам сделал свой выбор! – прошептал лишь тот в ответ. – Так, кто что видел? - обратился он уже к ребятам. - Мужчина - седой, среднего роста, лет сорока пяти, в клетчатой рубахе, вокруг нас круги наматывал. – Выдала информацию Новикова. - Ещё один был, - не отставала Рита. – Высокий, с темными волосами в светло-зеленой ветровке… и э-э-э… - Сколько лет? – требовательно уточнил Виктор. - Не знаю, - строгий взгляд. - Ну, он моложе Вас. - Хорошо, что ещё скажешь? - У него во внутреннем кармане что-то есть… - неуверенно и боязливо. - Пистолет Макарова с глушителем. – Включился в разговор высокий брюнет. - Молодец, Миш. Сейчас спокойно садимся в машину и едем на базу. Спасибо всем тем, кто читает. Спасибо всем тем, кому не трудно нажать на кнопочку в правом нижнем углу. и бескрайняя благодарность тем, кто комментирует. Я всем рада и всех жду тут

Вика: Я - редиска, я - коварная редиска! Глава 14. С этого дня будто ничего и не поменялось – только вот Стас стал замкнутым, а Лена нервной. Её не радовали, даже раздражали, визиты Маршала. Девушка внимательно прислушивалась к каждому его слову и к каждому заданию относилась с особой осторожностью. Она постоянно ждала предательства и, чтобы спасти детей, себя и Комбата, была готова переступить не только через уважение к этому великому человеку, но и через братскую любовь к остальным участникам команды. Изводя саму себя, она не знала, что большинство проблем и страхов надуманно. Однажды утром Комбата не оказалось на базе – впервые после ранения он был на задание, и Княгине самой пришлось сесть за руль автомобиля, чтобы отвезти ребят на очередную экскурсию – на этот раз в авиасалон. Ребята были четко проинструктированы, как себя везти, и что делать в той или иной ситуации. - Тетя Лена, а Вы летали на самолётах? – не смогла сдержать любопытство Маргарита. - Мы же договаривались, никаких теть – по имени и на «ты». У кого не получается: «Лена, Вы…», да, Марусь, летала. – Лицо Кулёминой не выражало ни одной эмоции, поскольку практически все её внимание было сосредоточено на дороге. - Лена, а Вам понравилось? - Ну, как тебе сказать…первый полет был увлекательным. - А кто ещё летал? - Я летал с родителями на Мальдивы, - признался Кожевников. – Лена, а на вертолетах Вы летали? - И на вертолетах, и на истребителях…. - А какие самолёты лучше – наши или зарубежные? – подключился к разговору Степан. - Не знаю, наверное, те, которые приземляются… - зелёные глаза девушки наполнились слезами, которые были сейчас так некстати. Она вспомнила о горе, обрушившимся на неё огромным снежным комом – родители улетели в Швейцарию, узнав о том, что их рейс потерпел крушение, дед оставил Ленку одну. И за то, что она не отправилась вслед за ними, Кулёмина была благодарна Игорю. Нет, он не жалел её, ни разу не успокаивал и слезы не утирал, не сказал ни одного слова поддержки. Гуцулов просто был рядом. Всегда рядом… Ни только на похоронах и в течении последующих сорока дней – всегда. Он неоднократно делал ей промывание желудка, доставал из петли, ходил за ней по пятам, постоянно перепрятывая колюще-режущие предметы. Однажды, по первому её зову, парень сбежал со сборов, примчался к Ленке домой и всю ночь её спасал… Спасал от одиночества, от чувства ненужности, прогоняя прочь страхи, даря взамен живое тепло человеческого тела. Тогда он и заставил её поверить в существование его любви, навсегда привязав к себе. И, может быть, всё могло у них сложиться замечательно, не относись он к её благодарности излишне потребительски. - Лена, мы приехали? – настороженно спросил Михаил. - Да. – Девушка слегка вздрогнула, прогоняя наваждение из воспоминаний. – Выходим и не разбегаемся, держимся рядом со мной. Поначалу экскурсия была спокойной. Прогуливаясь мимо огромных железных птиц, в форме непринужденной беседы представители авиакомпаний беседовали с гостями, позже пригласили их в салон самого современного и просторного из них. Для начала обаятельные стюардессы предложили прохладительные напитки и свежую прессу, но вскоре эффект волшебства исчез, будто его и не было. На смену ему пришли паника, страх, хаус… Появившийся неизвестно откуда, словно черт из табакерки, мужчина средних лет в дорогом костюме грязно-коричневого цвета с едва заметной щетиной на впалых смуглых щеках объявил о том, что самолёт захвачен, и никто не покинет борт, пока начальник аэропорта не выполнит его условия. В ходе неоднократных и продолжительных переговоров по рации террорист потребовал предоставить воды и лекарства – жертвы не были ему нужны. Для передачи продовольствия среди более ста человек, он выбрал Кулёмину. - Я никуда не пойду! – четко, сухо, спокойно. - Мои приказы не обсуждаются. - Я никуда не пойду. В самолёте находится мой ребенок. – Она смотрела прямо перед собой, говорила ровным, уверенным голосом, ни один мускул её лица не дрогнул. - И кто из пятерых? Или ты мать-героиня?! – ухмыльнулся как-то по-злому. - Мама, если надо, ты иди – мне не страшно. – Положив свою ладошку на Ленкино предплечье, прошелестела Лужина. - Я не оставлю здесь свою дочь одну. – Княгиня была непреклонна. - Тогда пойдет она. – Лену захватило непреодолимое желание хорошенько врезать ему, но усилия Комбата не прошли даром – и самообладание, воспитанное им, победило все эмоции. Девочка медленно встала и послушно пошла впереди мужчины, не совершая лишних движений. До момента её возвращения с пакетом, набитым всевозможными лекарствами, Лена испытала самую настоящую панику. Вся команда выдохнула с облегчением, когда убедилась, что с девочкой все хорошо. На всеобщее удивление за Ритой не следовал террорист. Вместо него в салон вошли солдаты спецназа и освободили заложников. Спустя некоторое время Княгиня вместе с ребятами среди других пострадавших сидели в здании аэропорта, куда экстренно прибыли бригады скорой помощи и психологи. Не дождавшись первой помощи, они уехали оттуда – благо за ними приехал Маршал. За всю дорогу никто не проронил ни звука. По приезду медленно покинув автомобиль, ребята завалились каждый на свою кровать, только вот уснуть никто так и не смог. Княгиня неподвижно продолжала сидеть в машине, уставившись в одну точку. Совершенно неожиданно к ней подошёл Комбат и, облокотившись об автомобиль, с пьянящей нежностью всмотрелся в девичье лицо. - Вить, я даже за детей так сильно не испугалась – я почему-то знала, что с ними ничего не случится. – Голос впервые дрогнул за сегодняшний день. - Вить, - подняла на него глаза полные слез. – Вить, я испугалась, что тебя больше никогда не увижу. – Взгляд побитого котёнка. - Поплачь, - мягким движением пальцев завел прядь её волос за ухо. – Поплачь, я разрешаю. – Бережно притянул девушку к своей теплой груди, слегка поглаживая тонкую кожу шеи, спрятанной пшенично-медовыми волосами. Она плакала, он вдыхал её аромат. Они обменивались теплом своих душ. Скажи, не молчи, что любишь меня, что лучше мне вообще не писать. Скажи, не молчи, что Лене пора все Вите сказать, и мне этот фик закрывать. Скажи, не молчи, что любишь меня. Скажи, не молчи...

Вика: Глава 15. - Вить, может, устроим детям праздник? – с хитрецой в глазах Лена затронула волнующую её тему. – Ну, торжественная линейка, напутственное слово от Маршала, с Волком и Спикером познакомим – они все-таки тоже будут участвовать в их воспитании. Кстати, Лёшка только «за», а про Рассказова надо у Шинского спросить. Игорёк думаю, тоже к нам присоединится. - С белыми бантами и красными цветами? – хохотнул Степнов. - А почему бы и нет?! Они лишены нормального детства и семьи – хоть что-то ведь у них должно быть! - Делай, как считаешь нужным. – Взгляд полный доверия. На протяжении двух недель после этого разговора воспитатели готовились не только к началу учебного года, но и к празднику Первого Сентября – закупалась мебель: новенькие парты пришли на смену старым столам и стульям; необходимая техника: ноутбуки, компьютеры, проектор, микроскопы, инвентарь и приборы для практических занятий; конечно же: учебники, множество художественной и научно-популярной литературы. Кулёминой была организована поездка в один из столичных торговых центров, где были приобретены не только костюмы для торжественных случаев, но и замечательные ансамбли из слегка утепленных симпатичных вещей – скорое наступление осени обязывало. Утро праздничного дня началось задолго до привычного построения – ребята украшали начищенную накануне до блеска базу: надували шары, развешивали на стенах нарисованные Маргаритой в подарок наставникам картины, позже Княгиня помогала девочкам с прическами, а Комбат учил мальчишек правильно завязывать галстук. Казалось, отовсюду доносились звуки советских песен о школе и дружбе, они сменялись патриотическими композициями о Родине и Военных подвигах. - Дяденька Маршал приехал! - крикнула Лужина, увидев подъезжающую «Волгу». В одно мгновения музыка стихла, и нарядные ребята выстроились в ровную шеренгу. Следом за Гуцуловым и Шинским на базу вошли люди, знакомство с которыми для нового поколения только предстояло. - Ребята, поздравляю вас с праздником. Поздравляю вас с становлением частью нашей семьи. В столь юные годы вы сделали сложный выбор, и я уверен, судьба моей страны в надежных руках. – Радужно улыбаясь, Маршал поприветствовал молодое поколение. – С завтрашнего дня начнется ваша учёба. Как вы, наверное, уже и сами догадывается - диктантами и лабораторными дело не ограничится. – Ребята лишь довольно улыбнулись в ответ. - Комбата, Княгиню и Бруно вы уже знаете, а сегодня я хочу вас познакомить с остальными участниками команды – Волк и Спикер. – Молодой, но, тем не менее, начинающий лысеть мужчина роста выше среднего в очках помахал рукой, другой чуть пониже с русыми волосами и ясными глазами смущенно улыбнулся. – Передавать вам мастерство шпионажа будет ваш главный воспитатель – Комбат, помогать ему по-прежнему будет Княгиня и, если ещё кто-то не знает, спешу сообщить, в этом году наша Лена получила второе высшее образование – медицинское, поэтому на ней лежит обязанность - привить вам знания естественнонаучного профиля. Она и Бруно отвечают за ваше физическое развитие и здоровье. Спикер поможет вам в непростом освоении точных наук и подскажет, как угнать автомобиль за шестьдесят секунд! Во всём, что связано с каким–либо транспортом да, и вообще, с любой техникой – Алексей настоящий ас! Волк это настоящий кладезь знаний! Я ничуть не преувеличиваю, Игорь Ильич Рассказов – самый молодой доктор наук. С ним вы прочтете множество умных книжек, посетите интересные места, его увлекательные рассказы унесут вас далеко от дня сегодняшнего. - Но мои марш-броски быстро вернут вас с небес на землю. – Не сдержался Степнов. - Ну, ребята, и что вы об этом всем думаете? – одарила мальчишек и девчонок ласковым взглядом Кулёмина. - Служу России! – сияющие улыбки на довольных лицах, в глазах азарт и жажда жизни. Радостный, душевный, одобряющий смех наставников. - Смирно! Направо! Шагом марш! Песню запевай! – скомандовал Шинский, а Степнов в тот же момент опомнился, что до сих пор не готова строевая песня. Он был согласен уже и на «Катюшу» лишь бы не ударить в грязь лицом, но у ребят на этот счёт было другое мнение – одно на всех, и они вновь исполнили песню о Комбате. - Импровизируют, - шепотом в знак оправдания протянул Виктор. Позже Маргарита попросила устроиться всех в импровизированном зрительном зале и объявила о начале праздничного концерта. Когда занавес открылся, ребята, облаченные в форму спецназа, стояли вдоль стола, на котором в разобранном состоянии лежали автоматы и пистолеты. Быстрые, четкие движения таких ещё маленьких, но уже не по годам сильных и ловких рук, громкая, выразительная речь – они собирали оружие на скорость и читали стихи на память. - Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого не жалели, Мы пред нашим комбатом, как пред Господом Богом чисты. На живых порыжели от глины и крови шинели, На могилах у мертвых расцвели голубые цветы. Расцвели и опали, проходит за осенью осень, Наши матери плачут, и ровесники молча грустят. Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел, Нам досталась на долю нелегкая участь солдат. Это наша судьба, это с ней мы ругались и пели, Поднимались в атаку, над Бугом взрывая мосты. Нас не нежно жалеть, ведь и мы никого не жалели, Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты. Сергей Гудзенко – Мое поколение, - отложив собранный автомат, добавил Степан. - Когда, забыв присягу, повернули В бою два автоматчика назад, Догнали их две маленькие пули - Всегда стрелял без промаха комбат. Упали парни, ткнувшись в землю грудью, А он, шатаясь, побежал вперед. За этих двух его лишь тот осудит, Кто никогда не шел на пулемет. Потом в землянке полкового штаба, Бумаги молча взяв у старшины, Писал комбат двум бедным русским бабам, Что... смертью храбрых пали их сыны. И сотни раз письмо читала людям В глухой деревне плачущая мать. За эту ложь комбата кто осудит? Никто его не смеет осуждать! – глядя в глаза Степнову, улыбнулся Комаров. - Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит, Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады, И ясны спящие громады Пустынных улиц, и светла Адмиралтейская игла, И, не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса. – Голос Кожевникова был наполнен тоской о родном городе. - Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою. Так пел ее голос, летящий в купол, И луч сиял на белом плече, И каждый из мрака смотрел и слушал, Как белое платье пело в луче. И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели. И голос был сладок, и луч был тонок, И только высоко, у Царских Врат, Причастный Тайнам,— плакал ребенок О том, что никто не придет назад. Александр Блок. – Делая значительные паузы, Новикова смотрела в пустоту отрешенным взглядом. - Отговорила роща золотая Березовым, веселым языком, И журавли, печально пролетая, Уж не жалеют больше ни о ком. Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник - Пройдет, зайдет и вновь оставит дом. О всех ушедших грезит конопляник С широким месяцем над голубым прудом. Стою один среди равнины голой, А журавлей относит ветер в даль, Я полон дум о юности веселой, Но ничего в прошедшем мне не жаль. Не жаль мне лет, растраченных напрасно, Не жаль души сиреневую цветь. В саду горит костер рябины красной, Но никого не может он согреть. Не обгорят рябиновые кисти, От желтизны не пропадет трава, Как дерево роняет тихо листья, Так я роняю грустные слова. И если время, ветром разметая, Сгребет их все в один ненужный ком... Скажите так... что роща золотая Отговорила милым языком. Сергей Есенин. – Все ещё по-детски наивная улыбка Маруси. После её слов не было аплодисментов – в глазах зрителей стояли слезы, и не было понятно, о чём они сейчас думают. Лишь на мгновение закрылся занавес. Когда он вновь открылся, на сцене одиноко стоял стул. В следующее мгновение на него сел Миша. Парень держал в руках старую потертую гитару Комбата, вскоре к нему подошла Лера, и они на два голоса, вкладывая свои души без остатка, исполнили красивую песню. Когда над крышей поздняя звезда Дрожит и дразнит омутом манящим, Ты вспоминай о прошлом иногда Не потому что пусто в настоящем. Меж двух огней хватает темноты, Не мудрено в потемках заблудиться. И вы не торопитесь жечь мосты, Они еще успеют обвалиться. По тем местам. Наведайтесь туда, Где все пока что в розовом начале. В дом, где вас наметила беда, И в те дома, где вас не обижали. И будем жить, пока достанет сил. Любить детей и на траве валяться. И друга ждать и не верить, что забыл. Среди друзей не страшно ошибаться. Друга ждать и не верить, что забыл. Среди друзей не страшно ошибаться… А потом были аплодисменты, улыбки, крепкие объятия. Быстро переодевшись, ребята устроились в салоне, уже ставшим любимым, микроавтобуса. За руль по традиции сел Комбат, по правую руку от него – Княгиня. Остальные поехали в автомобиле Маршала. Встретившись в Москве, они долго гуляли и веселились. Радовались не понятно чему, и, казалось, были счастливы. Автор добрый, темка уютная, ссылка не кусается! песенка)))

Вика: Таких больших прод в моей жизни еще ни разу не было! И кажется, она совершенно бредовая. Глава 16. Следующие полгода пролетели, словно одна неделя, в режиме нон-стоп. Бесконечные тренировки сочетались с усиленным освоением усложненной образовательной программы, марш броски выжимали из ребят все соки, но они не жаловались, а лишь усерднее занимались в спортивном зале. Вскоре обычным делом стали исчезновения либо Княгини, либо Комбата – их подопечные знали, что они на задании, и занимались самостоятельно, руководствуясь обычному расписанию. Спикер и Волк принимали в воспитании команды не мене значимое участие и были на базе частыми гостями, когда как Бруно там практически не появлялся. Успехи детей не могли остаться не замеченными, и программа, находящаяся до сих пор на стадии эксперимента, получившего название «Цвет нации», была одобрена. Участников новой команды и их воспитателей ждал к себе на прием Президент. Не народный избранник, а человек, воспитавший когда-то команду Маршала, как сейчас Комбат воспитывал новое поколение. Утром двадцать третьего февраля, не дождавшись боевого голоса Комбата, оповещающего о подъеме и начале нового дня, ребята лениво и без особого энтузиазма покинули свои кровати и по общему решению начали готовиться к поездке к главнокомандующему. Вместе с тем они не прекращали звонить Степнову и Кулёминой – все попытки оказались тщетными за исключением последней. Ожидая услышать жизнерадостный голос наставника, ребята были несколько озадачены странными звуками, напоминающими потрескивание. Степан уже хотел было прервать сеанс связи нажатием клавиши «отбой», но Лера успела выхватить аппарат из мальчишеских рук. - Это «Морзянка». – Такой растерянной девушка ещё ни разу не выглядела. – Тихо все! – Новикова прислушалась к звукам, вскоре сообщение повторилось. - Опасность. Опасность. – Глядя в никуда пустыми глазами, словно загипнотизированная переводила она. – Никому нельзя верить, - произнесла по слогам и взглянула на вмиг побледневших друзей. - Получается, Комбат и Княгиня в опасности… - заключил Стас. - Мы все в опасности, – исправила его Новикова. - Дяденька Маршал приехал, - с надеждой в голосе восторженно прошептала Лужина. - Марусь, никому… - Миша помотал головой, в ответ Рита слегка кивнула. Когда ребята вышли на улицу, мужчина в черном пальто расхаживал вдоль «Волги» и курил. Под его дорогими ботинками хрустел белоснежный, прозрачный, словно из хрусталя, снег. На его плечи и голову, покрытую фуражкой, неслышно ложились невесомые одиноко летящие в свете зимнего солнца снежинки. - Дяденька Маршал, разве Вы курите? – Маргарита вслух произнесла свои мысли. Было видно, как мужчина растерялся. - Марусь, нервы, нервы… Не каждый же день на прием к президенту вызывают. – Человек один в один похожий на Маршала попытался быть убедительным. - А где Лена и Комбат? – голос Новиковой был сухим и излишне требовательным. - На задании, - обреченно, разводя руки в стороны, ответил ей собеседник. – Ну, пионеры, выбираем транспорт. – В следующую минуту ребята удобно расположились в салоне микроавтобуса. Мужчине ничего не оставалось, как сесть за руль и попытаться завести мотор. Именно попытаться, потому что как бы странно это не было выходило у него это из рук вон плохо. Всем своим поведением в целом мужчина лишь подтверждал догадки ребят, которые, казалось, могли общаться на уровне взглядов, мимики и жестов. К тому моменту, когда водитель все-таки приручил автомобиль, нервы его изрядно потрепались, что совершенно противоречит природе Маршала – Шинский практически невозмутим. На одном из первых светофоров Лужина обернулась и застала мужчину за интересным заданием – он пытался крутить с помощью трех пальцев сигарету, но та лишь неуклюже вываливалась. Для Маршала же это было обычным делом. Курить Виктор Львович бросил много лет назад, но при нем всегда была пачка его некогда любимой марки сигарет. В минуты ожидания или раздумий он с исключительной ловкостью перебирал сигарету в руках, а когда под руками её не оказывалось, то он то же самое мастерски проделывал с канцелярскими принадлежностями: ручками и карандашами. - Он не может, - изображая пальцами нехитрое движение, под звук заводящегося мотора прошептала почти, что беззвучно, Маргарита. - Маршал, мы что, нарушаем традицию? – с наигранным удивлением спросила Лера. - Какая ещё традиция? – по выражению лица водителя было видно, что ситуация выходит из-под его контроля и ему это не очень нравилось. - Маршал, ну как Вы могли забыть про нашу березу?! – рассмеялся по-доброму Комаров. - Остановиться? – обреченно протянул мужчина с надменным взглядом. - Ну, конечно же, остановиться! – умело изображая умиление, радостно, что совершенно не было ей свойственно, прощебетала Новикова. Микроавтобус припарковался у обочины и нехотя открыл двери, выпуская пассажиров наружу, где стоял свежий мороз, а сугробы не прекращали увеличиваться в объеме благодаря усилившемуся снегопаду. Выпрыгнув из салона, ребята, оказались по колено погруженными в мягчайшую снежную массу, но стоит отменить, энтузиазма у них это ничуть не убавило. Собравшись вместе и пропустив проезжающий мимо транспорт, они перешли дорогу и уверенным шагом направились вглубь придорожного леса. Ребята изначально не стали утруждать себя облачением в официально-деловые костюмы, и сейчас им это было только на руку: легкие высокие сапоги и ботинки на толстых подошвах, в которые были заправлены джинсы и брюки спортивного кроя, легкие, укороченные пуховики – всё это не сковывало движения, согревало и предоставляло преимущество перед их сопровождающим, который, к слову сказать, постоянно сбивался с ног, путаясь в полах своего длинного пальто. Оступившись, он, чтобы не повалиться на землю, ничем не защищенными ладонями рук опирался о снежный покров, хватался за ветки деревьев. Короткие ботинки черпали снег, и вскоре ноги не молодого и не отличавшегося завидным здоровьем человека пронзила покалывающая боль. Ноги обжигало льдом. Всё это время, подыгрывая друг другу, ребята спорили о точном местонахождении березы – среди ельника их было не так много, как в городском парке, и произрастали они сплоченной группой. - Вот эта! – восторженно крикнула Лера, указывая на черно-белую красавицу, обладающую достаточно широким стволом. Вскоре следуя её примеру, к дереву подошли остальные ребята и приложили свои правые ладони в потрескавшейся коре. На их удачу ствол оказался обмотан узким шерстяным полотном – скорее всего когда-то он был чьим-то шарфом. Ни слова не говоря, Лужина начала снимать свой шарф. - Дяденька Маршал, помните, в ноябре мы уже ездили к президенту, и тогда наудачу я повязала свой старый шарф, – повязывая свой новенький и горячо любимый шарф в замысловатый узел, виртуозно блефовала Маргарита. - А новый тебе не жалко? – оставаясь чуть поодаль, искренне удивился мужчина. - Ну, что Вы?! Нет, конечно, - девочка сверкнула искренней улыбкой. - Мне тоже с березой обняться? – высокомерно демонстрируя всю абсурдность ситуации, он не замечал, как сам себя выдает в глупых мелочах. Будучи уверенными в себе и в своих действиях, ребята не сдержали мягкого смеха. - Ну, конечно же, это же наш обряд наудачу, - не унималась Лера. Изрядно уставший не только физически, но и вымотанный гиперактивным поведением ребят, мужчина лениво подошёл к берёзе и уперся о ствол дерева. Резкие, чёткие, быстрые движения застали его врасплох. Комбат был прав, собирая команду из детей, их никто не воспринимает всерьез, недооценивает их возможностей, а значит не готов вовремя оказать достойное сопротивление. Спустя считанные мгновения, не успев опомниться, мужчина оказался крепко привязан к дереву тугими узлами из прочных шарфов, его собственный затыкал ему рот. Сквозь прочную материю он пытался что-то мычать вслед уходящим детям. - Ну, и что дальше будем делать? – остановившись на полпути до выхода на дорогу, ребята решили разработать план дальнейших действий. - Нужно спасать Комбата и Княгиню – они явно в опасности, - выразил то, что и без слов было понятно для всех присутствующих Стас. - Кто-то предал всех нас, - горько прошептала Новикова. - Думаю, Лена и Степнов в Москве – нужно ехать в город. - Да, и супермен Кожевников найдет двух неудачников шпионов среди двенадцатимиллионного мегаполиса, - в ответ на боевой настрой Михаила Белута лишь ухмыльнулся. – Очень смешно! - Степа, сейчас не время ехидничать, - попытался его успокоить старший товарищ. – Комбат верит в нас, и они с Княгиней ждут от нас помощи. Мы должны оправдать их надежды, для этого нам необходимо быть всегда единым целым. - Каким единым?! Каким целым?! Нас нет – мы все по отдельности! Может быть, ваших воспитателей уже тоже нет. Совсем нет! Сдохли! Подверглись ликвидации! И вы отправитесь вслед за ними. Думаете, вы нужны Комбату, Родине? Ошибаетесь! Нет ничего! Нет армии, нет России, нет семьи, и дружбы тоже нет! Есть только деньги, сила и власть! А все вы – ничтожество! – зло заливался слюной Белута. - Вали, на все четыре стороны вали! – толкнул его Комаров. – Возвращайся к жалкому прозябанию! Нюхать клей на вокзале, избивать и грабить прохожих, сажать на иглу таких же подростков, как ты сам – это у тебя превосходно получается! Предатель! Ни на минуту не задумываясь, оглядевшись быстро по сторонам, Степан убежал в сторону дороги. Там он остановил фуру и умчался в неизвестном направлении. Белута исчез из жизни ребят бесследно и навсегда, будто его и не было. - Вот и стало на одного предателя меньше, - прошептал Стас. - А мне его жалко – ему же плохо одному будет, тяжело, - всплакнула Рита. – Он же совсем никому не нужен. - Марусь, ну ты же сама всё слышала, - с заботой в глазах грустно улыбнулась Новикова. - Так, операцию освобождения никто не отменял! – внёс ясность в разговор Кожевников. – Кем бы ни был тот человек, - парень кивнул головой в сторону березы. – К Президенту везти он нас явно не собирался. Комбат и Княгиня так же, как и мы, скорее всего до сих пор в неведенье происходящего. Кто-то жестоко играет с нами, прячась у нас же за спиной. - А как Лена и дяденька Комбат исчезли с базы? - Марусь, утверждать я ничего не могу, но скорее всего, покинули они её не по собственной воле. Ребята побрели по слегка припорошенным снегом собственным следам. Оставаясь скрытыми деревьями, они разглядели около микроавтобуса силуэт мужчины очень похожего на Маршала. «Ещё один?!» – посетила всех одна и та же мысль. Подростки, молча, переглянулись и остановились. Мужчина был зол, и, казалось, даже растерян. Он ходил взад вперед, перекатываясь подошвой ног с пятки на носок. Слегка припрыгивая, он кутался в поднятом воротнике пальто длиной до колена. Мужчина не переставал звонить куда-то и, судя по всему, ему не отвечали. Неподалеку стояла черная «Волга», и только сейчас Кожевников понял, чем ему не понравилась утренняя «Волга» - в отличие от той окна этой были затонированы, а на крыше возвышалась мегалка. « Слушать надо Комбата на лекциях, а не по сторонам смотреть!», - отметил он про себя. - Это Маршал. - Я тоже практически в этом уверена, - своей поддержкой Новикова вселила в Михаила уверенность. - Вы что в лесу делали? Сезон грибов вроде бы ещё не начался! – поприветствовал их отчаявшийся Маршал. Ребята молчали. - Что за самодеятельность, почему меня не дождались?! И вообще, где ваши воспитатели?! Почему Комбат и Княгиня не отвечают на мои звонки?! – от проницательного взгляда мужчины не скрылся страх в глазах подростков. – Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?! - Так! Стоп! Степан где? Вы его что, под елкой закопали? – взбунтовался мужчина. - Нам кажется, вы должны сами всё увидеть. Идите за нами, - непринужденно скомандовал Стас. - Его чем связывать будем? – обреченно прошептала на ухо Мише Лера. - Понятия не имею, а если он действительно настоящий, то не придётся, - грустная улыбка. При встрече со своей неудачной копией Шинский застыл на месте. Своего брата – близнеца он не видел с юности, когда тот в компании их общего друга предал команду и перешел на сторону врагов. - Вот и свиделись, Виталик… - Маршал тяжело выдохнул. – Ребята, это мой брат, - с сожалением контактировал факт мужчина. - А вы тогда кто? – испепеляющий взгляд Новиковой. - Марусенька, - обратился он к самой младшей, взаимоотношения с которой были гораздо доверительнее, и продемонстрировал фокус с сигаретой. - Дяденька Маршал! – с радостным возгласом Лужина кинулась в объятии седовласого мужчины, чем вызвала в нём искреннюю улыбку. Вскоре и остальные ребята успокоились. Они рассказали главнокомандующему все, что произошло. Им ничего не было известно за исключением того, что их воспитали в опасности и ждут от них помощи. Под пытками Шинского обессиленный ЛжеМаршал слил всю информацию. Люди, условно называемые мафией, разузнали о существовании их организации задолго до сегодняшнего дня, тогда-то они и завербовали Шинского Виталия и Романовского Юрия. Понимая это, Президент, тогда ещё руководитель группы Маршала ввёл повышенный уровень секретности. Переместил базу в совершенно другое место, для каждого из участников создал легенду, по которой у них были иные имена, паспорта, адреса… Вот и сейчас в команде завёлся новый предатель, который оповестил врагов о создании новой сверхсекретной группы шпионов, состоящей исключительно из детей. Люди ЛжеМаршала были не глупыми и понимали превосходство и возможности такой команды, силы которой направлены, главным образом, именно против них. Дети в их представлении выступали уникальным оружием. И лучшее оружие должно было принадлежать либо им, либо не принадлежать никому. Результатом операции должно было стать уничтожение государственной организации, руководящей проектом «Цвет нации». Маршал не стал выяснять, кто являлся очередным предателем. Он просто решил собрать всю команду вместе. По первому зову примчались свободные сейчас Волк и Спикер, Бруно же проигнорировал звонок наставника. Все вместе они приехали в то место, где, по словам второго Шинского, был офис самого главного человека в их организации. Маршал предъявил коренастому мужчине в дорогом белом костюме, назвавшего себя Петром Степановичем, ультиматум: он возвращает ему собственного брата в обмен на Комбата и Княгиню. - Почему мой человек избит? – выпуская колечки дыма от сигары, с упреком в голосе по слогам произнес тот в ответ. - Уверен, с моими ты тоже не церемонился! – брезгливо ответил Маршал. Тот в ответ лишь ухмыльнулся и набрал номер телефона на клавишах мобильного аппарата. - Андрей, приведите с Иваном этих двух супергероев ко мне в кабинет, - распорядился он. Вскоре в сопровождении двух высоких молодых и крепких парней в кабинет вошли Лена и Степнов – живые и относительно невредимые. Что творилось в их головах, не возьмётся сказать никто! Даже Маршал не был точно уверен, что мысленно они не проклинают его. Ситуация была, мягко говоря, сложной и выход из неё всем виделся один – грязная канава вместо братской могилы. Только вот Шинский соблюдал на странность спокойствие и словно находился в ожидании чего-то. В действительности так оно и было. Маршал, оставшись на несколько минут один, успел ответить на звонок Президента. Ему ничего не оставалось, как доложить о сложившейся обстановки вещей. Тот поддержал его решение и обещал выслать помощь в виде отряда спецназа. На заданиях, отличавшихся повышенным уровнем опасности, обычно так и было – участникам команды досталось самое сложно вычислить объект, разведать информацию, втереться в доверие, вывести на чистую воду, собрать факты, доказывающие их гипотезу, а грязный этап работы не всегда входил в их обязанности. Вот и сейчас здание было взято штурмом, была серьезная перестрелка, в ходе которой был легко ранен Комбат – пуля прошла насквозь, не задев кость предплечья. Со стороны противника потерь было гораздо больше. Все это время с детьми находился Волк, Спикер помогал солдатам. - Всё, мафии больше нет? – широко открыв от испуга глаза, дрожащим голосом практически прокричала Маргарита. - Марусь, среди наших врагов таких вот возомнивших себя самыми главными – уйма – так что на наш с тобой век хватит, - обреченно протянул Маршал, когда они уже все сидели в микроавтобусе, а Княгиня тем временем обрабатывала Комбату руку. – Мы ещё повоюем! – он щелкнул девчонку по носу и аккуратно усадил к себе на колени. Из здания в наручниках выводили уцелевших людей, среди них оказался знакомый Комбата. Сквозь стекло автомобиля он кинул на Степнова презрительный взгляд и плюнул, будто мог попасть в него. - Я так понимаю, это и есть предатель? - Да, это он, - наблюдая за реакцией Княгини, подтвердил догадку Виктора Маршал. – Надеюсь, Бруно был последним предателем среди нас, мужчина требовательным, но вместе с тем доверительным взглядом окинул всех присутствующих. - А на прием к Президенту мы сегодня уже не попадаем? – с досадой в голосе уточнила Рита после затянувшейся паузы. Благодаря её непосредственности излишняя напряженность спала, и послышался добрый смех. - Я думаю, он нас заждался! – Улыбнулся Шинский, а таких людей заставлять себя ждать, ну, по крайней мере, не красиво. Лешка, - крикнул он Спикеру, сидевшему за рулем. – Заводи мотор! Берцы и кирзачи складирую тут ЗЫ: объем большой, поэтому могут быть косяки, о их наличии прошу сообщить в письменной форме, желательно в ЛС. все исправим. ЗЗЫ: у меня интернет пять минут в день работает модем медленно, но верно подыхает.

Вика: Глава 17. - Ну, наконец-то приехали! – осушив стакан с водой, с облегчением вскрикнул седовласый мужчина почтенного возраста. – Слава Богу, живые, - заботливая улыбка. – Так, Комбат, что с рукой?! – возмутился он, но как-то уж слишком мягко. – Подожди, я сейчас одному хорошему хирургу позвоню. - Не стоит. Лена сделала всё, что нужно было, - усталый голос, тусклый взгляд, поникший вид. - Княгиня? – главнокомандующий одарил девушки выжидающим взглядом. - Под мою ответственность, Николай Павлович, - сухо отрезала она и присела на стул в уголке, прижимаясь к здоровому плечу Виктора. - Молодцы! Ну, что я ещё могу сказать – отлично сработали! – высказал своё одобрение Президент, когда уже все расселись за большим столом в его приемной, и перед каждым дымилась кружка свежего чая, принесенная миловидной секретаршей Сонечкой. – Я подготовился к встрече с вами: просмотрел все отснятые материалы – прогресс на лицо. Ребята, вы все молодцы – видно, что стараетесь. Вы прекрасно справляетесь с поставленными перед вами задачами. И, как вы все, наверное, уже знаете, эксперимент одобрен! По достижению совершеннолетия каждый из вас примет присягу, - мужчина снял очки и, улыбаясь, подмигнул. На него взирали четыре пары восторженных глаз. – Вы мне лучше скажите, как Виталика одолели? - Шарфиками к берёзе привязали, - смущению Лужиной не была придела. - Хм! Артисты! А кто придумал-то? - Не знаю даже… - Мише самому было смешно от нелепости собственного ответа. - Все вместе, наверное, - судя по всему, такой расклад дел Новикова воспринимала как нечто должное. - Мы сообща действовали, - брови Комарова взлетели вверх, вытягиваясь дугой. На протяжении долгого времени они не переставали вести занимательную беседу с присутствием в ней ненавязчивых шуток, смысл которых мог быть понятен достаточно ограниченному кругу лиц. Ребята задавали интересующие их вопросы, отвечать на которые Президент старался, насколько это возможно, откровенно, раскрывая при этом собственные секреты, применяемые им за время шпионской карьеры. Среди этого импровизированного праздника двое словно отсутствовали. Практически не мигая, сохранявшие после приветствия молчание Лена и Виктор смотрели в пустоту отрешенным взглядом. Будучи целиком и полностью погруженными в собственные мысли, они даже дышали иначе, частота сердечных сокращений была значительно снижена, как и общий обменный процесс. По всем медицинским показателям они должны были бы спать, но они лишь острее воспринимали окружающую обстановку: звуки, запахи, зрительные образы, тактильные ощущения и даже интуитивные – всё это, подобно оковам, не выпускало их из пограничного состояния, вызванного недавно пережитым стрессом. Они словно по-прежнему находились в захламленном сыром подвале, отштукатуренные стены которого кое-где были покрыты мхом и плесенью. Царивший в полутьме этого помещения затхлый запах, казалось, пропитал насквозь не только одежду, волосы и кожу, но и память. В дальнем от них углу на стене висела лампа, мутный свет от которой освещал лишь поверхность стола, за которым сидели двое крепких высоких парней и периодически попивали горячий кофе. Называя друг друга Иваном и Андреем, они вели непринужденную беседу об интимной стороне своей жизни, кидая похотливые взгляды на Княгиню, порождая тем самым в Комбате нелюдимую злость. В тот самый момент, когда, бросив в адрес Лены очередную колкость, мужчины залившись громким смехом, покинули ненадолго помещение, совершенно неожиданно для Степнова завибрировал его телефон, находящийся на ремне в зоне доступа скованных за спиной наручниками рук. Пребывая, казалось, в безвыходной ситуации, Виктор подал сигнал тревоги, поняв это, Лена вздохнула с облегчением. Нахождение там было более чем неприятным. Княгиня накрыла своей тонкой, ледяной ладошкой большую, мягкую и такую теплую ладонь Степнова, вкладывая свои изящные пальчики между сильными пальцами мужчины, в ответ он крепко, но нежно сжал её руку. - Вить, как плечо? – от того простого вопроса у мужчины ком встал в горле. - Терпимо, - быстрый, слишком быстрый, не позволяющий вдоволь насладиться ощущениями, лёгкий поцелуй в макушку. - Ну, сидят, сидят да уходят! – донеся шутливый голос Маршала, словно сквозь призму, спустя неизвестный промежуток времени. – Пора по домам. - Ну, вы не забывайте о старом разведчике – заходите в гости! – Президент был как всегда добродушен. Княгиня и Комбат на автомате поднялись и на негнущихся ногах поплелись вслед за остальными. Когда микроавтобус проезжал по городским улицам, Новикова, сидевшая на переднем ряду сидений вместе с Волком и Спикером, попросила Алексея притормозить у супермаркета. Вернулась она с неприлично довольной улыбкой и хитрющим взглядом. Про таких, как правило, говорят: «Себе на уме». Выудив по приезду на базу момент, когда Лужиной не было рядом, Лера оглядела всех остальных и радостно вскрикнула: - Сегодня у Маруськи день рождения! - Откуда знаешь? – удивился её уверенности Кожевников. - На столе у Президента лежали наши личные дела, вот я и подсмотрела! – лукавая улыбка. - Настоящая разведчица, - из уст Комбата это прозвучало, словно похвала. - Я купила торт и медведя, - приподнимая в воздухе объемный пакет, прошептала девушка. – Устроим ей праздник? - Обязательно! – кивнул Маршал. Покинув душевую, Лужина оказалась в непроглядном мраке коридора. По памяти она дошла до комнаты, за дверью которой слышалась непонятная возня. - С днём рождения, Маруська! С днём рождения, Маруська! С днём рождения, Маруська! С днём рождения, тебя! – пели собравшиеся вокруг импровизированного праздничного стола. - Спасибо мне такой праздник никто никогда не делал! – комнату освещали веселые огоньки от десяти свечек. – Можно задуть? - Только желание не забудь загадать! – прошелестела Новикова. Не сводя взгляда с Комбата и Княгини, Маргарита думала о чем-то сокровенном, а затем в одно мгновение под аплодисменты потухли все праздничные свечи. Включился свет, Маршал вручил имениннице подарок, а Комбат помог разрезать огромный, красивый и самый вкусный в жизни этой девочки торт. Миша, словно фокусник, достал из-под кровати гитару и запел весёлую песенку.click here - Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода по асфальту рекой. И не ясно прохожим в этот день непогожий, почему я весёлый такой. Я играю на гармошке у прохожих на виду. К сожалению, день рождения только раз в году, - с припева к нему присоединились и все остальные. - Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет кино, с днем рождения поздравит и, наверно, оставит мне в подарок пятьсот эскимо. Я играю на гармошке у прохожих на виду. К сожалению, день рождения только раз в году. Я играю на гармошке у прохожих на виду. К сожалению, день рождения только раз в году. К сожалению, день рождения только раз в году. К сожалению, день рождения только раз в году. Значительно позже, когда уже почти все вымотанные за непростой день обитатели базы крепко спали, Рита в тапочках и пижаме с медвежонком подмышкой решительной походкой направилась в кабинет воспитателей, в окне которого мерцал тусклый свет – должно быть от монитора компьютера. Постучав и дождавшись ответа, она открыла дверь и оказалась внутри. - Не спится? – с пониманием поинтересовался Степнов. - У меня к вам разговор. - Мы тебя слушаем, говори… - Я хочу, чтобы вы… стали моими… родителями, - взгляд девочки бегал от одного участника беседы к другому. – Я хочу, чтобы Вы, тетя Лена, стали моей мамой, а Вы, дяденька Комбат, моим папой… - щемящая нежность, растерянность, страх обидеть этого ребенка – всё это присутствовало во взглядах наставников. - Марусь, понимаешь… - слова застряли где-то в горле у Степнова. - Я вам не нравлюсь, - почти не разочаровавшись, уверенно констатировала Лужина. - Ну, конечно, конечно, - Лена кинулась к девочке и прижала её к груди, глотая слёзы. – Если ты так хочешь, мы согласны. - Это будет наша тайна – я никому не расскажу! – в эту минуту Рита поверила в то, что мечты имеют свойство сбываться. – Спокойной ночи! - Сладких снов, Марусь, - прошептал Комбат. - Прости, - после того как дверь закрылась, дав волю слезам, Лена положила руку на плечо Виктора. – Я знаю, что это не правильно, но я не могла ей отказать. - Всё нормально, просто мы теперь мать и отец… ТЫНЦ-ТЫНЦ

Вика: Глава 18. - Понимаешь, Лен, человеку, чтобы рассудка не лишится, необходимо постоянно чем-то заниматься, что-то делать, - прошёл уже почти месяц, а горький осадок всё ещё душил Княгиню. – В моей жизни был момент, когда я тоже жить не хотел – меня тогда только работа спасла, – Степнов сидел на корточках у ног Кулёминой и держал кисть её руки в своих ладонях. Было в этом трогательном жесте столько неиссякаемой нежности и бережливости, будто он держал в своих ладонях кусочек от пирога под названием «Счастье». – Вить, а если ты меня когда-нибудь предашь?.. – гораздо равнодушнее, чем если бы она размышляла о погоде, протянула девушка. В голубых глазах царила буря ярости и отчаяния, в которой ясно читалось решительное «Никогда!». Облизнув пересохшие губы, Лена прикрыла глаза. Вопреки всем усилиям крупные капли соленым дождем брызнули из-под её пшеничных ресниц. – Товарищ Комбат, поцелуйте меня, - руководствуясь голосом здравого смысла, которому поддакивала коварно-чистейшая совесть, мужчина отрицательно помотал головой. – Пожалуйста… - такими глазами брошенного котенка на Степнова ещё ни одна женщина не смотрела. – Ну, пожалуйста! – отчаянно умоляла Княгиня. Выпрямляясь во весь рост, Комбат за руку потянул на себя девушку. Подобно невесомому пёрышку, она воспарила в воздухе. Нежно, влажно, мягко, тепло… неторопливый поцелуй с привкусом слёз переходящий в нежные пошептывания одурманивал, обволакивал, опьянял… Усилием воли преодолев собственную слабость, Кулёмина отпрянула от мужчины и, уткнувшись лицом в его широкую грудь, скрыла от взора Степнова раскрасневшиеся щеки, выступившую на лбу испарину, туманность блуждающего взгляда. – Вить, тебе, наверное, не просто находиться рядом со мной? – прочувствовав мужчину, Лена вновь убедилась в существовании незримой нити крепко связующей их. – Ну, уже на протяжении почти семи лет я пытаюсь сдерживать себя, - в подтверждении сказанных слов руки мужчины по-прежнему покоились на плечах девушки. – Выходит вполне сносно… - в голосе Степнова слышалась улыбка смущения. - Прости… - обреченность, чувство вины, и столько несказанных слов комом застыло в горле. - Лен, брось! Ты же не виновата, что не любишь, - нахлынувшие вновь слёзы не позволяли Кулёминой ни опровергнуть слова Комбата, ни нормально дышать. Абсолютно незаметно для девушки мужчина вколол ей дозу безобидного успокоительного. Подхватив вмиг обессиленное тело, бережно уложил её на диван, где Лена проспала чуть больше суток. - Вот ты меня и предал… впервые… - поморщилась от собственных слов даже больше чем от привычного уже дурного самочувствия. - С добрым утром, Княгиня, - Виктор сделал глоток из чашки. Судя по царившему в кабинете аромату, сегодня он отдал предпочтение чёрному кофе. - Что за вонь?! Комбат, что за гадость у тебя в кружке?! – недовольно взбунтовалась девушка. - Твой любимый сорт кофе, - Степнов искренне удивился и протянул Елене чашку, та, сделав по инерции глоток, едва успела добежать до уборной. По возвращения мужчина протянул её пачку активированного угля и стакан с чистой водой, девушка послушно выполнила необходимую процедуру. - И давно это с тобой? – облокотившись о стол и закинув ногу на ногу, Виктор мысленно готовил себя не к самым хорошим новостям. - Недели две примерно – так по утрам мутит, что даже просыпаться не хочется, - мысли в мужской головой гудели и сновали туда-сюда, словно пчелиный рой. - Когда критические дни у тебя в последний раз были? – напряженно-выжидающее выражение лица. - Не помню, - зевая, девушка вновь устраивалась на диване. - Понятно, давно значит… - мужчина провел ладонями по лицу, будто умываясь. – Эх, Лена, Лена… второй раз на одни и те же грабли… и когда вы только успели… и о чём вы только думали?.. - Вить, ты о чём?.. – девушка и в самом деле не понимала, к чему клонит её собеседник. - Сегодня Волк везёт наших цыплят в какую-то усадьбу на экскурсию – у нас весь день свободный. Собирайся! В больницу поедем… click here

Вика: Глава 19. Комбат сидел за рулём своего автомобиля вблизи городской поликлиники. Вглядываясь в весеннюю синеву неба, он отстукивал по обмотке руля четкий ритм. Стекло бокового окна было опущено, пропуская в салон свежее дыхание весны: пение перелётных птиц, журчание ручьев, пахнущий солнцем прохладный ветерок, возмущенные крики недовольных грязной дорогой граждан. Казалось, все вокруг медленно, но верно просыпается ото сна, копошится и суетится. Находясь в неведенье, мужчина не прекращал выстраивать предположения по поводу существующих фактов и их последующего развития, тем самым изводя себя, к тому же он с трудом сдерживался от того, чтобы ворваться в кабинет, где в данный момент должна была находиться Кулёмина. Но она попросила остаться в машине, и как бы ни просто было это сделать, он справится, обязательно справится. Всё это время перед глазами Степнова сновали беременные женщины: их спокойные лица освещал лучик надежды, многие из них бережно обнимали живот, некоторые поглаживая его, что-то весело щебетали себе под нос. Совершенно неожиданно в его сознании предстала Лена в новом, неизвестном для него до сих пор облике. Она была слегка полновата с чуть округлившимся животом, на здоровом лице сиял свежий румянец, от неё веяло теплом, весной и жизнью. Золотистые завитки волос были убраны со лба. Беззаботное лицо освещала поистине счастливая улыбка. Мечтающий взгляд бродил по цветущим деревьям, цветы которых замысловатым узором повторялись на легком струящимся, дышащим ветром сарафане. «Прекрасная…» - с особым трепетом пролетело в его мыслях. В эту же секунду грохот закрывающийся двери оповестил о долгожданном возвращении Кулёминой. - Чёрт! Штаны в грязи перепачкала! – с досадой обругала себя девушка. - Лен, не ругайся! Тебя это не красит! – скривился, будто от микстуры, Степнов. – Что врачи говорят? - Обследование назначили, дали направления на анализы… - мужской выжидающий взгляд. – Срок примерно шесть - восемь недель… по моим подсчётам должно быть семь… - виноватый вид нашкодившей кошки. – Что хочешь, то и думай обо мне – только Маршалу не говори ничего, пожалуйста. - Ладно, ты, а вот он должен был о тебе позаботиться! – возмущенно прокричал Виктор. – Извини, лезу не в своё дело. - Почему ты так уверено говоришь об отце ребёнка? - Потому что очень хорошо тебя знаю, - ухмыляющаяся улыбка девушки говорила о том, что он серьёзно ошибается. - Интересно, на этот раз Игорь бы поддержал меня? – прозвучали вслух мысли. – В тот раз, кроме того, что «впредь мы будем осторожнее», он и слова не промолвил. - Осторожнее?! Да из него сапёр, как из меня балерина! – негодованию Виктора не было предела. – Что делать собираешься? – обуздав эмоции, мужчина коснулся самой щепетильной темы. - Разве есть возможность выбирать? – обреченность… - Ну, а если поговорить с Маршалом? Может сейчас он поймёт и отпустит тебя? – целиком и полностью осознавая смысл сказанной фразы, мужчина зажмурился от тупой боли за грудиной. - Риск, конечно, дело благородное, но я уже обещала одной девочке стать её мамой и предавать её в мои планы не входит, - нежная улыбка и горечь в поблекших глазах. - В независимости от того, какое решение ты примешь, знай – я приму твоего ребёнка, - Лена нуждалась вот в такой его поддержке. - Я знаю, - одинокая слеза. – Поехали домой. Дети вернутся из поездки уставшими и голодными - нужно ужин приготовить. В ближайшую неделю Виктор буквально ни на минуту не оставлял Лену, он был её советчиком и жилеткой, поддержкой и опорой. Он возил девушку на предписанные анализы, но заходить в ворота поликлиники по-прежнему не решался. Мужчина не упускал возможности хоть как-то попробовать повлиять на решение Кулёминой, в ответ на что она лишь скептически жала плечами, говоря: - Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Сомневаюсь… Одним утром Комбат не заметил, как Княгиня покинула базу. За завтраком он не смог притронуться к еде, размышляя о том, что должно быть, происходит сейчас с той, чье место за столом пустует. Вернулась она лишь спустя пять дней, благодаря которым среди густых смолистых волос Степнова появилась пара седых. - Ты где так долго пропадала? – строгим, но щемяще-нежным тоном потребовал он ответа. - Организм взбунтовался, и меня трое суток продержали в реанимации, - исхудавшая, побледневшая, вымученная. Засаленные волосы собраны в скромный пучок на затылке, чёлка убрана широким ободком, демонстрируя проступившую вену, руки сплошь и рядом усеяны синяками от игл капельниц. Настороженно улавливая реакцию девушки, Виктор притянул её к себе, обволакивая своим живым теплом. - Всё прошло, ты уже дома, я рядом, всё хорошо… всё обязательно будет хорошо – вот увидишь… ну, вот так автор плохо себя сегодня чувствует. пожалеть автора и героиню можно тут

Вика: Глава 20. В то время как Комбат решил устроить ребятам очередной марш-бросок, Княгиня нежилась в лучах набирающего силу весеннего солнышка. Вмотанная излишним копанием в собственной душе она погрузилась в рутинный быт и вместе с тем, как бы сильно не противился тому Маршал, приблизилась к детям, получая при этом колоссальную отдачу: неиссякаемый заряд бодрости и позитива, неведомое ранее желание жить. Лена по крупицам собирала уникальные минуты свободного времени и бескорыстно дарила их детям, создавая порой иллюзию счастливой семьи, в которую ей самой хотелось бы поверить. - Привязалась всё-таки к ребятишкам, - разочарованно протянул Маршал, присаживаясь рядом с Леной за стол в беседке, где она в тайне ото всех создавала подарок для большой дружной семьи - альбом с памятными кадрами их интересной, увлекательной жизни. – Не хотел же я девчонок в команду набирать – не один раз уже пожалел, что тебя взял! – Шинский с досадой махнул рукой. – Ну, как вот с вами, такими красивыми и ласковыми, можно выстроить уставные отношения?! – мужчина перебирал фотографии, с которых ему улыбались Лена, Лера и Маргарита. – Мужская дружба рушится с появлением красивой женщины… - Маршал, если тебя вдумчиво послушать, то получается – одна я кругом виновата! – мужчина лишь улыбнулся, хитро щуря глаза. Он добился желанного эффекта – разозлил девушку. - Это спорный вопрос, но к одному делу ты точно не причастна, - за годы сотрудничества Шинский выучил Княгиню практически наизусть. Он знал, что говоря загадками, пробуждает в ней не только интерес, но и бурю эмоций. И пусть порой он слишком резко демонстрировал своё недовольство по поводу того, что Лена неспособна обуздать свои чувства, мужчина знал, что именно эта живая реакция её организма на внешние раздражители является неисчерпаемым ресурсом энергии, который питает девушку, вдохновляя её на новые свершения. – В Москве и области стали бесследно пропадать девушки. - Виктор Львович, это происходит постоянно… - Понимаешь, есть одна особенность, характеризующая всех пропавших без вести – они не отличаются особенной красотой, происходят из семей зачастую с низким достатком, и все они так или иначе когда-либо занимались спортом. - Маршал, я догадываюсь, к чему ты клонишь, но мне уже тридцатник! И я мало похожа на участницу юниорских соревнований по стритболу! – в знак недовольства Кулёмина повела бровью. - Думаешь, я в восторге? Я лишен возможности выбора – Лера ещё слишком юна, да и опыт как таковой у неё отсутствует. Думаю, успешный исход операции мог бы стать достойным финалом твоей карьеры секретного агента, - мужчина лукаво улыбнулся. - Маршал, ты что вздумал?! На верную смерть меня отправляешь?! Я детям нужна, - девушка указательным пальцем коснулась фотографии, с которой улыбались четверо подростков, обнимая свою любимую Княгиню. – Я этим детям живая нужна! Понимаешь?! - Лен, успокойся, - Шинский бережно накрыл дрожащую руку Кулёминой своей покрытой сеточкой морщин ладонью. - Я более чем уверен, что с тобой всё в порядке будет. Ты справишься с этим заданием. Просто сейчас на рассмотрении у Президента моё заявление об отправки тебя и Комбата в отставку, - на лице девушки застыла боль. Хотелось кричать, рыдать, выть, но собрав волю в кулак, девушка сдержалась. - Слава у нас, понятное дело, посмертная, а пенсию нам с Витей как начислять будут? – злобно прорычала Княгиня. - По инвалидности, - прозвучало как нечто обыденное и неизбежное. - Виктор Львович, я как выйду на заслуженный отдых сразу тебе шапочку, шарфик и рукавички свяжу! – в ответ мужчина лишь залился искрящимся смехом. - Забавно было бы, конечно, посмотреть на тебя за рукоделием, только вот боюсь, со свободным временем обстановка будет напряженной – воспитание нового поколения по-прежнему остаётся на вас с Комбатом. Только отныне я не буду подставлять вас под горящие пули. Ситуация в стране более или менее стабильная, и я уверен, что Волк и Спикер прекрасно справятся и без вашего руководства, а вы, конечно, должны быть в любой момент готовыми к выполнению долга перед Родиной. - То есть другими словами: мы остаёмся в профессии в звании «Офицер в отставке»? – прикрыв глаза, мужчина утвердительно покачал головой. – И в целом ничего не меняется, просто обязанностей и риска гораздо меньше. - Так точно, Княгиня. Я вдруг понял, что рисковать вашими стратегическими умами и уникальной интуицией для меня недопустимая роскошь. - Маршал, жаль, что ты смог понять только это…

Вика: Я соскучилась Глава 21. К проведению операции Кулёмина готовилась достаточно долго. Руководствуясь тщательно разработанной Маршалом легендой, она сняла двухкомнатную квартиру на девятом этаже обычного панельного дома. Использование лифта, балкона и стационарного телефона, разумеется, запрещалось. Лена устроилась официанткой в кафе. Развлекательное заведение общепита находилось на другом конце города, что было девушке только на руку, так как, совершая пересадки и пешие прогулки, она только увеличивала возможность привлечь к себе внимание нужного объекта – ловля на живца, иначе говоря. Соблюдая принципы именно этого приёма, Княгиня оформила абонемент на посещение неприметного фитнес-клуба, в здании которого давно не было ремонта, а инвентарь и сервис оставляли желать лучшего. Для создания нужного образа, девушка пополнила свой гардероб вещами подросткового стиля, которые молодили и простили её. Посетив парикмахерскую, Кулёмина вернула себе рваную стрижку с длинной чёлкой, что предавало её внешности излишней дерзости и загадочности. - Привет, - застыв на месте, Комбат, казалось, отпустил все мучившие его минутой ранее мысли. – Давно тебя такой не видел, тебя очень красит эта стрижка, - если что и не умел делать Степнов, то только комплименты. - Вить, как дети? – спрятав улыбку умиления, ловко перевела разговор на другую тему Кулёмина. - Нормально – вчера мою «четвёрку» разбили. Сейчас Спикер с Мишкой пытаются её починить, Стасик как всегда в свободное время в «Мирке» сидит, девчонки гуляют, - открытая, дышащая нежностью улыбка. - Комбат, э-э-э… - девушка переступила с ноги на ногу и, небрежно бросив на рядом стоящий стул свою сумку, облизнула пересохшие губы. - По делу я приехала, и времени у меня в обрез, поэтому говорю сразу – мне нужны твои тренировки по кигбоксингу, - проговорила она решительно, сухо и чётко тоном, от которого холод проходил по коже. - Это каким-то образом связано с твоим последним заданием? Ты его ещё не выполнила? - Комбат, к чему излишняя трата времени?! – брови под взлетающей от сквозняка чёлкой возмущенно выгнулись дугой. - Не задавай вопросы, на которые я не отвечу, - негласным ответом было осуждение, грозящее перерасти в бурю негодования, в глазах собеседника. – Всё очень просто: мы идём в зал и дерёмся. Мужчина обречённо поплёлся вслед за воодушевлённой девушкой. Когда она переодетая вошла в зал, маты уже были постланы на пол, а Виктор выполнял разминку. - Ну, Кулёмина, покажи мне, на что ты способна, - жестом руки Комбат пригласил девушку начать бой. Первыми двумя ударами она уложила мужчину на лопатки и, не сдержав эмоции, попыталась помочь ему встать на ноги, чем тот воспользовался без замедления. И вот – теперь уже Лена оказалась на полу. - Совет тебе на будущее – если ты даже уверена в своей победе, никогда не проверяй в сознании ли противник, нанося ему удар ногой в область корпуса, и тем более руки подавать ни стоит. Никогда! В следующую минуту Кулёмина скинула с себя Степнова, бой продолжался в напряженной атмосфере. Поужинав вместе со всеми, Лена отправилась на временное место работы вести скрытое наблюдение. Буквально на полпути её перехватил Маршал. - Княгиня, что за самодеятельность?! – Кулёмина находилась под угрозой обрушения на неё гнева начальника. – Русским языком тебе было сказано: «Во время проведения операции никаких визитов на базу! Никаких контактов с участниками команды!», почему игнорируешь инструкцию? - Я на базу по делу ездила, - по одному только взгляду собеседника девушка поняла, что необходимо всё объяснить. – Я зацепилась за ниточку во всей этой истории, которая оказывается сплошь и рядом состоит из хитросплетенных узелков. В кафе, где я работаю, достаточно часто отдыхают двое импозантных мужчин. Они совладельцы спортивного клуба, инфраструктура которого достаточно хорошо развита, есть тренера, сетка занятий, но я практически уверена, это всего лишь прикрытие. - И как ты планируешь дальше разматывать этот злосчастный клубок? - Планирую стать его непосредственной участницей, - непонимание и, наверное, впервые тень страха в глазах наставника. – Мне нечем рисковать. К сожалению… Безусловно, Кулёмина ждала этого момента и не прекращала к нему готовиться, но она даже не подозревала, что произойдёт это так скоро к тому же до тошноты банально и грубо. Мужчина средних лет, будучи явно подставной уткой, с некоторых пор регулярно посещающий кафе непременно в вечерние смены девушки с наигранной эмоциональностью демонстрировал свою лжесимпатию к ней. Княгиня же в свою очередь провоцировала его на более откровенные действия. Его несдержанность была ей только на руку, так как их перепалки становились достоянием всех присутствующих, а, следовательно, и тех двух. Однажды, когда рабочие часы Кулёминой были уже на исходе, а навязчивый поклонник перёшел все мыслимые и не мыслимые границы дозволенного, его острая шутка о цене интимного вопроса сломала в Княгине железную леди, которая в состоянии стерпеть всё, на смену ей пришла другая – сильная, гордая, своенравная. Лена без промедления выплеснула в лицо этому человеку содержимое посуды, находящейся на её разносе в данный момент. Встречу с охлажденным коктейлем он обозначил отменной бранной речью. Завязалась потасовка, будучи оскорбленной, Лена ни на секунду не задумывалась о том, чтобы хоть как-то сдержать свой пыл. Отвечая на каждый удар крепкого мужчины ударом, она не только повергла в шок всех присутствующих, но и обеспечила себе знакомство с нужными людьми. С провинившимся выражением лица Кулёмина получила на руки трудовую книжку, последняя запись в которой гласила: «Уволена по собственному желанию пункт третий части первой статьи 77 Трудового Кодекса РФ». - Аривидерчи! – махнула она рукой, прихватив напоследок из холодильника баночку охлажденного пива. - После столь яркого инцидента тебя, должно быть, уволили? – к Лене, сидевшей на холодной скамейке в сквере, подъехал белый БМВ, из окна которого улыбался мужчина. Его оценивающий взгляд в полумраке блуждал по девичьей фигуре: длинные ноги, развитый плечевой пояс, сильные руки – не иначе как спортсменка – то, что нужно. - Уволили, - грустная ухмылка и вновь неудачная попытка открыть банку. Разыгрывать трагедию у Кулёминой выходило настолько виртуозно, что решив, что из неё могла бы получиться неплохая актриса, Лена едва сдержала смех. - Деньги тебе нужны? - Ещё спрашиваете?! Я же в Москву на заработки приехала – у меня в Саранске мать больная осталась! Дважды в месяц я высылаю ей дорогие лекарства, а ещё квартиру съемную оплачивать! - Нам с другом понравилось, как ты дерешься, - коварная ухмылка. – Хотим предложить тебе интересную работу с достойной оплатой, - оставшись довольным ошеломленным выражением лица собеседницы, мужчина задумался на мгновение, словно оставляя в голове заметку. – Ладно, хватит пустых разговоров. Запрыгивай на заднее сидение. *** - И они привезли тебя в тот самый спортивный клуб, о котором ты рассказала мне во время нашей прежней встречи? – перебил рассказ Княгини Маршал. Та лишь покачала головой. – Что ещё тебе удалось узнать? - Тотализатор. Бои без правил. Молодые и, как выяснилось, не очень девушки слетаются на большие деньги, словно мотыльки на огонь. Тех, которые на ринге не представляют собой ничего стоящего, но мордашкой вышли, продают в сексуальное рабство. Те, кто выдохся, туда же, только в страны третьего мира. В целом напоминает работу конвейера – никто никого не лечит, последний бой и катафалк увозит в неизвестном направлении. Одни девочки сменяют других. Мясорубка, - зелёные глаза предательски заблестели горечью слёз. - Как тебе удалось ко мне вырваться? - Ну, там практически никого не держат - это было бы слишком накладно. И как бы странно это не звучало, но организаторы с особой бережливостью относятся к тем, кто выступает хорошо и пользуется спросом. Я зрителю пока не приелась, - грустная ухмылка. - М-м-м… да, - мужчина тяжело вздохнул. – Витя ничего не должен об этом знать, - уловив интерес в глазах собеседницы, Шинский продолжил: - Интересно, Степнов меня в бараний рог свёрнет для начала или сразу расстреляет, когда узнает, какой опасности я тебя подвергаю. - Маршал, а вы с Комбатом часто обо мне разговариваете? – алый румянец на щеках и пляшущие чертята в вмиг заискрившихся глазах. - Редко, когда он уже места себе не находит, - осуждение и, наверное, впервые никак наставника, а как умудренного жизнью человека. – Знаешь, он до сих пор пытается и никак не может объяснить самому себе, по какой причине ты была рядом после ранения. - Ну, я не могла быть в другом месте, зная, что он между небом и землей! Я была готова сделать всё от меня зависящее, лишь бы он остался жить! Я не могла допустить присутствие чужого человека рядом с Витей, по халатной ошибке медсестры он мог проиграть в борьбе за жизнь! И я бы не смогла себе это простить… - Эх, Ленка-Ленка… всё намного проще. И слов ты должна сказать Степнову ГОРАЗДО меньше… на всякий случай!

Вика: Глава 22. Лена решила повременить с разговором, к которому её подтолкнул Шинский при их последней встрече. Только вот с каждым новым боем уверенность в том, что она успеет признаться Степнову раньше, чем из неё сделают котлету, угасала. Порой Княгине казалось, что её земная жизнь стремиться к своему логичному завершению. И это ничуть не пугало её. Практически всё её естество было занято другим. Кулёминой было безумно жаль Марусю. Эта десятилетняя девочка, как и она сама, пережила боль потери, боль предательства и разочарования. Вероятнее всего, никто другой никогда не чувствовал Маргариту так, как Лена. Когда-то они обе в одночасье потеряли семью, и сейчас сознание Княгини разъедала мысль о том, что где-то, возможно, совсем рядом, как подозревала девушка, есть единственно родной человек Риты – её отец. В свободное от боев и тренировок время она занялась его поисками. Задавая самой себе вопрос: «Зачем?», не находила ответа, но при этом ни на минуту не сомневалась в необходимости своих действий. - Вить, давай поговорим, - едва прихрамывая, будто после продолжительного сидения в неудобной позе, с замазанными тёмными кругами под потухшими глазами, в которых искрился огонёк непонятной надежды, в полумраке ночи вошла в кабинет, где Комбат, как бы это странно не звучало, проверял контрольные работы по геометрии. Припухшие пальцы её рук крепко держали белый конверт средних размеров. Девушка присела напротив мужчины, конверт лёг в центре стола поверх остальных бумаг. - О твоих постоянных отлучках и не вполне здоровом виде?! – надменный, переполненный сарказмом голос с привкусом горечи. Глыба льда в требовательном взгляде уставшего ото всего мужчины. - Нет, об этом чуть позже. Пока об этом конверте, - серо-зелёный взгляд упал на свёрток. – Я сама не знаю наверняка, что там, но я уверена, возможно, это самое важное в твоей жизни. Уже почти год я наблюдаю за твоими мучениями – тебе что-то не даёт покоя. Я достаточно хорошо тебя знаю – таким напряжённым, погрязшим в раздумья ты бываешь, когда лишён доступа к необходимой информации, - мужчина не перебивал ни звуком, ни жестом. Он вдумчиво вслушивался в каждое сказанное слово и совершенно не понимал, о чём идёт речь. Лена вскрыла конверт и извлекла из него белый лист бумаги, на котором чернел машинописный текст, выловив из него взглядом отдельные фразы, девушка волнительно заулыбалась. Успокоившись, она вкрадчиво прочла каждое слово. - Виктор Михайлович, поздравляю – у Вас дочка, - искренняя улыбка, слёзы радости. Реакция Степнова была более чем непонятной. Казалось, мужчина не услышал ничего нового, но вместе с тем, весь его мир перевернулся и изменил орбиту. - Ты знал? - Подозревал. Спасибо, - произнес последнее слово только губами. - У нас разница двадцать лет, и она могла бы быть моей дочерью, - Кулёмина взяла в руки со стола Комбата рамку, на фотографии в которой была изображена их «семья». - Ленка, в двадцать лет ты была студенткой, ездила на сборы и, по сути, была ещё совсем девчонкой – я же видел твои фотографии тех лет, - нежность и ласка в затуманенных воспоминаниями глазах. - Гуцулов к тому времени уже перестал считать меня ребёнком, - горькая ухмылка. – У меня могла бы быть дочь одного возраста с Маруськой. Виктор громко ухнул, с тяжестью выдыхая горький воздух. - Одна ошибка – не ошибка, две ошибки – ошибка, три ошибки – диагноз! – прозвучало, словно в никуда. – Лен, тебя отношения с Игорем хоть чему-то научили, а то я боюсь, встретишь кого-нибудь, полюбишь, опять ребёнка захочешь, а твоё здоровье не выдержит, - заботливо он укорял её, желая только одного – забрать своих девочек из этого жестокого мира и увезти далеко-далеко. Туда, где нет правительства и государственных границ, где нет войны и армии, где нет боли и страха, а только бесконечный простор, умиротворение и неизбежная тоска по Родной земле и по дню сегодняшнему. - Да, научили. И теперь я знаю, не следует ждать от человека, пусть даже от любимого, то, что сам готов ему дать. Не стоит даже мысленно обязывать к чему-либо человека, и, возможно, удастся избежать его предательства, разочарования в этом человеке, в ваших с ним отношениях, да и вообще в жизни… - Игорь тебя любить разучил, Игорь тебя разучил доверять, Игорь разучил тебя мечтать… Ленка, что же он наделал?! – мужчина обошёл стол и прижался лбом ко лбу Кулёминой. - Но ты же научишь? Я тебе доверяю, - уверенно заверила она собеседника. – Я, - сглотнула подступивший ком. – О тебе мечтаю… - голос дрогнул. – Я… тебя… люблю! – крик отчаяния никогда раньше не звучал столь убедительно. - Ленка, - взял девичье лицо в свои сильные, мозолистые ладони. – Скажи, что пошутила, что соврала… - подушечками больших пальцев Комбат стирал слёзы, очерчивал овал лица и контур приоткрытых пересохших губ. – Пожалуйста… - в ответ девушка отрицательно покачала головой и, облизнув губы, подалась вперёд – навстречу крепким мужским рукам. Опуская веки, она запускала свои тонкие пальчики в тугие завитки смолистых волос Виктора у основания широкой сильной шеи. Степнов бережно подхватил Кулёмину на руки и, уткнувшись носом в её висок, унёс в свою комнату. За всё время проживания на базе здесь Княгиня оказалась впервые. Эту мысль прогнали новые ощущения – оголённая спина девушки коснулась мягкой свежей простыни, а тонкой кожи её шеи – нежные мужские губы. Он любил её самозабвенно, словно в любую секунду могли придти люди и отнять её у него, но, вероятнее всего, он был бы не в состоянии оторваться от неё и под прицелами автоматов ни одного отряда спецназа. Он трижды проклял свою сдержанность и почти что послал к чёрту мужскую дружбу. Он не понимал, как жил до сих пор без её тепла и не хотел представлять, как будет существовать после… Среди темноты его затуманенному счастьем взору не были доступны множественные гематомы, кровоподтеки и следы от ушибов на теле девушки. Его одурманенный слух не придавал должного значения различиям слетавших с девичьих уст стонам: звуки, свидетельствующие о боли, затерялись среди звуков страсти. Завершившаяся восхитительной феерией гонка преобразовалась в томительно-нежную вереницу сладких поцелуев. - Лен, ты чего хихикаешь, щекотно? - Занимаясь любовью, муж и жена стараются быть тише, потому что в соседней комнате спят их дети - это так похоже на счастье… click here

Вика: Музыка не только создает настроение. Слова первых двух песен словно внутренний монолог. Глава 23. Вечная, призрачная встречная... Белые стены, белый потолок, белый пол, белые простыни. Свет. Двадцать четыре часа в сутки электрические лампы освещают замкнутое помещение, дверь в которое то и дело неслышно открывается. Медицинские сестры, врачи ни на минуту не снимают наблюдение с молодой женщины. В коридоре на полу у дверей, обхватив голову руками, сидит мужчина с поблекшими глазами. На его переносице между бровей залегла глубокая складка, на осунувшихся некогда широких плечах весит кем-то предусмотрительно накинутый в спешке белый халат. Мимо него мелькают люди с каталками. Ничего не замечая, он, словно в замедленной съемке, прокручивает воспоминания. Воспоминания, которые вжились в его сущность и, подкрепляя силы неизвестностью в настоящем, разъедают его изнутри. *** Он не помнил, как оказался в том чёртовом клубе. Вроде бы ему позвонил Маршал и, назвав точный адрес, прокричал, чтобы тот приезжал немедленно. К его появлению здание было оцеплено отрядом спецназа, оттуда по одному выводили всех присутствующих. Среди тех, чьи руки были подняты за голову, оказался и сам Шинский. Позволив начальнику отряда ознакомиться с личным удостоверением, Комбат задал освобождённому наставнику лишь один вопрос: «Где Лена?» и, поняв всё без лишних слов, кинулся внутрь здания. Посреди опустевшего зала на ринге без сознания с окровавленным лицом лежала она. Наверное, впервые было по-настоящему больно, по-настоящему страшно. Боль пустоты дарила страх обреченности. Потом какие-то люди унесли её на носилках. Ни на секунду не выпуская любимую женщину из поля зрения, он следовал за ними. Вопреки всем запретам, ему всё же удалось забраться в автомобиль «Скорой помощи». Он не отпускал её руку, пока, скрывая её, не закрылась дверь реанимации. Грустная (Я не умру) - Дяденька Комбат, - на третьи сутки сердце Маршала не выдержало, и он привёз в больницу постоянно плачущую Маргариту, которая подлетела сейчас к Виктору, обнимая его. – Где тётя Лена? - В реанимации, Марусь, - слегка покачивая, Степнов гладил Риту по спине. – К ней нельзя, - успокаивающим, но вместе с тем строгим тоном предупредил он следующий вопрос девочки. - Ей очень плохо, да? - Врачи говорят, «состояние стабильно тяжёлое» - это и ни хорошо и ни плохо. - Я не хочу, чтобы она умерла! – маленькие плечики содрогались в рыданиях. – Я хочу, чтобы мы стали семьей, как мы договаривались. Она же мне обещала стать моей мамой. Дяденька Комбат, вы же будете моим папой? – девочка подняла на мужчину заплаканное лицо. - Ну, конечно, я же тебе слово дал… - невесомо провел рукой по голове и поцеловал в макушку. - Я не хочу другую маму! Я Лену хочу мамой называть! – рыдания переросли в настоящую истерику. - Марусь, - прямой, строгий взгляд в родные детские глаза. – Лена будет жить! У нас будет настоящая семья! – обещал он, не обращая внимание на присутствие Маршала. – У нас всё будет хорошо. На руках Степнов унёс Маргариту в ординаторскую, где держал её в крепких объятиях в то время, пока медсестра ставила укол успокоительного. Укутанная в тонкое покрывало, она уснула на руках отца. Уложив её на жесткую кушетку, Виктор принял из рук Шинского чашку с растворимым кофе и, сделав глоток мерзопакостной жидкости, на секунду прикрыл тяжёлые веки. - Вить, расскажи ей всё пока не поздно. Потом она тебе не простит, - мужчина лишь низко опустил голову. – Когда-нибудь она всё равно узнает правду, и будет лучше, если от тебя. Вить, не затягивай… - Маршал подбадривающе похлопал собеседника по плечу и удалился. За тяжёлыми раздумьями Комбат провалился в сон. *** - Марусь, ты о чём призадумалась? – настороженно спросил Виктор, когда утром следующего дня, узнав радостную весть о том, что Лена пришла в себя, они прогуливались меж цветущих деревьев в сквере госпиталя. - Я давно и много об этом думаю. И с Лерой тоже часто об этом разговариваю. Она мне сказала, к Вам за помощью обратиться. Сказала, что Вы всё можете, но я это и сама знаю, - девочка остановилась и, слегка щурясь от солнца, посмотрела на Степнова. – Дяденька Комбат, помогите мне, пожалуйста, найти моего папу, - уловив тревогу в глазах собеседника, Рита вздрогнула и, набрав воздуха, быстро заговорила: - Нет, Вы не подумайте – я Вас люблю. Я не сбегу – честное слово! Мне бы одним глазком на него посмотреть! – не вытерпев молчания наставника, она продолжила: - Хотя бы издалека, хотя бы одну минуточку! - Марусь, - мужчина присел на корточки и взял девичьи мягкие, начинающие мерзнуть, ладошки в свои руки. – Я знаком с этим человеком и могу тебе о нём рассказать, - в детских голубых глазах загорелся огонёк непонятной надежды и восторга. – Ты же, наверное, помнишь маму, бабушку, дедушку, квартиру, где вы жили? – девочка быстро кивнула головой и облизнула пересохшие губы. - У меня был трёхколёсный велосипед. И я гоняла на нём по длинному коридору, а бабушка постоянно ругалась, что я всех с ног сбиваю, а по выходным вместе с дедушкой очень часто мы ходили в зоопарк и на каруселях кататься, - Виктор открывал для себя недоступные ранее страницы жизни его пока единственного ребёнка. - Так вот. Твой папа тоже когда-то жил в этой дружной питерской коммуналке. Они вместе с Яной, твоей родной мамой, учились в одном классе, сидели за одной партой, были друзьями. После армии он уехал жить и работать в Москву. Потом он несколько раз приезжал в гости. И…э-э-э как тебе это объяснить… и после его последнего визита твоя мама… она… - Забеременела мной? - Хм, да! А он ничего не знал. Вместо того чтобы рассказать ему о дочери, Яна прислала твоему отцу приглашение на свадьбу с другим мужчиной… Тогда твой папа решил перечеркнуть всю свою прошлую жизнь, забыть всё, что связывало его с Яной, чтобы просто не мешать ей… Маргарита очень внимательно, вкрадчиво вслушивалась в каждое сказанное Степновым слово. - Дяденька Комбат, мой папа когда-то был Вашим другом? - Нет. - Тогда… Вы тоже раньше жили в Санкт-Петербурге, в той же самой квартире… Вы одного с мамой возраста, - размышляла вслух девочка, находя подтверждения, казалось, совершенно бредовым догадкам. – Я помню одну мамину школьную фотографию, на ней кроме неё самой был мальчик – Вы очень сильно на него похожи… меня зовут Маргарита… Викторовна?! – девочка широко распахнула глаза. – Вы мой папа? – настороженно, одновременной боясь оказаться или неправой, или обманутой, прошептала она. - Да, Марусь, я - твой настоящий папа… - девочка кинулась в объятия отца и, крепко сжимая ткань его ветровки в своих маленьких кулачках, сквозь слёзы что-то зашептала себе под нос. - ПАПА!.. МОЙ папа… Мой настоящий ПАПА… Песня для старшей дочери Эпилог. Ты не бойся о счастье мечтать, Не попросишь у Бога, и – мимо! А ты знаешь, мне нравится ждать День рождения нашего сына. Прощание славянки - Для принятия воинской присяги шагом марш! – звонким голосом отчеканил улыбающийся Михаил. - Стой! Раз! Два! На-ле-во! - Я, Степнов Александр Викторович, поступаю на военную службу и торжественно присягаю на верность Российской Федерации и её народу. Клянусь соблюдать конституцию и законы Российской федерации. Быть честным, добросовестным, достойно переносить связанные с ней трудности. Мужественно, не щадя своей жизни, защищать народ и интересы Российской Федерации. Клянусь не применять оружие против своего народа и законно избранных им органов власти. Обязуюсь проходить военную службу в любом месте на территории Российской федерации или за её пределами, куда меня направит правительство Российской Федерации, и соблюдать законы того государства, на территории которого я буду проходить военную службу. Если же я нарушу принятую мной военную присягу, то готов нести ответственность установленную законами Российской Федерации. - Поздравляю! – после того как молодой вихрастый голубоглазый парнишка в знак подтверждения сказанных им только что слов поставил роспись напротив своей фамилии, Маршал, на правах главнокомандующего, пожал ему руку. - Служу Отечеству! – Александр буквально светился счастьем. Парень кинулся обнимать своих друзей, они лихо подкидывали его в воздухе. Добрый смех сливался с мелодией «Прощание славянки», повсюду царили открытые радостные улыбки, стены базы, ставшей для каждого из присутствующих родным домом, дарили тепло и уют. Вскоре к поздравлениям присоединились старшие товарищи – наставники и учителя. Напутственные слова, добродушные шутки, тёплые воспоминания. - Сашка, поздравляю, братишка! – к Степнову подлетела старшая сестра и крепко его обняла. Высокий, крепкий парень закружил её словно пушинку. Вскоре к ним подошли родители, и Александр мягко опустил сестру на пол, приближаясь к матери. - Сынок! Радость моя, поздравляю! – светловолосая женщина в брючном костюме средних лет слегка потянулась вверх, чтобы поцеловать сына в щёку, по её же щеке невольно скатилась слеза счастья. – Какой большой ты у нас вырос – совсем взрослый стал! - Мам, ну не плачь!.. – крепко обнял самого главного в жизни человека. - Ну, что, Александр Викторович, Россия может спать спокойно? - Товарищ Комбат, я буду достойным своей Родины и своей семьи, - открытая улыбка, честные глаза. - Не подведи меня, Сашка… - мужчина пожал парню руку и, похлопав по плечу, крепко прижал к себе. Калина красная P. S.: Вот и подошла в финалу моя пятая большая история. Хочется сказать, что, наверное, впервые я довольна своим произведением на сорок пять процентов. Насколько я вправе делать такие громкие заявления, судить конечно вам – моим немногочисленным, от того более ценным читателям. Во всяком случае, мне не стыдно и удалять пока, вроде бы, не хочется, а уже это очень даже хорошо. От всего сердца говорю: «Спасибо» моей любимой Наде (buratinka). Именно Надя вместе со мной стояла у истоков этого рассказа, она помогла в самом начале этого непростого пути и, выкладывая каждый раз новую проду без её проверки, я боялась ударить лицом в грязь. Надеюсь, когда-нибудь мне посчастливиться услышать от неё объективный отзыв по поводу моего крайнего фика. Надя, огромное тебе спасибо, потому что именно твоя поддержка и одобрение идеи стали решающими в создании этого фика. Я люблю тебя, Солнышко! Так сложилось, что практически каждая моя работа дарит мне знакомства с новыми интересными людьми, и «Спецагенты» не стали исключением. Много людей открыли темку с комментариями, но лишь одна дошла вместе со мной до финала (а ещё говорят, что «Один в поле не воин!»). Оля (clairclair), радость моя, земной тебе поклон! Ты мой идейный вдохновитель, мой персональный донор позитива, энергии и вдохновения. И я даже не хочу думать, что бы было с автором и с фиком, если бы ни ты, ни твоя мудрость, ни твое человеколюбие, ни твоя искренность и ни наше попадание на одну волну. Спасибо. Ну, и, конечно, спасибо тем девочкам, благодаря которым три «Спасибо» как минимум каждой проде были обеспечены.

Вика: Автор: Вика Автор идеи: nadink6 Бета: Elfa Название: Неизлечимо Рейтинг: PG-13 Жанр: Angst, POV, Songfic Пейринг: КВМ Статус: окончен Идея Комментарии Ты – боль моего сердца, ты – цель моего взгляда. Куда, говоришь, деться? Мне, в общем-то, и не надо. Мечусь без тебя в клетке событий, людей, улиц, - Такой дурачок редкий, попавший в чужой улей. Я твой непутевый странник, ты – мой путевой компас. Я - болен, устал, ранен, я – жив, пока ты помнишь. Сбегаю опять в горы, живу не с тобой – знаешь. Ты – счастье мое, - горе с моими живет снами. С моим кочевым веком дороги твои порознь. Я пробовал, да, - некем мне твой заменить голос, Твои заменить руки и память свою выжечь. Я пробовал быть другом, я пробовал так выжить, Но нечем, пойми, греться, когда тебя нет рядом. Ты – боль моего сердца, ты – цель моего взгляда. Обложка от nadink6 Обложка от Elfa

Вика: I - Интересно, куда это он отправился такой расфуфыренный? – не смогла не проводить его взглядом. - На свидание! Куда же ещё?! – искренне удивилась Новикова. - Ты думаешь? – в один миг стало как-то уж слишком паршиво. - Ну что тут думать?! При параде, с цветами – так на зарядку не ходят!.. Отстав немного от девчонок, я свернула в учительскую, надеясь встретить там Рассказова. - Яна Ивановна, а вы не знаете, куда Степнов пошёл? – не желая находиться в неведенье, решилась на разговор с Малаховой. - Да, знаю. На свидание, – улыбнулась, будто есть чему радоваться! – Наконец-то он кем-то увлёкся. - Это правда?.. - Да… А что?.. – растерянно прошептала Малахова. – Лен, может, ты присядешь? Ты какая-то взволнованная. - Не надо… Мы на концерт уезжаем, – я уже было развернулась, чтобы уйти, однако моя железная сила воли не устояла под напором чувств. - Даже не знаю, как это сказать… - Скажи, - психолог встала, - тебе неприятно, что Степнов пошёл на свидание с какой-то девушкой? - Неприятно… - присев на краешек стола и скрестив руки на груди, низко опустила голову, не желая встречаться глазами с её пронзительным взглядом. – Мне вообще это не нравится!.. Я не могу объяснить, что со мной происходит. - А по-моему, этому можно найти объяснение. Если тебе это не нравится, значит… - Я только сейчас это поняла, – дрожащим голосом перебила я собеседницу, – когда его с цветами увидела. Мне кажется… я… к нему… не… неравнодушна, – виновато пожала плечами. – Кажется, я в него влюбилась. - Ты только сейчас это поняла? – настороженно уточнила Малахова. - Да… - в попытке сдержать слёзы, плотно сжала губы, – и опоздала… Значит, не судьба!.. – направившись к выходу, обернулась и проговорила: – Ладно, извините, мне пора. К завершению концерта во мне созрело непоколебимое желание признаться Виктору Михайловичу в своих чувствах завтра же. Все-таки свидание – это пока ещё не свадьба. Значит, надо действовать, пока не поздно! *** - Привет, Кулёмина! – собирая разбросанные по всему залу волейбольные мячи, кинул на меня быстрый взгляд. – Чего пришла? - Мне с Вами поговорить надо… - оказывается, решиться и придти гораздо легче, чем сказать! - Что-то с дедом? – забросив в коробку последний мяч, подошёл ко мне. Близко. Слишком близко. - Нет, со мной. Точнее, с нами… - сердце мое забилось в таком ритме, что каждый новый вдох стал отзываться болью во всем теле. Ладошки вспотели так, что, казалось, с них сейчас польется вода. Зато в горле пересохло до чувства обжигающей горечи. А ещё эта дурацкая чёлка! Мешает смотреть в его невозможно голубые глаза… Ну же, соберись, тряпка! – Виктор Михайлович, я люблю Вас! – как в воду с головой… - Хм!.. – он рассмеялся! Красиво так. Заливисто и искренне. Мне в лицо рассмеялся!.. – Передай Новиковой, что это очень плохая шутка! На что вы с ней поспорили? - Это… Это не спор… – сама поразилась тому, как жалко звучит мой голос. – Это правда! - Лена, – вмиг став серьезным, он прокашлялся, – оставь эти глупости! - Это не глупости, это чувство! - От таких чувств необходимо избавляться! – потянувшись к моим плечам, остановился на полпути и с досады плотно поджал губы. – Недопустимо это между ученицей и учителем! Неправильно это всё!.. - Неправильно?.. – понурив голову, я уставилась на его ботинки. – А как правильно?! – кинула на него выжидающий взгляд исподлобья. - Что мне делать, чтобы было правильно?! - Ну не знаю… - растерянно пожал плечами. - Переключи своё внимание на что-нибудь другое. Об учёбе больше думай. - Если бы он знал, как это непросто, находясь постоянно рядом, видя его каждый день, слыша его голос… – А сейчас иди домой. Скоро темнеть начнёт. - А Вы?! Вы разве меня не проводите?.. – Ну, пожалуйста!.. - Нет. – В глазах непривычно защипало, а в носу неприятно закололо. Ударив со всей дури ногой по хиленькой коробке с мячами, убежала прочь. Выбежав на улицу, я погрузилась в плен промозглого ветра, пропитанного выхлопными газами вперемешку с запахом затхлой травы. Опускающиеся на город сумерки сгущали разъедающее меня изнутри чувство обиды. Вместо ожидаемой одухотворенности - перечеркивающая будущее опустошенность. Желая избавиться от давящей тяжести, пошла в кафе Женькиных родителей. Гуцул давно меня приглашал!.. Он угощал меня приторными коктейлями, которые уносили из головы все мысли, оставляя взамен их разрастающуюся пустоту. Пустоту, которую не под силу было заполнить бородатыми анекдотами и пошлыми шутками, что без устали отпускал ухмыляющийся парень. Ближе к закрытию, я начала откровенно клевать носом. Подхватив под локоть, Гуцул проводил меня до подъезда. Представ перед дедом в неподобающем виде, я вызвала в нём волну негодования и протеста. Но мне это было настолько безразлично, что, промычав в ответ нечто невнятное и малоубедительное, я прямо в одежде завалилась спать. На следующий день в школу я явилась только к третьему уроку, и Гуцул, зараза, не упустил возможности подколоть меня… Чтоб ему пусто было! Девчонки весь день на ухо ныли, а мне и без них тошно! Что морально, что физически – на человека мало похожу!.. Да ещё и Терминатор решила именно сегодня провести четвертную контрольную. Платон, правда, дал списать одно задание, но вряд ли я получу выше тройки. Хотя… Какая разница?! - Кулёмина! Куда лыжи навострила? – преградила мне путь к выходу Лерка. - Отпрыгни! – Она лишь недовольно скривилась. – Новикова, избавь меня от своего общества! – попытка сдвинуть её с места не увенчалась успехом. - Ленка, если у тебя сегодня Луна в оппозиции Марса, группа от этого страдать не должна! – зло фыркнула подруга, окинув меня пренебрежительным взглядом. – Шагом марш на репетицию! – скомандовала она, а затем, схватив за руку, потащила в направлении спортзала. - Я же сказала, что доставлю Кулёмину в лучшем виде! – присаживаясь за барабаны, самодовольно цокнула Лерка. - Ну что, все в сборе?! – нервно прокричал наш художественный руководитель. – Начинаем! - Раз. Раз, два, три… А сердце не спит, сердце поёт, сердце тебя ждёт, ждёт, ждёт… Стоп! Кулёмина лажает! Я так играть не могу! – недовольно протянула Лера. - Новикова, не гони! Нормально я играю! - Мимо! Мимо ты играешь! – разлились по залу писклявые крики. – Я ритм задаю, а ты меня сбиваешь! Вообще, Кулёмина, не понимаю, что с тобой происходит: уроки ты прогуливаешь, со всей группой переругалась! – На последних словах поймала на себе встревоженный взгляд Степнова. Да, Виктор Михайлович, это всё из-за Вас. Точнее, из-за моей слабости перед Вами. – Я в столовку, а ты, Кулёмина, отрепетируй-ка тем временем хорошенько свою партию! – высказав претензии, её величество Валерия Андреевна грохнула дверьми так, что с потолка посыпалась штукатурка. Присев на усилитель, я начала терзать свой бас. Ну вот зачем?! Зачем она при нём?.. Не могла другого момента найти?! Он теперь меня даже уважать перестанет! Правильно, его девушка гораздо взрослее и умнее меня, да и школу, должно быть, с золотой медалью окончила! Вот и Алёхина сидит, уткнувшись в учебник по истории, Анька с Наташкой новую песню сочиняют. Степнов… Степнов мячи накачивает. Точные, отлаженные движения, ни один лишний мускул не дрогнет. Он настолько сосредоточен, что на лбу даже складка залегла. Как же хочется разгладить её своими пальцами. Как же хочется укутаться в его толстовке. Как же хочется прикоснуться к его обветренным губам своими… Чёрт! Слишком долго смотрела. Заметил. - Так, что здесь происходит?! – Только Борзовой тут не хватало! - Э-э… Мы репетируем, - промямлила Липатова. Молчала бы уж вовсе! - Что-то я не слышу, как вы репетируете! И где, хочу спросить, ваша солистка? - Тут я! – Из-за спины Терминатора показалась Новикова. - Вы знаете, что я не в восторге от вашего творчества, и моему терпению может прийти конец! – начала расхаживать взад-вперед. – Я не допущу, чтобы из-за какой-то самодеятельности страдала ваша успеваемость! – кричала она, заплевываясь. Ей только трибуны не хватало. – Вот, к примеру, ты, Кулёмина! – Сегодня точно Луна в оппозиции Марса! – Лена, когда ты занималась баскетболом с Виктором Михайловичем, по дисциплине ты была одной из первых. А что сейчас?! Прогулы, низкая успеваемость! Да к тому же и учителям грубить начала! Раньше я за тобой такого не замечала! – Даже Степнов виновато опустил голову. - И по сегодняшней контрольной у тебя – «кол»! Я, конечно, позволю тебе исправить эту оценку, как и многие другие, но если в течение двух недель картина не изменится, то я буду вынуждена вызвать в школу Петра Никоноровича! - Не смейте деда дёргать! У него же сердце! - А если ты переживаешь за его здоровье, то возьмёшься за ум! – гаркнула старая мегера. – На вашего Рассказова никакой надежды нет, поэтому я сама прошла по учителям и взяла для тебя задания! – достав из кармана тетрадный листок, затрясла им перед моим лицом. – Кулёмина, собирай вещи и за мной в библиотеку! А ты, Новикова, не ухмыляйся! Тобой я займусь завтра! Под осуждающим взглядом Степнова я накинула куртку и, закинув на плечо сумку, поплелась вслед за завучем. Ещё в коридоре мы услышали неистовые рыдания Светочки. Когда мы вошли, Людмила Фёдоровна кинулась успокаивать эту полоумную: - Светлана Михайловна, да что с Вами?! Что случилось?.. В чем… В чем проблема?.. – В ответ та только нудно выла. – Светочка, успокойтесь! – Борзова протянула ей клетчатый носовой платок. – Объясните, что стряслось?! - Людмила Фёдоровна, да дайте ей уже воды! - Воды?!.. Как воды?.. – выкатила на меня обезумевшие глаза. В то время, пока Борзова пыталась выдавить из Уткиной хоть одно слова, я, набрав в рот воды, решилась на опрометчивый поступок. - Лена!.. Ты… Ты… - запричитала математичка, словно курица. – Как ты посмела обрызгать водой Светлану Михайловну?! - Зато она успокоилась! – В помещении и в самом деле воцарилась тишина. Только вот Уткина выглядела уж слишком жалко. - Светочка, с Вами всё в порядке? – насторожилась Борзова. - Да. Со мной всё хорошо, - глядя в пустоту, прошептала библиотекарша. - А чего тогда ревели-то?! Опять семиклассники кнопку на стул подложили? – не сдержала я едкой ухмылки. - Если бы… - снова завыла. - Светочка, прекратите немедленно! – гаркнула Людмила Фёдоровна. Давно бы так! – Успокойтесь и расскажите, что случилось. - Ви… Ви-и-итенька… - заревела белугой. – Он вчера на свидание ходил! – Оказывается, не мне одной от этого плохо. – Я их сама видела! - Светлана Михайловна, Вы что, следите за Виктором Михайловичем? – негодовала Борзова. - Нет. Что Вы?! – утерев слёзы, громко всхлипнула. – Я так. Случайно. - Не стоит так отчаиваться. Вон Вы у нас какая раскрасавица. Умница к тому же. И в библиотеке у вас всегда образцовый порядок. И пироги вкусные печёте. - Не-е-ет… Мне с ней не тягаться! Вы бы её видели – эффектная брюнетка! И ноги у неё дли-и-инные… – Ну, у меня ноги тоже длинные! – Она журналисткой в газете работает – должно быть, собеседница интересная…. – Хм! Подумаешь, журналистка! Я, может, вообще - будущая рок-звезда! Со мной-то гораздо веселее будет! И ничем я не хуже этой швабры! Разве что моложе – так со временем это преимуществом станет! Не вечно же Степнов будет моим учителем! Главное – его сейчас не упустить!..

Вика: II Бросок. Мимо. Второй. Мимо. Ещё один. Мимо… - Опять ты? – на звуки из подсобки вышел Степнов. Весь какой-то помятый и уставший. - Опять я! - Чего тебе надо? – обреченно вздохнул. – Я тогда тебе всё сказал. Добавить мне нечего. - Да кто бы сомневался! – скептично пожала плечами. – Вы с дедом, кажется, продолжение романа писать начинали? Так вот, он ждёт Вас сегодня вечером. - Хорошо. Передай ему, что я зайду завтра днём, – его взволнованный взгляд заблуждал по залу, мастерски избегая встречи со мной. - Завтра днём?! - Да, у меня окно образовалось. Посидим с ним вдвоём спокойно… - начал распутывать волейбольную сетку, небрежно брошенную у скамейки. - И когда это я начала Вам мешать, Виктор Михайлович?! – подошла к нему настолько близко, что он попятился назад. - Кулёмина, не придирайся к словам! – его голубые глаза затянулись поволокой гнева. - Позвоните деду и сами всё ему объясните! – со всей силы кинула мяч ему в грудь и удалилась. Ну почему всё так? Почему?.. С дедовой рукописью по издательствам таскаться – пожалуйста! Самого деда искать – ради Бога! Меня из передряг вытаскивать – на здоровье! Но стоило ему узнать о моих чувствах, он и думать забыл, что обещал всегда быть рядом… А я, наивная, ни на мгновение не сомневалась в его взаимности. Да что там – даже сейчас не собираюсь опускать руки! Только, надолго ли хватит моего запала? Вон Лерка со Стасом. Сколько он добивался её внимания?! И добился же! Ни один из их многочисленных конфликтов не стал преградой отношениям. Анька с Наташкой наконец-то разобрались со своими парнями. Ходят теперь обе до неприличия счастливые. Смотреть на них противно! Платонов и то нашёл в себе силы наплевать на Зеленовские издёвки, и даже Женькин отец не противился их дружбе. Одна я не имею права открыто любить! Не-спра-вед-ли-во… Несправедливо и жестоко. С этими печальными мыслями я дошла до родного дома. Болью в сердце отозвалась мысль о том, что вряд ли Степнов проводит меня ещё хоть однажды. - Ты чего одна? Где Виктор Михайлович? – разливая по чашкам чай, настороженно поинтересовался дед. - А он к нам больше не придёт! – От моих слов старик за считанные секунды несколько раз переменился в лице. – При мне уж точно… - Поругались что ли? – поставил передо мной тарелку с макаронами. - Дед, у нас же нет друг от друга секретов? - Конечно. Мне ты можешь полностью доверять, – надел очки и пристально вгляделся в моё лицо. - Я влюбилась в него. И рассказала ему об этом, – не ожидая того от самой себя, пустила скупую слезу. - А он?! Он что?! – тяжело дыша, взволнованно прокричал дед. - Отверг меня, – закусив нижнюю губу, низко опустила голову. Вскоре наступила тишина. – Дед! Дед, очнись!.. *** Следующим днём со звонком на перемену вошла в тренерскую. Зло прищурив глаза, Степнов заполнял журнал. - Зачем явилась? - Здравствуйте, Виктор Михайлович. Извините, что не была на вашем уроке. Не ставьте мне, пожалуйста, n-ку, – устало навалилась на стену. - Разве я должен к тебе как-то по-особенному относиться?! – с ног до головы окинул меня взволнованным взглядом. - Ничего Вы не должны… - А очень бы хотелось! – Но я же не прогуляла. Я к деду в больницу ходила. - Что с Петром Никаноровичем?! – подпрыгнул на месте. - Вчера вечером его на «скорой» увезли с очередным приступом, – виновато опустила голову. - Что врачи говорят? - Лекарства выписали. В аптеку зашла, дорогие все. У нас сейчас таких денег нет… - Понятно. Дай сюда рецепты. – Послушно протянула ему исписанные мелким неразборчивым почерком бланки с печатями. - После уроков зайди. - Зачем? – невольно улыбнулась. - Соревнования скоро районные. Весь день прошёл как на иголках. Все мысли, так или иначе, сводились исключительно к Степнову. С трудом дождалась звонка с истории и, не записав домашнее задание, первая вылетела из класса. Переодевшись, начала самостоятельно разминаться. Постепенно подошли и остальные девчонки. - Вышли вон все из зала! – Хлопнула дверь подсобки. – Кулёмина осталась! - Виктор Михайлович, что случилось? – попятилась к выходу. - Это ты меня спрашиваешь?! Ты что, вздумала деда в гроб свести?! – Никогда раньше он не разговаривал со мной настолько жестко. – Зачем ты ему всё рассказала?! - Ну, надо было же мне хоть с кем-то посоветоваться!.. - Нашла с кем советоваться! – ударил кулаком о стену так, что по желтой краске паутинкой пошли белые трещины. – Он уверен, что это я тебя соблазнил! – грозно прорычал Степнов сквозь зубы. – Как мне теперь перед ним оправдываться?! Ты об этом думала, когда решила с ним посоветоваться? - Извините… - Что мне твоё: «Извините»?! Чей дед на больничной койке загибается? Мой? – Да лучше бы он ударил меня, не было бы настолько больно!.. - Я не хотела… - Иди, скажи девчонкам, что тренировки сегодня не будет, – присев на скамейку, обхватил голову руками, запуская пальцы в свои густые, смолистые волосы. - А соревнования?.. - Успею ещё вас погонять, – поднял на меня опустошенный взгляд. – А сейчас, пошла вон, Кулёмина! Мне было необходимо поговорить с дедом, поэтому я незамедлительно направилась в больницу. - Леночка, пришла! – с трудом приподнимаясь, прошептал дед, приветствуя меня. - Привет, дед, – поправляя его одеяло, присела на соседнюю пустующую кровать. – Как ты себя чувствуешь? - Лучше. Только скажи Степнову, чтобы впредь здесь не появлялся! – как можно жестче произнес он. - Дед… - Где это видано, чтобы такие люди, как он, с детьми работали! Вот выйду из больницы, сразу на него заявление напишу! – прокряхтел он. - И думать не смей! Степнов меня и пальцем не тронул! – Да, за него хоть на баррикады! - Лена, не смей его выгораживать! – взбунтовался старик. – Ни за что не поверю, что ты, юная девочка, по собственной воле проявила к нему, взрослому мужчине, интерес! Не иначе как он тебя совратил! - Что ты такое говоришь?! И о ком?.. Ты себя-то слышишь?! Дед, ты сам же потом пожалеешь об этих словах! Вспомни – он постоянно нам помогал, ничего не требуя взамен! Вот и сейчас, ты даже понятия не имеешь, во сколько обошлись Степнову твои лекарства! – фыркнула и отвернулась, закусив нижнюю губу. - Это всё для того, чтобы тебе, глупой, пыль в глаза пустить! – не унимался дед. - Зря ты так! Виктор Михайлович – хороший. Очень хороший. Нет… Даже самый лучший! А ты?.. Фантаст – одним словом! Что с тебя взять?.. – кинув на деда осуждающий взгляд, покинула его палату.

Вика: III Пока дед лежал в больнице, я под натиском Борзовой «эволюционировала», активно избавляясь от «хвостов». Сама никак не поверю, но с написанием сочинения мне помогла Светлана Михайловна. Видимо, с появлением у Степнова невесты, она перестала видеть во мне соперницу. Что же, нет худа без добра… Сам же Виктор Михайлович усиленно продолжал держать дистанцию. Причем он не просто игнорировал меня, а со знанием дела разрушал те мосты, что я строила на пути к нему, и на их месте воздвигал прочные железобетонные стены. Стены непонимания, неприятия… Стены протеста. Стены, о которые в пух и прах разбивались все мои попытки хоть как-то приблизиться к нему, хоть как-то доказать, что наша любовь вовсе не запретная, что она гораздо выше всех предрассудков и общественного мнения. Когда я забила решающий трёхочковый, и наша команда выиграла районные соревнования, в объятиях он закружил не меня, а Смирнову из десятого «Б». Тогда в груди что-то острое неожиданно кольнуло, а затем неприятно заныло, тем самым сдавив дыхание. Я чуть было сознание не потеряла, но почему-то пульс мне измерил, а после и ватку, пропитанную нашатырным спиртом, дал понюхать чужой, незнакомый человек. А он, самый родной, стоял в стороне и делился по телефону с кем-то своей радостью. Этим кем-то была его девушка – журналистка Татьяна. Он пригласил её отпраздновать победу вместе с командой в кафе. Припоминая слова Уткиной, эффектного я в ней увидела мало. За исключением того, что выглядела она ухоженно, дорого и элегантно. На протяжении всего вечера она не смолкала ни на минуту – должно быть, издержки профессии. Никогда бы не подумала, что Виктор Михайлович может терпеть настолько пустую болтовню! Татьяна шутила по поводу и без и не переставала обсыпать Степнова излишней похвалой. От её общества я слишком быстро устала и, желая поговорить с Виктором Михайловичем, пригласила его на медленный танец. - Кулёмина, кому, как не тебе, знать, что танцую я гораздо хуже дрессированного медведя на ярмарке? – отшутился он в ответ. – Ты лучше тортика поешь, а то, смотрю, настроение у тебя ни к чёрту! – и, отвернувшись, продолжил любезничать со своей ненаглядной. Ушла я по-английски, не попрощавшись. А потом после каждой тренировки девчонки начали причитать, как они не нарадуются, что у Витеньки появилась такая замечательная невеста. Отныне они могли не переживать за него – накормлен, обстиран, обглажен. Только вот меня это отнюдь не радовало, потому что он был еще и обласкан… За довольно короткое время Татьяна смело, активно, я бы даже сказала, нагло начала его присваивать. Сам Степнов вёл себя странно, порой я отказывалась узнавать его. Многие его действия были наигранными, словно напоказ. Мол, смотри, Кулёмина, где ты со своим подростковым максимализмом и где она, с её жизненным опытом и женским шармом. Он с каждым разом «ударял» всё больнее и больнее. Но, как бы я не загибалась, я продолжала видеть нежность в его глазах, замечать непроизвольную заботу в каждом действии, слышать беспокойство в нотках его бархатистого голоса. Не смотря ни на что, я продолжала чувствовать его. Я любила его!.. - Виктор Михайлович, добрый вечер! – протянула я в трубку. – Я Вас не разбудила? - Да ты что, Кулёмина, время-то детское! – Когда он не пытался притворяться, он был прежним Степновым – милым и родным. – Я ещё чемпионат по футболу не смотрел! А ты чего хотела-то? - Да вот, ключи потеряла. Домой попасть не могу. – Хорошо, что мы разговаривали по телефону, поскольку мои щёки обрели пунцовый окрас. – У Вас же были запасные? – Вот и уши гореть начали. - Ага, завалялись где-то!.. Слушай, Ленка, может, ты сама зайдёшь – не хотелось бы игру пропустить! - А… я Вам не помешаю?.. – насторожилась я. - Ну, если цыганский табор с собой не приведешь, то нет! – Как же давно я не слышала его искренний смех. - Скоро буду! Ждите… Спустя минут двадцать я уже стояла у его двери, но не смела нажать на звонок. Дверь распахнулась неожиданно. Должно быть, он услышал, как приехал лифт. - Проходи. – Вот так легко и просто я оказалась у него дома. И было абсолютно не важно, что он столько времени избегал меня. – И где ты только ключи потерять умудрилась? – удивился он, роясь в ящиках тумбочки. - Не знаю. Может, у деда оставила… - Хорошо бы, а то замки менять придётся. Да где же они?.. – начал нервничать. - Вот! – выудив из кармана собственную связку ключей, шагнула вперёд. - Ты обманула меня?! Зачем?! – Степнов буквально взбесился. - Сами догадаетесь, или подсказать? – сбросив куртку в сторону, приблизилась к нему ещё на один шаг. – Я люблю Вас! – проведя пальцами по его небритой щеке, потянулась к губам. Но, не успев почувствовать его тепло, оказалась отброшенной к противоположенной стене. - И думать об этом не смей! – прорычал со злостью. – Детский сад, штаны на лямках, а туда же! Вздумала к взрослому мужику приставать!.. – продолжил искать ключи, видимо, желая избавиться от неизбежных контактов с моей семьей. – Выпороть бы тебя хорошенько, да права не имею!.. Держи! – вложил в мою ладонь ключи. – И дорогу сюда забудь! – Скатившись по стене на пол, я разрыдалась в голос. - Ленка, ну ты чего? Не реви, слышишь?.. – поднял меня на ноги и за руку повёл на кухню. – Прости, я не хотел на тебя орать, но ты своим поведением сама меня спровоцировала, – усадив меня на табурет, застучал дверцами шкафа. Вскоре воздух приобрел тошнотворный запах валерьянки. – Выпей! – в моих руках оказалась большая красная кружка с надписью «Победитель». Послушно кивнув, я, стуча зубами о край чашки, в несколько глотков проглотила её содержимое. - Ну вот и умница! – щелкнул меня по носу, как в старые добрые времена. – Лен, пойми меня правильно, недопустимо, чтобы чувства управляли человеком. Он сам должен их контролировать. – Вот интересно, в какой умной книжке он это прочитал? Сам он так вряд ли мог думать… - К тому же эта твоя симпатия пройдет сама по себе. Знаешь, как насморк, если лечить – пройдёт через семь дней, а если не лечить – через неделю! – попытался пошутить, не понимая, что сам себя с насморком сравнил. - Ты даже не вспомнишь потом обо всём этом! – махнул рукой. - Это Вам в компании с вашей Танечкой некогда вспоминать обо мне, а я Вас люблю! И всегда буду любить… Я хочу, чтобы Вы это знали. - Кулёмина!.. – громко выдохнул. – На каком языке с тобой ещё разговаривать?.. Лена, я – твой учитель, ты – моя ученица! Это ты хотя бы понимаешь? - Но это же не навсегда!.. Каких-то полгода и мы сможем быть вместе! – Степнов лишь приподнял брови в знак удивления. – После выпускного нам никто и слова сказать не посмеет! - Кулёмина, ты – юная девочка, я – взрослый мужик! И ты не для меня! – последнюю фразу он проговорил по слогам. – Ты мне не нужна! – отчаянно прорычал. - Любой другой бы радовался на Вашем месте! Бог дал Вам белый лист бумаги – чистую девочку! Пиши свою историю!.. А Вы взяли и поставили жирную кляксу! Ненавижу! – схватив свои вещи, я выбежала из его квартиры. Не видя дороги, я спешила прочь от дома Степнова. Вскоре он догнал меня. Отставая на пару метров, проводил до подъезда, а потом ещё долго сидел на скамейке во дворе, не сводя пристального взгляда с моего окна. Перед тем как уйти, он прислал SMS: «Кулёмина, не майся дурью»…

Вика: IV - Кулёмина, ты чего не ешь? – сквозь пустую болтовню девчонок до меня долетел писклявый голосок Новиковой. - Не знаю. Не хочу… - Можно, я съем твою порцию, а то у нас вечером концерт – боюсь, не дотяну! - Ешь, конечно… Концерт?! Какой концерт?.. – В ответ Лерка, закатив глаза, театрально вздохнула: - Специально для тех, кто в танке, повторяю – сегодня мы играем на разогреве у Наташкиного отца! - Круто… - Ну, наконец-то! - всплеснула руками. - Хоть какая-то реакция от тебя за весь день!.. – подвинув к себе мою тарелку, принялась активно уничтожать её содержимое. – Прокопьева с Липатовой никак репертуар выбрать не могут, мы с Женькой сценические образы обсуждаем, Рассказов с Витенькой, должно быть, уже с ума сошли в поисках транспорта для перевозки наших инструментов, одной Кулёминой всё по боку! – с разной степенью внятности прошамкала она набитым ртом. - Лер, прости. Я рада за группу. Просто, за деда переживаю… - Ленка, сколько можно себя накручивать?! Твой дед обязательно выздоровит, вот увидишь! – заботливо провела теплыми пальчиками по моим, сцепленным в замок, вечно мерзнущим рукам. – А тебе не помешает взбодриться! – игриво подмигнула. – На приведение уже начинаешь походить!.. Да-да! Оставшееся до концерта время мы провели в спортзале, шлифуя новые песни. Девчонки параллельно успевали спорить, нервничать и дурачиться. В воздухе витало предвкушение чего-то праздничного, фееричного. Моё естество противилось этой беззаботной радости. Было одно единственное желание – исчезнуть, раствориться… Будто меня и не было. - Девчонки, собирайте инструменты! – в помещение влетел взвинченный Степнов. - Виктор Михайлович, что случилось? – отозвались хором Алёхина с Прокопьевой. - Татьяна! – улыбнулся сопровождающей его женщине. – Она любезно согласилась нам помочь перевести инструменты! - Она что, на самосвале ездит? – рассмеялась я почти что искренне, чем разозлила физрука. - Девочки, на работе мне выделили микроавтобус, в котором и вы, и ваши инструменты доедите с комфортом! - Здорово! – на эмоциях Новикова кинулась её обнимать. – Спасибо огромное! - Как мы можем Вас отблагодарить? – льстиво протянула Анька. - Я бы не отказалась от приглашения на концерт! - Без проблем! – заверила её Липатова. – Может, ещё и интервью у Боба Кантора возьмёте! - Боб Кантор – это Наташкин отец! – поспешила развеять растерянность журналистки Новикова. - Вот это да… - начался живой, эмоциональный разговор. - Не надо! – преградила путь Степнову, когда тот попытался взять мою гитару. – Я сама! Лучше Лерке с её барабанами помогите!.. Во время исполнения песен я нашла в толпе его усталое лицо. В глубине его печальных глаз плескалась непонятная боль. В какой-то момент мне показалось, что он отчего-то очень сильно страдает, словно скорбит о чём-то безвозвратно утраченном… По завершению нашего выступления девчонки разбрелись по танцполу, а я решила покинуть мероприятие. Одевалась, находясь в плену напряжённого взгляда Степнова, напрасно пытавшегося скрыться за резной колонной. Следуя вслед за мной к выходу, он жадно ловил в многочисленных зеркалах моё отражение. И потом, стоя на крыльце, провожал меня пристальным взглядом. Лишь скрывшись за зданием, я смогла перевести дух. Я не совсем понимала свои чувства и эмоции, а что уж о Викторе Михайловиче – так я вообще отказывалась анализировать его алогичное поведение. Стоило ли столько боли причинять мне словами, тогда как его же взгляды, мимика и жесты кричали об обратном?! Хотя… Может, я это всё сама надумала? Восприняла желаемое за действительное? Как знать… Не замечая ничего вокруг, я была погружена исключительно в собственные чувства и мысли. Тем временем мой лучший друг переживал не лучшие времена – его бросила девушка, выставив при этом абсолютным кретином! Да, Игорь порой и со мной вёл себя излишне высокомерно, отпуская в мой адрес едкие издёвки. Но я знала, что он в действительности не такой. Понимала, что он просто старается соответствовать образу пофигистичного, самоуверенного, высокомерного парня. Он хотел быть самым крутым среди друзей, а самые красивые девушки смотрели бы ему в рот. Иногда он переигрывал, и это жутко меня бесило. Его выкрутасы каждый раз приводили к неизбежным ссорам, но я быстро и легко его прощала, поскольку невозможно остаться равнодушной к его открытой, жизнерадостной улыбке. И в сложившейся ситуации он нуждался в моей поддержке как никогда раньше. К тому же общение с ним стало отличной возможностью забыться и отвлечься от собственных чувств, которые к тому моменту стали невыносимо тягостны. Каждый день после репетиции, либо после тренировки я торопилась к нему. Он дожидался меня на школьном крыльце, и мы отправлялись гулять. Могли бесконечно долго бродить по скверам, слушая музыку на одном плеере и поедая мороженое. Когда мы оставались наедине, он уже не притворялся, и я ясно видела, что от былого Гуцула ничего не осталось… Он стал ворчливым, задумчивым и каким-то вялым. Его общество угрожало и на меня навести хандру, поэтому, проявив инициативу, я решила помочь парню реабилитироваться. Я вытаскивала его на кинопремьеры, неоднократно просила составить мне компанию в поиске ультрамодной обновки, и даже приглашала на столь ненавистные мною дискотеки. Постепенно Игорь пришёл в себя, став при этом добрее и проще. С ним стало легко и интересно. И неожиданно между нами начала возникать некая химия. Я не знаю, что это было: юношеская игра гормонов, привычка или симпатия, но вскоре нам перестало хватать дружеского общения. Мы всё чаще стали брать друг друга за руки, обниматься при встрече, задерживать подолгу взгляд друг на друге. Хоть и происходило это неосознанно, но была в этом какая-то нежность… И я надеялась, что эта нежность растопит боль к Степнову. Да, любви к нему во мне уже не осталось – она вся превратилась в боль. Боль нарастала каждый раз, когда я видела его с невестой, а случалось это довольно часто. Практически каждую рабочую смену Гуцула, я проводила рядом с ним в кафе. Он работал, а я прямо за барной стойкой учила уроки. Физрук назначал там свидания своей пассии, поэтому я невольно становилась свидетелем их стремительно набирающего обороты романа. А однажды вечером, вернувшись после свидания с Игорем, я и вовсе застала их на родной кухне, распивающих в компании деда чай. - Что здесь происходит? – прибывая в замешательстве, негодовала я. - Внученька, мы ужинаем! – радостно отозвался дед. – Присоединяйся к нам! - Я спрашиваю, что за цирк здесь происходит?! – Татьяна растерянно захлопала ресницами, Степнов же обреченно повесил голову. - Елена, что за бесцеремонное отношение к моим гостям?! – дед аж привстал. - Сейчас же извинись! - И не подумаю! – окинув всех презрительным взглядом, скрылась в комнате. Почти сразу из коридора начали доноситься звуки непонятной возни. Должно быть, Виктор Михайлович неожиданно вспомнил о неотложных делах, и они с невестой засобирались домой. После того, как щёлкнул дверной замок, на пороге моей спальни возник дед. - Что им надо было?! – мой мозг начали одолевать не самые радужные предположения. – И вообще, дед, ты же поругался со Степновым! - Лена, - старик присел рядом со мной. – Как ты начала дружить с тем черненьким мальчиком с бородкой, дома бывать практически перестала, и жизнью моей совершенно не интересуешься! - Дед, ну пойми, первая любовь и всё такое… - виновато скривилась, а дед как-то загадочно улыбнулся. - Мы со Степновым уже давно помирились. Виктор объяснил мне всю ситуацию. Я же, разобравшись во всём, понял, что серьезно погорячился. Наша дружба возродилась, словно феникс из пепла! - Искренне за вас рада, - ухмыльнулась. Хотя… пусть общаются. Дед же к нему, как к сыну родному относится. - А причина для радости действительно есть! – глаза деда заблестели, будто глаза ребенка, увидевшего в небе самолёт. – На днях мы окончили работу над второй, заключительной, частью нашего романа, и Татьяна взялась организовать презентацию книги! - Флаг ей в руки!.. – в школе все только и говорили о том, какая она прелестная девушка, а тут ещё и дед! - Она подошла к делу со всей ответственностью – с Алёхиными уже договорилась о проведении мероприятия в их кафе! - Дед, не обижайся, но я не пойду! – сказала, как отрезала. - Пойдешь! Танюша предложила гениальную идею! – Я устало опустила веки. – Она считает, что выступление вашей группы стало бы замечательным оформлением вечера. - Она сильно ошибается! Наш репертуар абсолютно не соответствует тематике книги! – вскочив с дивана, я заходила взад-вперед, нервно размахивая руками. – Дед, у нас нет песен об инопланетных цивилизациях! - Лена, внучка, не обижайся на старого фантаста, но я… - Что опять?! - Ты же знаешь, что образ главной героини мы со Степновым писали с тебя?.. В книге я использовал твои песни, - взгляд нашкодившего кота. - Дед?! Как?.. Как ты посмел?! Без моего ведома?.. Дед, ты… - слова комом застряли в моём горле. - Поэтому просто необходимо, чтобы вы их исполнили! - Ладно… Если Новикова согласится, мы выступим, а если откажется, уговаривать её не стану. Надежды, что я возлагала на Лерку, не увенчались успехом. Она, пребывая в диком восторге от услышанного, сразу же согласилась. Её нисколько не смутило, что солировать буду исключительно я. *** Презентация книги оказалась довольно таки пафосным мероприятием. Журналисты, критики, представители киноиндустрии… Время тянулось невыносимо долго: бесконечные вопросы, в ответ на которые дед разводил утомительную демагогию – тоска полнейшая!.. По мне бы, отыграть и домой! Так нет же – наше выступление закрывало вечер! В ожидании я сидела в конце зала и, не сводя взгляда со Степнова, вспоминала о том, что когда-то вдохновляло меня на написание песен. Прислушавшись к внутреннему голосу, поняла, что невольно складываю слова в рифмы. Выудив из сумки блокнот с авторучкой, начала записывать возникающие из пустоты строчки. Совершенно неожиданно меня по плечу хлопнула Лерка, сообщая о том, что пора на сцену. Там, взяв в руки гитару, я вдруг где-то внутри себя «услышала» мелодию, идеально подходящую к ещё недописанным стихам. Исполняя одну композицию за другой, я смотрела прямо в глаза Виктору Михайловичу с твёрдой уверенностью, что скоро посвящу ему последнюю песню…

Вика: V Я с трудом решилась показать новую песню девочкам. Играла практически онемевшими пальцами, да и голос дрожал. Боялась, что забракуют. В том, что Новикова поставит моё творчество в один ряд с попсой, была более чем уверена. Но… к моему удивлению «Ранетки» ещё несколько минут после последнего аккорда продолжали хранить молчание. С отсутствующими взглядами они, побледневшие, сидели, низко опустив головы. Анька пыталась записывать ноты, но примерно с середины первого куплета, уткнувшись лицом в собственные колени, неслышно разрыдалась. Присев рядом, Женька несмело погладила её по голове. Наташка же, вцепившись в свою гитару, со второго куплета начала одними губами повторять за мной слова. Вернув гитару Прокопьевой, я обвела девчонок выжидающим взглядом, но ни одна не смела издать хоть один звук. Тогда, взяв мяч, я начала чеканить его. Вскоре голова начала гудеть так, что казалось, будто это её ударяют об пол. - Ну хоть что-то скажите! – потеряв остатки терпения, нервно всплеснула руками. - Это было сильно!.. – с облегчением выдохнула Липатова. - Исполнение, конечно, оставляет желать лучшего, но вот написать такое… - округлила глаза Новикова. – Ленка, я преклоняюсь перед тобой! - Лер, не придирайся! Нормальное исполнение! – возмутилась Наташка. – Просто доработать немного надо. Для каждого инструмента свою партию написать, - авторитетно заявила она на правах композитора группы. – Лен, давай вместе попробуем у меня дома! Мне папа такую крутую примочку привёз с последних гастролей! И я даже знаю, где её использовать! - Наташка, - обняла лучшую в мире соло-гитаристку. - Так, что здесь происходит? – влетел в помещение взъерошенный Степнов. – Репетицию провели? - Провели… - протянули девчонки. - Инструменты убирайте, ко мне сейчас волейболисты придут! – и скрылся в подсобке. - Виктор Михайлович, а что это Вы такой дерганый? – наблюдая за тем, как физрук, вернувшись в зал со стремянкой и взобравшись на неё, принялся натягивать сетку, промурлыкала барабанщица. - Новикова, не придирайся к педагогу! Лучше помоги мне! – Та лишь застыла в недоумении. – Вот скажи, что можно подарить девушке на День рождения? - О! Это Вы по адресу! – запрыгнув на козла, заболтала ногами. – Всё зависит от самой девушки: от её интересов, склонностей и потребностей! Ну и, конечно, от того, какие планы Вы строите относительно ваших с ней отношений! - Лера, спешу тебя огорчить, но Америку ты мне не открыла! – недовольно фыркнул Степнов. Помню, он так фыркал на меня, когда я отказывалась, есть гречку. Да, были времена… - Можно конкретнее? - Ну, вот если Кулёминой подарить лыжи или коньки, она будет прыгать до потолка, а если мне подарить абонемент в солярий, то я ни один ваш урок не пропущу и даже кросс весной пробегу! Я же понятия не имею, о ком речь!.. – соизволила наконец-то поднять свою пятую точку и помочь убрать ударную установку. – Так кто виновница торжества? – отряхнула руки. - В следующую пятницу двадцатипятилетие Татьяны, - он растерянно поджал губы, а Лерка в ответ радостно взвизгнула. - Она уже решила, где будет праздновать? – Новикова хитро сощурила глаза. - Да… в «Элефанте»… - казалось, Степнов действительно не понимал, к чему клонила его собеседница, мне же сразу всё стало ясно. - Помнится, живое выступление «Ранеток» пришлось ей по душе!.. - Лера, спасибо тебе, конечно, но я сомневаюсь, что девочки согласятся… - кинул на меня быстрый взгляд. - Согласятся! Или я – это не я! – встала в позу «руки в боки». – Виктор Михайлович, Вы же хотите произвести на Татьяну впечатление?! Или у Вас есть варианты гораздо оригинальнее этого?.. - Нет, нету… Да и Игорь Ильич предложил к вам за помощью обратиться. - Вот видите, у гениев мысли сходятся! – самодовольно ухмыльнулась. – Я обещаю, этот свой День рождения Татьяна запомнит надолго! Когда мы с Липатовой вечером доводили до ума песню, она неоднократно пыталась завести разговор на тему, кому она посвящена. Я же, прикидываясь шлангом, удачно избежала прямого ответа. Конечный результат устроил не только нас, но и самого Боба Кантора. За ужином дядя Боря не переставал нас нахваливать, и даже пообещал прислать к нам на репетицию своего ударника, чтобы тот дал мастер-класс для Новиковой. С партией клавишей Женьке помогла Агнесса Юрьевна. И спустя пару дней песня была готова. Как сказала Лерка: «Хоть завтра в ротацию!» Оставшееся до выступления время мы шлифовали старый материал, а Рассказов с Софочкой, хоть и были приглашены в качестве гостей, взяли на себя роль ведущих праздника и готовили развлекательную программу. Народу собралось много: родственники, друзья, коллеги, просто полезные люди… Когда же все собрались за столом, Степнов объявил о своём подарке. Татьяна незамедлительно кинулась обнимать его. Почувствовала я себя в тот момент уж как-то слишком омерзительно… - Лер, первую песню пою я! – поймала её за руку почти у самой сцены. - Ну да! «Лети»! Мы же договорились! - Нет. Новую… - прошептала я бескомпромиссным тоном. – Или, я разворачиваюсь и ухожу! - Ладно… Когда я взяла в руки ритм-гитару и прошла в центр сцены, девчонки взволнованно переглянулись, но и слова сказать не посмели. Я пристально вгляделась в лицо Степнова и запела… Я не болею тобой От меня не скрылось, что ему было не то, что не по себе, а скорее даже невыносимо… Только вот от чего? То ли от моего прямого, презрительного взгляда, то ли он действительно понял смысл каждого слова… За последним аккордом последовал всплеск оглушительных аплодисментов. Девчонки присели за стол, а я, не понимая, зачем это делаю, незаметно прихватила бутылку коньяка и скрылась в подсобке. - Лен, ты чего ушла? – Липатова зашла в подсобку, когда я инспектировала шкаф на наличие хоть какой-нибудь посуды. – Пойдём к столу! - Натах, всё нормально! – я налила в одноразовый стаканчик крепкий напиток. – Я сейчас расслаблюсь немного и приду! – одним глотком проглотила обжигающую жидкость, от которой в уголках глаз проступили слёзы. - Лен, это ты из-за Степнова?.. – странное сочетание осуждения и жалости в её взгляде. - Да… - поставила бутылку на пол за диван. – Но ты не переживай – у меня всё хорошо будет!.. – порылась в карманах висящей в шкафу куртки Гуцула и, найдя наконец-то жвачку, закинула её в рот. – Пойдём к гостям!.. Стол стоял буквой «Г», и поэтому я сидела к Степнову в пол-оборота, практически спиной. И каждый раз, невольно оборачиваясь, ловила его взгляд: то рассерженный, то растерянный, то возмущенный… Казалось, он о чем-то размышлял, ища ответы на массу терзающих его вопросов. В какой-то момент оформилось чёткое понимание, что он пытается понять меня, в своих же глазах оправдывая моё поведение. Вскоре мы с девчонками вернулись на сцену и продолжили своё выступление. Постепенно гости начали выходить на танцпол, вскоре к их развлечению подключился Рассказов. В перерывах между песнями я скрывалась в подсобке, опустошая там один бокал коньяка за другим. Я и не заметила, как мне стало легко и почти не больно. В голове возник вакуум, в среде которого мысли просто не могли существовать. Затем и всё тело обмякло и начало ныть, но не так приятно, как после лыжной эстафеты. Мне стало жарко, душно и смешно. Смешно от абсурдности всей ситуации, от придирок Игоря и от главной пары вечера. Они казались мне тогда настолько нелепыми и жалкими, что я не пренебрегала острыми фразочками в их адрес, когда они принимали участие в каком-нибудь милом конкурсе. Устав от их общества, я вновь оказалась наедине с бутылкой, которая в ответ на мои причитания отзывалась со дна чуть слышным плеском ничтожно малым количеством жидкости, действующей на мое сознание анестезирующим образом. Мою внутреннюю гармонию нарушила официантка. Она вошла с чёрного хода, в руках её был необъятных размеров букет крупных ярко-красных роз. - Наденька, откуда веник? – хихикнула я, не узнав свой голос. - Курьер доставил, - поставила цветы в ведро с водой. – Степнов хочет сегодня сделать Татьяне предложение. Пойду, скажу ему, что цветы привезли, а то сам весь издёргался и мне всю плешь проел! Когда Виктор Михайлович вошёл, то отстриженные мною бутоны валялись в мусорном ведре. Оставалась одна целая роза. - Лена!.. Что ты… - Что я делаю? – щелкнув ножницами, растоптала упавший на пол бутон. – Я… я… - начала икать. – Я… Чёрт! - Да ты пьяна!.. - Да, пьяна! – Подхватив меня под локоть и усадив на стул, Степнов обжёг мои губы свои горячим дыханием. – У меня вообще-то повод есть! Похороны… Торжественные похороны любви!.. У Вас там, - указала резким движением руки на дверь, - любовь зарождается. А у меня здесь, - потянув молнию кофты вниз, потёрла шею у основания, - моя загибается!.. - Лена… - Уйдите! Оставьте меня в покое!.. Пожалуйста… - Ты что пила? – взял моё лицо за подбородок. - Со мной будете? – вытащила бутылку из-под стола. - Ой, кончилось… Можно ещё взять! - Так. Понятно… - схватил меня за шиворот, как котёнка, и потащил в сторону уборной. - Отпусти меня! - желая вывернуться из его крепких оков, я пинала мимо его ног и пыталась укусить за руку. - Не ори! Я хочу тебе помочь! - У меня Игорь есть, он мне поможет! – запнувшись о ножку стола, потянула за собой в свободный полёт мужчину, но он всё же устоял. – А ты мне не нужен! Пей с кем хочешь! Ешь с кем хочешь! Спи с кем хочешь! Мне до тебя дела нет!.. Слышишь?! Я не болею тобой! Прошёл, как насморк! – сопротивляясь, в кровь расцарапала ему лицо. - Вали к своей невесте!.. - Заткнись!.. - силой влив в меня невозможное количество воды, тем самым спровоцировал приступ рвоты и, больно сжав в кулаке мои растрепанные волосы, наклонил меня над унитазом… После всё поплыло и я, практически без чувств, села на пол. В следующую минуту он уже подхватил меня на руки. Прижав голову к его плечу, я отключилась.

Вика: Ладно, перед смертью не надышишься!.. Эх, была... не была... VI Проснулась я, когда за окном было то ли уже то ли ещё, но темно, на узком диване в смутно знакомой комнате с небывалым желанием пить. С усилием медленно повернув голову, в полумраке я различила силуэт спящего в кресле Степнова. Он сидел с открытым ртом, запрокинув голову назад. И зачем он меня только к себе привёз?.. - Пить… Пить… - наплевав на то, что он спал, простонала я, как могла громче. - Проснулась… - потёр переносицу. – Ты как? - Пить хочу… - Подожди, я сейчас отвар заварю, - натянув мне одеяло до самого подбородка, присел рядом. – А ты пока температуру померяй! – протянул градусник и скрылся в коридоре. Степнова не было чудовищно долго! Сжалился бы надо мной – и дал бы мне простой воды, да хоть из аквариума! Но он же всё усложнять любит – решил какое-то целебное зелье сварить! - Вот пей, - протянул мне стакан с какой-то мутной, истончающей тошнотворный запах жидкостью непонятного происхождения. - Я не буду это пить… - Ленка, я могу заставить тебя силой! – тон, не допускающий возражений. - Помогите мне сесть… - Часто и громко дыша, он приподнял меня и, подложив под спину пару подушек, усадил как можно удобнее. – Спасибо… - Тридцать семь и три… - обратил он внимание на лежащий на приставленном к дивану табурете градусник. – Как выпьешь, постарайся снова уснуть… - Виктор Михайлович, - поймала его за руку, - зачем Вы меня к себе привезли? - А куда тебя такую красивую?! – крикнул он сгоряча. - К Игорю, будущих свёкров пугать?! Или домой, чтоб деда окончательно скрючило?! - Не орите на меня… У меня голова болит… - Ты хоть что-то из вчерашнего дня помнишь? – слабая надежда во взгляде. - Был день рождения Вашей Тани, и, судя по всему, я напилась до зелёных чертей… - Раньше я и подумать не могла, что способна на что-то подобное. - Ну хоть это осознаешь… - Если бы он знал, что я ничего не забыла… А жаль – стало бы намного легче. - Дед там, должно быть, с ума сходит. - Игорь позвонил ему, сказал, что ты у него переночуешь, – присел обратно в кресло. - Да уж… В школу вообще идти стрёмно… - Тебя только Гуцулов видел. Если он не разболтает, никто не узнает. – Степнов опять ничего не понял!.. - А где Таня? – прошептала робко. - Дома, наверное, у себя… - сказал так спокойно, будто это не он сбежал со дня рождения невесты с какой-то пьяной девкой – нормально!.. - Где ей ещё быть?! - А вы… - Ну, куда я опять полезла?! У меня же Гуцул есть… - Разве не вместе живёте?.. - Кулёмина, откуда у тебя только силы вопросы задавать?! Отворачивайся к стене и спи, чтоб я тебя не видел и не слышал! - Вы куда? – Остановился в дверях. - К себе в комнату. Хоть пару часов посплю по-человечески! – в его обиженном голосе отчетливо слышались нотки упрека. – А то всю ночь рядом с тобой просидел... Шея затекла… - Виктор… Михайлович… - Спи, завтра поговорим. Заснула я моментально. Как бы это ни было странно, но я даже сны видела. Жуткие, правда. Но это ничего, потому что если испугалась, значит ещё жива. Проснулась я от того, что меня заколотило в жутком ознобе. С первым осознанным вдохом почувствовала подступ рвотного приступа. Плотно зажав рот дрожащей ладошкой, доползла до ванной комнаты, скользя вдоль стены… Я сидела на холодном полу и буквально выла в голос, как вдруг почувствовала, что, присев рядом, Степнов прижал меня к своей теплой груди и, трепетно гладя по голове, зашептал какие-то слова. Я не могла разобрать их и из-за досады на саму себя начала истерить ещё сильнее. А потом всё прекратилось. Прекратилось в тот момент, когда на своём лбу я почувствовала его сухие, обветренные губы… - Не смейте! Не смейте прикасаться ко мне!.. – хотела ударить его, но ослабшая рука не послушалась. – Не надо меня жалеть. Вам ничего, а мне потом ещё хуже будет. - Прости… - У Вас невеста есть, у меня - отношения с ровесником. Теперь всё правильно. И не надо ничего портить… - стерев следы слёз рукавом кофты, уткнулась лицом в собственные колени. – К тому же, у меня всё прошло. К Вам всё прошло… - Правда?.. - Да! – рыкнула. Отнюдь не убедительно. - Молодец, что справилась!.. М-м-м… Рад за тебя! – он встал и направился к выходу, но в дверях обернулся. – Если хочешь, можешь душ принять. Я на кухне обед готовлю. Навалившись на стену, я стояла под слегка прохладной водой, которая, стекая струйками, обволакивала и понемногу устраняла обременяющее чувство изнуренности, как физической, так и моральной. Было одно желание – раствориться и, затерявшись среди капель, вместе с ними исчезнуть в небытие. Натянув на мокрое тело омерзительно пахнущую одежду, неслышно прокралась в прихожую, где нашла свои остальные вещи. Завязывать шнурки не было ни сил, ни времени, поэтому, запихав их внутрь ботинок, натянула куртку и, закинув далеко ни с первой попытки на плечо сумку, бесшумно прикрыла за собой дверь… Проснувшись в воскресение под ворчание деда, решила, что лучше всё же сделать старику приятное и пообедать с ним, а после, во избежание неминуемого допроса, отправилась к Гуцулу на работу. Да, появляться в этом месте вновь, было сродни восхождению на Голгофу, но я должна была хоть как-то загладить свою неоспоримую вину перед ним. - Гуцул, привет! – села за барную стойку, а парень, не поднимая головы, продолжал старательно натирать до блеска бокалы. – Игорь, я понимаю, что вела себя неправильно… Прости… - взглянула на столик, за которым обычно проходили свидания Степнова и Татьяны, а когда обернулась обратно, передо мной стоял молочный коктейль. – Спасибо… Игорь, ты имеешь право не разговаривать со мной, но хоть посмотри на меня!.. – всхлип отчаянья. Лучше бы он не смотрел… В бездне его взгляда плескалось презрение. И это было не самым пугающим. Под его левым глазом синел неудачно загримированный фингал. - Откуда?! - Не важно… - отмахнулся рукой и принялся выполнять заказ. - А всё-таки? – продолжила наседать на парня, когда тот присел на соседний стул. – Прошу, только не ври!.. - Да пошутил неудачно… - наигранно улыбнулся. – Будет мне уроком! - Гуцул, что за манера говорить загадками?! – взмахнув руками, опрокинула бокал. – Чёрт! Извини… - Сиди! Сейчас всё уберу, – вернувшись за стойку, принялся очищать её бумажными полотенцами. - Я жду! – нервно постучала пальцами о бокал. – Кто? Когда? За что? - Степнов, вчера вечером. - Степнов?! – нервный смешок. - Он что совсем с катушек съехал? - Да я же говорю, сам виноват! – поморщился. – Ляпнул лишнего… - Гуцул, это его не оправдывает!.. Вообще, о чём вы разговаривали? Что он от тебя хотел? – внутри меня начала закипать злость. - О наших с тобой отношениях разговаривали. Кроме всего прочего Степнов пытался мне втереть, чтоб я к тебе с уважением относился, чтобы не торопил тебя – ну ты понимаешь!.. – сощурившись, улыбнулся. – А я взял, да с дури и ляпнул, что у нас с тобой уже ВСЁ было… Ну он не сдержался, да и вмазал! - Как… Как ты посмел?! – у самой возникло желание врезать этому подлецу! – А ему какая разница? - Ну вроде не маленькая – сама догадайся… - Нет! Игорь, это абсурд! У него невеста есть! – начала я кричать. - Я сам не знаю, для чего он завёл себе девушку, когда ему до этого и одному неплохо жилось. Не понимаю, зачем ты со мной замутила, если раньше мы были настоящими корешами… - осуждающий взгляд. – Ленка, ваши со Степновым отношения не такие простые, как вам хотелось бы. И, если вы с этим не справляетесь, не обрекайте на страдания ещё и других людей! - Игорь, прости… - обняла его. – Ты классный друг… Сам всё всегда понимаешь. Но… я ему не нужна… - вымученно улыбнулась уголками губ вниз. – Я ему призналась, а он меня отверг. - Лен, прости, что не в своё дело лезу, но Степнов в первую очередь о тебе заботится… Цени это! - Пусть ценник сначала повесит! - О! А вот и он! – присвистнул парень, когда хлопнула входная дверь. – Жить долго будет! - Гуцул, я тебе сейчас второй фингал поставлю! Для симметрии… - в воздухе завис мой кулак. - Я тут ни при чём! - поднял руки вверх, еле сдерживая смех. - Привет, молодежь! – выдохнул подошедший Степнов. - Здравствуйте… - отозвались мы с Игорем. - Лен, нам поговорить надо… - Интересно, о чем? О соревнованиях можно поговорить на тренировке, о группе – на репетиции! Неужели есть какая-то другая тема? - Да, - прошептал он осипшим голосом. – И будет лучше, если мы поговорим наедине. - Наедине?! Ну уж нет! – в своём решении я была категорична. – Вдруг я скажу что-нибудь не то, и Вы ударите меня, как Гуцула! - Лен, разве я причинял тебе зло?.. – весь его запал куда-то испарился, и вмиг он стал каким-то разбитым. - Вы причинили мне боль. Очень много боли… - отвернулась от него. – Даже детская обида на родителей сильна не настолько, насколько сильна боль, которую причинили мне Вы! - Ты меня никогда не простишь? - Прощу, но не забуду… - всхлипнула. - Не смогу забыть. - Лен, пойми, я хотел как лучше, старался жить по правилам. Но, сама видишь, как всё вышло… - отчаянно махнул рукой на выдохе. – Обещаю, в ваши отношения с Игорем лезть не буду – вижу, что у вас всё серьезно. Рад за вас… - Спасибо! – перебила его, понимая, что если это не сделаю я, то Игорь уж точно выдаст ему всю правду. - Лена, позволь мне вернуть твоё доверие. Мне необходимо видеть тебя, слышать тебя, говорить с тобой… Понимаю, что не должен говорить тебе о своих чувствах – права не имею, – прошептал охрипшим голосом. - Но я боролся с ними. Как мог, боролся! Не справился, а ты оказалась сильнее… - Неужели любить меня настолько постыдно?! - Леночка, ну что ты такое говоришь? – взвыл, словно раненный зверь. – Просто я хочу уберечь тебя от самого себя, от грязи, которую вылили бы на нас, будь мы вместе: сплетни, косые взгляды, неприязнь… - Как же я порой ненавижу вашу привычку решать всё за всех! – прорычала озлобленно и посмотрела прямо ему в глаза. – А Вам не могло прийти в голову, что вместе мы сильнее? Что вместе мы бы со всем справились? - Может, ты и права, но что уж сейчас об этом говорить… - отпил воды из стакана, что поставил перед ним Гуцулов. - Виктор Михайлович, перед Вами сидит Ваша любимая девушка! – вымученно улыбнулась. – Перед Вами сидит Ваш соперник! И Вы благословляете их союз!.. Да грош – цена Вашей любви! Другой бы боролся на вашем месте! - Это я виновен в том, что нашей дружбы не вернуть. Я не позволю себе и дальше портить твою жизнь, - несмело положил поверх моей ладони свою и почти сразу же убрал, а после взглянул на Игоря. – Вы молоды, красивы, влюблены… Будьте счастливы! – встал, чтобы уйти, но, задержав на мне взгляд, остановился. – И, Лен, помни, я всегда рядом… - Кулёмина, ну и чего ты сидишь?! Некогда думать! Беги за ним! – прокричал Гуцулов. - Виктор… Виктор Михайлович!.. – догнала его на ступеньках кафе. - Ты чего выбежала? Простынешь! – в мгновение накинул на меня свою куртку. - Виктор Михайлович, я люблю Вас! - Но… Игорь?.. – его глаза забегали в замешательстве. - Мы друзья, и ничего не было… Ни-че-го… - Как?.. Лена, но ты же говорила, что всё прошло… - его голубые глаза заблестели влагой, от чего стали ещё ярче и притягательнее. - Люблю… Моё чувство к Вам неизлечимо…. - Девочка моя… - зажмурившись, прижал к себе настолько крепко, что кости заскрипели. Носом уткнулся в макушку, а потом я где-то в области шеи почувствовала его улыбку. – Девочка моя… - взял моё лицо в свои большие ладони, убрал со лба чёлку, пристально вгляделся в глаза. – Люблю тебя, больше жизни люблю… И только его губы… Сухие, обветренные, шершавые… Но невозможно нежные, тёплые, вкусные… Он целовал меня, лаская с осторожностью, медленно, словно оберегая. Трепетный, невесомый, волшебный поцелуй… И его слёзы на моих щеках… Пусть впереди много трудностей, но мы будем вместе… И это главное… пара слов напоследок Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец! Огромное спасибо всем, кто читал и ставил плюсики! Отдельное спасибо 1olga, Callisto, clairclair, Еленочка007, Failen!.. Особенно благодарна Надюшке (nadink6) за вдохновившую меня на этот авантюрный эксперимент идею, за одобрения её воплощения и за позитив! Также безгранично благодарна Оле (Elfa) за легкое общение и за приятное сотрудничество! За креативный позитив и за позитивный креатив! И, Оленька (михеэлла), от всей души тебе говорю спасибо! За колоссальную поддержку! За то, насколько сильно ты прониклась этой историей и героями! За то, что решилась показать нам эту историю глазами Вити! Земной поклон! Девочки, дорогие, это истина – одна, а правды-то всегда две, и у каждого она своя! Поэтому кто хочет узнать, о чем же всё это время думал Витя, не расходимся, а собираемся и организованно нажимам на эту ссылку михеэлла - Безрезультатно! С наступающим Новым годом вас, девочки!

Вика: Автор: Вика Бета: Morikvendi Муза: фильм «Леон» и сериал «Ранетки» Название: Беглецы Жанр: Angst, Deathfic, Romance, AU, OOC Рейтинг: R Пейринг: КВМ Статус: окончен Отдельное спасибо: Morikvendi, Kristenka, nadink6 Предупреждения: 1. В этом фике высокий уровень жестокости. 2. Happy End неизбежен. Эта осень – и свет и темень, и смех и грех – Заставляет сердце раскалывать как орех; Это всё до предела, всё до конца, до дна, Это ты, это – вот она я тебе, вот она. По бордюрам, как по канатам, не так, не там Я несу свою нежность, тяжёлую, как плита – Мимо женщин, мужчин, детей, мимо пар, не пар, Тонкой девочкой на пуантах – в осенний парк. Это небо на части делят столбы стволов Венценосные, истекающие смолой; Запах жертвенной крови и листьев сведёт с ума, Нас не смогут спасти, не успеет настать зима, Нас вообще не найдут в бесконечных тенях, тенях, – Только так мы спасёмся, друг друга не потеряв, Только так, перед Ним упав в ледяной пыли, Говорить будем вправе: «Мы делали, что могли». Обложка в подарок от nadink6 Обложка в подарок от nadink6 Комментарии Автор против копирования и выкладывания данного фика на других интернет-ресурсах без его согласия!!! I [Мы не столько нуждаемся в помощи друзей, сколько в уверенности, что мы её получим] Демокрит Её сон всегда отличался особой чуткостью. А после рождения младшего брата, с которым девушка делила комнату последние четыре месяца, она спала, что называется, «с открытыми глазами». В начале первого часа ночи в их квартире раздался телефонный звонок. Трубку снял дед. Пожилой человек попытался призвать собеседника к соблюдению морально-эстетических и нравственных норм, но его пыл был резко остужен, и старику ничего не оставалось, как выполнить просьбу незнакомца - пригласить к телефону сына. Судя по гневной интонации отца, разговор был более чем неприятным. Он нервничал, и догадаться, что человеку на другом конце провода это только на руку, не составляло особого труда. - Лена! – Врываясь в детскую, он чуть не вышиб дверь. – Просыпайся! – Стремительно направился к шкафу. - Что случилось? Кто звонил? – протянула осипшим ото сна голосом. - Не спрашивай сейчас ничего! Одевайся! – Кинул на кровать дочери джинсы и носки, вслед за одеждой на одеяло легла увесистая пачка купюр. – Держи деньги, карточками ни в коем случае не пользуйся, как и телефоном. - Пап, у тебя какие-то проблемы? – Оставаясь в пижаме, начала надевать носки. - Лена! Слишком много вопросов! – прокричал он возмущенно. – Собирайся, вам с братом необходимо исчезнуть на некоторое время. Для вашей же безопасности! - Пап, что значит «исчезнуть»?! – девушка была непреклонна в своем желании дойти до сути. – Что могло случиться?! - Вам с Серёжей угрожает опасность, разве этого не достаточно?.. - Какая может быть опасность дома?! – ухмыльнувшись, пожала плечами. – Мы же не герои криминального детектива, в конце-то концов! - Ты многого не знаешь… - Не выдержав пытки пристального взгляда дочери, тяжело выдохнул и виновато опустил голову. - Так просвети меня! – От шума проснулся и заплакал её младший брат. - Этого нам еще не хватало! – с досадой протянул Никита. – Ну и чего ты добилась своим криком?! - Вот только на меня все шишки валить не надо!.. – Взяв малыша на руки, начала его укачивать. Почувствовав родные руки, он успокоился и уснул. – Ты даже не знаешь, сколько раз за ночь просыпается твой ребёнок… - Сейчас не время отчитывать меня. Одевайся! Живее! – Ответом стал прямой, выжидающий взгляд дочери. С досадой махнув рукой, мужчина скрылся в коридоре. Девушка задумалась на несколько секунд, после чего, переодевшись и одев Серёжу, инстинктивно начала собирать в маленькую сумку жизненно необходимые вещи для брата. Пока зашнуровывала кроссовки, не заметила, как отец сунул в эту самую сумку какую-то папку. - Ну, и что дальше?! – Закинув сумку на плечо и взяв брата на руки, Лена ждала дальнейших указаний отца. - Понятия не имею… - В ответ девушка обреченно вздохнула. – Дома вам оставаться нельзя, но и на улицу выходить опасно. - Может, в стену нас замуруешь? - Дочь, мне не до шуток! Люди, которые звонили… Они способны на всё! Ты права, у меня большие проблемы. Это связано с моей работой. В подробности вдаваться ни к чему, но они начали мне угрожать. Им нужны бумаги, а я не могу допустить, чтобы эти документы попали в их руки. - Пап, ты какой фильм цитируешь? – Весь вид девушки говорил о том, что она пребывает в шоке и не способна здраво анализировать ситуацию. - Лен, те деньги, что я дал тебе, помогут вам. Давай вызовем такси, я провожу вас до машины… - Деньги… - Нервный смешок. - Нам только один человек поможет! После этого девушка направилась в зал. Открыв балконную дверь, впустила в помещение аромат промозглой осенней ночи. Отец последовал за ней. - Ты что творишь? – не смог он произнести ничего более вразумительного, когда дочь, передав ему на руки брата, принялась перелезать на смежный балкон. - Я знаю, что ты не в восторге от моей дружбы со Степновым, но, вынуждена признаться, я и раньше частенько ходила к нему в гости через балкон. – Да пусть хоть замуж за него выходит, лишь бы они с Серёжкой выбрались живыми из этой истории! - Ты настолько доверяешь ему? – Дрожащими руками передал сына. - С ним мы не пропадём… - Лена… Дочка… Береги брата… и себя береги. Прости, что всё так вышло. Ничего не сказав в ответ, девушка скрылась в чужой квартире, плотно закрыв за собой балконную дверь. *** - Леха, привет, - устало сказал темноволосый мужчина. - Утро доброе! – Молодой участковый протянул угрюмому мужчине руку для пожатия. – Что, Виктор, опять дома не ночевал? – Собеседник утвердительно кивнул головой. – Эх, Степнов, совсем ты себя не бережешь – скоро женщины на тебе живого места не оставят! – Ответом стал легкий, небрежный смешок. - А ты чего ни свет ни заря тут делаешь? Наш двор самый тихий в округе! - Тихий-то тихий, только вот этой ночью в седьмую квартиру ворвались неизвестные и уложили всю семью Кулёминых, - с неподдельным сожалением констатировал милиционер. - Всю семью?.. – отрешенно спросил Степнов. - Ну, Никиту и его отца. Детей либо дома не было, либо их преступники похитили. Следствие склоняется ко второму варианту. Решено в розыск их пока не объявлять, дабы преступников не спугнуть. – Виктор впервые был благодарен собеседнику за его излишнюю болтливость. – Кстати, ты же вроде общался с их старшей дочерью? - Ну и что с того?! - возмутился Степнов. - Я и с тобой общаюсь! – Пожал мужчина плечами. - Ну, да… - Такая добропорядочная семья, и вдруг налёт... Леха, сам-то ты что обо всём этом думаешь? – Для меня самого вся эта ситуация неожиданна. Я же каждого жителя своего участка в лицо знаю! А тут такое дело… - махнул с отчаянием рукой. - В квартире беспорядок, видать, что-то искали. Следователи предположили, что нападение связано с профессиональной деятельностью Кулёмина. - А чем он занимался? - Генетиком был. А уж где большие деньги, там и криминал. – Короткий взгляд на часы. - Правильно понимаю, с тебя показаний, как с козла молока? - Что?.. А, да… Меня дома-то не было… - Присев на скамейку, мужчина достал сигареты и закурил. Он не слышал, как, попрощавшись с ним, Алексей ушёл со двора. Степнов курил одну за другой и отказывался верить в услышанные слова. Из мрачных раздумий его вывело мяуканье его же собственной кошки, которая сидела около подъездной двери и будто звала Виктора домой. Мужчина бросил взгляд на собственные окна. Балконная дверь оказалась плотно закрыта, чего ранее он не допускал ни в коем случае, это был не только беспрепятственный путь на улицу и домой для его домашней любимицы, случалось, что и Ленка заглядывала в гости таким образом. Он, конечно, жутко ругался, но она только мило хихикала в ответ. - Сонька, а вот это уже интересно! Пошли домой! – С кошкой на руках он в считанные секунды взлетел на второй этаж. Провернул ключ в замке, мысленно сосчитал до десяти и потянул на себя дверь. Войдя в квартиру и задвинув щеколду, опустил кошку на пол. Скрывшись на кухне, та замурлыкала, словно её кто-то гладил. Мгновенно он преодолел прихожую и коридор. На табуретке в кухне сидела Кулёмина, на руках она держала брата и кормила его из бутылочки. Об её ногу тёрлась Сонька. - Ленка… Живая!.. – Облокотившись о дверной косяк, Виктор на протяжении долгого времени не сводил с гостей пристального взгляда. - Извини, я вновь не через двери. – Горько усмехнулась, но мужчина, казалось, её совсем не слушал. - Не выдумывай! – Махнув рукой, присел рядом. - Ночью были выстрелы… - на последнем слове охрипший девичий голос едва заметно дрогнул. - Знаю… - Горечь в голосе, и что-то, отдаленно похожее на сочувствие, во взгляде. - Чтобы Серёжка от шума не проснулся и не заплакал, мы в твоей комнате ночевали – она дальше остальных от нашей квартиры… - Молодцы. Лен, ты не в курсе, из-за чего всё это произошло? – Мужчина боялся причинить девушке боль своими вопросами, но желание разобраться в ситуации взяло над ним вверх. - Я пыталась хоть что-то выяснить у отца, но кроме того, что его шантажируют из-за каких-то бумаг, ничего вразумительного не услышала. - Что за бумаги? – Зацепился за ключ к разгадке. - Понятия не имею... - Ладно, проехали… – громко вздохнув, взъерошил волосы. – У тебя паспорт с собой? - Нет, - растерянно помотала головой. – Он в моей сумке, с которой я в университет хожу… ходила. Серёжкины вещи собрала, а про документы я не подумала. – Взглянув еще раз на Кулёминых, Степнов скрылся в коридоре. Мужчина проделал тот же путь, что и Лена несколькими часами ранее, только в обратном направлении. То, что творилось в квартире соседей, выходило за рамки определения «беспорядок». К тому же повсюду были видны следы работы следователей. Комната Лены словно осиротела. Раньше он часто думал о том, чтобы хоть однажды здесь оказаться: ему было интересно, что окружает эту девушку и чем она сама заполняет пространство вокруг себя. Степнов хотел сидеть рядом с ней и вместе смотреть её детский фотоальбом. Но не при тех обстоятельствах он здесь оказался… Сумка лежала на письменном столе. В ней, помимо паспорта, он нашёл зачетную книжку, на страницах которой значилась исключительно отметка «Отлично». Вернувшись к себе, приказал сидеть тихо и, прихватив паспорт Кулёминой, покинул квартиру. Пришел домой уже поздним вечером, закинул в спортивную сумку папку с новыми документами. Следом уложил необходимые вещи. Туда же отправил сумку с детскими вещами. – Чего стоишь? Брата одевай! Лена, живее! У нас через четыре часа самолёт! – Быстрый взгляд на часы. – Уже через три с половиной. – Поймал кошку и посадил в переносной пластиковый домик. - Самолёт?! Степнов, ты хоть что-нибудь мне объяснишь?! – обрушила она свой гнев на мужчину. - Кулёмина, отставить истерику! – Встряхнул с такой силой, что, казалось, искры из глаз посыпались. – Ты пришла ко мне за помощью, я должен оправдать твое доверие! - Хорошо, но я имею право знать, что ты собираешься делать! – закричала, вывернувшись из тисков его рук. - Лен, не кричи. Пожалуйста. – Усадив девушку на край кровати, сам присел перед ней на корточки. – Привлекать к себе внимание бдительных соседей нам ни к чему. - Прости… - Посмотрела на него виноватыми глазами. – Вить, объясни, какой самолет? Куда и зачем мы летим?.. - Оставаться в Москве опасно. – Положил тёплые ладони на худые девичьи колени. - Почему опасно? – Мужчина лишь отвел взгляд в сторону. - Почему ты согласился нам помогать? - Почему-почему?! – передразнил собеседницу. – Потому! - А почему ты сам с нами едешь? – В ожидании ответа закусила нижнюю губу. - Еду, значит надо! И перестань задавать глупые вопросы! – Да, он частенько докучал девушке советами, но до этого дня ещё ни разу не повышал на неё голос. Только бы не обиделась. - А как же твоя работа, квартира, невеста… Ты всё это оставишь ради нас?! - Так! Стоп! Какая ещё невеста? – произнес с недоумением. - Ну, твоя… - Облизнула пересохшие губы. – Помнишь, я в кино тебя звала, а ты сказал, не можешь, мол, свидание с девушкой на вечер запланировал. - А-а-а, ты об этом… - Вспомнил он о форс-мажорных обстоятельствах на работе. – Я сегодня с ней расстался. - Из-за нас?.. – прошептала Кулёмина в пустоту. - А… а работа, квартира?.. Вить, прости, я не думала, что всё настолько страшно… Не надо из-за нас менять свою жизнь! - Так, ну это уже я буду решать! - Ты настолько уверен в себе? - Со мной вы не пропадёте… Машуль, ты кудесница! Мерси! II [Кто бежит от своих, тому долго придется бежать] Плавт До аэропорта, судя по всему, довёз их Витин приятель. В голове был вакуум, и анализировать что-то ещё из происходящего у девушки не было ни сил, ни желания. Степнов пресек на корню все попытки Лены хоть что-то выяснить: похоже либо он сам владел ничтожно малым объемом информации, либо создавал такую видимость. Одно было ясно, как Божий день, они бегут, бегут от опасности, бегут вместе… И отныне её проблемы – его проблемы, её заботы – его заботы, её трудности – его трудности. Будучи внешне уверенным и хладнокровным, на самом деле Виктор переживал бурю эмоций, его тревожили рисунки собственного же подсознания. Степнов размышлял о том, что планируемый им ранее побег из страны вряд ли пройдет настолько гладко, как хотелось бы. Его паспорта, визы и банковские карты давно были готовы и лишь ожидали своего часа. Тогда как за поддельные документы для Кулёминых пришлось затратить баснословную сумму. К тому же, пытаясь хоть что-то разузнать по своим каналам о ночном происшествии, Виктор невольно «наследил». В связи с чем, сейчас он мог надеяться исключительно на удачу. Мужчина временил с отъездом. Желая избежать гнева начальства, он, не торопясь, готовил пути отхода и ждал подходящего момента. К тому же, с каждым этапом в осуществлении задуманного Степнов всё отчетливее понимал, что не хочет терять из виду Ленку. Его бы воля – он бы забрал девушку с собой. Но её семья, её учеба в университете… Да и вряд ли бы она согласилась. Однако случай сам расставил всё по местам. Как говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло»! Только будет ли это самое счастье?.. Волнение мужчины передавалось кошке, которую он держал на коленях. Забившись в угол клетки, животное нервно и жалобно мяукало. Неожиданно для самого себя, мужчина вспомнил своё знакомство с этой рыжей красавицей. На календаре было начало октября. И погода в тот день была подобна сегодняшней: промозглый ветер; тяжёлое, низкое небо свинцового цвета и омерзительная морось. Он возвращался домой поздним вечером. Еще издалека заприметил силуэт худой сутулой девушки на детской площадке. - Ленок, ты чего домой не идешь? Замёрзнешь, простынешь, заболеешь… - Присел рядом и крепко обнял, желая согреть. - Меня мама домой не пускает… - голос дрожал от мороза. - Кулёмина, не сходи с ума! На родителей не наговаривай! – Больше всего хотелось залепить ей хорошую оплеуху, чтобы думала в следующий раз, что говорить. – Ой, это что за пушистик? – Обратил он внимание на пищащий комочек шерсти в руках девушки. – Рыжий, да смешной какой! - Я всё детство просила у родителей котёнка или щенка, а мама не разрешала, отчитывала, что я «за собой-то порядок не могу навести, что уж о домашних животных говорить!». Но сейчас-то я уже выросла – в десятый класс пошла! Я давно самостоятельный, взрослый человек! – Шмыгнула раскрасневшимся от ветра носом. - Да, ты очень серьезная барышня! – Обворожительно улыбнулся. - У Женьки кошка окотилась, вот я и взяла этого котёнка! Смотри, какой он забавный! – При свете фонаря в глазах собеседницы мужчина разглядел по-детски наивный, чистый, искренний восторг. – А мама сказала, что ни с одним животным меня на порог не пустит. - Ленка, ну пойми её правильно, ты живёшь в обществе и должна считаться со всеми принятыми нормами и принципами. Точно так же и в семье – интересы одного не должны ущемлять интересы другого и… - Так в том-то и дело, что мамины интересы ущемляют мои! – перебила Виктора. - Немного неудачное сравнение подобрал… Э-э… Лен, в любом случае, это настолько ничтожная проблемка, и она не стоит того, чтобы рушить отношения с самым родным человеком. – Зевнул. Видно, что устал страшно, а сам сидит тут и учит её уму-разуму. - Подобные решения необходимо принимать сообща – компромиссы ещё никто не отменял! - Хм, любишь ты меня поучать! Только вот что мне делать? Бросить котёнка умирать на улице от холода и голода?! Я не могу! – Словно в подтверждение сказанных слов, животное издало невообразимо громкий писк. - Лен, давай так поступим, ты признаешь свою вину, попросишь прощения у мамы. Вы помиритесь, попробуете договориться, а зверюга пока у меня поживёт. – Он взял котенка из рук Кулёминой и спрятал его под своей курткой. - Ну, а если совсем никак, останется у меня - будут два холостяка вместе время коротать. - Это девочка. - Наконец-то в моём доме поселится женщина! – Искренне рассмеялись. - Витя… - Кулёмина попыталась обратить на себя внимание мужчины. – Вить, мы приехали. - Что?.. А, да… - Обернулся, пристально посмотрел в глаза девушки. – Приехали. – Степнов попрощался с водителем, и они покинули салон автомобиля. Когда они вошли в здание аэропорта, услышали объявление, что регистрация на их рейс уже началась. Во время пятичасового перелёта до Мадрида Лена крепко спала – должно быть сказалось нервное истощение. Её даже не разбудил плач брата, которого держал на руках Степнов и пытался всячески его успокоить, а ребенку было попросту некомфортно в данной обстановке. Нехотя Виктор разбудил Кулёмину перед посадкой. После сна её взор был туманным, а щёки покрывал легкий румянец. Заметив неуверенную походку девушки, он доверил ей лишь нести кошку, при этом сам же придерживал её чуть выше локтя. Оказавшись на заднем сидении такси, Лена вновь задремала.

Вика: Маш, земной тебе поклон! Ты - Чудо! III [Судьба лепит и мнет, как ей заблагорассудится] Плавт Кулёмина проснулась на краю огромной кровати в гостиничном номере. Рядом с ней спали брат и бывший сосед. Они оба трогательно сопели, и от них исходил аромат душистого мыла. Последовав их примеру, девушка приняла душ и, облачившись в казенный халат, вышла на балкон, откуда был прекрасный вид на спящий город. Фонари и огни витрин освещали одиноко проезжающие автомобили и редких прохожих. Воздух был прохладным, но в целом погода не шла ни в какое сравнение с Московской осенью. - Ленка, простынешь – заставлю горло полоскать. – Девушка вздрогнула, поскольку мужчина подкрался совершенно неслышно. – Лен, прости за вынужденную эмиграцию. - Скажи, ты точно знаешь, что делаешь? – Полный сомнения взгляд. - Да, в Европе вам будет безопаснее. - Значит, мы с Серёжкой будем в Испании жить, его будут звать Серхио… Замечательно! – В гримасе Кулёминой смешались ехидство и отчаяние. - Нет, здесь мы жить не будет. Виза у нас есть, послезавтра закажу билеты, и мы улетим во Францию, - сухая, спокойная интонация. - Во Францию?! – Поймала отсутствующий взгляд мужчины. - А потом куда? В Италию? Или, может быть, в Бразилию?! – Скрестила руки на груди и навалилась на стену. – Степнов, долго мы летать не сможем! Очередной самолёт упадёт раньше, чем у тебя деньги закончатся! - Если тебе понравится, останемся жить в Париже… - Э-э, слушай! Я в школе учила английский, а не французский! – Наигранно негодовала девушка, демонстрируя тем самым всю абсурдность ситуации. - Моя мама поможет тебе с языком. - Кто?.. Твоя мама?! У тебя мама есть, и она живет в Париже?.. Степнов, это не смешно! – Глаза собеседника лишь подтверждали всё сказанное. – Ты серьезно?.. – Мужчина устало опустил веки. – Почти пять лет мы были соседями, последние три из которых мы – друзья… лучшие друзья. Ты знаешь обо мне всё. Абсолютно всё! А сам мне даже о маме ни разу не рассказывал. Что ещё я о тебе не знаю? - Ты многого обо мне не знаешь… И будет лучше, если не узнаешь. - Поддельные документы, большие деньги … Вить, я уже не наивный подросток и всё понимаю. Хотя, если быть честной, я не хочу узнать о тебе что-то такое, что заставило бы меня разочароваться в тебе. – Девушка присела в кресло, поджав под себя ноги. – Скажи… - Глубокий вдох. - Кроме мамы тебя кто-то ждёт в Париже?.. - Нет. – Мужчина закурил. – Я одиночка по жизни. Только вот к тебе привязался… - Твоя мама точно приютит нас? – Кулёмина затронула волнительную тему после того, как Степнов потушил сигарету. – Пойми меня правильно, мне некуда возвращаться, меня никто нигде не ждёт, меня никто не накормит и не обогреет, а у меня есть младший брат, и только от меня зависит его дальнейшая жизнь. Мне необходимо быть уверенной в завтрашнем дне… - Одинокая слеза спустилась по обветренной щеке. - Пойдем. – Взял за руку и повёл в номер. – Кое-что тебе покажу. Уже почти полчаса девушка изучала новые, поддельные документы. Степнов сидел напротив и не сводил с неё выжидающего взгляда. - Почему у нас с тобой фамилии одинаковые? – В связи со стрессом мозг работал в заторможенном режиме. - Открой четырнадцатую страницу. – Громко сглотнул подступивший к горлу ком. - Где кольцо?! – Не сводя взгляда со штампа, сунула под нос собеседника свою правую ладонь. В голосе девушки присутствовали нотки не свойственной ей истеричности. - Лен, так лучше… - Прочитав во взгляде собеседницы упрек, продолжил. - По крайней мере, безопаснее. – Присел рядом на подлокотник дивана, положил на девичьи плечи свои сильные руки. – Лен, пойми, если они ищут вас, то ищут девушку с младенцем, а обычная семья из трех человек их не интересует. - Обычная семья из трёх человек… - обреченно повторила слова мужчины. - Ну, Ленка, ну ты же сильная. Ты справишься, я знаю, - убеждал он скорее самого себя. - Подумай о Серёжке. У него будет благополучная жизнь, счастливое детство… - Нежно погладил девушку по голове. - Он будет называть тебя мамой и даже не вспомнит, что когда-то был сиротой. - Хорошо, я согласна. – Посмотрела на мирно спящего мальчика. – Ради Серёжки… - Почувствовала, как невесомое касание мужской руки к её макушке, сменил легкий, быстрый поцелуй. – Для мамы ты создашь легенду, а себе ты сможешь лгать? Насколько тебя хватит? - Лен, тебе нужны гарантии, так они у тебя есть! - Гарантии?! Да даже самые крепкие союзы рушатся, семьи распадаются… Степнов, ты встретишь какую-нибудь женщину, влюбишься в неё, решишь с ней создать нормальную семью, а мне что прикажешь делать? - Давай будем решать проблемы по мере их поступления. – Прижал к груди. – Ты не думай ни о чём, не накручивай себя, всё образуется… - Да что образуется?! Что?! – Прохрипела срывающимся на стон голосом. После чего её плечи начали вздрагивать в истерике, а из глаз нескончаемым потоком полились слёзы отчаяния. - Папу с дедом… убили! Нас с Серёжкой ищут… Мы в чужой стране!.. Вить, скажи, что образуется?! Что?! – Буквально завыла в голос. - Тш-ш-ш….Тихо-тихо, моя хорошая… - Крепко обняв, начал слегка укачивать. Теплый поцелуй застыл на лбу. Кулёмина уснула, а Виктора продолжали беспокоить размышления по поводу последних событий. Окинув усталым взглядом комнату, он, чтобы хоть как-то отвлечься, решил сложить раскиданные повсюду детские вещи в сумку, где и нашёл папку с некими бумагами. Внимательно изучив документы, мужчина долгое время обдумывал полученную информацию, выкуривая на балконе одну сигарету за другой. Никита с женой разрабатывали лекарство от СПИДа. Вера умерла при вторых родах, после чего он стал буквально ночевать на рабочем месте. Обо всём этом он знал со слов Лены. Совершенно случайно Кулёмин выяснил, что помимо лекарств управление организации, в которой он трудится, собирается пустить на поток производство синтетических наркотиков. Эти документы были ничем иным, как доказательством вины по нескольким статьям Уголовного кодекса одного из руководителей НИИ, где трудился Кулёмин, некоего Романовского. Видимо, каким-то образом эта информация стала известна самому Юрию Аркадьевичу. Он начал угрожать Кулёмину, но Никита стоял под напором до последнего. Пазл сложился в картинку, всё стало ясно. И если Романовский не дурак, то сейчас он активно ищет Ленку. А хочешь, пиши, адрес тот же, туда же...(С) Машуль, спасибо за чуткость и добродушие. Надюш, спасибо за обложку! Девочки, дорогие мои, спасибо, что читаете! IV [Кто страдает, тот помнит] Цицерон Небольшой, уютный, светлый домик в пригороде Парижа. Повсюду цветы и семейные фотографии. Пока Степнов обнимался с матерью, Кулёмина с Серёжкой на руках стояла в стороне и не спускала с них взгляда. Несмотря на годы, мама Виктора выглядела достаточно молодо: красивая, ухоженная, элегантная женщина. Её чёрные, как смоль волосы, оттеняла благородная проседь, а в едва поблекших голубых глазах стояли слёзы счастья, она не переставала обнимать и целовать сына, нашептывая при этом лишь одну фразу: «Витька, сынок... живой…». - Это моя мама – Светлана Владимировна, - обнимая взволнованную женщину, обратился Виктор к Кулёминой. - Мама, а это…– немного замялся. – Моя жена – Лена, и наш сын – Серёжа. - Спасибо, что решили меня навестить! - Мам, мы к тебе навсегда приехали… - Витя… так ты… ты смог уйти? – заикаясь, сквозь слезы прошептала женщина. - Да, мам… Я решился, ради семьи. - В ответ женщина подошла к девушке с малышом на руках и крепко их обняла. После был обед, во время которого растроганная мать Степнова хлопотала вокруг новосёлов. Хоть и кусок в горло не лез, Лене, не привыкшей к подобным семейным трапезам, пришлось перебороть себя, дабы не обидеть человека, с которым предстояло жить под одной крышей. - Думаешь, она поверила? – Приняв после обеда душ, Лена убаюкивала брата. - Конечно, поверила. Надо кроватку Сережке купить… - Прилег рядом с ними на кровать. - Ага, и тебе раскладушку! – Почувствовав тяжелый взгляд и услышав грозное сопение, продолжила. - Всё, спим! Разговоры потом. Спустя пару часов девушка проснулась от детского плача, малыш требовал еды. Взяв его на руки, Лена отправилась на кухню, где нашла мать Степнова. - Светлана Владимировна, а Виктор… он где? – передавая женщине на руки брата, спросила она настороженно. - У него в Париже есть друг. Витя сказал, что к нему направился. По поводу работы… - Тяжело выдохнув, женщина отвела взгляд, словно пыталась что-то скрыть от собеседницы. - Лена, скажи, при каких обстоятельствах вы познакомились с моим сыном? - Ну, мы были соседями… «Он что издевается?! Ничего не сказав, ушёл куда-то, оставил наедине с матерью. Да она же расколет меня, как орех!» - нервничала Кулёмина во время приготовления детской смеси. - Леночка, а твои родители не были против этого союза? Всё-таки Виктор старше тебя на одиннадцать лет, да и его работа… - Осеклась женщина. - Мама… Она умерла почти пять месяцев назад. – Было больно вспоминать слова врача, лицо овдовевшего отца, не желающего первый месяц даже смотреть на новорожденного сына. Тогда казалось, что ничего страшнее быть уже не может. - Соболезную, а что отец? - Папа благословил наш брак. – На правду походило мало, но главное, чтобы мать Степнова поверила. - Ваш брак… А почему кольца не носите? – пронизывающий душу насквозь взгляд. - Э-э… Потеряла… - К чему этот допрос?! - Витя тоже потерял?.. - Что я потерял? – Неожиданное появление Степнова спасло Кулёмину. Девушка даже вздохнула с облегчением. - Да ничего! – Живо отреагировала Светлана Владимировна. – Ты лучше скажи, что с работой? - Рассказов обещал помочь! Для начала необходимо гражданство получить! – отчитался он перед матерью. – Да и вообще, столько бумажной волокиты ещё предстоит!.. – Обреченно махнул рукой. - Лен, - обратился уже к Кулёминой, - я для нашего малыша кроватку купил – в течение дня должны доставить. - Спасибо… - на выдохе многозначно прошептала девушка. - Надеюсь, тебе понравится. Надеюсь Девочки, здравствуйте! Простите за долгое отсутствие! У Маши проблемы с интернетом. Вот вам в благодарность за терпение принесла новую обложку. Машулька, как же мне нравятся твои реплики "по ходу пьесы"! Мерси! V [Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать] Антуан Сент-Экзюпери - Степнов, просыпайся! – Так и не сумев заснуть, терзаясь догадками и сомнениями, Лена разбудила соседа по кровати посреди ночи. – Почему Светлана Владимировна встретила тебя так, будто ты с войны вернулся?! Кем ты работал в Москве, что твоя мать настолько обрадовалась твоему увольнению?! К тому же она задавала странные вопросы. Да и ведет она себя как-то уж очень настороженно… Ну, я жду объяснений! - Не ори! Брата разбудишь… - Виктор встал и подошёл к начавшему капризничать ребенку, слегка покачал колыбель. - Я не хотел тебе рассказывать. - Он присел на кровать и обхватил голову руками. – Но, видимо, всё-таки необходимо… - И кто ты?.. – Прикусила нижнюю губу в ожидании ответа. – Наёмный убийца?! - Чистильщик… - И что теперь? Она перестанет доверять ему? Будет бояться его или просто сбежит?.. - А как не назови – суть не меняется! – Осуждает… - Лен, мои клиенты – страшные люди. – Нет, он не оправдывался. В его голосе было что-то иное. Что-то похожее на сожаление. – Ты даже не представляешь, насколько… - Вить, а чем ты их лучше?! – Вот действительно, слово – не воробей! Вылетит – не поймаешь! Ну что же, отступать некуда… - Ты кем себя возомнил?! Решил, что вправе отпускать грехи?.. - Лена! Послушай! Я и не думал мнить себя ни судьей, ни палачом! Это просто моя работа!.. Да, грязная. Да, противозаконная. Но это моя работа. – Словно умываясь, провёл ладонями по лицу. - Могу сказать только одно, среди моих клиентов нет ни детей, ни женщин – таково правило. - Слушай! – Обошла кровать и встала прямо перед Степновым. – А если бы не твои принципы, ты бы смог меня убрать? - Ни за что и никогда я не причиню тебе зла! – подняв на девушку гневный взгляд, отчеканил он по слогам. – А вот за тебя порву любого. - Спасибо. Кроме тебя мне больше некому верить. И прости… Но мне сейчас сложно всё понять. *** Прошло примерно около месяца, когда в их доме раздался телефонный звонок. Трубку сняла Кулёмина. - Добрый день, Лена! – Ехидство в мужском голосе. - Юрий… Аркадьевич?.. – Девушка узнала начальника родителей по голосу. - Удивлена? Сам слышу, что удивлена, - протянул он, радуясь собственной наблюдательности. - Что Вам надо? – голос задрожал. - Да вот интересно, какая погода стоит в пригороде Парижа в канун Рождества? Может, в гости на праздники соберусь. – Мужчина выжидал небольшую паузу. – Кстати, как там Серёжа, не болеет? - Спасибо, у нас всё хорошо. - Уверена? – И короткие гудки. *** - Лена, кто звонил? – Виктор был напряжен и рассержен. - Романовский… Начальник родителей… - Девушка выглядела растерянно и абсолютно подавленно. - Нашёл, значит!.. Что он хотел?! - Спрашивал о погоде и о здоровье Серёжки… - Выхватила из рук свекрови брата и прижала малыша к себе. – Вить, ты что-нибудь о нем знаешь? - Это ему была выгодна смерть твоего отца. – Мать Степнова, наблюдая за ними, находилась в полнейшей прострации. - Так, мама, Лена, быстро собирайте вещи, только самые необходимые и по минимуму! – скомандовал Виктор. - Сынок, что случилось? – взволновалась Светлана Владимировна. - Вить, мы опять бежим? – обреченно вздохнула Кулёмина. - Сейчас я увезу вас к Рассказову. Про Игоря никто ничего не знает, поэтому под его присмотром вы будете в безопасности… Сам в Москву съезжу. - А… а зачем?.. Зачем всё это? – промямлила Лена. - Так надо. Друг Степнова помог его семье перебраться в скромную съемную квартиру на окраине Парижа. И потянулись дни в ожидании хороших новостей. - Лена, - как-то за обедом Светлана Владимировна начала разговор на повышенных тонах. – Виктор в России решает твои проблемы? - Да. – Прямой, выжидающий взгляд. - Виктору неведомых усилий стоило выбраться из одного болота, и если по твоей милости он погрязнет в новом…Лена, если из-за тебя мой сын не вернётся, я не посмотрю, что ты мать моего внука!.. - Он вернётся! И не смейте в этом сомневаться! Витя вернётся! – Вскочив из-за стола, Кулемина скрылась в спальне. click here Девочки, здравствуйте! Проду не принесла, но принесла обложку - подарок от Надюшки! nadink6 Девочки, здравствуйте! Идея этого фика пришла ко мне сравнительно давно. Руководствуясь многими мыслями, долгое время я сознательно отказывалась от её воплощения, но моя же идея меня победила. Буквально за неделю в конце октября была полностью написана «история», что вырисовывалась у меня в мозгу. Сказать, что она была слабой, сырой, сшитой белыми нитками, смешной и нелепой – просто промолчать. Именно Маша помогла мне вычленить из потока бреда основу. Вскоре скелет, благодаря нашим с Машей беседам стал обрастать сюжетом, который Маша нещадно, тщательно, кропотливо шлифовала. Маша не просто отнеслась к своей работе со всей ответственностью, она вжилась в историю, пропиталась ею. Мне очень понравилось работать с этим человеком: говорит правду в лицо, причем делает это легко и непринужденно, не оставляя какой-либо осадок внутри; она требовательна и честна. Над каждой главой проводилось очень и очень много работы. Каждая глава переписывалась вновь и вновь – порядка 5-6 раз. Осталось две финальные главы. Их мы тоже смотрели – раза 3-4 точно. Но выкладывать готовы все же не были. Маша очень занятой человек. И я терпеливо ждала её ответа, тем самым заставляя ждать вас – моих читателей. Но время тянулось, а ответа не было. Как выяснилось позже, электронная почта сыграла с нами злую шутку – письмо от Маши до меня не дошло, затерялось. Вскоре Маша все же вновь дала о себе знать, пообещав оказать помощь. Но прошел месяц. Тишина. Сегодня месяц, как она не появлялась на форуме. 22 числа отправляла ей письмо на электронную почту. Та же ситуация. Девочки, честно, я не знаю, что и думать и что делать. Я никого и ни в коем случае ни в чем не обвиняю. Наоборот, переживаю за человека, прежде всего. Просто порой очень важно знать, что человек жив, здоров и у него все в порядке. Успокаиваю себя тем, что человек действительно занят работой и собственной жизнью. Надеюсь, у Маши все хорошо (Машуль, надеюсь, ты поймешь меня, и зла держать не будешь). Девочки, и вы (если вы меня еще слышите) поймите меня правильно, постарайтесь. Каждый день в течение трех месяцев, что я сознательно задерживала продолжение. Я думала так, что вот сегодня выложу, а завтра Маша пришлет проработанный вариант с идеями, предложениями и замечаниями. И представила, как ей, должно быть, будет обидно и неприятно. Я и сейчас об этом думаю, но заставлять вас (если кто-то ждет) ждать более не вижу смысла. К тому же, если мне не изменяет память, то Маше данный вариант более-менее приглянулся. Девочки, у всех прошу прощения. Надеюсь, на понимание. Сейчас выкладываю 6 главу, 7 главу постараюсь в скором времени проработать и тоже выложу. P.S.: спасибо тем, кто ждал. P.S.S.: Хотеть не вредно, поэтому я весьма «скромно» хочу видео. :) (имеются скромные наброски) VI [Воспоминания – единственный рай, из которого мы не можем быть изгнаны] Иоганн Рихтер Было начало одиннадцатого класса. Родители находились в длительной заграничной командировке. Лена жила вдвоём с дедом. Изредка заходила в гости к Степнову. Одновременно возникли серьезные проблемы с деньгами и со здоровьем Кулёмина-старшего. Будучи спортсменкой, Лена подписала контракт на несколько боев в одном из Московских спортклубов. Девушка и подумать не могла, что подпольный тотализатор – настоящая мясорубка. Заподозрив что-то не ладное, Виктор установил за юной соседкой слежку. Выяснив всё, он мчался в клуб с одной мыслью: «Залепить Кулёминой такую оплеуху, чтобы ринг ей мёдом показался!». Но когда он выносил её оттуда на руках без сознания и с окровавленным лицом, сам рычал, словно раненный зверь. Он выхаживал её, залечивал её гематомы и ушибы, ночевал на диване в гостиной её квартиры. Носился с передачами в больницу к её деду, оплатил его пребывание в частной клинике и приобрел необходимые медикаменты. Каким-то образом умудрился для школы достать справку. Изрядно устав от бесконечного потока благодарности, Виктор промолчал о том, что оплатил долг, который выставили Кулёминой организаторы боёв. Он считал, что волноваться ей ни к чему, поэтому оградил девушку от, назойливых, как мух, подруг и ухажёров. Готовил, кормил с ложки, вставал ночью, чтобы удостовериться, что если ей и не лучше, то хотя бы не хуже. И сам не спал, когда она мучилась бессонницей, рассказывал ей разные истории из своего детства. Терпел все Ленкины капризы и выполнял любые прихоти, чем девушка пользовалась без зазрения совести. Однажды, сдавшись под напором девичьей мольбы о посещении ванной комнаты, Виктор согласился искупать Кулёмину. Больше часа она сидела в тёплой пене, а потом он бережно, аккуратно, почти не дыша водил губкой по худой девичьей спине, по тонким рукам, по длинным, стройным ногам. Когда мужчина коснулся мочалкой девичьих подошв, засмеявшись, она невольно ударила его ногой в грудь. Потом долго извинялась, оправдываясь тем, что жутко боится щекотки. Когда его пальцы, взбивая пену из шампуня, начали массировать кожу головы девушки, Лена прикрыла глаза, её лица тронула лёгкая улыбка удовольствия. Степнов не мог на это спокойно смотреть. Он старался думать о погоде, о работе и о том, что приготовить на обед. Но в его голову упрямо лезли другие мысли: был ли она близка хоть с одним мужчиной, и если да, то что она чувствовала? И чувствовала ли что-то сейчас? И было ли ей хоть немного приятно его столь близкое присутствие? И понимала ли она, что творила с ним – с взрослым мужчиной? Вряд ли. И он сам, что он сам начинал чувствовать? Нет, в том, что он желал, он не сомневался… Но это чувство, так похожее на любовь… Оно начало зарождаться в нём уже давно… Родители были настолько заняты работой, что даже не приехали на выпускной бал дочери. Кулёмина даже отказывалась праздновать, но последнее слово оказалось за Степновым – он подарил девушке платье невообразимой красоты. В нем Кулёмина выглядела гораздо старше своих лет, манила и околдовывала. Виктор обещал встретить девушку по окончанию торжества, но звонок с работы спутал ему все карты. Степнов не смог бы простить себе, задержись он хоть ещё на минуту. Мужчина спешил и то и дело названивал Лене, но «Телефон абонента был выключен или находился вне зоны действия сети». Приближаясь к месту договоренной встречи, в темноте он различил силуэт бегущей девушки. Не раздумывая, Виктор кинулся навстречу … Позже отпаивая на своей кухне Кулёмину дорогим виски и кутая её в теплый плед, Степнов старался не думать, что от полученных травм незнакомый мужик мог скончаться. Главное, он успел, он спас свою девочку… Только жаль, что она всё это видела. Потом вернулись родители Лены. Мать сразу дала понять, что не в восторге от того, с кем водит дружбу её дочь. Отец, разумеется, поддержал жену. Так их общение стало постепенно сходить на «нет». Кулёмина тем временем поступила в университет и обзавелась новыми приятелями. Он постоянно разгребал её проблемы. Вот и сейчас должен был всё уладить. Лена, по крайней мере, была в этом уверена… по старой памяти

Вика: VII [У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты] Чак Паланик - Ну что, жена, ждала меня? – присев на корточки перед кроватью, Степнов прошептал мучившейся бессонницей Ленке на ухо. - Ждала. – Нежный взгляд скользнул по щетинистым, впалым щекам. - Я жутко голодный. Накорми меня чем-нибудь… Приготовив на скорую руку ужин, Кулёмина мерила шагами кухню, когда неожиданно со спины её обхватили за талию сильные, жилистые руки, а к плечу прижалась гладко выбритая мужская щека. - Ты ездил в Москву, чтобы убрать Романовского? – спросила она осипшим голосом. - Нет. – Слишком резко отстранился. – Всё вышло несколько иначе. – Присел за накрытый стол. Вооружившись ножом, начал разрезать хлеб на ровные, тонкие ломтики. - Как «иначе»?.. - Понимаешь, с профессией киллера не завязывают, а я, можно сказать, сбежал, поджав хвост. Моему шефу это не понравилось. Желая насолить мне, он слил имеющуюся у него информацию Романовскому. Так Юрий Аркадьевич вышел на наш след. Ему были нужны бумаги твоего отца. Те самые, о которых ты мне рассказывала. – К концу монолога на тарелке осталась ровно половина блюда. - Но у нас нет этих бумаг! – нервно вскрикнула девушка. - Были. – С нескрываемым удовольствием сделал глоток терпкого кофе. - Я нашёл их среди Серёжкиных вещей. Ещё в Мадриде. - И молчал?! – Кулёмина начала убирать со стола. - Не хотел тебя нагружать. – Подошёл к окну и закурил в открытую форточку. - Ты отдал их ему? – Начав мыть посуду, попыталась унять нервную дрожь. - Я на дурака разве похож?! – небрежный смешок. – Они моего шефа ничуть не меньше интересовали. - Чёрт! – вскрикнула Лена, порезав палец, и инстинктивно прижала кровоточащую ранку ко рту. - Кулёмина, аккуратнее надо быть! – Затушив сигарету, Виктор кинулся на поиски аптечки. Найдя лишь бактерицидный лейкопластырь и какое-то антисептическое средство, усадил девушку за стол. – Дай сюда! – Взял в руки девичью ладонь. - И что теперь?.. Ай! - Терпи! – Бережно подул на ранку. – Я свободен. - В смысле? - Шеф отпустил меня, – закончив спасать Ленкин палец, Степнов как-то устало улыбнулся, - в благодарность за бумаги твоего отца, разумеется. - Спасибо. – Осторожно пошевелила пальцем. – А если он передумает? - Такие люди своих решений не меняют. - И что теперь? – прожженный горечью невысказанных слов и невыплаканных слез голос. - Кулёмина, я устал отвечать на твои вопросы. – Опустив тяжелые веки, потёр переносицу. - Сколько с тобой знаком, только этим и занимаюсь. - Я хочу знать… - Неужели, она всё ещё не поняла, что он её от себя никуда не отпустит? - Ленка, пойдём спать, а?.. – Не было никакого желания объяснять, почему она больше никогда не увидит родную Москву, как и не было сил расставлять все точки над «И». Устало вздохнув, мужчина направился в спальню, но девушка преградила ему путь. - Степнов, я же ждала тебя… - Покрываясь мелкой дрожью, она подошла настолько близко, что он мог видеть лишь её, пропитанные лихорадочным блеском, глаза. Словно кидая вызов, она потянулась к его грубым, обветренным губам. Не дождавшись ответа, продолжила целовать его с жадностью, доходившей до отчаяния. - И давно это с тобой? - Отстранился настолько резко, что девушка на доли секунды потеряла равновесие. - Давно… - Кинула сухой взгляд исподлобья. - Дура! Ленка, какая же ты дура!.. – Прижал к себе настолько крепко, что голова поплыла. – Я мог без тебя уехать – это ты хоть понимаешь?! – Чувствуя себя последней тварью, мысленно он благодарил судьбу, что всё так сложилось. - Я бы тебя не простила. - Ленка… - протянул он с наслаждением, зарываясь носом в её отросших, растрепанных волосах. – Моя… Конец! Очень вас жду! :) Хочу сказать огромное спасибо Маше и всем тем, кто ждал и дождался!

Вика: Автор: Вика Бета: Elfa Название: Забери меня Пейринг: КВМ Жанр: Angst, Romance, POV, OOC (возможно) Рейтинг: R Статус: окончен Отдельно спасибо: forget-me-not От автора: эх, как в первый раз!.. Муза: Музыка БИ-2 в исполнении симфонического оркестра Музы: Elfa, Failen, buratinka Все, что в прошлое одето, Не умею и не буду… Если вспомнишь рядом где-то, Забери меня, забери меня отсюда. Это ветер все растратил, Невпопад из ниоткуда. Если вспомнится некстати, Забери меня, забери меня отсюда. Все, что сам себе ответил, Я нечаянно забуду. И теперь никто не третий, Забери меня, забери меня отсюда… (БИ-2 - Забери Меня) Подарки!.. Лена Failen подарила фику прекрасный стих Всё слова и слова. Или крик, или шепот... Между нами война, хоть не видно окопов. Я тебе не нужна. Ни женой. ни подругой. Между нами война, злая стылая вьюга. Я не буду просить, не живу, не мечтаю. Ты меня не простишь. Я давно это знаю. Зачерствела любовь, словно корочка хлеба. Дождик капает вновь, плачет грустное небо. Между нами война. Ведь бывает такое. Мне любовь не нужна. Мне б дождаться покоя... Оля Elfa подарила обложку к моему фику Оленька Elfa подарила не просто ещё одну умопомрачительную обложку, она подарила мне чудо-чудное, диво-дивное от Ольки самая волшебная обложка в мире От автора: Комментарии! И да, автор, как всегда, против размещения данного фика где бы-то не было без его ведома!!! Приятного чтения!

Вика: 1. И то, что было, набело Откроется потом… - Жека, уймись! У меня телефон! Надо ответить! – И кто только надоумил Алёхину освоить ударную установку?! У Рыжика же тормоза начисто отсутствуют!.. – Мама… Привет. - Здравствуй, дочка. Ты можешь сейчас говорить? – Сквозь сухие интонации четко слышалось волнение. - Да, - с трудом выдавила я из себя, погружаясь в круговорот жутких мыслей. Почувствовав на себе требовательный взгляд навязчивой подруги, поспешила ретироваться из студии в направлении туалета. – Мам, я тебя внимательно слушаю. – Тишина в ответ лишь подпитывала неведомое ранее дурное предчувствие. - … – Что-то с дедом? – устав выслушивать дежурные вопросы, прокричала я, задыхаясь спертым воздухом. - Нет, не с ним. - С отцом? С тобой?! Господи, неужели с Серёжей?.. – Умывшись ледяной водой, в экстренном порядке начала обыскивать карманы на наличие хоть одной сигаретки. Моя собеседница лишь тяжело дышала, украдкой перешептываясь с кем-то. – Мам, ты же знаешь, насколько плотный у меня график, но если это необходимо, я приеду. Вырвусь на пару дней! – Глубокая затяжка отпустила меня из оков нервного напряжения и рассеяла непривычное чувство страха. - Приезжай. Бросай всё и приезжай. - Мам, да что стряслось?! - Лена, приезжай и всё узнаешь. – Ну как ей объяснить, что на эмоциях я погорячилась?! Не могу я бросить то, над чем так трясусь. Да пусть хоть война с цунами одновременно – ни один апокалипсис не лишит меня того, к чему я на локтях из последних сил ползти не перестану. - … Случился рецидив. Ещё одного его организм не выдержит. Нужна операция. И только от тебя зависит… - Закрыв глаза, я вдруг поняла, что мама вкратце пересказывает историю болезни какого-то мальчика. Моё сознание с трудом вырвало из потока информации пару случайных фраз, где-то хлопнула дверь, и всё встало на свои места. - Мам, у Серёжки лейкоз? – А я для него идеальный донор. Да гори оно всё синим пламенем! - Лена, твой брат здоров, речь идёт о твоём сыне. - О ком? - Миша – ваш со Степновым общий ребёнок, если ты не забыла. - Мам… – Подбородок задрожал, и вскоре я почувствовала привкус соли на губах. - Однажды ты уже приняла верное решение, дав ему жизнь. - Я приеду… Никому ничего не сказав, не замечая лепетаний Алёхиной, сорвалась с репетиции, дома без разбора наполнила спортивную сумку одеждой и прочим необходимым барахлом, надела очки, скрывающие пол-лица и, выключив мобильник, скрылась на такси в одной мне известном направлении. Купила последний билет на ближайший рейс и, пройдя регистрацию, начала опустошать одну чашку кофе за другой. А когда самолет уже взлетел, я вдруг вспомнила, что не видела их больше четырех лет. - Кулёмина, сходи к врачу! Обследуйся! Может с тобой что-то серьезное! – со знанием дела ворчала Алёхина, измеряя мне давление. - Женька, это всё из-за переезда. Пройдёт ещё немного времени, и мой организм прейдет в норму, - прокряхтела я, устав от назойливых взглядов девчонок. От меня не скрылось, как, переглянувшись, они тяжело вздохнули практически хором, после чего, низко опустив головы, о чем-то глубоко задумались. - Лена. - Как бы это ни было странно, но Липатова оказалась смелей остальных. – Мы с девочками посоветовались, - театрально закатив глаза, она вновь вздохнула, собираясь то ли с мыслями, то ли с силами: - Наблюдая за тобой, мы решили… Возможно, ты беременна. - Бред! – заключила я, успокоившись после приступа истерического смеха. - Девочки, и каким только образом в ваши светлые юные головки могла прийти эта мысль? – Сарказма мне было не занимать. – Последние месяцы я обнимаюсь исключительно с гитарой и, более того, на сквозняке не сижу! – Сама удивлялась, откуда только силы брались ехидничать. - Это нас рассудит, - ухмыльнувшись, Натаха всучила мне небольшую продолговатую коробочку. Будучи уверенной в своём скором триумфе, я послушно направилась в туалет. А потом бесшумным, нескончаемым потоком полились слёзы. Так в один день я отревелась за все свои девятнадцать лет. Ещё тогда, в полубессознательном состоянии, я понимала, что поздно, слишком поздно… Что с моим отрицательным резус-фактором это просто недопустимо! Воспоминания о последней ночи в Москве окончательно добили меня. Я проклинала Степнова, ненавидела, но при этом впервые в жизни жалела саму себя – сквозь слёзы я только и могла видеть, как моя карьера полетела в тартарары, а думать надо было совсем не об этом… Девочки, показав свои истинные лица, поставили перед Дмитрием Геннадьевичем вопрос о моём уходе из группы. Но продюсер, оправдываясь тем, что мы и наша история – это и есть наша «фишка», сказал прямо, что работать с «Ранетками» он будет только в данном составе. На чем тема была закрыта. В личной беседе со мной он объяснил, что в другой ситуации поступил бы иначе. Но тогда ближайшие полтора года кроме занятий с педагогами: обучение языку, вокалу, музыке, кропотливой работы над репертуаром и образом группы нам не светили никакие гастроли и ротации, у него было единственное условие – мой отказ от ребёнка при рождении, и чтобы эта история никоим образом не просочилась в прессу. Если бы я могла подумать, что его доброта – побочный эффект эгоизма. Я не могу сказать, что беременность протекала тяжело. Скорее, это было невыносимо. Из всех девчонок с долей участия и поддержки ко мне относилась только Нюта. Этой, по сути, совсем ещё маленькой, брошенной всеми когда-то давно девочке было безумно жаль обреченного на одиночество мальчика. Я же старалась не привязываться к ребёнку. Внешне, по крайней мере, выглядело это настолько убедительно, что врач на очередном из приемов заявила, будто из меня бы вышла неплохая суррогатная мать. Знала бы она, что творилось в моей душе в тот момент. Да что она, если мне саму себя понять не удалось?.. Имя Майкл новорожденному дали медсестры. Не знаю, чем уж они руководствовались, но в моём подсознании прошла чёткая параллель: Виктор Михайлович – Михаил Викторович. Сына я впервые увидела в день выписки. Меня моментально прошиб холодный пот. Нет, это не пресловутый материнский инстинкт. Это был какой-то первобытный, животный страх. Маленький мальчик посмотрел на меня глазами своего отца. Если и раньше я не хотела оставлять его в Штатах, в чем меня поддерживал продюсер, то в тот момент во мне созрело чёткое решение: Степнов имеет право сам воспитывать своего ребёнка. Спустя месяц мы уже были в квартире Новиковой. Подвергать подобному стрессу деда было чревато не самыми приятными последствиями. - Ты? – Степнов в оцепенении застыл на пороге, когда после длительных, телефонных разговоров с Леркой, убедившей его прийти, дверь ему открыла я. - Проходи, нам надо поговорить. - Избавляясь от верхней одежды, он смотрел на меня столь жадно-ласкающим взглядом, что, не выдержав, я ушла на кухню и, включив вытяжку, закурила. - Лен, - присев за стол, позвал меня чуть слышно. - Не говори ничего. Прошу, выслушай и постарайся понять меня. Нашей последней ночью… Вить, той ночью я забеременела, а узнала об этом слишком поздно. – В одно мгновение его лицо осветило множество чувств и эмоций. Ему даже показалось, что я вернулась – это четко читалось во взгляде мужчины. Но вскоре, едва сдерживая злость, он заскрипел зубами. – Сначала я хотела написать отказ, но ты просил у меня ребёнка уже тогда, когда мы только начали жить вместе, хоть и было слишком рано. Пойми, у меня нет ни желания, ни возможности воспитывать его. Главное для меня – карьера. - Хм, Кулёмина, помнится, последние месяцы нашей совместной жизни ты регулярно наставляла мне рога в обществе Васи! Так мой ли это ребёнок? – ухмыльнувшись, он встал и, отобрав у меня сигарету, затушил её, после чего открыл окно. Тем временем внутри я только и ждала, когда он мне по лицу съездит. - Думай обо мне что хочешь! Но если и тебе ребёнок не нужен – замечательно! Государство накормит, обует, оденет, на ноги поставит! – от моего крика, младенец проснулся и заревел. Кинув на меня осуждающий взгляд, Степнов направился на звук. Когда я вошла в комнату, он держал на руках вмиг угомонившегося сына и, казалось, боялся вздохнуть. - С ним Лерка пока посидит, а нам необходимо документы оформить. - Как назвала? – не сводя взгляда с крохотного лица, прошептал охрипшим голосом. - Миша. - В честь моего отца? – скользнул по мне благодарным взглядом. - Да, ты много о нём рассказывал. Вить, поехали… *** - Ты даже с дедом не повидалась… - Спустя пару дней Степнов провожал меня на самолёт. - У него не такое сильное сердце, как у тебя, - невольно в полу-шутку прикоснулась к его груди. – И вообще, хотела тебя попросить, чтобы об этой истории не стало известно кому-то ещё. - Лен, понимаю всё, но что я людям должен говорить? Всё равно же спрашивать будут. - Ну, не знаю. Скажи, что была случайная связь, и девушка умерла при родах, а ты не мог бросить ребёнка на произвол судьбы. Это похоже на тебя, тебе поверят. - Как у тебя всё просто!.. – Тяжелый вздох предвещал бурю, но, переведя взгляд на табло, Витя успокоился. - Ладно, Ленка, удачи тебе. Обещаю, ты о нас и не вспомнишь, - попытка улыбнуться лишь добавила его бархатистому голосу горечи. - Спасибо. Вот держи, - протянула ему конверт с банковской картой. – Буду вам деньги отправлять. Степнов, не надо так злиться. Я знаю, какая у тебя зарплата и насколько дорога жизнь в Москве, а ребёнок - это особая статья расходов, к тому же пока он маленький, вам нужна будет помощь няни. – Нехотя он всё же засунул конверт во внутренний карман куртки. - Прощай… - махнув рукой, опустила на глаза со лба черные очки и побрела к огромной железной птице, что должна была унести меня прочь от ошибок прошлого.

Вика: 2. «Я сбыл мечты и откровения. В руках судьбы Моё спасение…» Наткнувшись в аэропорту на группу взбудораженных подростков, сразу заподозрил неладное. И не ошибся. Как только мой взгляд выцепил в толпе высокую сутулую фигуру, моментально раздались радостные и не совсем адекватные вопли. - Могла их и за океаном оставить! – натянув на светлую макушку капюшон, схватил Кулёмину за предплечье и, прикрывая собой, потянул сквозь толпу к припаркованному неподалеку автомобилю. Путь нам освещали вспышки камер. Осознавая, что это лучи заката её карьеры, Ленка зло сопела. Да я же ей еще тогда говорил, что мы друг другу не подходим, а она упрямая! Убедилась только тогда, когда опытным путём проверила. Но сейчас не играет роли, кто кого предал, главное – сына спасти. - Он в реанимации? – раздался сухой голос под звук заводящегося мотора. - Нет. - Я кожей почувствовал её требовательный взгляд. – Состояние нормализовалось, но Мишка продолжает находиться в медицинском центре. Необходим ещё один курс химиотерапии, после чего будет решаться вопрос об операции. Донора уже ищут… - Смысл? Смысл его искать, если идеальным донором могут быть либо брат, либо сестра?! Причем родные! – Ленка начала истерить, а я только сильнеё сжал руль автомобиля её отца. - Именно поэтому ты здесь. - То есть?.. – настороженно застыла в ожидании подтверждения собственных догадок. - Вера, конечно, поговорила бы с тобой деликатно, осторожно и грамотно, но ясно, как день, ты бы заерепенилась. Я же не потерплю твоих капризов. - Степнов, ты о чем? – заметив, что я свернул не на ту дорогу, она была готова хоть сейчас выпрыгнуть из машины, словно я маньяк какой-то. – И куда мы едем? - Я снял номер в гостинице. - Степнов… Нет. Нет! Слышишь?! - Ты родишь от меня второго ребёнка. - Нет!.. Так. Стоп. А есть же процедура искусственного оплодотворения: возьмут мою яйцеклетку, твой донорский материал, вырастят в лаборатории эмбрион, а потом подсаживай его любой здоровой тетке! – Всё-то она знает! – И я вообще не нужна!.. - Кулёмина, в среднем от сдачи анализов до беременности проходит полгода. А я не намерен попусту тратить время. – Ленка уткнулась лицом в колени – демонстрировать свою слабость слезами она никогда не любила. – К тому же не по моей зарплате подобные излишества. - Знаю-знаю, какая мысль проскочила в её голове. Она, должно быть, готова отдать все свои миллионы, лишь бы обо мне впредь не слышать, не то что… - Приехали! – Не поднимая головы, Кулёмина не спеша поплелась за мною следом. Пока я беседовал в прихожей с администратором, Ленка прошла в комнату и включила телевизор, выставив далеко не самую низкую громкость. Выпроводив наконец-то навязчивого мужика, я прошёл вглубь номера. - Надеюсь, полностью раздеваться не обязательно. – Она стояла передо мной в короткой светлой футболке и полосатых носках. Покачав головой в знак согласия, я стянул свитер, после чего принялся за пряжку ремня. - Стоп! – Напряженный девичий взгляд забегал по комнате. – Степнов, тебе же нужно, чтобы я забеременела? - Ну… - Я принимаю противозачаточные. - Кулёмина!.. – Глухой удар об стену, и кровь засочилась на костяшках моей правой руки. – Одевайся! Чего стоишь?! Дорога до дома её родителей, казалось, длилась вечность. Кулёмина была нема как рыба, а я всё ждал взрыва: эмоций, истерики, упрёков… Ни-че-го. Ти-ши-на. А от того ещё страшнее, поскольку понятия не имеешь, что за мысли роятся в её голове. По приезду Ленку определили ночевать на жестком диване в комнате брата, поскольку гостевая комната уже не один месяц была моим пристанищем. Отказавшись от ужина и сославшись на явно мнимую усталость, она, и парой слов не обменявшись с матерью, сразу отправилась спать. Значит, излишние доводы, подтверждающие необходимость её приезда, не нужны. Я же попросил Веру показать Ленку специалисту – пусть хотя бы сдаст самые элементарные анализы. Какие бы то ни было осложнения ни к чему. А следующим днём столкнулся с ней нос к носу в больнице. Я в спецформе и со шваброй, и она: при параде и с бланками. - Привет, что врачи говорят? - Что они могут сказать? Обследование назначили… - скривила недовольную гримасу, Мишка тоже так часто делал до болезни, если был чем-то рассержен. – А ты чего это так вырядился? - Санитаром работаю. - Твоих родителей не объел. – Слушай, ты случайно не заблудилась? - Понятия не имею, где тут у вас кровь из пальца берут! Может, проводишь? – Взяв из её рук направления, направился к лифту. Она молча последовала за мной. Кабинет за кабинетом, анализ за анализом, а я почему-то так и не решился бросить её в этой эстафете. Когда все наконец-то закончилось, совершенно вымотанная Кулёмина изъявила желание выпить чашечку кофе. Припоминая, насколько людно бывает в ближайшем кафе, самопроизвольно пригласил её в ординаторскую. Она не отказалась. - Степнов, а ты сам сдавал анализы на совместимость? – медленно размешивая сахар в чашке, она и взгляда на меня не подняла. - Все родственники сдавали. Так что твоя способность донорства маловероятна, – поднявшись с кушетки, я подошел к ней. – Лен, мы бы не стали дергать тебя попусту! И да, я осознаю, что в очередной раз пустил твою жизнь под откос! Но плевать я на это хотел! Гори оно всё синим пламенем: и карьера твоя, и группа, и Америка эта чёртова! У меня сын… понимаешь, сын у меня умирает!.. - Не умрёт! Обещаю, я рожу донора для твоего сына. - Кого ты родишь, Лена?! – В кабинет ворвался смутно знакомый мужик. - Митя… - Не зря говорят, незваный гость хуже татарина. – Зачем ты приехал? - Вообще-то за тобой! – От этой фразы я как-то напрягся и даже привстал, осознавая, что единственная надежда на исцеление Мишки может улетучиться. Костьми лягу, а Кулёмину не отпущу! Пока не родит, ни на шаг от меня не отойдет! - А как ты меня нашёл? - И ты спрашиваешь, как?! – зловеще зашептал мужик, нависая над Леной, от чего готовность вступиться за неё лишь нарастала во мне с каждой секундой. – Думаешь, не сказала ничего, телефон отключила – и можешь спать спокойно?! А то, что весь интернет блещет заметками о твоём прилёте в Бёрн, ты, наверное, и не знаешь! Правильно – тебе не до того! Ты в компании какого-то деревенщины позируешь на камеры: то в аэропорту он тебя встречает, то вы вдвоем входите в гостиничный номер!.. Хелен, что ты себе позволяешь?! – Меня аж как-то скрутило от сценического псевдонима Кулёминой. – Мало того, что ты людей подставила, так ещё и мне публично рога наставляешь! - Всё сказал?! Сядь и успокойся! – В её голосе слышалось абсолютное хладнокровие, от которого у меня закралось сомнение об идиллии их отношений. – Вить, дай ему воды. - Кстати, это он! – В «благодарность» мужик окинул меня презрительным взглядом. - Даже не думай! - сиюминутно отреагировала Лена, когда он направился в мою сторону. – Ты дерешься гораздо хуже! – На меня бы вряд ли подействовала эта же фраза столь усмиряюще, как на него. - Но тогда объясни мне, что происходит! Кулёмина в общих чертах поведала ему историю болезни нашего сына, реакция на что была вполне даже ожидаемой. - Я так и знал, что эта история всплывёт рано или поздно. Послушай, ты отказалась от ребёнка и тебя ничуть не заботила его судьба. Не верю, что в тебе проснулись материнские чувства. – Лена лишь украдкой кинула на меня виноватый взгляд. – А самое главное, при таком диагнозе скорая кончина неизбежна. – И тут уже я стал мало походить на уравновешенного и здравомыслящего человека – в любую секунду был готов вцепиться ему в глотку. – Так стоит ли разыгрывать из себя благородство, жертвуя карьерой? - Мишу можно спасти, нужна пересадка костного мозга, - отозвался я. - Извините, не знаю, как Вас зовут, донора уже нашли? – Не находя ответа, я перевел взгляд на окно. – В таком случае, не пониманию, необходимость присутствия здесь моей жены. - Он начал хаотично перемещаться в тесном кабинете, отчего воздух стал более спёртым, а в голове эхом отбойного молотка завибрировала несусветная боль. – Вы хоть понимаете, в насколько неловкой ситуации оказалась Хелен по Вашей милости?! Пострадала репутация не только её, но и всей группы, да и в наших личных отношениях назрело некое напряжение. - Плевал я на вас всех! Мне сына надо спасти! Именно Кулёмина родит донора для моего ребёнка! – Мужик несколько опешил, но всё же собрался что-то возразить. – Оставь своё мнение при себе! – предупредил его я. - Хелен, дорогая… - он не мог подобрать слова, хотя вероятно, за внешней растерянностью, умело скрывал холодный расчёт. – Поехали домой. Ну, зачем тебе участвовать в этом балагане? – Ленка смотрела на него исподлобья и молчала, ни один мускул её лица не дрогнул. Она уже приняла решение. Единственно верное решение. – Помнишь, я говорил о твоей сольной карьере? Может, пришло время?.. Эта шумиха в прессе – отличный пиар! Это сыграет нам на руку! - Ты меня ничем не подкупишь. Уезжай. Пробурчав что-то с досадой себе под нос, он удалился. - Не пожалеешь? – присев на корточки перед Ленкой, я с трудом поймал её отвлеченный взгляд. - Свои самые большие ошибки я совершила гораздо раньше. – Едва пошатнувшись, встала, обошла меня, поставила чайник, навалилась на стену, скрестив руки на груди. Сам же я занял её прежнее место. - Он так быстро тебя нашёл… - Мы приезжали сюда вместе – я его с родителями знакомила. – Настолько всё серьезно, кто бы мог подумать! Обо мне Вера с Никитой узнали только когда я им больного внука привёз, моля о помощи. - Вы расписаны? Или как это у вас в Америке – обручены? - Только помолвлены. Вить, это всё не важно. - А что важно? - Я хочу увидеть сына. - Нет.

Вика: 3. И луна, как стекло Hе любила, не грела. Никого не ждала, Ничего не хотела… Честно говоря, я ожидала, что так будет. Просить, умолять, требовать – это всё бессмысленно. Он же в своих решениях тверд, как кремень. Нет - значит нет. Просто вернёмся к этому разговору чуть позже. Главное – на рожон не лезть, не закричать вдруг на эмоциях, что я, мол, имею право, что Мишке мама нужна. Может и нужна, но только не такая. Да и ошарашит его подобная новость, а промолчать, не прижать к себе, не зареветь вряд ли смогу. Впрочем, какая к черту разница?! Степнов же сказал: «Нет!»… Сквозь далеко не радужные мысли до моего сознания долетел звонкий детский смех – отец привёз Серёжку из санатория. - Ленка! – Счастливые зелёные глаза, лучистая улыбка, и меня крепко обнимают маленькие мягкие ладошки. – Папа сказал, что ты надолго приехала! Это правда? - Серёж, а наш папа когда-нибудь врал? – не удержалась и поцеловала его в лоб, а потом прижалась щекой к его румяной теплой щечке. - Значит, ты научишь меня играть в футбол? - Без вопросов! – И воздух вновь наполнился беззаботным, радужным смехом – в семье только мы с Серёжкой боимся щекотки. - Ленка, перестань! – запрокинув голову, от чего его длинная светлая челка разлохматилась. Братишка смеялся и отбрыкивался ногами. - Серый, пошли на кухню, проверим, что там у мамы с ужином! – щёлкнула его по носу так, совсем как меня кто-то очень давно… - Прокатишь на спине? - Ну, забирайся. В коридоре столкнулись со Степновым. Тот кинул на меня осуждающий взгляд. Да знаю я, что Серёжка тяжеловатый! Так я же еще не беременна! Зачем так злиться?! - Дядя Витя, привет! А Мишку выписали? – Беззвучное, усталое и горькое «Нет» в ответ. – Зато моя сестра приехала! Помнишь, я тебе о ней рассказывал? Знакомься, Ленка. - Знакомы. - Ленка, поехали уже на кухню – есть хочу! – выдернул брат меня из ступора. За круглым столом сидела между Серёжкой и Степновым. Ухаживая за братом, чисто машинально наложила салат и Вите. Он пробурчал невнятное «спасибо» и положил на мою салфетку два ломтика хлеба – всё ясно, взял под контроль мое питание! Наверное, уже и режим дня расписал. Если и будет обо мне заботиться, то исключительно, как о живом инкубаторе! После ужина Серёжка вытащил меня во двор, следом за нами вышел Виктор. Он сидел на скамейке и наблюдал, как мы гоняли мяч. - Лен, к тебе гость, - крикнул он и указал взглядом на подъехавшее такси. Паснув мяч брату, я направилась к воротам. - И чего ты ещё не уехал? - Решил вот с тобой поговорить. Знаешь, я тут поостыл… и решил, что и ты образумилась. Поехали домой, – ухватив под локоть, Дима потянул меня к машине. - Нет! – вырвалась я, оттолкнув его. - Хелен… - Нет! И перестань меня так называть! - Пойми, тебе некуда будет возвращаться. Не приобретя ничего, ты потеряешь всё: карьеру, деньги, друзей, меня. Поверь, жалкая жизнь мальчишки этого не стоит! – В то время как он попусту сотрясал воздух, я периодически оглядывалась на перепуганного Серёжку. К слову и Степнов стоял рядом с ним, наблюдая за происходящим уж как-то слишком напряженно. Он тоже боялся. Боялся, что я сяду в машину. - Уезжай, - хмурясь от лучей заходящего солнца, я смотрела куда-то мимо Димы и собиралась с усилием воли, впервые собираясь солгать ему: - Во-первых, не тебе назначать подобные цены, а во-вторых… Поздно что-либо менять. Я беременна. – Мгновенным ответом стал удар. Степнов только и успел, что подхватить меня. Дима же немедля скрылся в автомобиле, который увёз его, по всей видимости, в аэропорт. Степнов усадил меня на крыльцо. Серёжка прижался ко мне, гладил по плечу и что-то шептал – ему было обидно за сестру. - Виктор, не понимаю, где ты был в этот момент?! – Из дома с аптечкой выбежала мама. – Дочь, скажи, он и раньше тебя бил? – Я лишь вздрогнула от боли, когда она начала обрабатывать на моей щеке ссадины, оставленные подаренным мною перстнем. – Так бил? - Вера, оставь Лену в покое! – вмешался отец. - Она взрослая. Думаю, сама во всем разберётся. – Зря он. Может мне, как никогда раньше, нужна их забота. Вскоре родители с братом зашли в дом и мы со Степновым остались наедине. - Так бил? – повторил он мамин вопрос. - Ну, дрались пару раз. – На этих словах вновь вышла мама со льдом в руках. - Ты хоть сдачи то давала? – Он взял из её рук полотенце и сам приложил к пострадавшей щеке. Хлопнула дверь, и мы снова остались одни. - Конечно. Зря что ли ты мне удар ставил. – В ответ он лишь хмыкнул как-то устало, глядя вдаль поверх меня. - Что ты ему сказала? - Сказала, что беременна. – У Степнова самопроизвольно опустились руки. Выбросив полотенце, он взъерошил свои вихрастые волосы и, громко выпустив воздух, наклонил голову. - Мужика твоего понимаю, - не поднимая головы, прошептал он, словно что-то вспоминая. - Тебя – нет! Зачем ты солгала?! Не было же ещё ничего! – резко подняв на меня яростный взгляд, зашипел он осипшим голосом. - Чтобы не передумать. - Да, вот так оборвала себе все пути-выходы, чтобы нечего было терять. - Он очень сильно зол на тебя. – Интересно, неужели, сильнее Степнова? Вряд ли… - Зачем ты об этом думаешь? Тебе же главное, сына спасти. - Да потому что знаю, что с тобой, Кулёмина, каши не сваришь! Это ты сегодня играешь! Великую мученицу из себя изображаешь, а завтра тебе это наскучит – и ищи свищи ветра в поле!.. – Он уже откровенно злился, а я чувствовала, что вскоре соседи родителей наконец-то поймут, насколько могуч великий русский язык. В принципе, их морально-нравственное состояние меня заботило мало, куда больше интересовала возможность скорого появления на моем фейсе второго фингала. - Степнов, я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, но давай ты не будешь изводить меня своими истериками! Хорошо?! - Лена!.. - Степнов, я здесь, и никуда не уеду! И перестань выносить мне мозг!.. Он хотел было что-то возразить, но я, не желая слушать, поднялась и зашла домой. Мама что-то читала на ноутбуке, папа с Сергеем играли в шашки. Семейная идиллия, ничего не скажешь. Попросив маму самой разобраться с результатами моих анализов и пожелав всем доброй ночи, отправилась спать. Спустя неделю, когда все обследования были закончены, а синяк, пройдя все стадии радуги, почти рассосался, пролистав медзаключение, Степнов кинул: - Годна! За исключением гастрита и низкого гемоглобина, его устраивало всё. Правда он наивно полагал, что курить я бросила. В действительности же просто старалась не попадаться ему на глаза за этим занятием. Будь он в курсе, по конспирации поставил бы отлично, хотя, вероятнее всего, вытряс бы из меня душу. Ко всему прочему ещё и мама настояла на моём визите к стоматологу. И три дня подряд отец возил меня в частную клинику, где практиковал его приятель. В детстве некому было, уговаривая или запугивая, водить за руку к этому «злобному» врачу, поэтому приходилось самой вставать ни свет ни заря и идти за номерком, не редко опаздывая на алгебру. Помню первый урок Степнова, я тогда в восьмом классе училась. Опоздала минут на пятнадцать. Он оправданий потребовал, а я и рта раскрыть не могла – настолько десна распухла. Ну, он наорал на меня, за дверь выставил. Я тогда обозлилась жутко. Подумала, салага какой-то, а уже крутым себя чувствует. Решила показать, что со мной так нельзя. Целью задалась добиться его уважения, после того, как подслушала у учительской, что он бывший чемпион России – из-за травмы из спорта ушёл. Добилась на свою голову, только вот сейчас, похоже, всё на исходных – то же холодное пренебрежение, то же высокомерное равнодушие. на пару слов

Вика: 4. «Хороших нет Воспоминаний - Таков сюжет Моих страданий» Не знаю, как она на это отреагирует, ну да ладно: - Когда, ты говорила, наиболее удачный день для зачатия? - Начало двадцатых чисел, а что? – читая новости о своем уходе из группы в интернете, ответила она, не задумываясь. - Сегодня двадцатое. - Уже сегодня?.. – вслушиваясь в тишину, она начала озираться по сторонам. Да, не просто так родители с Серёжкой уехали на базу отдыха именно в эти выходные. – Может, завтра? - Завтра, так завтра. - А если с одного раза не получится? – насторожилась она. - Значит, будет второй. – Ну что тут непонятного? - А если и с пятого не получится? - Надо сделать так, чтобы с первого получилось. - Ясно… - С какой же злостью она сказала это своё «Ясно». Решив не напрягать её своим присутствием, оставил в одиночестве. Пусть с мыслями соберется. Следующим днем она разогрела к обеду рыбу с рисом. И даже накрыла на двоих. Аппетита не было. - Где ты был всё утро? – От столь настырного вопроса во мне мигом проснулся живой интерес к её персоне. - У Мишки. - И… как он? – Выглядела Ленка робкой и испуганной. - Чуть лучше. Сегодня нам даже погулять разрешили. Совсем немного, правда. - Миша спрашивает что-нибудь о маме? – Я не знал, как она воспримет информацию о том, что сына гораздо больше интересует вопрос о том, как скоро он умрёт, поэтому просто резко изменил тему разговора. - Что за конверт? – указал я взглядом на сверток, лежащий под её локтем. - Повестка в суд, - совершенно спокойна. - Какой суд? Тебе нужно куда-то ехать? Никуда я тебя не отпущу, поняла?! – осознавая, что во мне нарастает очередной приступ неконтролируемой ярости, я сжал в кулак скатерть, но Кулёмину уже и этим не напугать. - Дима выставил большую неустойку. Я связалась со своим адвокатом, только он отказался сотрудничать со мной. Хорошо хоть сосватал другого. Правда, тот чаще проигрывает дела. В общем, всё идёт к тому, что мне придётся продавать свое американское движимое и недвижимое имущество. Паршиво так – столько лет вместе, а в итоге… – Лена кинула взгляд побитой дворняжки на злосчастный конверт. - Ты предала его. В его глазах это именно так выглядит. - Он должен был понять меня, поддержать… - А ты дала ему эту возможность? Ты же действовала импульсивно, резко. Да я сам был свидетелем, насколько грубо и бескомпромиссно ты вела себя с ним. - Меня просто взбесила одна его фраза. – Надулась словно мышь на крупу. Ну, в этом вся Кулёмина – придерётся к одному слову и век не забудет, а ты себе хоть кол на голове чеши – в чем провинился. – Ладно, если бы ты меня попрекал – имеешь право. Так нет, Митька пристыдил, что я мать непутевая! Да, я осознаю, что мать из меня никудышная, хотя вряд ли я вообще могу рассчитывать, что когда-либо услышу это слово от Миши, но так спокойно говорить о том, что я могла бы допустить его смерть, когда всё зависит от меня!.. Вить, скажи, бросила я ребёнка и что, я зверь? - Лен, тебе обидно от того, что он думает о тебе гораздо хуже, чем ты есть на самом деле? - Просто я устала, и тоска жуткая накатила: перед вами с Мишкой виноватой себя чувствую; смотреть на то, насколько родители к Серёжке трепетно относятся, не могу; да еще и письмо это… Вить, мы с ним практически самые родные люди, разве так можно? - Кулёмина, а разве можно быть настолько наивной? У таких, как твой продюсер, пардон, бывший продюсер, родных не может быть априори! У них исключительно бизнес-партнёры! – ухмыльнулся я с нескрываемым злорадством. - Да ни черта ты не понимаешь, только и гребешь всех под одну гребёнку! – взбесившаяся Кулёмина путалась в слогах и тяжело дышала. – А он мне в любви клялся. Говорил, что нужна! – Как бы странно это ни было, но где-то глубоко внутри я по-прежнему его понимал. - Лен, иди ко мне. – Через силу потянул к ней руки. Я должен переступить через себя, как бы к ней ни относился, какую бы обиду ни затаил в душе, как бы ни ненавидел, это надо для моего ребёнка. Чтобы Мишка мог расти и радоваться, ему нужен братик, ну или сестрёнка. А мама… маму мы отпустим. Пусть живёт, как знает. Она смотрела широко распахнутыми пустыми глазами в потолок и молчала, а я представлял, как Мишку выпишут, и мы наконец-то вернемся в Москву, где нас ждёт Петр Никанорович. Ещё я представлял, как спустя пару лет поведу сына в первый класс и непременно запишу в спортивную секцию, а может, и сам тренировать его буду, кто знает. И жизнь у Мишки будет не хуже, чем у других: армия, институт, работа; счастливая, дружная и крепкая семья. И любимая женщина его никогда не предаст… - Ненавижу! – Когда все закончилось, и едва я опустил голову на подушку, Ленка начала скандалить. - Кулёмина, что не так? – приподнялся я на локтях. - Ненавижу! Ты мне всю жизнь наизнанку вывернул! Ты во всем этом виноват! Ты! Зачем ты меня за руку на выпускном взял? Зачем?.. - Любил тебя. Хотел всю жизнь с тобой прожить. - Лучше бы тебя вообще не было! – прикусив губу, она не удержала вертевшуюся на языке фразу. Залепив мне звонкую пощечину, совсем не стараясь прикрыться, устало поплелась в ванную. Меня бы не было, Мишки бы не было. Неужели Кулёмина думает, что у неё в таком случае проблем бы не было? Зная Ленку, задумался, а была бы она, если б меня не было? Ну, хотя бы вот та история с боями? А их с Новиковой поход в ресторан, обернувшийся в половину моей месячной зарплаты? А её рвение в самое пекло событий, когда Липатовых вызволяли из плена… Нет, я на благодарность не напрашиваюсь, просто кажется, что не зря всё это было, и Мишкины глаза, когда в них плещется радость, тому доказательство. На следующий день мы не обменялись и парой слов, а к возвращению её родителей оба вели себя настолько отрешенно, что Вера всерьез испугалась, что её план провалился. Она, наверное, не меньше меня переживала за Мишку, за его спасение. Я видел, насколько участливо она относится к каждому своему маленькому пациенту, но к Мише сразу проявила особую, чуть ли не материнскую, нежность. Поначалу я объяснял это тем, что он напоминает ей сына: все-таки, что не говори, а характеры у них с Серёжкой схожие, да и разница небольшая – чуть больше двух лет, но однажды она попросту ошарашила меня своим откровением. - Виктор, я ни в коем случае не хочу оправдывать Лену, ты имеешь полное право осуждать её, ненавидеть, даже презирать, но я, как её мать, хочу попросить у тебя прощения. – У меня тогда внутри всё переворачивалось: хотелось действительно ненавидеть, а получалось только любить. Вопреки всем её выходкам по-прежнему любить до безумия, до скрежета в сердце, до отчаяния. Любить. - Вера, Вы меня, конечно, извините, может я в чем-то не прав, но не стоит брать на себя грехи никудышной дочери. - Дело в том, что Лена повторила мою ошибку. – Ранее мне не приходилось выслушивать столь откровенную чушь от человека с настолько невозмутимым лицом. И это меня окончательно взбесило. - Вера Ивановна, послушайте, Вы никого не предавали и не бросали! Вы верны и честны перед Никитой Петровичем, и ваш сын с Вами – Серёжа знает, что за человек такой - мама! С Леной же всё иначе! – Вдаваться в подробности её измен считал недопустимым. И не только потому, что мораль никогда не позволит трясти на показ «грязным бельем», но и слишком личное это, касающееся исключительно нас с Кулёминой, и то в сумрачном прошлом. - Не всё так гладко, как кажется на первый взгляд. Говорят, сложно сохранить чувства в разлуке, но гораздо труднее эта задача в условиях совместного проживания. Ты взрослый человек, и должен прекрасно понимать, о чём я. Быт съедает не только романтику, но и чувства. Проходит время, и семья начинает держаться исключительно на уважении, привычке. У нас с Никитой тоже был непростой период. На работе и дома, везде и всюду были вместе. Мы устали друг от друга настолько, что решили пожить раздельно – это длилось чуть больше трёх месяцев. Затем нам предложили контракт, по которому мы уехали в Африку. Там нам, как супругам, предоставили одно на двоих жилье. И, знаешь, мы стали узнавать друг друга по-новому, хотя сколько лет прожито. Наши отношения вышли на новый уровень. Мы стали гораздо терпимее, а, самое главное, бережнее относиться друг к другу. Вскоре я Серёжей забеременела, а уж после захвата мы поняли смысл фразы: «Имея, не храним, потерявши - плачем». – Если быть честным, я даже разглядел ту параллель, что она пыталась провести в сравнении наших с Ленкой отношений, но виду не подал. – А вам с Леной не хватило мудрости: ей в силу юного возраста, а тебе… Вить, пойми, ты требовал от неё большего, чем она могла дать. Ты, должно быть, ждал от неё женской заботы, понимания, безоговорочного подчинения, а она, помимо того, что личность свободолюбивая и своевольная, всего этого абсолютно лишена. Каждый человек начинает семейную жизнь, опираясь на опыт, полученный в той семье, откуда он вышел. А Леночка взрослела без родителей, значит, не видела ни размолвок, ни примирений супругов. Её, в чем я не перестаю каяться, не долюбили в детстве, вот и она не совладала с этим чувством. Её нужно было учить не только любви, но и жизни в целом. Я не берусь никого судить, но, по большому счёту, вы оба - большие эгоисты. Такое слово, как компромисс, вам явно не знакомо. Проявляется это во всём. Своими глазами я ситуацию не видела, но, судя по твоему рассказу, вы друг друга совершенно не слышали. По сути, могли все обсудить, ты мог уступить и поехать в Америку вместе с ней. И почему-то я уверена, что столь талантливый тренер нашёл бы работу и там. Ошибки необходимо исправлять до наступления их последствий, а у вас они нарастали, как снежный ком. - Всё в Вашем рассказе складно, только вот «бы» мешает», - придав голосу безразличной иронии, устало улыбнулся я. - Да, никто не может вернуться в прошлое и изменить свой старт. Но каждый может стартовать сейчас и изменить свой финиш. - Нет, ничего не изменить! Она не только меня, но и сына предала – бросила его! – Во мне кипела ярость, в ту минуту я в первый и в последний раз мысленно обвинил Кулёмину в болезни Миши. - Хорошо, в таком случае и я бросила своего ребёнка. - Не сравнивайте! Вы Лену не бросали, Вы её с дедом оставили! - И она оставила ребёнка с родным человеком – с отцом. – Прямой, выжидающий взгляд с огоньком азарта, будто в морской бой играли! - Но Вас вынудила работа! – не сдержав эмоции, я вскочил со стула и начал ходить взад-вперёд. - И её - работа. - Работа?! На сцене задницей, извиняюсь, трясти и по подсобкам со звуковиками тискаться – это работа?! – во мне бурлили ревность и обида, а собеседница улыбалась, понимая это. – Знаете, я тысячу раз уже проклял тот момент, когда своими руками повесил на её шею гитару. - Вить, успокойся. Присядь и подумай, а что было бы, не брось она ребёнка, а попросту сделав аборт? Она могла и слова никому не сказать. Так вот, представь на минуту, что, не дай Бог, Миши нет, и никогда не было. Лена ушла от тебя, не оставив взамен сына. Ты бы смог жить совсем один, совсем без них?.. Вот и я сомневаюсь. А вернись она с повинной, ты бы принял её, но через полгода «съели» б друг друга и разбежались, вынудив мальчика расти, разрываясь между отцом и матерью, и ни у кого жизнь толком бы не сложилась. - И к чему тогда этот разговор, и всё то, что было у нас с Ленкой? - Всё, что ни делается – к лучшему. И смысл у этой фразы многогранный и самый сакраментальный… Через несколько часов ты будешь встречать Лену в аэропорту. Наберись терпения, будь по возможности сдержан в эмоциях и претензиях. Болезнь сына и вынужденное общение с его матерью – всё это надо просто пережить. Мишка выздоровеет, и вы вернётесь в Москву, а сейчас необходимо простить Лену. Ты её простишь и только тогда окончательно отпустишь. Вместе с этим из твоей души уйдёт непосильный груз, ты её забудешь, и вскоре сердце будет готово снова доверять и любить. Тебе не придётся переделывать ту, которую полюбил, ты встретишь и полюбишь именно ту, которая тебе нужна, и она будет достойна тебя. Витя, ты молодой, видный мужчина, не стоит ограничивать свой мир интересами сына. Он вырастет и уйдёт во взрослую, самостоятельную жизнь, а ты останешься один на один со своим одиночеством. К тому же, как бабушка я настаиваю, чтобы мой внук рос в полноценной семье. - Хоть меня кроме здоровья сына ничего не заботит, но как в контексте всей сегодняшней ситуации должна складываться дальнейшая жизнь Лены? - Хотелось бы верить, что она усвоила уроки судьбы, и впредь не допустит новых ошибок… жду в гости

Elfa: По просьбе Вики, новая глава! 5. «Я все отдам За продолжение пути, Оставлю позади Свою беспечную свободу…» - Пап, я не помешаю? – Поздним вечером, когда уже все спали, я вошла в кабинет отца. - Лена, ну что ты такое говоришь? Проходи, присаживайся! – указав на стул, он радушно улыбнулся. - Мне нужно съездить домой ненадолго … - Куда?! – насторожился отец. - В Лос-Анджелес. - Моя горькая ухмылка лишь подтвердила, что я несколько ошиблась в выбранной формулировке. – Возникли кое-какие проблемы. Как только я их устраню, сразу вернусь. - Эти проблемы тебе организовал Дмитрий? - Неважно! – Каждый сам себе роет яму, и я тому самое лучшее наглядное пособие! - Ну, как знаешь!.. – Отец поморщился, сделав глоток остывшего кофе, и, окинув беглым взглядом раскрытый планнинг, развернулся ко мне лицом: – От меня-то ты что хочешь? - Хочу, чтобы ты поговорил со Степновым. Он меня не отпустит. - Я бы и сам тебя не отпустил. - Пап?.. – Я не то, что растерялась, скорее - впала в отчаяние. - Мы с мамой во многом перед тобой виноваты, поэтому не в праве от тебя что-либо требовать. Мы бы сейчас должны додать то, чего лишили тебя в детстве. Но… - его монотонный голос был настолько сух, что я было приготовилась к чтению морали, но он будто выдохся и через силу продолжил: - Лена, дочка, иди и сама с ним разговаривай. - Да не получается у нас! Мы даже по прошествии стольких лет исключительно собачимся!.. Он в курсе всей ситуации, но он не поймет, он не поверит! Он не отпустит меня! - Сколько времени может занять эта поездка? - Надеюсь, не больше месяца. Чем быстрее уеду, тем скорее вернусь. - Я посмотрела на отца, как когда-то в детстве, и по его лицу расплылась лучистая улыбка. - Хорошо, я постараюсь его убедить. Только уже завтра утром, хорошо? – Я кивнула в ответ. – А сейчас иди спать. - У меня ещё один вопрос. С мамой явно на эту тему поговорить не удастся – она, похоже, как и Степнов, считает меня виноватой. Какую сумму я вам должна за лечение Миши? – По отцовскому взгляду я поняла, что он пребывает в полном замешательстве. – Ну, вы же с мамой оплачиваете пребывание моего сына в клинике? - Нет, не мы. - Откуда, в таком случае, деньги? - Виктор продал свою московскую хрущевку, его мать, Валентина Владимировна, тоже продала трёхкомнатную квартиру в Екатеринбурге, а сама переехала к сестре в область. Ты хоть с ней знакома? - Знакома. На юбилей к ней ездили, и она сама к нам два раза приезжала: на день рождения сына и на новогодние праздники. - До сих пор мурашки по спине от страха – как тогда Витя орал! Мало того, что они прождали меня весь новогодний вечер, и праздник был испорчен, так я заявилась домой лишь на исходе второго числа. Оправдания, что мы с девчонками первого работали, а второго решили отпраздновать, были не в счет. А уж после всего, что было потом, в её глазах для мня оправдания нет. И быть не может. – Пап, слушай, а неужели этих денег хватает? - Пока, да. К тому же старинные друзья Виктора – бывшие и нынешние спортсмены - организовали какой-то благотворительный фонд, из которого ежемесячно перечисляются серьезные суммы. - А мне он сразу не мог позвонить?.. – вырвалось как-то само собой. - Виктор надеялся вылечить сына, не обременяя тебя. Но оказалось, что без операции не обойтись, - отец старался быть сдержанным, ни в его голосе, ни в его взгляде не было и доли упрека. - Время ещё есть? - Есть. Просто всё осложняется тем, что болезнь оказывает серьезное влияние на развитие как умственных, так и физических показателей Мишки – в росте он уже отстает от сверстников. - И это при таких высоких родителях?.. – Интересно, он все так же похож на своего отца, как и при рождении? Голос… Я вдруг поняла, что непреодолимо сильно хочу услышать его голос. Хочу услышать то, как он скажет: «Мама». Пусть даже не мне. - Ну, ничего – вот выздоровит и ещё выше твоего Степнова вымахает! – по-доброму рассмеялся папа. – Ой, да, прости. Кстати, дочь, слушай: я не перестаю задаваться вопросом, почему тебя привлекают исключительно взрослые мужчины? Не ищешь ли ты в отношениях с ними отцовской заботы? Уж слишком мало времени я тебе уделял… - Как же это тяжело, когда родные глаза наполняются горечью сожаления, а в голосе так и сквозит чувство вины и невыполненного долга. - Может, ты и прав, пап. Они же оба на тебя похожи: гордые, справедливые, надежные, за своих горой… Да, и Дима тоже такой. Степнов был моим учителем, Митька – продюсером. И в каждом из них я видела и мужчину, и друга, и отца. Знаешь, пап, хоть у меня ни с кем из них ничего не сложилась, жизни они меня научили, за что я им очень благодарна. И сейчас я понимаю, что они искренне обо мне заботились. Степнов, правда, очень уж своеобразно, ну да ладно – как мог выразить свою любовь, так и выражал, - ухмыльнулась я, скрывая неуверенность. Мне нужно было выговориться, и я осознавала, что на понимание могу рассчитывать только в беседе с отцом, мать же винила бы везде и всюду исключительно меня одну. - Ленок, хоть ты у нас всегда была взрослой и самостоятельной, но жизни тебя научил именно Виктор, и знаешь, познакомь ты нас в своё время, мы с мамой вряд ли противились бы вашим отношениям. И независимо от того, как дальше всё у вас сложится, я намерен поддерживать с ним общение. Не хочу терять внука, и что скрывать, Степнову я действительно премного благодарен. Благодарен за то, что тот был вам с дедом поддержкой и опорой – да, отец мне всё рассказал: и про твои подвиги, и про свои, и самое главное про то, кто потом всё это разгребал. - Ну, де-е-ед… Да лучше бы в церковь сходил исповедоваться, честное слово! – Что и следовало ожидать в сложившейся ситуации! Он же, наверное, спал и видел, как убедить родителей в том, насколько Степнов замечательный!.. Тоже мне, мировой судья! - Да ладно тебе деда ругать – он как лучше хотел. Ты мне вот что скажи, неужели всё это было напрасно? Просто ты совершенно спокойно реагируешь на происходящее, что я думаю, а стоила ли всего этого твоя карьера? - Я к своей работе отношусь так же, как и вы с мамой к своей. Я этим дышала, жила, бредила, и в один день меня этого лишили. И никто не представляет, что у меня в душе творится: ты знаешь, КАК может быть, и знаешь, что ТАК уже никогда не будет. Тебе показали твою мечту, а потом и думать о ней запретили. Когда мечту отбирают, будто кусок души вырывают, и это хуже предательства, это больнее, чем с небес на землю. Пап, понимаешь, для меня это не профессия, это образ мысли, образ жизни, суть существования! И обратного пути в то бытие для меня нет! Мало того, что всё утеряно, так меня к тому же никто и не пустит, не примет обратно: ни коллеги, ни поклонники, ни сильные мира сего… Знаешь, что обо мне пишут в газетах? Жуткие вещи! А самое противное, что это правда: и сына я бросила, и, руководствуясь, по сути, исключительно меркантильными целями, предала любимого человека. И поначалу действительно отвечала на симпатию продюсера из-за страха, что если я скажу резкое «нет», то оно отзовётся мне эхом. Пап, так хочется счастья, но не простого человеческого, а моего, личного!.. Когда песни шквалом пишутся, когда рядом и друзья, и не просто мужик - вторая половина, а абсолютно твой человек. Адреналин, драйв, эйфория… Когда пальцы в кровь после концерта, а майку выжимать можно. Кругом море цветов и розовых слонов, а ты плещешься в нескончаемом потоке любви, восхищения, обожания… И даже некогда вспомнить о другой жизни, где тебя и матерью назвать сложно, где ты хладнокровно предала любимого. - Доченька, ты сильная. Это надо просто пережить. Можно было уладить ситуацию по-тихому, без той шумихи, что организовал Дмитрий. Но порой, расставляя приоритеты, приходится чем-то жертвовать. - Пап, я была уверена, что так будет всегда. А сейчас не знаю, что будет потом. Потом, после того, как я рожу донора для Мишки. Что будет со мной и с этим ребёнком? Что?! – Я была на пределе, но упрямо продолжала сдерживать слёзы. Вот уткнусь лицом в подушку, тогда и наревусь. - Лен, не создавай проблем там, где их нет, слышишь? Никому не дано знать всё и сразу, так что не накручивай себя и постарайся успокоиться. А с Витей я поговорю, и ты съездишь в Америку, если это настолько важно, обещаю. - Я пустила бы всё на самотёк, просто деньги на реабилитацию Мишки лишними не будут, да и за авторские права на несколько песен я готова побороться. - Вот с таким же энтузиазмом и дальше по жизни! Кулёмина ты или где? – ободряющая улыбка отца подействовала на мой удрученный настрой сиюминутно. Я поняла, что всё же не одна в целом мире. Ко мне пришло ощущение жизни и себя в жизни. - Кулёмина! – Всё-таки папа удивительный человек: всю душу перед ним вывернешь, и становится необычайно легко, так и в детстве было. Хорошо, что хоть это не изменилось… Автор ждет

Вика: и спасибо моим читателям за вдохновение! слепила вот 6. «От того, что ты есть, Продолжается путь. От того, что ты здесь, Ничего не вернуть. Не откроется дверь, Там за дверью – стена. И тогда, и теперь - Это та же война» - Кулёмина! Кулёмина! - Да здесь я! Ты чего орешь, будто с катушек съехал? – Это кто из нас ещё съехал?! - Это что за новости? Ты куда лыжи навострила?! - Не кричи на меня! – процедила она сквозь зубы. От её напыщенного вида возникло единственное желание – влепить ей такую затрещину, чтоб не смела из-под лавки нос казать. – Про письмо из Америки помнишь?! - Мне отец твой все объяснил. Только если ты его за идиота держишь, со мной этот фокус не пройдёт: ты никуда не поедешь! Я тебя не отпущу! – А будет надо, и под замок посажу! - Степнов, у тебя мания! Я не понимаю, ты чего боишься? – Конечно, не понимает! Ей же нечего боятся! Не её же сын смертельно болен!.. – Того, что я не вернусь? Так это зря. - А я проверять не намерен! И твои обещания мне не нужны! И на жалость давить не смей! Кулёмина, твоя слащавая ложь на меня уже не действует – иммунитет выработался, знаешь ли! – Я наперёд знал все её доводы и упрёки. - Степнов, какой же ты самодур!.. – Леночка, не старайся, на меня уже ни одна из твоих колких фраз не подействует! – Ты всегда был эгоистом, и по-прежнему думаешь только о своих проблемах! Ты и раньше никогда мне по-настоящему не доверял! Что бы я ни делала – всё ставил под сомнение! Ты меня вообще любил? Или связался со мной, дабы самомнение потешить?! Я тебя любила, а ты мной пользовался – мол, посмотрите, какую молодую охмурил! А сейчас?! Кому ты нужен сейчас? Не мужик, а тряпка! К тому же с ребенком! На такого разве что только Уткина и поведется! Ты с ней? Её мой сын мамой называет, да? Не молчи, скажи! - Лена… - Что «Лена»? Сказать нечего?! – Её взлохмаченная челка, кривая ухмылка, лёгкая испарина, унылый взгляд – свидетельства отчаяния. Ещё немного моего гнева, и она развернётся и хлопнет дверью. - Ты не права. Всё не так. - А как?! Она хорошая мама и жена: борщи готовит, носки стирает, книжки читает? Тогда почему она сейчас не с вами?.. – Мы с Мишкой и Уткина – научная фантастика, не иначе. С чего только у Кулёминой подобные мысли?.. - Какой бы я ни была ужасной матерью, я не допущу смерть сына! Почему ты считаешь, что я способна на подобную подлость? В чём я настолько провинилась?! - Ты ещё спрашиваешь? Забыла? Напомнить?! Напомнить о том, как будучи совсем соплячкой, с Гуцуловым мне нервы мотала? Как потом, будучи моей, можно сказать, женой из-за своего поведения не соответствовала статусу? Неужели забыла, каким индюком выставляла меня перед общими друзьями и знакомыми? Веревки из меня вила, а я и рад был! Лена, а может, ты не помнишь, как лгала мне: своими глазами видел, как целовалась и обжималась с Васей, после чего, не краснея, вновь и вновь признавалась мне в любви!? Да разве ТАК можно?.. Ты никогда не поймёшь, насколько мне тогда было больно! Нет, Лена, не отворачивайся, слушай! Я ждал тебя, до последнего отказывался верить, что ты ушла, уехала, а когда увидел в прихожей Новиковой, подумал, что свихнулся, и ты мне мерещишься. Ты мне сына родила – единственное хорошее, что получил взамен на свою преданную любовь. Но аборт-то ты не сделала только потому, что был серьёзный риск для твоего здоровья, а не из-за того, что хотела стать матерью. И во мне поселилась обида не только за себя, но и за Мишку. Если ты тогда с нами так поступила, то и сейчас, даже зная, что всё зависит преимущественно от тебя, хладнокровно отнимешь жизнь. Ты из тех, кто по головам идёт, а мы с сыном опять тебе помешали. - Как же ты меня ненавидишь… - Глухой вздох упрека отчаянием отозвался в моей душе. Как невыносимо видеть её, слышать, чувствовать, невольно сравнивая при этом с прежней: любимой, родной, нужной… - Пойми одно – тогда мне было за что бороться, а сейчас практически не за что. Я хочу лишь отстоять квартиру и права на несколько песен: те, что были написаны ещё в школе, и последние, что даже на студии записать не успела. Это единственное, что у меня осталось. – Глупая! Какая же ты, Ленка, глупая!.. Это не единственное, что у тебя осталось. Это единственное, чем ты дорожишь. Поэтому к сыну я тебя не подпущу. - Лен, а я уже ученый и ни одному твоему слову не верю. Твой Дима только свистнет, а ты, не задумываясь, побежишь. Только он в состоянии дать тебе всё, в чем ты нуждаешься: слава, красивая жизнь… Ради этого ты под любую музыку плясать будешь! - Ты почему меня с дворовой собакой сравниваешь? – Тихий, усталый голос. И уголок левого глаза начал едва заметно дергаться. - Да потому что ты выбираешь место, где теплее и сытнее, только вот он держал тебя рядом, пока ему это было выгодно! А сейчас, когда весь благочестивый свет отвернулся от тебя, он пройдёт мимо и не взглянет! Да и я бы не взглянул – нужда заставила! - То есть и ты держал меня рядом, пока тебе выгодно было?.. – Как же Кулёмина искусно все переворачивает! - Лена, ты сама, то подпускала - то отталкивала, то приходила - то уходила! А я… Любил я тебя до одурения! Все твои выходки терпел и прощал, на все глаза закрывал! Только всему есть предел, и ты уже давно перешла все границы дозволенного! Ни о каком доверии и понимании теперь и речи идти не может! Ты никуда не едешь! Точка! - Будучи более не в состоянии выяснять, кто прав, а кто виноват, решил спасаться бегством на работу, только вот уже в коридоре был пойман за руку мертвой хваткой. - Стой! Степнов, да что ты за человек такой, а? Я не сбегаю, а по-хорошему прошу отпустить! Пожалуйста… - И когда она только это слово выучить успела?.. - Кулёмина, родишь и будешь свободна! И на день не задержу! А пока сиди и не думай рыпаться! - Потом поздно будет! Дата суда уже назначена, моя неявка - и все иски Димы удовлетворят! Слушай, я по первому маминому звонку прилетела, неужели этого не достаточно, чтобы поверить мне? – Просто я знаю, насколько больно, когда ты предаешь, а сейчас всё, что у меня есть, в твоих руках, всё! – Мне это действительно необходимо. Обещаю, я вернусь. Может, уже беременная… - Вряд ли та попытка увенчалась успехом. Ну, а если так, то буду только рад. – Хочешь, я буду звонить тебе ежедневно и отчитываться в каждом своём шаге? - Я поеду с тобой. жду :)

Вика: 7. «Еще не кончилась война. С ума сойти - Он - тот, кто снится тебе в дождь, Он чем-то на тебя похож. И все, что ты так долго ждешь, уже в пути» Нет, как он это себе вообще представляет?! Нормальная ситуация, да? Думала, съезжу – проблемы улажу, да и от него хоть немного отдохну, мысли в порядок приведу… Ага, два раза! Документы мои сразу себе забрал, билеты сам забронировал, сумку собрал – одной, сказал, на двоих хватит, на всём пути за руку держал, даже у туалета караулил. Теперь вот стоим в очереди на регистрацию. Душно, а тут он еще в затылок дышит. Я понимаю, что тесно, но зачем стоять настолько близко? Никуда я не денусь, из-под носа не убегу, сверкая пятками. Знаю, что бесполезно, а от того курить хочется настолько, что ладошки вспотели. - Степнов, у тебя леденцы есть, а то меня укачивает? – Настороженно сощурив глаза, отрицательно помотал головой. Да знает он все прекрасно, что ни фига я не бросила! Только бросать-то всё равно надо. Чёрт, как же паршиво!.. В салон самолёта тоже завёл меня за руку. Экипаж в открытую обстрелял глазами импровизированный спектакль «Кулёмина под конвоем». После того, как Степнов усадил меня у иллюминатора и убрал сумку, к нам подлетела самая низкорослая из стюардесс и, «нацепив» на лицо кривую ухмылку клоуна, одномоментно начала вещать на чистом русском: - Леночка, я так давно летаю на международных рейсах, а Вас увидела впервые! Я так рада нашей встрече! – Так, чувствую, полёт будет «приятным»! – Я могу рассчитывать, что стану счастливой обладательницей Вашего автографа? – А оно того стоит, чтобы так заискивающе улыбаться и настолько искренне унижаться?.. - Разумеется. - Не улыбнулась даже из вежливости. - Ой, спасибо! Лена, не хочу показаться навязчивой, но то, что о Вас пишут… Надеюсь это всё не правда?.. - Конечно, нет. - Когда приходится лгать, чувствую себя той ещё тварью, но разочаровывать людей гораздо неприятнее. Хуже может быть только осуждающий, пробирающий до костей холодный взгляд рядом сидящего Степнова. - Это желтая пресса, ну что с них взять?! Ой, простите, совсем растерялась – напитки какие желаете? – Вот с этого и надо было начинать! - Кофе покрепче с молоком! - Сахар? - Два! – Лучше бы я молчала!.. Судя по Витиному выражению лица, я могу рассчитывать только на минералку без газа. - Так, Елена Никитична будет зелёный чай. Надеюсь, вы его здесь правильно завариваете! А для меня, будьте добры, черный с лимоном. – Так и знала, что он не смолчит. – Кулёмина, ты есть хочешь? - Нет пока. – Блин, вот почему я ещё не беременная?! Захотела бы каких-нибудь огурцов соленых, что бы он в таком случае изволил делать?! - Тогда всё! И… Ах, да… Девушка, будьте любезны, свежей прессы! Почитаем, что о нас пишут! Может, и я где засветился! – Совершенно растерянная бортпроводница скрылась в глубине салона, а я, плотно сжав зубы, с трудом поборола желание съездить по ехидной ухмылке Степнова. – Слушай, Лен, стоило ради этого бросать нас? – И на что он рассчитывает, задав этот вопрос? Надеется увидеть моё раскаяние? - Я не хочу это с тобой обсуждать. Я вообще не хочу с тобой разговаривать. - Как знаешь, ну ты пристегнись – скоро взлетаем, - прохрипел он и устало прикрыл глаза. А я, нацепив очки и накинув капюшон толстовки, отвернулась от него, желая создать иллюзию, что я всего лишь возвращаюсь от родителей домой, что в аэропорту меня встретит Митька, и пусть я никогда не увижу сына, но зато я не буду вынуждена осознавать, насколько виновата перед ним. Призрачный мир рухнул, когда сквозь дымку облаков в мое сознание вторгся грубый мужской голос. Принесли чай. Он оказался точь-в-точь как моя жизнь – горьким и холодным. - Не привередничай! – огрызнулся Степнов в ответ на мою реакцию брезгливости. И вправду, чего это я?.. Поставив чашку, отобрала у Степнова половину макулатуры. Одна за другой газета пестрила едкими фразочками и раскадровками наших с Витей стычек. Ладно я – привыкла, наверное, по тому и не замечала ни камер, ни микрофонов, ни слежки… А он? Неужели ему всё настолько фиолетово?! Посмотрела на него пристально – действительно, фиолетово. Только вот морщится от того, что читает. - Дай сюда! - Нет! – вмиг закрыв журнал, скрутил его в трубочку. - Дай! - Сказал, нет. - Степнов, что за игры такие, а?! Думаешь, если не сейчас, то потом не прочитаю? – Слышу, насколько жалко звучит мой голос, и от того хочется испариться. - Я не захочу, и ты не прочитаешь. - Хуже, чем есть в действительности, там не может быть написано! Что там?.. - Интервью «Ранеток», - недовольно процедил он сквозь зубы. И от одного его голоса мне стало страшно. Страшно узнать, что они говорят, страшно мучиться потом сомнениями, заставил их это сказать Дима, или они реально сами так думают. Страшно столкнуться с фактом предательства. Страшно испытать боль от людей, которых по-прежнему продолжаю считать родными, ради которых сама предала тех, кто считал родной меня. - И что они говорят? - Тебе лучше не знать. Просто прими как факт, что их в твоей жизни больше нет. – Ну, зачем он ТАК?! Зачем? Может, они вообще никакого отношения не имеют к этой статье, сам же прекрасно знает, что журналистам верить нельзя – они и за него однажды насочиняли такое, что я готова была искоренить из себя какое бы то ни было уважение к нему. – Лен, предательство не прощают. - А если не быть столь категоричным?.. - Всё равно не смогу. - А ты попробуй! - Спасибо, мне и одного раза хватило!.. И вдруг по изображению моего лица на обложке журнала расплылась лужа чая, затем вторая, потом другая… Кружка полетела на пол. Желая её поймать, я лишь поранилась осколком и ударилась головой, сама не поняла обо что. Потом самолёт резко встряхнуло, и я вцепилась в Витину руку. - Ты разве летать боишься? - Нет, я… Просто я задумалась, что будет с Мишей, если самолёт упадёт. - Дура! Не смей так думать! Ты же мать – тебе нельзя!.. Нельзя тебе так думать! Пока нас трясло, я беспрестанно смотрела в его глаза. В них было многое, но только не то, что я желала бы увидеть. Когда ситуация пришла в норму, я прикрыла глаза, и из-под опущенных ресниц полились потоки слёз. Степнов, чертыхаясь и злобно сопя, бумажной салфеткой постарался насколько это возможно стереть с моего лица чёрные разводы. - Успокойся и постарайся уснуть. – Как ни странно. Но у меня получилось Мне абсолютно ничего не снилось: темнота и тишина. - Лен… - позвал он незадолго до посадки. Проснувшись, я обнаружила, что моя рука по-прежнему покоится в его руке. обсудим?

Вика: Оль, спасибо, дорогая! 8 «За тобою боль, Как слепая месть. Но покажет бой - Дом уже не крепость. И вода пойдет под камень, Сточит быстрыми ручьями, И однажды превратится в пыль...» Когда мы спускались по трапу, Кулёмина обрушила на меня поток информации. В её планы входило отправить меня на такси, как она выразилась, «домой», а сама собралась прямиком на встречу с адвокатом. - Кулёмина, ты разве не поняла? Я же сразу сказал, что поеду с тобой! - Ты что, и шагу не позволишь без твоего ведома сделать? – Разве могут быть сомнения? - Именно. Только увидев этого жалкого старикашку серого цвета (ну, он действительно серый: серые волосы, серые глаза, серый костюм, и даже кожа лица цвета печной золы), сразу понял, насколько бессмысленна эта поездка. На обратный путь бы наскрести в итоге… Но Ленке этого не объяснишь, она привыкла бороться – сам когда-то на свою голову воспитал в ней это. Теперь вот сидит и внимательно его слушает, бумаги непонятные подписывает. Предположения даже какие-то выдвигает, в поисках любых зацепок роется в своих воспоминаниях. Продюсер обидел её, и теперь, судя по всему, Кулёмина желает биться, биться из последних сил в условиях явного преимущества противника. Только вот ради чего? Ради нот и стихов? Новые напишет! Ради денег? Они имеют свойство заканчиваться. Разве что, руководствуясь одной ей понятными принципами. Не хочу об этом думать, у меня свои принципы, цели и ценности, для реализации которых по зарез необходима живая, здоровая и желательно спокойная Кулёмина. Поэтому буду её сопровождать и на суд, и на какие бы то ни было другие встречи. Она, похоже, уже смирилась, раз не возмущается. За мыслями я так засмотрелся на Кулёмину, что не сразу среагировал, когда она махнула мне рукой в знак того, что беседа окончена и пора уходить. Она стремительно шла вперед по длинным коридорам и многочисленным лестницам, а я плелся чуть позади. Только в такси одарила меня укоряющим взглядом, указав на то, что я мог быть порасторопнее. Ехали долго. Даже в пробке немного постояли. Ленка молчала, то и дело посматривая на дисплей телефона, облизывала пересохшие губы. Да, она изменилась. Сильно изменилась. Она теперь совсем другая, чужая, не моя… Но все её привычки остались при ней. И пусть мне тысячу раз твердят, что у Мишки моё лицо, я никогда не забуду, кто его мать. У сына не только её характер, у него ещё и улыбка Ленки, её манеры, жесты, повадки, выходки… Он тоже боится щекотки, важно чинно складывает руки на груди, запрокидывая голову на бок, спит в обнимку не с плюшевым медведем, а с мячом, причем, когда гостит у деда, с её любимым мячом. Как и она облизывает губы, подпирает щечку кулачком и любит делать невинные глаза, когда напроказничает. Мишка не любит носить шапки и ненавидит гречку, но я для него не просто авторитет, моё слово для него – закон, сын всегда и во всём слушается меня беспрекословно. И это, пожалуй, единственное, что отличает его от матери. - Вот моя деревня, вот мой дом родной!.. – процитировала Кулёмина классика, когда, отпустив такси, мы подошли к бетонно-стеклянной коробке. Её домом оказалась, мягко говоря, просторная квартирка на двух уровнях с выходом на крышу, где была обустроена не только функциональная веранда, но и запущенный сад с искусственным газоном имелись. На город начали опускаться сумерки, и я, улегшись на гамак, едва задремал, как щелкнула зажигалка. Раскрыл глаза. Вполоборота ко мне стоит Кулёмина в махровом халате и с чалмой из полотенца на голове. Прикрыв глаза, глубоко затянулась. - Лена… - Это последняя, обещаю. - Точно? - Самая-самая-самая последняя. – Наконец-то увидел её глаза, а в них боль и нечеловеческая усталость. – Ты бы сходил, в ванной искупнулся. - Полотенце где найти? – постарался придать голосу побольше сухости. - Я всё приготовила. – Забота от Кулёминой? Это что, такой хитрый ход в попытках снизить мою бдительность или национальное американское гостеприимство, о котором я раньше и не подозревал?! – И да, Вить, ты есть хочешь? - Не без этого… - обронил я нехотя и скрылся в недрах квартиры. Хоть и была разведена целая ванна с манившей в свой плен пеной, залезать в чужое корыто совсем не хотелось. Сняв с себя одежду, забросил её в машинку и запустил стираться. Ополоснулся по-быстрому под душем, стараясь не впускать в голову грызущие мысли о том, как и с кем она тут жила… Мне безразлично. По крайней мере, я хочу быть равнодушным ко всему, что с ней связано, но на деле выходит совсем иначе – меня всё ужасно злит и раздражает! Накинув халат, интуитивно побрел на запах чего-то ужасно вредного, но наверняка съестного. Кухню освещал тусклый свет от ночника. Кулёмина разрезала пиццу, коробка от которой покоилась на полу. Два высоких стеклянных бокала были наполнены молоком. Да, служба доставки в этом городе работает отменно. - Как говорится, чем Бог послал! – пододвинула ко мне тарелку, с трудом выдавив подобие улыбки. Я сразу же принялся жевать. И даже не столько от голода, сколько от понимания, что нам не о чем разговаривать, что не хочу с ней разговаривать… Нет, не совсем так… Я хочу с ней разговаривать, но, чёрт возьми, боюсь! Боюсь своих вопросов и её ответов. Да и наоборот вообще-то тоже. - Где я могу лечь? – покончив с молоком, понял, что беседы, вынужденной уж точно, нам не избежать. - Хата большая – где хочешь, там и падай! – Кулёмина, будучи в своём репертуаре, сложила посуду в раковину, будто кто-то придет и за ней помоет. Хотя, может оно так и есть… На меня она, во всяком случае, может не рассчитывать. Пусть хоть вся её жизнь плесенью покроется, и пальцем не пошевелю. Ночь прошла ужасно. Постоянно мучился желанием позвонить Вере или Никите, но, провожая нас, они заверили, что в случае чего обязательно мне сообщат. Я же просто хотел услышать голос сына. К тому же к каждому шороху прислушивался – боялся, что Ленка слиняет по-тихому. Даже пожалел, что не воспользовался её предложением и не выбрал для ночевки её спальню. Утро началось с заложенного носа, чумной головы от ночных раздумий и ломоты в спине. К завтраку из остатков пиццы, помимо кофе с молоком прилагалась злющая Кулёмина. - Ваша морда хороша – тихо просит кирпича! – ухмыльнулся с нескрываемым злорадством. – Лен, что с настроением? - Хочу к Диме съездить. Надеюсь, ты за мной не поволочешься? - Почему бы и нет? – Она лишь с досадой оттолкнула от себя тарелку. – Только скажи, зачем тебе это? Будешь прощения просить, умолять о возможности вернуться, ноги ему целовать, ради этого, да? - Нет! – рыкнула она обижено и со злостью. – Вещи свои заберу. И раз уж ты поедешь со мной, будешь помогать таскать коробки в машину. - А у тебя машина такая же крутая, как квартира? – крикнул я вдогонку, скрывающейся в глубине коридора, Ленке. - У меня их две! – донеслось почти что эхом. Проглотив всё, что жевал, и опустошив в два глотка чашку, схватил ветровку и кинулся бежать следом. Облаченная во всё белое на фоне черного авто с зеркально-глянцевым блеском Кулёмина выглядела безупречно. - Как золушка, честно слово! – проворчала она, усаживаясь на водительское кресло. - Может, хватит меня цеплять? – взбесился я. - С тебя пример беру! – Я хотел было сесть позади неё, но Ленка указала взглядом на соседнее с ней место. – Если не нравится, могу предложить договор: ты со мной ведешь себя достойно, и я отношусь к тебе, как к человеку, который мне как будто и не гадил! Идёт?.. - Согласен! – Нет, ну а что я еще должен был сказать?.. Скандалить мне с ней надоело. Выхухоля её дома не оказалось, зато нас радушно встретила какая-то тётка, как выяснилось позже – приходящая прислуга. Предлагать чай и разносолов она, конечно, не стала, но и метлой не погнала. Даже пару коробок подкинула, чтобы Кулёмина туда своё барахло сложила. Сказать, что я перетаскал много вещей – слегка приврать. Занят был не только багажник, но и добрая половина салона Ленкиного внедорожника. Затем процедура повторилась с точностью до наоборот. Аттракцион в виде сверхскоростного лифта выдавил из меня все жизненные силы, поэтому на очередную встречу с адвокатом я отпустил Ленку одну. Я сам себе не верил, но этот риск стоил того, чтобы секунд пятнадцать видеть её ошарашенный взгляд. Вернулась Кулёмина вконец разочарованной, вымотанной, но с продовольствием. Отправив её отмокать в ванной, все-таки решил взять правление в свои руки. Хотя бы на кухне. У меня уже все вскипело, заварилось, сжарилось, а её всё не было и не было. Нашёл Ленку сидящей на полу у камина в обнимку с коробкой. Она перебирала свои многочисленные награды: дипломы, сертификаты, кубки, статуэтки… Среди всей этой ерунды я разглядел компакт-диск. Надпись на нём гласила: «Хелен Стоун. Инструментальные импровизации». Да, судя по всему, она действительно крутой композитор. Не говоря ни слова, поднял её за локоть и медленно повёл на кухню. От аромата, источаемого едой, она немного встрепенулась, но по её лицу и тени желания поговорить не проскользнуло. Ужин я приготовил вкусный и сытный, но она только поклевала совсем немного, а остальное размазала по тарелке. Как же Мишка на неё похож. - Лен, ты матери звонила? - Нет. Да не переживай – нормально там всё у них. А вот у нас… у нас завтра суд. Я сидел в коридоре, когда Ленка вылетела из зала заседания, чертыхаясь и плохо скрывая слёзы. Заседание перенесли на две недели. Очевидно это - кому выгодно, тот и «проплатил», а раз так, то наперед известно, чьи иски будут удовлетворены. Эти две недели Кулёмина, как бешеная бегала по адвокатам, отбиваясь от журналистов и обклеиваясь никотиновым пластырем. Я везде и всюду был с ней. Порой это её угнетало, но чаще спасало: она то за рулем задумается, то толпа неблагодарных фанатов набросится на неё с недовольством. Однажды среди ночи я услышал, как Лена разговаривала по телефону со своим бывшим. Она была вполне спокойной. Просила его пойти на мировую. Обещала взамен неустойки переписать на него всё свое имущество. Но ему было мало. Он требовал права на её музыку, на тот альбом, благодаря которому она сделала себе столь громкое имя мирового композитора. Недолго думая, Ленка решила продать квартиру и перевести деньги на счёт Мишки в клинике. Эта новость застала меня врасплох, не ожидал я такой жертвы, честно. Только вот с покупателями возникла проблема – никто не хотел с ней сотрудничать. Тогда я предложил Кулёминой совершенно бредовую идею, но основанную на правде. Она согласилась. Квартиру выставили на аукцион, сославшись на то, что деньги будут переведены в Международный Европейский Медицинский Центр по борьбе с раком. За всей это канителью не только наступил день заседания, который вновь благополучно перенесли, но и Ленкины критические дни пришли в срок. Это нас совсем не обрадовало. Обратная связь!

Вика: И спасибо всем, кто ждёт! 9. «Сколько дождь шептал, а толку… Ей казалось - не всерьёз. И разбилась на осколки всех невыплаканных слез…» Господи, и когда нам Этим заниматься: до, после или во время критических дней? Когда?.. Нам результат нужен! Слушай, а может каждое утро, как в последние месяцы совместной жизни, когда, упиваясь любовью вперемешку с фальшью, мы забивали на утренние пробежки, и контрастный душ принимали вместе? Только сейчас мы так не сможем. Мы уже никогда ТАК не сможем! Тогда нам даже ложь не мешала, а сейчас всё мешает: предательство, ненависть, страх, боль, обида. Мне одного раза хватило, чтобы понять, насколько он брезгует и насколько одновременно с тем ему безразлично всё происходящее. А я просто терпела. Даже с Димой… С ним я притворялась, убеждая и себя, и его, а вместе с тем и весь люд честной, что мне действительно хорошо. И хорошо не только под ним, но и рядом с ним. Все верили, верят, и будут верить в светлую, чистую, искреннюю любовь. А её не было и быть не могло! Я элементарно шла к цели! И все возможности использовала с одной выгодой: к мечте приблизиться! Понимала, что, сказав «нет», услышу «нет!», и не только я, но и остальные «Ранетки». Была уверена, стерпится - слюбится… А потом, поняв, что с ним гораздо легче, чем со Степновым, завралась до такой степени, что начала эту игру отношениями называть, а, почувствовав показную заботу и нежность, и вовсе стала ценить и беречь. Он всё понимал и всё разрешал, ничего не требовал, условий не ставил. Ни в чём не упрекал. В общем, у него была масса преимуществ перед Степновым. Но Ты, Господи, Ты! Ты прекрасно знаешь, насколько мне тогда было… Да, в Божьем Храме бранных слов произносить нельзя, а уж в беседе с тобой тем более. На мне много грехов, но я за каждый свой проступок могу оправдаться. И если бы я не с Тобой разговаривала, а перед священнослужителем исповедовалась, он бы принялся из меня бесов изгонять. Сказал бы, что все мои дурные поступки – промыслы дьявола, но мы-то с Тобой знаем, что за свои косяки надо самому отвечать, не перекладывая вину на обстоятельства и Гальку из соседнего подъезда. Знаешь, я не боюсь наказания – хуже, чем здесь и сейчас быть просто не может! И Ты простишь, я знаю. Ты великодушен, справедлив и милосерден. Ты всё поймёшь и простишь. Только вот ни я, ни Степнов – мы не такие, мы не сможем. Даже ради детей не сможем… И ради любви не сможем. Но Ты не бросай нас, помоги. Помоги нам сына спасти! Помоги нам со Степновым! Пусть у нас получится, нам очень надо. И Мишку береги, чтоб он дождался. Господи, прошу, позволь мне перед сыном вину искупить! Я забеременею, выношу, рожу второго ребёнка – только пусть Миша живёт. Я всё стерплю, только пусть у сына с Витей всё хорошо будет. Не за себя прошу – за них! Господи, я люблю их! Люблю… Знаю, что не достойна и права не имею, но люблю. Всегда любила, ни на минуту не прекращала. Просто хотела, чтобы жить без них было хоть чуточку легче. Слишком поздно поняла, что жизни-то моей и нет без них…Только вот знаешь, Господи, позови он меня – не вернусь, ни за что не вернусь. Я год жила в кошмаре: ревность, домострой и тотальный контроль! И возвращаться в тот ужас я не желаю! Да и не позволит он, даже если умолять буду… *** «Холодный город расставил сети Из песен о любви и смерти, И до последнего куплета мы будем вместе…» Кулёмина!.. Где вот она сейчас? Где?! Раньше меня проснулась, ушла, записки не оставив! Куда бежать, что кричать, где искать?! Обещала, а сама сбежала! Дурак – надо было за ногу к кровати привязать! Нельзя ей верить! Нельзя! Ещё и телефон отключила! Зараза!.. И ладно, если просто погуляет и вернётся - наору, как следует, и ладно! А если с ней что-то случится?.. Или уже? Господи, да она мне всю душу вынула! Если она сегодня не объявится, меня это дважды убьет, причем одновременно!.. Нет, это надо так за неё переживать, что даже Верин звонок с подробнейшим отчетом о самочувствии сына, о его настроении и поведении не привел мой рассудок в равновесие. И Мишкино вялое: «Скучаю» лишь окончательно выбило почву из-под ног!.. Жду её, телефон из рук не выпуская. Уже знаю, сколько шагов от её кровати до её ванной и сколько времени займёт путь с крыши до прихожей, если услышу звук, отдаленно похожий на щелчок в замочной скважине. Шкафы проверил – вещи на месте, хотя… она же любит налегке!.. К слову, не зря она от меня ушла – многого добилась: по наградам выучил её маршрут к триумфу. Так что могу теперь принять участие в интеллектуальной игре: «Что? Где? Когда?», только вот меня совсем иной вопрос разрывает – как?.. Руки сами ставят в проигрыватель диск с её музыкой. Сердце, прекратив бешено стучать, замерло в надежде не понять, так хоть услышать. Пускаю беглый взгляд по списку композиций: «Потерянный рай». Интересно, не о наших ли это отношениях? «Печальный Ангел». А в лицо кричала самые поганые слова! «Неба поровну». Не поровну, а по справедливости! «Это была настоящая любовь». Её чувства ко мне менялись быстрее и чаще метеопрогнозов, так что не факт. «Мой рок-н-ролл» Да, правильный эпиграф она выбрала – её дом не место для любви. «Медленная звезда». И никакая она не медленная, глупая она звезда, глупая!.. Так, что тут дальше по списку? «Невероятная история», «Никто не придёт», «Теперь ты знаешь», «Медленно схожу с ума»… Ну, не очень-то и медленно, скажем. «До утра». Ненавижу это время суток! Она ушла от меня утром, хотя раньше по утрам мы… Господи, да за что мне всё это?.. «Достучаться до небес»… Да кто подскажет, как докричаться до Тебя, Господи?! Мудрые люди говорят, что Ты есть и, если искренне попросить, то Ты поможешь. Помоги. Помоги спасти сына. Помоги простить Кулёмину. «Забери меня». Сам бы рад, да не могу. Простить бы для начала, а там посмотрим. «Реки любви», и приписка: «Колыбельная для одного маленького мальчика». Неужели для Миши?.. Я отказываюсь верить, но это очевидно – она про него не забывала, помнила, скучала. Лена-Лена… Каких же дров мы с тобой наломали!.. Что же ты натворила!.. - Ты мне звонил? – Мисс «Очевидность»! Да ещё и спокойная, как удав, при этом! - Ты где? Почему не отвечала? Когда вернешься? - Так, стоп! Не гони на поворотах! Я давно тебе никто! И сейчас уж точно ты не вправе требовать от меня каких либо объяснений и повышать голос! – Да, её всегда раздражал мой приказной тон. - Лена, ты прекрасно знаешь, как я могу орать, так что сама не гони! - Не хами! Я просто брошу трубку, отключу её нафиг, и тогда точно не найдешь меня! - Я попытался что-то пропыхтеть в ответ, но безрезультатно. – Степнов, успокойся и к словам не придирайся! Мне по делам нужно в одно место заскочить, а ты пока порядок наведи – вечером придут брать интервью и делать фото в интерьере из какого-то благотворительного фонда, который откликнулся провернуть махинацию с квартирой, чтоб она Диме не досталась. Твоя идея, между прочим! - Квартира уже безупречна! – Да, пока ждал от тебя хоть какой-то весточки, не заметил, как вылизал твою «крепость». – Я с тобой по делам! - Ты не найдешь, заблудишься! Потом тебя с полицией искать?.. – Упрек на упреке упреком помыкает. - Я с тобой! - Хорошо, вызову такси тебе. Выходи минут через пять. Без вопросов сел в автомобиль с шашечками, без вопросов из него вышел. - Так, и что здесь? – указал взглядом на вход в зеркальное здание. - Репетиционная база «Ранеток», - прошептала она, не поднимая глаз. - Ну и зачем тебе это надо? Зачем?! Чего ты хочешь добиться? В чём оправдаться? В чём покаяться? Лена, не стоит перед ними унижаться! – припоминая их особо «лестные» отзывы о подруге, ощутил, как ярость затмевает все пять чувств восприятия окружающей действительности. - Я не для себя! Я для вас с Мишкой! Чем быстрее мы вернемся – тем лучше, а пока они вставляют палки в колёса, это невозможно! - Лен, ты уверена? - Да! – Она хотела что-то ещё сказать, но я просто самопроизвольно прижал её к себе. И она замолчала. - Пойдём! – Не выпуская её руки, открыл перед ней дверь. *** «В окнах гаснет свет. Как будто навсегда Уходит из-под ног Чужая планета. Полцарства за билет Оплачено сполна! Из тысячи дорог Я выбираю эту…» - Привет. - А мы тебя не ждали! – Прохлопала ресницами в такт своему писклявому голосу Прокопьева. - И не звали! – усмехнулась Липатова. - Но с Витей то вы можете поздороваться? Из уважения. Он вашим учителем был! – Мой голос начал срываться – не хорошо это. А за спиной тепло и тяжёлое мужское дыхание. - Он нашу группу развалил! - Что?! Да как вы?.. Это вы его семью разрушили, но он вам ничего плохого не делал! Наоборот! Это он из вас команду собрал, инструменты вам в руки дал, выгораживал постоянно всех и каждую! Какие же вы твари! Неблагодарные твари! – И сама такая же. Ничуть не лучше. – Девочки, я пришла попросить вас не мешать. Дима будет до тех пор заседание откладывать, пока я на него авторские права не переоформлю. Зачем вам мои песни? Вы новые написать можете!.. - Эти песни – история группы, её часть, её имидж. И мы не хотим, чтобы ты со своей репутацией, исполняя их где-либо, бросала тень на нас! – Находясь в прострации, я даже так и не смогла понять, кто именно произносит заученные фразы. - Ошибаетесь! Эти песни, эти слова и эта музыка – часть МОЕЙ жизни, часть моей души, часть моих чувств! Всего того, что я растоптала ради вас, ради вашего успеха, ради вашего благополучия! - А тебя об этом никто не просил! - Ради вас однажды я предала своего сына, но сейчас не позволю, чтобы он пострадал! И от того, что мне принадлежит, не откажусь! Не доставлю вам такого удовольствия! - Лен, пойдём отсюда! – Степнов ухватил меня за локоть. - Девочки, что за шум? – Из-за едва приоткрытой двери показалась голова продюсера. – А, Леночка… Ну, проходи! - Вот, подпиши эти бумаги, и я отзову иск! – Когда я плюхнулась на стул, он положил передо мной увесистую папку. Извлекая документы, я пробежалась по строчкам быстрым взглядом, а после изорвала листы на четыре части. - Зря ты это! – ехидно улыбнувшись, он сощурил глаза. - Слушай, козёл! Не смей угрожать моей!.. - Кому-кому?! Ну же, договаривай! – В высокомерном взгляде Димы так и читалось: ну и на кого ты меня променяла, дура?! Да знаю я сама, знаю с какой легкостью Степнов не то, что от собственной женщины, от собственных слов отказывается! – Лен, послушай, ты чего повсюду таскаешься с этим недо… - Не смей оскорблять отца моего ребёнка! – Вот тебе и на! Сама от себя не ожидала, честное слово! - Ребёнка?! Так ты всё-таки не беременна? – Что за манера к словам цепляться?.. Нет, я не позволю ему обрести надежду, что возможно все исправить и вернуть. - Беременна. - Беременна. На кого ты меня променяла?! Этот деревенщина и мизинца моего не стоит! – захлебывался он слюной. - Это ты его не стоишь! Витя – чемпион России, он писатель, хороший друг, лучший сын и отец, а ты – пустое место. Дима, пойми, нас ждёт сын, нам некогда тут просиживать! Отпусти нас. - Отдай мне ВСЮ музыку; бизнес: твой магазин музыкальных инструментов процветал эти годы, но сейчас ты сама его потопишь; и благотворительный фонд для бездомных животных на меня переоформи – милосердие мне к лицу! – Подлецу всё к лицу! Хорошо, что не вырвалось! - Отдай мне всё, и обретёшь свободу! - Нет, я буду драться, биться... Надо будет – глотку тебе перегрызу, но СВОЮ музыку тебе не отдам! Так и знай! Степнов, пойдём отсюда!.. *** «Под беспризорными дождями, Уже не ясное совсем, Однажды прожитое нами Не отпускает насовсем…» Нет, он себя позиционирует, как настояий мужик! Так веди себя достойно – отпусти красиво! Прояви хоть каплю благородства! Не умеет… Не умеет он Ленку любить! Хочет, да не может! Не достоин он ни её, ни любви её тем более! Я, наверное, тоже во многом был не прав, но если она ради него меня бросила – он просто обязан быть лучше! А он… одно сплошное недоразумение! Когда уже это чёртово интервью кончится? Надоело сидеть в засаде, да и Лену хочется успокоить. Знаю же, что переживает, что устала жутко. Ленка… если бы всё вернуть… - Всё, ушли наконец-то! – Кулемина… - Устала? – Ни за что не признается! - Нет. Нормально, правда. Ты маме не звонил? - Она сама звонила. Всё с Мишкой хорошо. Скучает немного. Ну да ладно – пора потихоньку взрослеть, - улыбаюсь и пытаюсь в её глазах разглядеть хоть какую-то реакцию. - Дождался бы он только мл… - Чувствую, что никак не определится между братом и сестрой. – Донора бы дождался. - Ну, тогда может, попробуем? - А что? Попытка – не пытка… - И начала раздеваться! Вот что за самостоятельность, а?! – Только у меня к тебе просьба – без рук! – Я только обхватил её запястье, чтоб потянуть к кровати, а тут такие новости! Это она вообще как себе представляет: «Без рук!»? Как в тот раз что ли? Я уже так не смогу! - Как получится, обещать ничего не буду. - А сам уже по её ногам ладонями скольжу. - И без поцелуев! – Ну, это по-любому! Даже если захочу – не смогу, да и не бритый я. Одной рукой опираюсь о кровать, нависая над ней, а второй острые коленки глажу, внутреннюю поверхность худющих бёдер. Задел бантик на белье, она дернулась, как от сковородки. Одной рукой, обхватив её за поясницу, приподнял, а второй рывком стащил трусики из какой-то ужасно мягкой ткани. Как же давно я не раздевал её с нетерпением. Думал, уже никогда. А она… В её глазах ни страха, ни азарта, ни упрёка, ни желания. Зажмурилась крепко-крепко, в комок вся сжалась, ноги скрестив, под себя поджала. Покрывало, на котором я сижу, на себя натянуть пытается. Неужели ей настолько противно? Ну, стерпела же тот раз, пусть ещё немного потерпит. - Лена, есть такое слово: «Надо!»… - Не хочу! Не хочу и не могу! Да и ты… Думаешь, не вижу, что ты через силу пытаешься избежать грубости. – Наверное, в тот раз я сильно её обидел – хорошо она тогда мне звезданула! – Степнов, пойми, тебе ребёнок нужен - так дети должны от любви рождаться! А то, что было у нас в прошлый раз, даже сексом не назовешь – ты лишь удовлетворил свои физиологические потребности, стресс снял, а обо мне и не подумал! Вот и не получилось ничего! Как животные размножаемся, спариваемся – противно! - Кулёмина, ты одно сплошное противоречие! Сама просишь обойтись без ласк, без нежности и тут же упрекаешь чуть ли не в насилии! - Я изначально предлагала тебе альтернативу, а ты зачем-то настоял на близости. – Не зачем-то. Я всё вполне внятно объяснил! Да и что она хочет этим сказать? Её Величество согласилась, а я должен асфальт под её ногами целовать? – И сколько ещё потребуется этих мерзких попыток – неизвестно. - Мы спасаем жизнь нашему сыну. Думай об этом! – Когда коснулся её дрожащей руки, сразу понял, хочу не только второго ребёнка от неё, но и её хочу. Здесь и сейчас! Хочу! А она: «Мерзкие попытки»… Я же тогда допустил жуткую ошибку – совсем не старался её почувствовать, не разглядел даже толком. А сейчас загибаюсь от того, как хочу её заново узнать, жажду убедиться, что она не изменилась, что она всё та же, прежняя… Ещё мне просто необходимо проверить отсутствие на её теле шрамов и наколок. Она тогда буквально бредила одним иероглифом, а кроме меня ей никто ничего запретить не в силах – парадокс, конечно, но это чертовский приятно. Не дай Бог, на её заднице хоть что-то красуется! Убью!.. Прикрылась подушкой и теребит край наволочки. Нервничает. В пустоту глядит. Пути отхода обдумывает. Только вот темнота с тишиной не скрывают её сбившегося дыхания и лихорадочного блеска в глазах. Бояться она меня не может априори, значит… Отшвырнул подушку, пальчики на ногах поцеловал, коленку. Ночник включил. - Майку снимай! – прохрипел не своим голосом, обезумевши от её дрожи. - Нет. - Снимай, говорю! – Любит она надо мной измываться! - Свет выключи! - Нет. - Тебе надо – сам и снимай! – Потянул за лямки и разорвал на две части. - Хорошая майка была… - Новую купишь. Постепенно избавляясь от собственной одежды, я крутил и вертел ею, как хотел, осыпая несдержанными поцелуями до тех пор, пока она сама, оказавшись вновь на спине, не обвила мою спину ногами. Совершенно забывшись, я потянулся за поцелуем, но она увернулась. Я был сверху и видел, как выворачиваются её ключицы, как жадно и часто она глотает раскрытым ртом спёртый воздух, и проступившую тонкой паутинкой на её лбу испарину я тоже разглядел. Её взлохмаченная чёлка вздыбилась, а от каждого моего движения по её бархатистой коже табуном бегали мурашки. Я не увидел – я почувствовал, что она не терпит. Я узнал, вспомнил её, вспомнил, от чего ей хорошо. Каждая впадинка, каждая округлость, каждая родинка, каждая сладкая складочка – всё на своих местах. Разве что спина стала едва шире, а попа чуть круглее. И кстати, без иероглифов. Не ослушалась, значит… Она вся та же, какой я когда-то её создал. Только вот её пальцы с дикой силой сжимают не мои плечи, а простынь. И это ужасно злит. Крепко сжимая губы, она с завидным усилием воли подавила стон, рвущийся из самой глубины души, из-за чего на её левом глазу появилось красное пятно – лопнул капилляр. Мне хватило сил только погасить свет, содрать никотиновый пластырь, поцеловать пульсирующую жилку на её шее и прижать Кулёмину к себе, дабы в душ не убежала. - Успеешь ещё от меня отмыться, полежи пока, отдохни. – А в ответ слёзные всхлипы. Да что я опять не так сделал? Не мог же я ей боль причинить? Она однажды только плакала. Я сразу в её глазах страх разглядел. Решил ещё раз спросить про Гуцулова, а она опять солгала. Я был бы медленнее, нежнее, аккуратнее, а так… злость, ярость, ревность, желание быть лучше сорвали мне голову окончательно. Она тогда так плакала… Я никогда раньше и представить не мог, что она так может плакать. Сквозь слёзы отчаянно пыталась убедить: любит меня, хочет, чтобы мне только с ней хорошо было, и другого с собой не видит рядом, только боялась, что ответственность на себя брать не захочу, что вдруг да побрезгую. Дура! Тысячу раз дура! Думал, уйдёт утром, а она осталась. Только я потом месяца три не знал, с какой стороны к ней подойти. С ума сходил. На себя злился, на неё. А потом она сама первая целоваться полезла. Только вот сейчас-то чего разревелась? - Лен, ты чего сырость разводишь? - Так не бывает… Так не может быть! В прошлом будто побывала. Зачем ты так со мной? Просила же - без рук! Просила!.. - Кулёмина, тебе плохо было? – развернул её к себе лицом. - Хорошо. Говорю же, так не бывает. - С Димой лучше? - Не сравнивай себя с ним! Ни в чём и никогда! Я не к нему от тебя ушла! Я просто от тебя ушла! – Понимаю, и от этого еще больнее. - Может, с Васей лучше? - А с ним вообще ничего не было! Кино, кафе, цветы, поцелуи и прогулки при луне! Всё! – Короче всё то, чего у нас не было. Дебил – сам виноват. Ласка, внимание – не дашь ты, уйдет туда, где дают в большем количестве! Надо было заваливать её медведями и цветами, и никуда бы не делась от меня! Пела бы в караоке, а потом у кроватки колыбельные, на гитаре у костра на Рассказовской даче бы бренчала. И моя бы была! Моя! Только моя!.. - Слушай, а как так получилось, что дядя тебя у племянника отбил? - Такой большой, а не понимаешь очевидных вещей? Вася был подставой. Он требовался только для того, чтобы нас с тобой рассорить. Схема такая: я -золотая рыбка, Дима – рыбак, а Василий – наживка! Он сейчас с Прокопьевой, кстати. - Да уж, шведская семья, ничего не скажешь. Так это что получается – у тебя только два мужика было? – Поежилась, будто мёрзнуть начинает. Ну, укрыл её одеялом и к себе прижал покрепче. - Ага, два мужика и два пацана. – Вместо слёз по лицу расплылась улыбка. - Гуцулов, кстати, уже дважды папа. - Ага, знаю! Мы же с ним общаемся! Что хочешь говори, но друг он классный! Зеленова думает, что Алина – это такое новомодное имя, созвучное с её, а мне Гуцул сказал, что это древнейшая форма моего имени. Представляешь, дочь в честь меня назвал! Приятно… Слушай, надеюсь, от тебя он ничего не знает? - Нет. - А кто знает? - Пётр Никанорович, родители твои, Новикова… - Лерка хоть и трепло хорошее, но язык за зубами держать умеет. – Мои родственники: мама и тетка, ну и Рассказовы. - А водиться тебе кто с Мишкой помогал? – Как же она умеет виновато прятать взгляд! - Софочка с Леркой поначалу друг друга сменяли, а потом мама приехала. Она года два у нас жила, пока Мишка окончательно к саду не привык. – А потом нас воспиталки как мухи облепили. Только и успевали отбиваться. - А Уткина? - Да оставь ты уже в покое Светочку! Что она тебе сделала, а? Я сам её близко ни к себе, ни к Мишке не подпущу, обещаю! – Своими расспросами уже начинает меня бесить. К тому же жутко спать хочется. - А расскажи мне про сына? - Что тебе рассказать? – Как он не боится смерти, скучает без меня и хочет увидеть тебя? Это рассказать? - Ну не знаю, всё рассказывай! Фотография у тебя есть его с собой? - Нет. Мы давно не фотографировались. - А когда вернемся, сфотографируй его хотя бы на телефон. Пожалуйста. - Ты забыла, какой у меня телефон? - Я тебе свой дам. - Ладно, если так хочешь. - А что он любит? Кушать что любит, играет во что, мультики какие смотрит? – За разговором даже не заметил, когда с моей подушки она перелегла на мою грудь. - Мультфильмы он смотрит старые, советские. Все игрушки отдаст за бабушкину стряпню и мой плов. Мечтает о железной дороге с тех пор, как в Екатеринбург съездили на поезде. Сказки ему прадед читает. И Мишка знает, кем Пётр Никанорович ему приходится. - Да? Получается дед давно в курсе, и вы у него частые гости, а я каждый год раза по два-три его навещала, и он ни слова, ни полслова. Да, дед… - А ещё Мишка тебя постоянно рисует. Похоже получается. – Пальцы помимо воли завели прядку пшеничных волос за ушко. - Меня?! Ну, он же меня не видел ни разу! - Но очень ждёт. - Зачем ты мне это говоришь? Всё равно же не пустишь! - Не пущу. Лен, ты пойми, для него это очень серьезный стресс, очень тяжелые эмоции. Да, он тебя ждёт, но я не знаю, как отреагирует его организм. Рисковать я не могу. Да и по себе знаю, как тяжело тебя терять. – Буквально соскользнула с меня и отвернулась. – Лен, та колыбельная… «Реки любви», кажется. Это для Миши? - Да. - Красиво. Правда, очень красиво. - Я и для тебя кое-что написала. - Дашь послушать? - Записать не успела. Пойдём в гостиную, сыграю на рояле. – Подскочив с кровати, я кинулся на поиски своей одежды. Она же, завернувшись в одеяло, покрылась румянцем, но взгляда от меня не отвела. Потом скинув свое облачение, достала из шкафа махровый халат и, не включая света, босыми ногами побрела в нужном направлении, я за ней следом. Устроился в кресле, она за инструментом, включил торшер. И принялся слушать. Музыка, заполнившая комнату, завораживала, а потом Лена запела. - Снова лунный свет в окне, Снова мысли о тебе. Вовремя не поняла, Что ты значишь для меня. Кто из нас не уберёг? Будет для меня урок. Видно, так уж суждено, Но знаю лишь одно: Я не забуду никогда Твои глаза, твою улыбку. Я пронесу через года Свою вину, свою ошибку. Я не забуду никогда Эту любовь и это чудо. Я пронесу через года, Я не забуду. Время медленно идёт, Но оно растопит лёд. Нет у нас судьбы другой, Этот мир для нас с тобой. Говорили мне друзья, Но не слушала, и зря. Береги любовь свою! Я тебе пою... Я не забуду никогда Твои глаза, твою улыбку. Я пронесу через года Свою вину, свою ошибку. Я не забуду никогда Эту любовь и это чудо. Я пронесу через года. Я не забуду... Я - не - за-бу-ду никогда... Я не забуду никогда... Я не забуду никогда Эту любовь и это чудо... Я пронесу через года... Я не забуду... Я не забуду... Я не забуду. Да я и сам не забуду. Но ничего уже не вернуть. Очень жду!

Вика: Девочки, золотые мои, спасибо что читаете и не остаетесь равнодушными! Спасибо, что делитесь теплом,светом, частичками своих душ! Для меня это очень ценно! Вот такую бесподобную обложку мне подарила Оленька Elfa А такой замечательной, душещипательной песней Письмо от матери со мной поделилась Дина golfstream Салют моим музам: Лена, Надя, Оля - от всего сердца спасибо вам за прочистку мозгов! Надеюсь, никого не разочарую сегодня и в дальнейшем 10 «под новым небом мы едва знакомы, разучивая время перемен нечаянных потерь и измены дома, и ничего по-прежнему взамен…» Потом она с ногами устроилась на диване. Во время разговора ни о чём: о школе, об общих знакомых и друзьях, Ленка незаметно заснула. Укрыв её пледом, вернулся туда, где совсем недавно любил её, где я, хоть и ненадолго, но позволил себе почувствовать её своей. Уткнувшись лицом в пропахшую ею насквозь подушку, забылся дурным сном, а уже совсем скоро проснулся от гораздо менее приятного запаха. Кулёмина так и не научилась готовить… - Ленка, ты чего, пожар решила устроить?! – Стоит у окна, полотенцем машет. Злющая и запыхавшаяся, а от того смешная какая-то. - Я есть хочу! – По взгляду видно, что быка готова уделать. - Да, кулинарными талантами ты не блещешь! И кто кормил тебя все эти годы? – Выбросил сковородку в мусорку – даже мой жизненный опыт не позволяет догадаться о том, что там было изначально. - Рестораны, кафе, полуфабрикаты, фаст-фуд … - Меня аж передернуло. - Сам голодный. Ты плиту давай отмывай, а я пока холодильник проинспектирую! - Ты там ничего не найдешь – я последние продукты перевела. - Ну, собирайся тогда, в магазин поедем. Пока Кулёмина тщательнейшим образом подбирала к ремешку наручных часов кеды и солнцезащитные очки, я таки реанимировал сковороду, и даже на электроплите ни одной царапины не осталось, после одной хитрости она засияла белизной. Лишь в её машине, в закрытом пространстве, я почувствовал чем пахнут её духи: драйвом, дерзостью, адреналином, свободой, городской пылью, наглостью… А перед глазами, как наваждение, прошедшая ночь. И в голове её голос: плохо скрываемые стоны, наивные вопросы, слёзы. Ленка. Она мне что-то сказала, хлопнула дверью. Я молча следом поплелся. - Так, Кулёмина, договор такой: инициативу на кассе проявлять будешь! Продукты я сам выберу! – Увидев, какую гадость набирает в корзину Лена, сразу решил прекратить это безумие. - Что, опять: ты – начальник, я – дурак? – Состроила недовольное личико. Изо дня в день вспоминаю её всё лучше, и Мишка, черт от неё унаследовал гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. - Молодец! Обиженная Кулёмина бродила за мной и подпевала одними губами радио. Совершенно незаметно она отстала. Нашёл её в отделе… Короче, если по-русски, в кулинарии. Она жадно уплетала уже оплаченный хот-дог. - Совсем терпеть не можешь! Во время беременности за троих ешь? – Она, продолжая с наслаждением жевать, отрицательно помотала головой. - Вообще не ем. - Это как? - Не лезет мне ничего, и обратно всё моментально выходит! - Ну и к чему такие подробности? Только вот чем тогда ребёнок внутри неё должен питаться? - Слушай, а откуда плод витамины, минералы получает? Он же там внутри постоянно развивается. - Из меня! Откуда ещё? Знаешь, какая я страшная, когда беременная? Ногти слоятся, волосы жутко лезут, сама бледная вся… Жуть, в общем! Ещё и зубы в тот раз крошиться начали – потом один вставлять пришлось. – Да, не особо ей это в кайф!.. Ну, все рожают и ничего! У неё к тому же опыт есть! - Готовься морально! Запасы откладывай! – Откусив немного хлеба, ущипнул её слегка за бок. И тут же поймал на нас пристальные взгляды: что они как первобытные? Звезду ни разу не видели что ли? - Деньги давай! – прошептал ей на ухо, когда у кассы подошла наша очередь. А потом, обвешав меня пакетами, открывала передо мной двери. Честно говоря, когда мы вышли, машину я не узнал… - Лен, я в своё время только немецкий основательно изучал. Английский так – серединка на половинку!.. – Я смотрел на исписанное краской заднее стекло внедорожника и думал, чем же это можно оттереть?.. – Что тут написано? - Американский матерный! – Плевок в сторону. Так, только держись, только не сорвись! Так тяжело бросала! Не стоит эта чепуха твоего здоровья! - Ну и зачем ему это надо? Он что, решил тебя совсем загнобить? - Дима тут ни при чем. Это самодеятельность моих фанатов. – Открывая мне багажник, Ленка пыталась выглядеть невозмутимой. - Это они так любовь свою выражают? - Да нет. Вероятно, это протест против действительности. Они же всегда были уверены, что я белая и пушистая, а оказалось, что показалась, - выдавила нечто наподобие ухмылки. – Не оправдала я их надежд. Омрачила образ «американской мечты»! - А им-то какая разница, а? Они понятия не имеют, каково это было пережить! – Я начал заводиться, причем не на шутку. - Понимаешь, артист, звезда моего масштаба – это не просто кумир, это культ, образ мысли и образ жизни. И получается, что я лгала им всё время. Притворяясь хорошей, всегда была плохой. Не отвечаю я их высоким морально-нравственным ценностям. Гадина я, каких свет не видел! И нет мне прощения! - Ты вообще-то не святая! И как бы они тебя ни обожествляли, ты – человек! Среди людей нет идеальных! Людям свойственно ошибки совершать! Чего это они так на тебя ополчились? - Ты реально так думаешь? Степнов себя-то слышишь?! – Да, слышу. Пребываю в трезвом уме и светлой памяти. Сам был виноват, сам все испортил – слишком многого требовал. Как и твои фанаты, слишком идеальной тебя считал. - Да, я до сих пор тебя не простил. Но это не мешает мне осознавать, насколько тебе не просто дались все те, да и последующие решения. - Интересно, когда это ты приобрел возможность объективно воспринимать реальность? Раньше на все вещи смотрел исключительно со своей колокольни! И правда была всегда одна – твоя правда! – Да знаю я, Леночка, знаю, что сам всё разрушил! Сам был кругом виноват! И от того тошно – кошки на душе скребут. И обнять тебя хочется! Дико хочется! Будто не было ничего… Только вот обида не отпускает – грызет червяком. Сердце так порой ноет, что сил на тебя смотреть нет. - Оба были хороши. Ни к чему сейчас прошлое ворошить… Сына спасём и разойдёмся, - прохрипел я на выдохе, стараясь избежать с Кулёминой зрительного контакта. Она молча обошла машину, хлопнула дверью и начала заводить мотор. Когда я устроился рядом, она буквально потребовала протереть её очки, я, достав салфетки, вполне вежливо попросил её последовать моему примеру и пристегнуться. Но Кулемина самым наглым образом проигнорировала мою просьбу. Пропустив пару автомобилей, Ленка вырулила с парковки. Стоило автомобилю объехать угол здания, как лобовое стекло покрылось краской. Кулёмина резко затормозила, и в это мгновение я скорее почувствовал, чем услышал удар чего-то тяжёлого по капоту. Тут же я выскочил из салона. Происходило всё слишком быстро. Действовал, руководствуясь исключительно каким-то первобытным инстинктом, когда наши предки камнями забивали мамонта, только я был отнюдь не охотником. Скорее - частью добычи. Я схватил за шкирку какого-то подростка и хорошенько ему вмазал. Ещё двое разбежались в разные стороны, а тот, у которого в руках была бейсбольная бита, направился в мою сторону. Чушь, что против лома нет приёма! Против взбешенного кигбоксера нет приёма – вот это да! Ярость настолько ослепила мне глаза, что очухался я только тогда, когда на запястьях защелкнули наручники, а парень харкал кровью на асфальте. Крепкие туземцы в форме, усаживая меня в машину, что-то говорили, а я, не понимая ничего из происходящего, смотрел, как закрываются двери медицинского эскорта, скрывая Кулёмину в бессознательном состоянии на носилках. Привезли, ни много ни мало, в полицейский участок. Телефон, ремень, шнурки – всё на стол! Вопросы задают, а я молчу. Бить начали, а я всё равно молчу. Ещё и документов с собой нет… Короче, отомстили они за своего земляка. А когда уж до них дошло, что я из России и ни черта не понимаю, оставили в покое. Переводчик на наш человеческий в отпуске – телефонными звонками его дергать стали. Запрос в посольство отправили. Да уж… Дальше – лучше. Дело завели. В городскую тюрьму определили. Одежду отобрали, спецформу выдали. Медосмотр, после чего на сутки в карантин поместили, по прошествии которых завтракать мне пришлось в большой, «дружной» компании заключенных… Господи, да всё я стерплю! Всё переживу и всё вынесу! Тем более за своих! Мне бы только знать, что с сыном моим всё в порядке! Что с Ленкой (моей Ленкой!) всё нормально!..

Вика: 11 «Бесчувственны числа, и здравого смысла Последняя капля срывалась на крик. Война со словами оставила шрамы - Фантомные боли, к которым привык…» Сама поражаюсь, как мне благоразумия хватило сразу не кинуться на свиданку к Степнову, когда наконец-то уломала врача о выписке. Мне хоть мозг и отшибло, но догадалась, что он уже за решёткой. Вызвонила адвоката, и начали с ним во всех инстанциях пороги обивать. Нужный полицейский участок сам нашёлся. Им были необходимы мои свидетельские показания против Степнова. Ага, два раза, блин! Только туфли зашнурую! Радовало одно – наличие хоть какой-то информации. Я привезла его документы, переговорила с мужиком, которому поручили вести его дело, и да… дала взятку! Чтобы, пока я улаживаю бюрократические нюансы, с Витей всё было бы в порядке! Потом посольство, затем убитую машину со штраф-стоянки забрала и тут же загнала её на запчасти. Со следующего же дня начала ездить на своём красном кабриолете, хоть и прописан был постельный режим на неделю. Поиск свидетелей, попытка внести залог… Отказ! И ко всему прочему ужасные головные боли, обмороки, скачки давления. Да, если Степнов узнает - а он узнает! - мне несдобровать! Представляю, как он будет ворчать: «Я же говорил, пристёгиваться надо!» Кстати, свидание я наконец-то выпросила – будем по телефону через стекло разговаривать. - Привет. - Теперь понимаю, почему помимо всего прочего, он ещё и сам отказывался от встречи со мной – пугать не хотел. Весь синий. Хуже, чем после боев. И за что я деньги платила? Хотя… всё медленно, но верно заживает, значит, эти травмы получены в бою за мою репутацию. Я же тогда в отключке была. - Долго молчать собираешься? Или тебе уже все зубы выбили? - Привет. - Извини, я раньше не могла прийти. - В больнице была? – Кивнула в ответ. - Что с тобой? – Кажется, вопрос совсем не дежурный. Понимаю, что если начну рассказывать, дрожащий голос выдаст моё волнение, поэтому просто поднимаю челку. Я же лоб разбила об руль. - Сотрясение? - Угу. Шрам, говорят, останется. - А сама его ссадины рассматриваю. - Не переживай, под чёлкой не видно. - Американцы – тупые. - А русские – психопаты! – Улыбнулся он мне по-доброму. – Долго я тут за свой горячий темперамент буду расплачиваться? - Надеюсь, не очень. Во всяком случае, делаю для этого всё возможное. - Спасибо. - Тебе, Вить, спасибо. – В ответ он лишь отмахнулся свободной рукой. - Ты как себя чувствуешь? - Нормально. - Вру, и он это видит. - Не приходи больше. Нас могут прослушивать. Опять статью какую-нибудь накатают – зачем тебе это? – Мне уже всё это безразлично. Захочу и приду. А спорить с ним бесполезно, поэтому нужно просто сменить тему разговора. - Тебя не трогают? – Да, вот так, во всех смыслах! И не надо так на меня вопросительно смотреть. Да, я тоже могу переживать и беспокоиться. - Не знаю, сколько и кому ты денег заплатила, но оно того стоило: грязи вокруг много, а я словно в коконе. Благодаря тебе мне и слова никто не говорит. – Как могу, так и забочусь. - А кормят чем? - Баландой. Я потом обязательно тебе сварю. – Ещё и ухмыляется. Так и запустила бы в него тапком! – Кстати, ты чем питаешься? Всё по общепитам? - Супы осваиваю. Макароны с котлетами уже приелись. - О! Далеко пойдёшь! - Ну, если ты ещё научишь меня свой плов готовить!.. – Давлю на мужское самолюбие, осознав это только когда он уже расплылся в блаженной улыбке. - Лен, а по улице как перемещаешься? Звонками, письмами никто не угрожает? – Похоже, он фильмов ужасов обсмотрелся. - Полицейские, после того, как во всём разобрались, выделили мне телохранителя в штатском. - Пусть думает, что «инкубатор» под охраной. Ему будет спокойнее. - Нормально всё. - А Дима? - Я его больше не видела и не разговаривала. Он, наверное, ждёт, когда я сама ему всё на блюдечке с голубой каёмочкой принесу. Не дождётся!.. - Упрямая ты. - Больно всё терять. - И мне больно было… - Ну сколько можно? Я же тоже не каменная!.. - Ладно, я пойду. - Подожди… Спросить тебя кое о чём хочу… У нас в тот раз получилось? - Не знаю. Мало времени прошло. Тебе что-нибудь принести? - А ты ещё придешь? - Если не хочешь, не приду. - Приходи. Буду ждать. Положила трубку и на негнущихся ногах вышла на улицу. Захотелось курить. Нельзя. Степнову обещала. *** «И кто хранит тебя с небес? не знаю, ангел или бес. В герои всех твоих чудес я не гожусь. Но тот, кто так тебя хранит, Я знаю, никогда не спит. И все-таки, я за тебя боюсь…» Сегодня в переговорочном пункте как-то уж слишком душно. Даже Ленка вон толстовку сняла, в одной футболке сидит. Я иду, а она меня ещё не видит. Интересно за ней наблюдать… Так! Откуда синяки на её руках, и что за пятно она пытается волосами на шее скрыть? - Привет! – вскрикнула она моментально, когда я трубку взял. - Откуда? - А… об косяк стукнулась! Ты как тут? Чего угрюмый такой? Скоро тебя отпустят, слышишь… – Старается снизить мою бдительность. - Засос откуда?! Дима? Убью! - Успокойся. - Настороженно огляделась по сторонам и нехотя натянула кофту. - Зачем ты к нему ходила? У вас что-то было?! - Во-первых, успокойся! Во-вторых, какая тебе разница? В-третьих, ничего не было! - Рассказывай! Всё рассказывай!.. - Ездила вчера на встречу с адвокатом. Вернулась домой, а он на кухне мои котлеты жрёт. Ключи-то у него сразу не забрала… - И когда только стала такой растяпой?! - Дальше! - Попыталась с ним поговорить. Деньги предлагала. - А он? - Деньги ему не нужны. Ему нужны песни и… - Только не говори, что ты! – И я!.. – Она, вероятнее всего, беременна. От меня беременна! А этот гад посмел её трогать!.. Убью! - Вас можно поздравить? Ваши отношения возродились? – А мне хоть вой. Она же сейчас ни за что в Швейцарию не вернется, а придёт время рожать – где её искать? Опять бегать за ней? А если он заставит её аборт сделать?.. - Степнов, не сходи с ума! Какие к черту отношения?! Ты вообще слышишь меня? Говорю тебе… - Устав выслушивать её фальшивые оправдания, бросил трубку. А в следующую секунду через стекло по её губам прочитал: «Ничего не было!» - Да, он хватал меня за руки! Да, лез с поцелуями! Да, он меня лапал и прижимал к стене! Но я ему даже пряжку ремня не позволила расстегнуть! – кричит она в трубку, а я, морща глаза, скрываю ярость. - Ещё скажи, что подрались, и ты его прогнала! - Нет. Просто у меня кровь из носа пошла, это из-за сотрясения. Я ему всю рубашку перепачкала. Он послал меня по матери и ушёл. Ну и да, треснула я ему… - А если бы он не ушёл? - Ушёл - и Слава Богу! – А если б не ушёл, в результате остался бы инвалидом! – Забудь! У меня вообще-то новость для тебя есть! Мама звонила, привет тебе от Миши передает. У них всё хорошо и… - Ты с ним разговаривала?! – Не дай Бог!.. - Нет. Никто не разрешал. И мама моя на твоей стороне… - В уголках зеленых глаз заблестела влага, из-за чего Ленка очки нацепила. - Тоже считает, что доверять мне нельзя. - Как твой суд? - Пока никак. Думаю, после моего отказа Дима ещё один иск сочинит. - А мой как? - Делаю всё возможное, чтобы дело до этого не дошло. - Зачем тебе это? - Ну да, конечно, я ещё та скотина! Бросить тебя в тюрьме в чужой стране – почему бы и нет?! Сын там без него скучает, плачет, мать ждёт не дождётся!.. - Мама звонила? - Да, до деда дозвонилась, потом до отца. До тебя-то не может! Извилась вся! – Бедная моя мамочка, я ей совсем звонить забываю, а она переживает не меньше меня. Ждёт, когда Мишка выздоровеет, и мы к ней приедем. - Чего голову повесил? Папа её успокоил. Она даже с внуком поговорила, душу отвела. Если больше ничего спросить не хочешь, я пошла! - Ты не узнавала, беременна ты или нет? - Нет, не узнавала. Только почему-то кажется, что вряд ли. Ладно, пока! На следующий день она не приехала. И через день тоже. Я ждал. Очень ждал. Хотел просто услышать её голос, в глаза заглянуть. Ленка… Пока я тут, любой козёл может к ней подойти и обидеть. Ходил из угла в угол или лежал, отвернувшись к стене. И даже баланда не лезла. Ещё и по сыну дико заскучал, хоть на стену лезь. Он мне по ночам сниться начал, хотя вообще сны давно не видел уже… Лет пять. На третий день мучения кончились. Меня освободили. Получив на руки телефон, я сиюминутно позвонил маме, не утруждая себя хотя бы примерно прикинуть который там у неё час. Успокоил её, она меня успокоила. Легче на душе стало. Ни до Веры, ни до Никиты дозвониться не смог. Вышел на улицу. Красный кабриолет. Обладательница белой макушки за рулём. - Твоя вторая тачка? - Моя вторая тачка! – протянула она с гордостью. – Правда, красотка? - Ещё какая… жду :)

Вика: 12 «Нет средства согреться, если вдруг остановилось сердце. Нет средства от смерти на свете. Нет средства вернуться, если не получится проснуться. Нет средства от смерти. Не похожий на ветер...» Когда вернулись домой, Степнов оценивающим взглядом прошёлся по тому порядку, что я старательно наводила несколько часов кряду. Я даже загордилась. Только вот на кухне стоял запах прокисшего супа – забыла его на плите ещё вчера. - Есть нечего, - заключила я с досадой. - Ну, ты иди в ванную, а я чего-нибудь соображу, - начала толкать его по коридору в нужном направлении. - Ты сообразишь что-то на кухне? - Не умерла же я от голода, пока тебя не было! – Да, про смерть с ним лучше не шутить. От одного взгляда холод насквозь пробирает. – Я из интернета рецепты осваиваю. Выходит вполне сносно. Услышав, как зажурчала вода, поняла, что водные процедуры будут долгими. Надеюсь, на этот раз ванной моей не побрезгует, отпарится, отмокнет, как следует, отдохнет… Знаю, что кормили его там не вкусно. Продуктов дома не особо, да и кулинарными талантами я обделена. Надо что-то сытное смастерить. Так, картошка, мясо, зелень всякая… Решено, зажарю я всё это вместе. И пусть хоть пискнет, как это вредно, ни одного кусочка не получит. Начала накрывать стол, когда небрежно брошенный им телефон на диване зазвонил. Засветившаяся на дисплее надпись «Вера» вселила в меня уверенность, что я вполне могу ответить. - Да, мам, привет. - Это не мама. Это Миша. - Мой детский голос в ответ. - Миша? – И больше ни слова. Как рыба хватаю ртом воздух, слова где-то на пути к горлу застряли. - Да, а Вы меня знаете? - Знаю. - А я Вас? - Нет. - Щиплет в глазах и точно не от лука. - А откуда Вы меня знаете? - Папа твой рассказывал. - А где он? Я ему звоню! - Он не может сейчас ответить. - А что с ним? Что с моим папой?! – Детский голос задрожал также как и мой. - Миша, с твоим папой всё хорошо, честно! – Как подумаю, что с единственным родным человеком моего сына что-то могло случиться, дурно становится. - Скажите ему, что я скучаю! Мне очень без него страшно! Пусть ко мне мой папа придёт! - Миша, ты очень-очень-очень скоро его увидишь! – Это ж надо, настолько мне не доверять, чтобы маленького сына, который в нём души не чает, одного оставить?.. - Правда? Скоро-скоро? Вы не врёте? - Правда… А вот и папа… Отдав обезумевшему Степнову телефон, налила себе воды в стакан и, сев на рабочую столешницу, начала медленно тянуть воду. У меня дрожали руки, и зуб на зуб не попадал, как от жуткого мороза, из-за чего я облилась водой. Хотелось уткнуться в Витино плечо и зареветь в голос, а он разговаривал с сыном. Что-то ему объяснял, что-то обещал. Успокоился, ко мне подошёл. - Я ему ничего не сказала, честное слово. - Знаю. – Отвел волосы, которые прилипли к влажным ресницам и мешались. - Ничего такого, слышишь? - Успокойся. Я знаю. – По голове начал гладить, чуть ли не как котёнка. - У него мой голос. – Это совпадение мне показалось безумно странным и невозможным. - И твой упёртый характер. – Щелкнул меня по носу и сжал в крепких объятиях, до скрежета в ребрах. Я сидела вплотную, обхватив его бедра ногами и склонив голову к его влажной груди. Мне было спокойно и страшно одновременно. Спокойно от того, что всё же успела услышать голос сына. Поговорив с ним, поняла, насколько он любит отца и, несмотря на то, что Витя без преувеличения самый лучший папа, Мишка жутко во мне нуждается. И у меня осталось совсем немного времени, чтобы решиться и попросить у него прощения. Повзрослев, дверь в свою душу для меня он закроет крепко-накрепко. И потом никакими подарками, ничем я не смогу заслужить его любовь или хотя бы уважение. Я сейчас ему нужна. Сейчас… Господи, что же я натворила?! Как я могла его оставить?.. Как?! А ещё создалась иллюзия, будто Степнов мне доверяет. От этого вообще парить над землей захотелось. И вместе со всем этим страхи, сомнения, переживания… Я всё ждала, когда Витя оттолкнет, наорёт, а он просто был рядом. Я знаю, он жутко перепугался, что я сыну всю правду могла рассказать, слышала, как часто стучит его сердце и как скрипят его зубы. Я вдруг осознала, что вся эта ситуация с Мишей могла давно снести ему крышу начисто. А он изо всех сил продолжает держаться. И будто меня от истерики спасти пытается. Я неслышно плакала. Он невесомо гладил меня по спине поверх рубашки вдоль позвоночника. Мы бы, наверное, так и уснули, но из моего носа слабой струйкой полилась кровь. Степнов, не хуже профессионального врача, моментально оказал мне первую медицинскую помощь. Кровотечение остановил, нос прочистил. Уложил на диванчик, подложив под голову небольшую подушку. Сам сидел рядом и, не сводя взгляда с моего лица, гладил по волосам. Хотелось закричать, чтоб он не издевался, возвращая тем самым меня в безвозвратно утраченное прошлое, но я только наслаждалась его близостью и представляла, как бы мы могли жить все втроём… Степнов бы работал тренером в спортивной школе, а по вечерам в фитнес клубе подрабатывал. Я бы ждала его долгими вечерами и, дико ревнуя к длинноногим нимфеткам, ограничивала «доступ к телу». Скорее всего, продолжила бы учёбу на заочном отделении. Может быть, работала. В школе, например, вместо Агнессы Юрьевны. Музыку мне вполне по силам преподавать. Мишка, конечно же, в садик ходил. Они бы с прадедом книжки читали, поделки всякие мастерили. А чуть позже я обучила бы его игре на гитаре. Он бы доверял мне, как себе. Мы бы были ближайшими друзьями, а не просто семьей. Семейные праздники, пикники, а на отпуск к Витиной маме. А мой успех?.. Всех этих высот вполне могла и Новикова добиться. Приезжала бы после длительных гастролей уставшая, но довольная. Старательно мне мозг бы прочищала на тему того, что я такой шанс проворонила, превратившись в домашнюю клушу. А я бы не спорила. Я бы знала, что это и есть счастье. Моё счастье!.. Но свой шанс я всё же упустила. Как на уроках повторял Игорь Ильич в ответ на мои теории: «Лена, история не любит сослагательного наклонения, запомни!»… Немного позже Степнов всё же оторвался от меня и заварил ароматный крепкий чай. Придерживая за спину, помог сохранить сидячее положение – у самой сил совсем не было. Долгое время терпеливо держал горячую кружку, из которой я с наслаждением пила целебный напиток. - Ты спать хочешь? - Хочу. А ты есть? - Хочу. - Ну, давай тогда поедим немного. – Стащила я со стола краюху хлеба. – Может, у меня силы появятся до спальни доползти. Сдерживая желание поворчать на меня, Степнов лишь с досадой вздохнул, когда увидел ужин. Да, это не только вкусно, ещё и вредно. Но, блин, один раз живём! Хоть в чём-то можно себе не отказывать?!.. Он молча разогрел картошку, разложил по тарелкам; вилки, ножи, салфетки, молоко в бокалах… Для натюрморта только цветов не хватало. Ел он с аппетитом, кажется даже настроение поднялось немного. Попытался пару раз пошутить, а я все как зомби: слышу голос сына, сквозь пелену времени его крохотное личико разглядеть пытаюсь. - Миша спрашивал обо мне? – поборов страх, я всё же решилась задать разрывающий меня вопрос. - Спрашивал… - Он кинул на меня настолько резкий взгляд, что, вздрогнув, я напряглась в ожидании рассказа о моей смерти. – Я не знал, что сказать. Я себе-то толком не мог объяснить ничего. Пётр Никанорович придумал для него сказку о том, как мама в поисках самой хорошей и самой красивой игрушки для него отправилась на космическом корабле к далёким планетам. Позвонить ей нельзя, письмо тоже не отправить, поэтому остается только ждать, ждать её возвращения. Путь туда и обратно не близкий, а значит и долгий. Поэтому мы ждём нашу маму, ждём, ждём, ждём… Ладно, не вешай нос, Кулёмина – что сделано, то сделано. Спасибо, вкусно было. Поблагодарив меня, Витя перемыл всю посуду. В ванну меня отвёл и сидел там, на полу, пока я душ принимала, а потом, играя в города, мы уснули на соседних подушках. Я только успела спросить его невзначай, чего это он так надо мной трясётся? Он ответил, что боится. За меня боится… Ну, это до поры до времени. Получит, что нужно, и думать забудет. *** «Мне задача ясна, Но устали глаза Выбирать между черным и белым. Научи меня жить И однажды забыть, Где расстались душа и тело…» Проснувшись ранним утром, понял, что давно так не просыпался. Рядом с ней… Спит она всё также: на животе, подложив руки под подушку. Её губы чуть приоткрыты, волосы скомканы. Порой вот так смотрю на неё, и кажется, что и не было этих лет, этого расставания, но нет… Всё было! Бесшумно встаю с кровати и покидаю спальню. Конечно же, прямой наводкой иду на кухню. Готовлю завтрак настоящих чемпионов. - Степнов, ты что, гречку готовишь? – Долетел до моего слуха вопль возмущения. – Я не буду есть эту гадость! - Не хочешь - не ешь, заставлять не буду! – Развернулся и замер. – Ты почему в моей футболке?! - Ты порвал мою майку – буду носить твою футболку! – Тоже мне боец за справедливость. Ладно хоть джинсы нацепила! – Степнов, ты специально, да? Специально гречку приготовил, чтобы я голодная ходила?! - Кулёмина, если ты не выспалась, иди и спи дальше! Мне на мозг с утра капать не надо! - Выспалась! Есть хочу! - Лена, ты уже не в одиннадцатом классе, чтобы капризы передо мной закатывать: буду – не буду, хочу – не хочу! – Если бы я её не знал, решил бы, что это звездная болезнь, но нет - она просто всё та же: гордая, капризная, требовательная, резкая, грубоватая. – Ты не маленький ребёнок, чтобы тебя постоянно уговаривали! – А я всегда её уговаривал вовремя ложиться спать, носить шапку и правильно питаться. – Короче, так! Захочешь – поешь! – Поставил перед ней тарелку. Сам сел напротив. Она, недолго думая, встала и высыпала её содержимое в мусорное ведро. Делала она уже так, когда скандалили каждый день. Сейчас-то она этим чего добивается? - Пообещай, что больше не будешь заставлять Мишку есть гречку! Ее, в самом деле, есть невозможно! И запах у неё противный! - Хорошо, не буду. – Уже верёвки из меня вить начинает, дожили! – Лен, он скучает по мне жутко, да и страшно ему. Возвращаться бы надо. - Я понимаю, но не могу сейчас уехать. Суд Дима не сможет вечно переносить. – Кинул на неё тяжелый взгляд. – Мне нужно ещё немного времени. - А если на адвоката все дела оставить? - Нет, Вить. Это не выход. Я сама должна бороться. Понимаешь, сама! – Всегда она за всё боролось: за здоровье деда, за группу, за репетиции и тренировки, за нашу дружбу и нашу любовь, за меня и моё внимание. Надолго её, правда, не хватило… За другие ценности бороться начала. - А если процесс как-то ускорить? - Если б я знала как, думаешь, ничего бы не предприняла? – Знает она всё прекрасно, просто её это не устраивает. – Слушай, ты же всё равно меня к сыну сейчас не пустишь? - Нет. - Ну, так может, ты один поедешь, а я вернусь. Как только, так сразу. – Я понимаю, что ей это действительно нужно, да и доверять даже начинаю понемногу, но если это такой хитрый ход?.. Ладно, что бы она ни задумала, пусть будет на её совести. Просто я же её из-под земли достану! - Тебе одной не страшно оставаться? – Мне вот тебя страшно одну оставлять. - Большая девочка, справлюсь! Ты лучше скажи, как объяснишь Мише, что телефон какая-то посторонняя тетка взяла? – Да, хороший вопрос. - Правду скажу. – Она аж вся напряглась. Комок нервов - не иначе. - Скажу, что ты старшая сестра Серёжи. - Слушай, а ты никогда не пытался кем-нибудь заменить Мише маму? - Нет. Я не вру сыну. - Ещё скажи, что в твоей жизни женщин не было! – Придирчиво оглядела меня с ног до головы, после чего резко встала и целенаправленно замахнулась. - Ревнуешь? Или просто так бесишься? – Успев перехватить её ладонь, прижал её к своему лицу начал без разбора целовать пальчики и саму кисть. А что? Когда-то она была моей женщиной… Пока в тюрьме сидел, несколько раз в голове прокручивал наш прошлый раз. А если ничего не получилось? Я уеду, а беременность так и не наступит?.. - Сам-то что вытворяешь?! – вскрикнула она, когда я усадил её на свои колени. - Ещё скажи, что не нравится… - Поглаживая её поясницу, начал покрывать лёгкими поцелуями её лицо. - Какая к чертям разница? Ты что творишь? – Не понятно, из каких побуждений попыталась она сопротивляться, когда мои руки скользнули по её напряжённому животу. - Попытка номер три. Моему сыну нужен донор. – Она сама потянулась к моим губам. И я начал её целовать. Сначала нежно, аккуратно, успокаивающе, а потом все требовательнее и с жадностью. Скользя руками по её телу под футболкой, я целовал её и не мог остановиться, словно пил воду из горного ручья. - Пить хочу… - Оттолкнув меня, облизнула губы. Подал ей стакан со стола. Вмиг его опустошив, поставила на пол. Тяжело дыша, я опять притянул её к себе. Начал шею целовать. Взвыл как раненный зверь, вспомнив про засос. В следующую секунду почувствовал - сейчас сорвусь. Но нет. Сдержался. Снова нежные поцелуи, мягкие объятия, ласки. Когда мои руки медленно стали тянуть край футболки вверх, Кулёмина подняла руки, помогая избавить её от ненужной одежды. А следом ещё один облом – лифчик. - Ленка, раздевайся! – прохрипел я, губами жадно припадая к её шее. Только застежку расстегнула, как белья на ней уже не стало. Мои сильные, ненасытные, требовательные руки на её мягкой, нежной груди. – Точно, с Димой ничего не было? - Точно! – Злится! Как же она злится! - Правда? - Сейчас тресну как ему, и узнаешь! - Ленка, - протянул я, улыбаясь. А в следующую секунду уже уложил её на пол. Ужасно долго пришлось расправляться с узкими джинсами, даря тем временем Кулеминой ласки, о которых когда-то она просила в открытую. Она стонала и чуть ли не мурлыкала, как кошка. Извиваясь от наслаждения, она не оставалась в долгу и самозабвенно, искренне дарила мне свою нежность, на какую способна разве что любящая женщина. Казалось, это не с нами происходит. И уж точно не сейчас. Не после всего, что было, что она натворила. Я словно соскучился. Соскучился не только за все эти годы, но и за последние дни вынужденной разлуки. Я не просто ребёнка делал, а будто любил её… - Не-на-ви-жу. Те-бя. Ку-лё-ми-на, - рычал я ей на ухо, когда она была слишком близко. – Не-на-ви-жу! – Ревную, жутко ревную! И не только к Диме, но и к Васе с Игорем. К любому, кто задержал на тебе плотоядный взгляд дольше приличного! – Лен-ка! Как же я те-бя не-на-ви-жу! – А она лишь крепче обхватила меня ногами и руками, прогибаясь в позвоночнике. И я понял - люблю я её! Люблю!.. – И всё-таки я тебя ненавижу… - прохрипел, осыпая поцелуями её бархатистую кожу: лицо, шея, грудь, живот. Господи, так действительно не бывает… Так не может и не должно быть! - А ты старался, - призналась она, когда обессиленный я прижал свою голову к её всё ещё пульсирующему животу. - Мне ребёнок от тебя нужен, и только! - А сам при этом руками скользить по ней продолжаю. - Ты старался, чтобы мне хорошо было. Себя-то хоть не обманывай! Тебе не всё равно… click here

Elfa: 13 «Никогда я не был так близко К облакам, к бесконечной печали. Или небо становится низким, Или выше от боли мы стали…» Когда провожала Степнова на самолёт, мне одновременно хотелось и не хотелось, чтобы он уезжал. Сын его заждался, да и мне легче без него, правда. Но с ним было бы как-то… Нет, не спокойнее - нервы мотать он мастер. Просто если он рядом, всё нипочем. Эти годы без него я могла рассчитывать только на себя, и только сейчас осознала всю ценность его слов: «Я рядом». Да, его забота была навязчивой, не знающей компромиссов, чаще всего походила на самодурство, но, чёрт возьми, себе-то я могу признаться – мне нужна его забота! НУЖНА!.. Пока я позволяла, он был рядом и оберегал, помогал и поддерживал, а моя благодарность, словно рыбья кость, вставала ему поперёк горла, и зачем… Зачем?! Зачем, Господи?.. Я никому никогда ни на что не жалуюсь. Сильная, сама должна справляться, но я знаю, что Степнову можно полностью довериться, отпустить ситуацию и жить. Просто жить!.. Редко кому выпадает возможность встретить человека, которому можно доверять больше чем себе. Я сама всё испортила… И грубость его тем утром на кухне – это же не ненависть чистой воды, это – боль, злость и обида. Обида за то, что я лишила его возможности быть рядом. Это насильно заглушённая любовь в нём очерствела. И царапает душу, как обожженное нёбо ржаной сухарик. Как же ему было тяжело всё это время рядом со мной… Да что там – я сама устала, устала от него. Ясно, как день, вынужденное проживание под одной крышей сравнится разве что с холодной войной, да и мои родители… Хотя у них, наверное, своя правда, но от недолгого общения с ними у меня остались исключительно негативные впечатления. Одна мать чего стоит! Да, с этой развесёлой компашкой и врагов не надо!.. А Мишка… Не пустит он меня к сыну, не пустит. И вот сейчас, потеряв всё и всех, понимаю: я у себя одна. Меня совершенно не за что любить, но, может, хотя бы самой себе пригожусь. Да и беременность моя… Никому этот ребёнок не нужен, как и я. Но если мы будем вместе, то брошенными и одинокими нас уже не назовешь. А что если этот малыш – спасение не только Мишкиной жизни, но и моей?.. Что если ради этого маленького существа стоит начать жить с белого листа? Мне до безумия страшно его потерять. А ещё я не хочу, чтобы он узнал, какая я плохая. Я буду для этой крошки самым нужным, самым лучшим, самым любимым человеком. Я постараюсь заслужить это слово: мама! Только так не хочется к тем людям, которые меня ненавидят, из-за недоверия которых я сама себе порой не верю. А мне сейчас нельзя в себе сомневаться, нельзя!.. Так что, как ни крути, перекантоваться до родов у деда – единственно верное решение. Хорошо, что он сам мне позвонил и ненавязчиво так мозг на место поставил. Прав он – всё то, за что стоило бороться, я давно потеряла. И раз цена свободы столь высока, то нужно смириться. Инфляция, чтоб её… Да и вообще, достало всё. Домой хочу. В свою комнату. Засыпать и просыпаться на родном диване под щёлканье дедовой клавиатуры. К деду хочу. Хочу к СЕБЕ домой. Соскучилась… В аэропорту меня, Слава Богу, никто не встречал. Совсем никто. Взяла такси и, вспомнив московские пробки, через пару часов оказалась на родной кухне в объятиях заплаканного, взволнованного и суетящегося деда. То ли зная, что я опять в положении, то ли продолжая относиться ко мне, как к ребёнку, старик накормил меня и первым, и вторым, и третьим, и даже компот из сухофруктов наварил. А потом посреди разговора он встал, ушёл к себе в кабинет, а вернулся с фотографией в руках. Она теперь всегда со мной – на ней мой сын… Искренняя и тёплая забота, принятие тебя таким, каков ты есть, поддержка, участие… Так прошло практически три месяца. Пару раз собиралась к Игорю, по душам поговорить. Понимание в его глазах увидеть хотела, на какую-то поддержку даже рассчитывала. Мне нужен был взгляд со стороны. Взгляд человека, который смог бы понять без каких-либо «но». Только это самое «но» и не пустило. Пришлось бы перед ним выкладывать всё, как на духу, а так хочется хоть в чьих-то глазах по-прежнему оставаться хорошей. К тому же от мысли, что он, оказавшись в похожей ситуации, поступил иначе, очень уж паршиво! Гуцул тоже мог стать звездой, но засунул мечты и амбиции куда поглубже и пошёл вперёд!.. Пошёл учиться на вечернем, работать по ненормированному графику и строить семью. Я бы тоже смогла… если бы захотела. Самое страшное, что я не хотела… Степнов звонил постоянно, требовал моего возвращения в Бёрн, на что ответ был всегда один: заседание снова перенесли. К тому же о беременности я сообщить никак не решалась. Ждала, когда сам спросит, а он, судя по всему, накрутил себя до такой степени, что в любой момент был готов сорваться за мной в Лос-Анджелес, если бы сорока не принесла ему на хвосте, что я давным-давно в Москве. По приезду я сразу встала на учёт в женскую консультацию, и на очередном приёме нос к носу столкнулась с четой Рассказовых. Они, конечно, люди деликатные, не привыкшие лезть в чужие дела, но Степнов их друг, а я, как бы мило они мне ни улыбались, однажды его предала. Поэтому… Полночи меня полоскало, брошенный на трюмо в прихожке мобильник разрывался до тех пор, пока не разрядился. Едва наступившая тишина была нарушена звуком дверного звонка, сменили его требовательные удары явно разъяренного человека. Это мог быть только Степнов. У меня, сидящей на холодном кафеле в туалете, не было сил ни для чувства протеста, ни для чувства страха. Щелкнул замок, он начал орать на деда, обвинил его в том, что тот чуть ли не дьявола покрывает. Теперь-то думаю, дедушка понял, что ничуть я не преувеличиваю: Витя не просто злится и обижается, он презирает меня! Да, любит, но уважения ни грамма!.. - Кулёмина, открывай! – Не дожидаясь ответа, он с животной силой дёрнул на себя дверь, и, одновременно с очередным приступом рвоты, та слетела с петель. – Ты совсем с катушек съехала?! Как ума только хватило так набраться! Всегда знал, что звёзды - конченные алкаши, но чтобы ты… Слушай, а может, ты ещё и ширяешься? И что, легче тебе?! Все проблемы ушли?! - Виктор, ты всё сказал? Оставь мою внучку в покое! – Дедуль, да я всё стерплю, только не вмешивайся, волноваться тебе нельзя. - Ваша внучка мне всю жизнь испоганила! Только себя и жалеет – эгоистка! - Во-первых, сам хорош! Во-вторых, оскорбляя женщину, указываешь на свои грехи! – Ну, это только деду объяснять не надо, что не от хорошей жизни я когда-то сбежала. - Да у неё там сын, и я себе места не нахожу, а она тут!.. – А что? Весьма удобно обвинять меня во всём! - Постой, ты сам запретил ей с Мишей видеться, и прежде чем кричать о своих чувствах, определился бы с ними для начала! Послушай, не перебивай меня, Виктор! Как бы жёстко не обошлась с Леной жизнь, настолько низко она не опустится! Она человек, она большая, глубокая личность! Она женщина и мать! И мучается сейчас лишь потому, что беременна! Елена носит под сердцем твоего ребенка! И даётся ей это ой как нелегко!.. – Дед ушёл на кухню и застучал там дверцами шкафа явно в поисках капель, а Степнов присел рядом на корточки и несмело коснулся моего плеча, а меня и без того трясёт, как после центрифуги. - Лен, правда? Почему сразу не позвонила, не сказала? - Хотела отходить спокойно: без твоих скандалов и упрёков. - Какой срок? – Тупой вопрос. От него так уж точно. - Учитывая, что я не могла забеременеть от тебя без тебя, мог бы и не спрашивать! - У тебя токсикоз? – Я бы назвала это по-другому: патологическая несовместимость! – И долго это будет? Только не говори, что до самых родов… - Наивный! Это только начало! Дальше – хуже!.. - С Мишей также было? - Примерно. Удовлетворительное состояние средней пакости. Уйди, а?!.. – Не хочу я кого-либо видеть, а его к тому же и не могу. - Лен, ты прости дурака, я не хотел на тебя кричать! – Сама виновата – не справилась с очередным приступом затяжной лжи. – Чем я могу тебе помочь? - Исчезни!.. - Кулёмина! - Принеси воды и отвяжись! Воды принёс дед, а Степнов… Похоже и в нём живёт противный грызун по имени Совесть. Только вот извиниться за унижение гордость не позволит. Как только я вдоль стены доползла до спальни, застучал молоток. Вот правильный он мужик: сам сломал сам и чинит. Пару дней мы жили хуже, чем соседи по коммуналке, даже по утрам не здоровались. Он только молча наблюдал за мной, тайком читал мою карту, хотя вряд ли что-то понимал. Так, между прочим, заносил ко мне в комнату разрёшенные фрукты и овощи. Я почти не ела, именно на этой почве Степнов и закатил грандиозный скандал, в завершении которого у меня подскочило давление. Приехавшие на скорой врачи, не желая кого-либо слушать, увезли меня в дежурную больницу. Окружение оказалось совершенно разношёрстным, но равномерно угнетающим. Они все вязали, кряхтели, смотрели телек и что-то жевали. Я в очередной раз убедилась, что мало чем на них похожу. Вывод – я ненормальная. Кстати, именно благодаря этим несуразным теткам я узнала из «говорящего сундука», что Лерка Новикова, закончив музыкальный ВУЗ, пытается укрепиться на отечественной эстраде. Да, девочка-зажигалка, и голосок что надо, правда сам клип - не то, чтобы слабый… Но лучше бы его вовсе не было! Эх, ей совсем иной образ нужен!.. Больница, хоть и была старая, но чистая, с парком, далеко от шумных, загазованных улиц. Находилась она практически на другом конце города, но Витя в течение всех двух недель исправно приезжал каждый день. Добрую половину передачек я скармливала соседкам по палате. И все были довольны. Только вот о том, что после выписки я должна вместе с ним вернуться в Швейцарию, капал он мне на мозг беспрестанно. И меня это злило. В день выписки Степнов приехал за мной вместе с дедом. В такси ему позвонила моя мама и сказала нечто такое, от чего тот помрачнел. - Что-то с Мишей? – решилась я на вопрос, когда Витя не притронулся к ужину. - Ему стало чуть хуже. Скучает и плачет постоянно. - Ты ему нужен. - Одну я тебя не оставляю! – А зря, мне так легче. – Как ты вообще со всем справилась? - Стоило мне переоформить авторские права англоязычных ранеточных песен на продюсера, как сразу состоялось заседание. Остальные свои произведения я отдала не по доброй воле, а по решению суда. Неустойка по сумме двух исков вынудила меня отозвать из фонда часть денег от продажи квартиры. - Как ты решилась враз от всего отказаться? Я думал, поборешься. – В голосе одобрение, а во взгляде упрёк и ожидание подвоха. - Я о беременности как узнала… Чуть выкидыш не случился. - Лена!.. - Вот и дед сказал, что главное – это моё здоровье и здоровье моих детей. - Срок же был маленьким! - Именно на ранних сроках беременность в нашем с тобой случае под большой угрозой. Дело в том, что мой организм с отрицательным резус фактором распознает плод с его наличием как чужеродное, опасное тело, а поэтому и отторгает. Мишка сам выжил, а эту беременность помогли врачи сохранить. – Господи, как он испугался… И кажется, не только за сына. – Вот, смотри. – Полистав карту, я извлекла из неё последний снимок УЗИ. – Это наш с тобой ребёнок. – Подумать только, уже второй!.. – Он жив и здоров. Он внутри меня. Он обязательно спасёт Мишу. - Наш ребёнок. Совсем ещё маленький… - Оценив размеры плода, посмотрел на свою ладонь. – Лен, поехали к… - Нет! – На каком ещё языке ему объяснить, что с дедом мне спокойно и хорошо?! Неужели он сам не понимает, насколько нелегко я переношу его присутствие, а нервничать мне нельзя. - Не перебивай меня, Кулёмина! К сыну, говорю, поехали! – рыкнул он на меня. - Что? Ты к Мише меня пустишь? - Да, только говорить, кем ты ему приходишься, мы не будем, идёт? - Вить, скажи, это правда? Как только мы приедем, я сына увижу? – Он кивнул головой в ответ. – Заказывай билеты! Я вещи быстро соберу! - А тебе лететь сейчас можно? - Можно! – Я же к сыну полечу!.. заходите

Вика: Всем добрый день! Спасибо, что ждёте! Спасибо моей дорогой бете, моим золотым музам, моим искренним читателям! Спасибо Лене Failen за душевный стих, который вдохновил меня на обложку и на главу! 14 «Никому я уже не доверю, Почему я так горько грущу. Я шагами вселенную мерю И как тень нелюбимых хожу…» Вот не понимаю я людей, которые твердят, что страдают от бессонницы – не устают, значит: ни морально, ни физически. Я на этот раз весь полёт проспал. По всей видимости, Ленкино самочувствие в норме, раз она меня ни разу не потревожила. Одновременно с тем, как я открыл глаза, она, скомкав исписанный тетрадный листок, быстро в сумку спрятала. Ничего, на месте разберемся, что за секреты. По прилету позвонил Вере. Она сказала, что в ближайшие дни постарается подготовить Мишу к встрече с матерью и попросила заехать за продуктами к ужину. Как бы я ни хотел скрывать Кулёмину от сына и дальше – это не честно по отношению к самому Мише. Да, я не вру сыну, но все же постараюсь при нём вести себя, словно рад маминому возвращению не меньше его. Хотя… больно ему потом будет. Но!.. Нужна она ему! Нужна! И, чёрт возьми, я не хочу допускать подобных мыслей, но… кто знает, может это его последняя мечта… А может… может прав Никита, и присутствие Лены лишь поспособствует выздоровлению?.. Ну и где она, мать эта? Меж стеллажей заблудилась что ли? Договорились же – встретимся на выходе, а я её столько жду… Вон, идёт. И огромную коробку тащит. Довольная. Подарок, небось… - В конец сдурела?! Тяжести такие таскать! – Отобрал я её поклажу. - Это для Мишки. - «Для Мишки»… - передразнил я её как можно более язвительнее. – Только на руки его брать не вздумай. И без того притворства на семерых с носом, ни к чему лишний фарс! - Как скажешь… - Кажется, она даже не обиделась. Стерпела, проглотила, уяснила. - И Серёжку на спине катать не смей! А чтоб с мячом к тебе не приставал – сам с ним поговорю! – Пристегиваясь в такси, удивлялся самому себе, продолжая причитать, словно старая ключница. - И что же ты ему скажешь? – Вроде как взбесилась, но во взгляде не злость – отчаяние. - Не знаю. Не придумал пока. – Если что, сам с ним поиграю, но Кулёмину избавлю от излишних телодвижений. - Ну, скоро пузо на лоб полезет… - Не у меня, Слава Богу! – Поджав губы, она достала из сумки Мишкину фотку. Грустный он на ней. Был день его рождения. Рассказов приходил с фотоаппаратом и игрой какой-то развивающей. Новикова классный джемпер притащила. И прадед аж целую коллекцию мультиков преподнес. Наряжали его, веселили, тормошили, а он всё мамку ждал и ждал. Я, конечно, стараюсь объяснить ему, что мужчины не плачут, но тогда и сам с ним всплакнул за компанию. - Ты его завтра увидишь, обещаю! - Спасибо… - Вот только не надо! Я не для тебя это делаю, для Миши. Не понимаю, почему ему отца мало, зачем ему такая мать?.. Я ни разу ничего дурного ему про тебя не сказал, подрастёт – сам всё поймёт. А пока… Его матерью могла бы стать хорошая, порядочная, скромная женщина… В общем, веди себя достойно. - Постараюсь. Только сам меня при нём не унижай. - Слушай, если чем-то обидел, ты к сердцу близко не принимай – я не со зла, факты лишь констатирую. - Думай обо мне, что угодно, но только свою правду при сыне не смей афишировать! – Ленка, если бы ты знала, с какой болью мне дается каждая колкость в твой адрес, но ничего с собой поделать не могу. Ни-че-го. Порой даже о беременности забываю, о том, что волноваться тебе нельзя… Разучился я твою боль чувствовать, разучился тебя через себя пропускать. Разучился!.. - Проявлю всю свою снисходительность! Пробурчала себе под нос что-то, и, едва затормозил автомобиль, покинула его салон, закинув на плечо свою сумку. Пока я доставал из багажника чемодан и пакеты, Ленка скрылась за дверью родительского дома. Случайно вспомнив о коробке, заглянул в салон. На полу валялся тот самый скомканный листок в линейку. Засунув его в карман джинсов, направился с грузом следом за Кулёминой. Ужинали почему-то в два состава. Сначала Лена с Серёгой и Никитой, а потом мы с Верой. В самом деле, так лучше. Спокойнее. После на предложение матери поговорить Ленка ответила жёстким отказом и отравилась спать. Серому всё же удалось вытащить нас с Никитой на вечернюю прогулку. Сын с отцом гоняли мяч, а я тем временем, провалившись в гамак, решил раскрыть очередную тайну Кулёминой… - Всё слова и слова. Или крик, или шёпот… - Да. Мы слишком много говорим. Ни о чём. Впустую. Причиняя тем самым ещё бОльшую боль самим себе и друг другу. - Между нами война, хоть не видно окопов. – Да, война. Иначе и не скажешь. Но не то, что окопов – плана боевых действий нет! И не нападал никто ни на кого – обе стороны усиленно обороняются. - Я тебе не нужна. Ни женой. Ни подругой. – И ком поперёк горла встал, и кровь в висках запульсировала. И вообще… чувство такое, будто под дых хорошенько получил… от Кулёминой. Лена-Лена, до чего же мы докатились, родная моя девочка? Я же все те дни помню: и когда ты в восьмом классе непозволительно грубила, и как откровенно восхищалась мной в девятом, и как десятиклассницей стала мне лучшим другом, и как в одиннадцатом... Господи, подлец! Я познал вкус твоих губ! Не имел права, не должен был сметь!.. А я нуждался, я желал, я мечтал!.. И стыдно почему-то за сны, а не за их воплощение. Но долго держался, надо сказать. И всё же ни о чем не жалею – полшага в сторону, и Мишки бы не случилось. Знала бы ты, как мне больно, как горестно было избавляться от ежесекундной нужды в тебе: от потребности видеть, слышать, ощущать, осязать, прикасаться, чувствовать, любить… Изо дня в день, погружаясь в беспроглядное чувство тоски и ненависти, продолжать жить тобой. Больнее, разве что, видеть в нашем сыне точно такую же любовь к тебе, не просто разделяя всю его первую, неосознанную боль, но и ощущая её в себе. Лена… Леночка… Ленок… Ленка… Если бы всё вернуть, я бы не со своими чувствами боролся, я бы твои сохранить постарался. И пусть чуть позже, но Мишка, так или иначе, получился бы у нас. Я бы дождался. Лена… - Между нами война, злая стылая вьюга. – А тебе, оказывается, холодно… От меня холодно. Тепло когда-то было… Прости. - Я не буду просить. – Я же говорю, не надо тебе ничего. Зачем мне тогда стараться и в одиночку топить в сердце лёд, зачем? Тебе ничего не нужно: ни сын, ни я, ни любовь моя, ни счастливая семья, для которой нам только тебя и не хватает. Ты одолжение делаешь, великодушно жертвуя собственным благополучием. – Не живу, не мечтаю. – Правильно, все мечты я разбил, и жизни красивой тоже я лишил. Взамен ничего не предоставил. – Ты меня не простишь. Я давно это знаю. – И что за манера решать за других людей, а?! Я сам ещё не определился, но она зато знает! Я хочу простить тебя, Кулёмина, не зная сам, что мне это даст: ничего не вернуть, но может хоть дышать станет легче?.. И я бы смог, если бы ты только захотела... - Зачерствела любовь, словно корочка хлеба. – И плесенью покрылась – осталось только выкинуть, но рука не поднимается. - Дождик капает вновь, плачет грустное небо. – Это мы с сыном без тебя грустим. - Между нами война. Ведь бывает такое. – Бывает… - Мне любовь не нужна. Мне б дождаться покоя… - Да ничего ей от нас и с нами не надо. Переживет, стерпит, забудет, а нам опять её отпускать, забывать, ждать… Только на этот раз уже не дождаться. Не привлекая к себе внимания, зашёл в дом. Неслышно вошёл в Серегину комнату, аккуратно засунул листок туда, откуда он выпал. Зачем-то поднял взгляд с пола на диван. Как увидел спящую Ленку, ноги сами к ней понесли. Присел на корточки, помимо воли волос её коснулся, за чем меня и застал самый младший Кулёмин. - Дядя Витя, ты что делаешь? – шёпот полный негодования. - Ничего. - Зачем ты мне врешь? - Не вру. Я никогда никому не вру. - Но я же видел!.. - Что ты видел? – Устало улыбнулся его настырности. Меня на такие провокации не купить - ученый, выдрессированный подобными выходками его старшей сестры. - Я видел, как ты гладил Лену по голове, - прошептал Сережа с таким выражением на лице, будто делился самым большим в своей жизни секретом. - И что? - Как что?! По голове же гладят только тех, кого любят! Мама – меня и папу, папа – меня и Лену! Ты разве Лену любишь? – Похоже, мальчуган ошарашен своим открытием, только вот я сам себе ответить не смогу на этот вопрос, а ему, да так, чтобы и не солгать при этом, и подавно. – И чего ты молчишь? - Не знаю, что сказать тебе. – В ответ он потянул меня за руку к своей кровати. Мы сидели и молчали, долго смотрели на спящую Ленку. Лично я ни о чем не думал, просто разглядывал её. - Она знает? - Знает. - Дядя Витя, а у Ленки мужа нету. - И что? - И сына нету. – Хитрющая улыбка и радостный блеск во взгляде мятных глаз. - И что дальше? - Такой большой, а не знаешь! - Что я знать должен?! – Меня уже начало бесить всё происходящее. - Ну, у Ленки мужа и сына нет, понимаешь? - Нет. – В ответ мальчишка, разочарованно вздохнув, посмотрел на меня с укоризной и даже неким осуждением. - Она могла бы вам с Мишкой пригодиться, а вы – ей! - Как это? – Как это он всё себе представляет?! - Ты же большой – знаешь, что Мишкина мама точно не вернётся – её инопланетяне могли захватить: держат у себя и не отпускают, или она сама к вам назад не хочет, а ему мама нужна! Мама вообще любому человеку нужна! Даже у тебя самого мама есть, а у Мишки нет! - И что ты предложить мне хочешь? - Попроси Ленку побыть Мишкиной мамой, хотя бы пока он таким же большим как ты не вырастет! Попроси! Она не откажется! Только… - Что тебя смущает? - Старый ты для неё. – Сам знаю. Всегда знал. – Хотя Дима её противный даже старше тебя был. Но ты не переживай: главное, что ты хороший. Не ругайся на неё, не обижай, как Дима, и тогда она тебя не бросит. – Уже. - Серёг, понимаешь, Лена… она и есть Мишина мама. - Правда?! – И вопрос, и взгляд точь-в-точь, как у Кулёминой, когда сообщил, что на городских соревнованиях за школу она побежит. - Я не вру, сам знаешь. - А Ленка знает? - Это бывает, что только папы не знают, а мамы всегда знают, есть ли у них дети. - Но она же в космос не летала, я точно знаю! Она бы мне рассказала! - Да, тут мы с твоим дедом немного нафантазировали. Завтра к Мишке пойдём, познакомлю их. - Вот Мишка-то обрадуется! - Обрадуется. - Дядя Витя, слушай, а как так получилось, что вы с Мишей были в одном месте, а Лена – в другом, отдельно от вас? У неё даже другой муж был – не ты, а Дима. - У взрослых так бывает. - Неправильно. - Понимаешь, Серёж, мы с Леной поссорились и расстались. Миша со мной остался, а она уехала в другую страну заново жизнь начинать. - Как это «заново»? Разве так можно?! Ведь вы с Мишей никуда не делись, а она жила, будто ничего о вас не знает! Как так можно? - Ну, ты не ругай сестру – она у тебя хорошая. Ни Лена, ни я – мы ни в чём не виноваты. Так сложилось. У взрослых всё сложно. - Не хочу быть взрослым. - Зря ты так. У тебя обязательно всё хорошо будет. – Щёлкнул мальчишку по носику. – Ты спать-то собираешься? - А ты посидишь со мной? - Посижу. – Сережка устроился на подушке, подложив под щеку ладошку. Укутал его одеялом и выключил ночник. В полумраке слышал, как сопит Ленка, и как шуршит фантиками под подушкой её младший братец. - Серёж, засыпай уже! А то все конфеты конфискую! Мама-то знает? - Я с тобой поделюсь, только не говори ей. - Спасибо, сам ешь, а я и так не скажу. Только не воруй больше. - Знаю, от сладкого зубы выпадают! - Нет, дело совсем не в этом. Просто воровать – плохо. Серёжа ничего не сказал, только к стене отвернулся. Но не уснул. Долго еще ворочался. - Дядя Витя… - позвал он меня снова, когда я уже начал носом клевать в такт Ленкиному мирному сопению. - Что? - Вы с Леной снова семья? Вы помирились, да? - Не знаю, что тебе сказать… - честно признался я. - Правду. Это же проще простого, и даже выдумывать специально ничего не надо. Скажи правду – и врать не придётся. - Серёжа, понимаешь… - Я тяжело вздохнул. - Хочешь, я поговорю с Леной, она извинится, а ты её простишь! Хочешь? - Не получится… - Потому что у взрослых всё сложно, да? - И поэтому тоже. - Но ты же её не разлюбил!.. – И откуда у ребенка такая уверенность? - А что ты называешь любовью? - Ну… это такое, из-за чего папа маме цветы дарит, а мама, когда папе кофе варит, не просто приносит кружку в папин кабинет, но ещё и сама глоток делает – это она проверяет, вкусный ли кофе получился. Не вкусный мама папе не даст. Ещё любовь – это когда папа с мамой покупают мне всё, что я попрошу. - Серёж, это немного другое . Это забота. - Значит, любовь – это то, из-за чего я появился у мамы с папой, а у вас с Леной – Миша. - И откуда такие познания? - Маленький что ли? Сам всё понимаю! Да и папа когда мне рассказывал, откуда дети берутся, говорил, что обязательно папа и мама должны друг друга любить – дети только от любви бывают! А ты не знал разве? - Знал. – И как в таком случае у нас второй получился? Как? - Значит, и вы с Леной друг друга любите, или раньше любили, а сейчас уже разлюбили. - Ты спать сегодня собираешься или нет?! – постарался прошептать я со всей своей строгостью. - Собираюсь. Только ты пообещай мне кое-что… - И что же? - Ты сначала пообещай, что сделаешь! – не унимался мальчишка. - Хорошо, обещаю. - Помирись с Леной. - Зачем тебе это? – И нам с ней зачем? - Как зачем? У Миши мама будет, а у Лены – муж и сын. Если ты будешь рядом, мою сестру никто и никогда не обидит! Никакой Дима её больше не стукнет! – Да, затаил он на него обиду. А мне доверяет, только не знает, что я ничуть не лучше. - Обещаю подумать над твоей просьбой. Только давай уже закругляться: завтра и тебе, и мне вставать рано! – Не хватало ещё и Кулёмину разбудить. - Спокойной ночи! - Спокойной ночи. - Дядя Витя?.. - Что? – Остановился я на пороге комнаты. - А вы когда с Леной помиритесь, будете в одной кровати ночевать, как мои мама и папа? Она к тебе в комнату переедет? – Нормальные такие вопросы… Хороша нынче молодежь!.. - Так, я не понял, тебе сестра родная помешала? - Просто в тот раз, когда Лена приезжала, каждый вечер приходилось все игрушки с дивана в коробку убирать. Сейчас опять! - Можешь меня просить – буду помогать твое добро по сундукам раскладывать. - Значит, ты обманул, когда пообещал с Леной помириться, да? - Закрыли тему! Я спать. Но уснуть так и не получилось. Раз десять пожалел, что раскрыл правду этому маленькому спиногрызу. Не удивлюсь, если на утро он объявит эту новость за завтраком во всеуслышание, а мне потом от Ленки перепадет, это точно. Оба они – борцы за правду и всемирную справедливость. Лена… Да я сам не знаю, что хочу! Хотя нет… Знаю. Хочу счастья собственному сыну. Надо для этого маму – будет мама! Только как? Как сказать Мише, что мама будет, но не будет с нами жить, и видеться они будут лишь изредка? Да, пока он в больнице, он этого не заметит, но потом… Капризы, ссоры, обвинения – хотелось бы всего этого избежать. И хорошо, что Ленка осталась у разбитого корыта – я хоть и уверен в Мишкиной беззаветной любви ко мне, но с дорогими подарками переманить его на свою сторону шансы у неё были бы гораздо выше, чем вот так, с низко опущенной головой… Будет тяжело. Очень тяжело. Мне слабо верится, что я смогу не сломаться, если сейчас сдался под их общим натиском и согласился на эту встречу. Главное, не думать, не позволять фантазии выкладывать пазлы возможного будущего, общего будущего. Как она мне тогда сказала: «Между нами ничего не было, но теперь и это закончилось»?.. Именно. Так оно и есть. - Степнов, собирайся, нам ещё Серёгу к няньке отвести надо! – Ворвалась Кулёмина. - Родители его разве не увезли? – Выскочил я из-под одеяла в одном неглиже. - Нет. По чьей-то милости Серый проспал! - Лен… - Даже как-то виновато перед ней себя почувствовал. - Я поговорила с мелким – убедила его, что мы с тобой не враги, но и семьи у нас никогда не получится. Он успокоился вроде как. Донимать тебя больше не будет. - Молодец. Спасибо. Я быстро, а ты пока это… Такси закажи! - На автобусе поедем. – По всей видимости, моё лицо скривилось в знаке вопроса. – Наши люди в булочную на такси не ездят! – съязвила она. – Всё! Прошла жизнь звезды, пора на землю возвращаться. К тому же бюджет и без того поджимает. - А ты молодец, Кулёмина! Правильно мыслишь! Будешь проще – и люди к тебе потянуться! – А на лице её написано, что на фиг ей это не надо!.. Сдав малого с рук на руки, вскоре добрались до медцентра. Благо, без приключений и нервотрепки. Всю дорогу молчали и ни разу друг на друга не взглянули. Так хоть немного, но легче. Пока Ленка трясущимися руками надевала халат, я держал красочную коробку, перевязанную праздничным и абсолютно неуместным бантом, а также пытался собрать мыли в кучу и решить, что именно скажу сыну. Но Кулемина быстрее потянула дверь на себя, чем я пришел к консенсусу. Хоть Мишка и был в палате один, но в хлопковой шапке и маске она его не узнала. Застыла, будто испугалась чего-то. - Привет, пап, - прохрипел он тихим голосом, когда я положил предназначенный для него подарок на тумбочку. - Привет, Миш. – Как обычно при встрече я кинулся к сыну, чтоб поцеловать его в лоб. В ответ он крепко-крепко обнял меня за шею. - Что это за тетя? – прошептал он мне на ухо, гипнотизируя взглядом и без того невменяемую Кулёмину. - Меня Лена зовут, - отозвалась она несмело. – Я – старшая сестра Серёжи. – Мишка лишь скептично сощурился: к нему Серёжку-то не пускают в последнее время, а тут какая-то сестра объявилась. – Я игрушку для тебя принесла. – Оставаясь позади меня, она переложила коробку на край кровати. - Какую ещё игрушку? – недоверчиво пробурчал малыш, кидая поочередно на нас косые взгляды. - Открой и посмотри. Тебе понравится. – И откуда в ней столько выдержки? Вижу же, что каждые секунд двадцать порывается обнять его… Неужели моей реакции так сильно боится? Пока я размышлял, пыхтя и сопя, сынок расправился с обёрткой и, раскрыв коробку, застыл в негодовании. - Я хотел, чтобы паровоз мне моя мама подарила! – отшвырнул он от себя игрушку. – Мне не нужен паровоз от чужой тети! Я хочу, чтобы моя мама приехала ко мне и подарила мне мой паровоз! – захлебываясь слезами, Миша кричал из-за всех сил. - Сынок, не плачь, пожалуйста. Послушай, Лена не чужая тётя. – Я присел рядом с сыном, вытирая его слезки. - Чужая!.. - Совсем нет. Понимаешь, Лена – она… она не только Серёжина сестра, но и твоя родная мама. – Всё равно, что прыгнуть со скалы, или, не раздумывая толком, разрезать красный провод вместо синего. - Ты мне врешь! - Ни капельки не вру. - Врешь! Врешь, чтобы я не плакал! - Я хоть раз тебе врал? - Никогда. – Отрицательно мотая головой, сын смотрел на меня, боясь впервые быть обманутым именно сейчас, когда ему невероятно важно знать правду. - Лена – твоя родная мама, она вернулась к тебе и игрушку привезла, как обещала. - Тётя мама Лена? – позвал он стоявшую истуканом Кулёмину. - Можно! – дал я добро в ответ на мольбу в застланных слезной пеленой, а от того ещё более ярких изумрудных глазах. Ленка кинулась к мальцу и, рухнув на колени перед кроватью, уткнулась головой в его одеяло. Резко подняв голову, она невесомо, едва касаясь, провела рукой от макушки через плечо по руке, сжав в своей ладони маленькую детскую ладошку. - Мама. Я твоя мама. Никакая ни тётя Лена – мама! Слышишь, Миш, я твоя мама… - Пересчитав на его руках пальчики, она перецеловала крохотные ладошки, а потом, присев рядом, просто смотрела, стараясь не моргать и не плакать. Он точно так же разглядывал её. Я сидел чуть подальше, оперевшись о спинку стула, и наблюдал за тем, как они, изучая друг друга, не могут наглядеться. Как периодически дотрагиваются друг до друга, словно убеждаясь, что всё происходящее - правда. Постепенно Мишка сел ближе к Лене, потом ещё ближе… Потом он прижался к ней, словно птенчик под мамино крылышко. Он взял в руки её ладонь и начал внимательно её разглядывать: тоже пальцы все перебрал, колечки все покрутил, браслет-цепочку чуть не порвал, заигравшись с ним, по стеклу наручных часов аккуратно постучал. А потом забрался к ней на колени. Прижался близко-близко, вдыхая её запах, погружаясь в её тепло… Всё то, в чём он так остро нуждался годы разлуки. Мальчик мой, как же она тебе нужна!.. Обещаю, даже если захочет снова уйти, никуда её от тебя не отпущу. Сам я всё стерплю, главное – она тебе нужна. Ленка… Она обняла его крепко-крепко, и, стиснув до скрежета зубы, зажмурилась. Девочка моя, до чего же мы докатились?! Угораздило же… Долго мы так сидели. Они вместе, и я рядом. В какой-то момент захотелось к ним. Но сдержался. Им нужно побыть вместе, наедине, чтобы понять, что они теперь есть друг у друга. Идиллию разрушила медсестра, забрав Мишку на процедуры, после которых полагался сон. Нам она посоветовала попрощаться на сегодня с сыном. Мишка совсем не хотел отпускать маминой руки. Как же я его понимаю… Когда закрылась дверь, Ленка рухнула на кровать и, опираясь локтями о колени, спрятала лицо в раскрытых ладонях. - Лен, всё хорошо будет. – Присев рядом, я приобнял её. – Миша выздоровеет. Наш сын обязательно выздоровеет. – Уткнувшись мне в шею, она разревелась в голос. - Лена, так дело не пойдет! Нечего живого оплакивать – беду накличешь! Кулёмина, тресну же сейчас! – Она лишь сжала в кулаках ткань моего халата. – Лена, нельзя тебе плакать! Нельзя!.. – Руки сами скользнули по её дрожащей спине, от чего она вмиг обмякла. – Хорошо всё будет, родная, обещаю… по всем успела соскучиться :)

Вика: Здравствуйте! Для начала скажу, что с этой главой мне помогали работать две замечательные беты и чудесные девушки Elfa и buratinka! Спасибо вам, золотые мои! Девочки, читательницы, спасибо, что читаете и оказываете всяческую поддержку! По поводу этой главы уж как-то особенно сильно переживаю и с нетерпением жду ваших отзывов! ))) 15. «Стойку обнял оловянный солдатик - Он окружен, а точней оквадрачен. Время платить и закончить войну» Уйти Ленка не согласилась. Безапелляционно заявила, что сына дождётся. Он, к слову, по возвращению это оценил – был очень рад. Ленка сидела и держала его на руках, отвечая на всевозможные: «Где?», «Зачем?» и «Почему?». Она рассказала Мишке, как сильно скучала по нему, и что из космоса Землю не видно, поскольку она вся укрыта облаками. Странно, но и я ей поверил… Я смотрел на Кулёмину и диву давался: я же помню её самостоятельной девочкой-подростком, немного дерзкой и угловатой; знаю её, как ответственную, исполнительную, инициативную спортсменку и ученицу; для девушки она всегда была излишне резкой, грубой и рассудительной, так откуда в ней ласка, нежность, чуткость?.. Да, она и о дедушке всегда добросовестно заботилось, и к младшему брату полна нежности, и были времена, когда меня самозабвенно ласкала… Но её общение с Мишкой – это нечто неведомое… Почище любого фантастического романа! Погрузившись в их гармонию, я нежданно-негаданно поймал себя на мысли, от которой в голове вихрем промчались и воспоминания общего прошлого, и картины зыбкого настоящего и, что самое тяжёлое, возможного будущего… Ленке идёт материнство!.. Нет, если бы мне раньше кто-то это сказал – я бы засмеял! Но я же вижу! Вижу блеск в её глазах, ощущаю тепло от её рук, слышу взволнованность в её голосе. С сыном она живая, настоящая, без притворств. И маска сильной, несокрушимой и равнодушной растаяла на ней. Лишь бы из-за меня вновь не появилась… Мишка... Ленка… Как же они нужны друг другу! Как мне нужны!.. Мы бы сидели и сидели рядом с сыном, но нас прямым текстом попросили покинуть помещение. Не только потому, что я знал, что сын будет смотреть в окно и провожать нас взглядом, пока мы не скроемся за воротами, но и потому, что Кулёмину заметно штормило от пережитого стресса, я не отпустил её руки. Она доверчиво прижималась к моему плечу и шла гораздо медленнее привычного, отчего и мне приходилось придерживать шаг. Дома она отказалась от ужина. Сказала один раз: «нет», и хоть лезгинку перед ней пляши, а к еде не притронется. Не кричала и не спорила. Не доказывала ничего. Смотря в пустоту, она просто меня игнорировала, похоже, пытаясь самой себе объяснить, что же происходит. По её лицу пробегали тени разнообразных эмоций и чувств, глаза отражали растерянность. Она запуталась. Запуталась в себе, в собственных действиях и поступках, запуталась в выкрутасах судьбы и подножках друзей. Она всё та же Моя Кулёмина, которой, как бы она это ни отрицала, нужна моя помощь. Да, она повзрослела, изменилась, наворотила дел, что не расхлебаешь, но она та самая девчонка, которой я обещал всегда быть рядом. - Лен, если есть не хочешь, иди - спать ложись! – я растерянно развел руками и лишь по усталому Лениному взгляду понял, что в очередной раз повысил на неё голос. Да сколько можно?! Сколько можно её строить?.. - Прекрати мне указывать. - Лен, да я не указываю! Я беспокоюсь о тебе! Ты белая, как сметана, кости все торчат, да и вообще... - Я тебя предупреждала, какой могу быть страшной! Не нравлюсь – не смотри! – с трудом встав, она неуверенной поступью отправилась в спальню. - Лен… - Чего тебе? – отозвалась она, не оборачиваясь. - Ты как себя чувствуешь? - Нормально. – Закрыла за собой дверь. Нормально. Нормально! Нормально?.. Что она считает нормальным? То, что грызет себя весь вечер или то, что не ест ничего толком третьи сутки? Загнуться же так можно – как она не понимает?! Что толку сейчас посыпать голову пеплом? Что толку смотреть на меня загнанным зверем? Что толку жалеть? Сделаного не исправишь! Дальше жить надо!.. Или у неё другие планы?! Не дай Бог!.. Да как понять, что в её голове-то твориться? Поговорить?.. Не смогу я с ней спокойно разговаривать – это я только рассуждать мастер, что, мол, и её понять можно, а как запах её вдыхаю, крышу к чертям сносит: ну где была столько лет, как другому мужику доверилась? Да и сам хорош: отпустил её тогда с какой-то радости, и потом почему за ней не бросился? И сейчас?! Что у неё сейчас в планах?.. А у меня?! Лена… - Добрый вечер, Виктор! – На кухне появилась вымотанная за день Вера – примерно так через лет двадцать будет выглядеть Ленка? Ничего, вполне себе мило. – Как встреча прошла? - Нормально. – Неужели Лена просто не хочет со мной разговаривать? Совсем? – Я макароны сварил, только они остыли. Вы их подогрейте немного, а я спать – устал чего-то. – И в самом деле, я устал… Как на подушку голову опустил, так и отрубился. Зато посреди ночи глаза раскрыл и хоть кросс на ускорение. Вокруг темнота, что называется – вырви глаз, и почти полная луна прожектором глаза слепит. Ну, лежал, смотрел на эту дуру, думал… думал… Размышлял. Только вот все мысли раз за разом разбегались от каждого нового шороха или скрипа, доносившегося из-за приоткрытой двери – судя по всему оттуда, откуда лился тусклый свет мерцающей лампочки – с кухни. Встал. В туалет сходил. Окно зашторил. Шорохи не прекратились. Не иначе, Кулёмина хомячит. Пришёл на кухню. Точно, она. Сидит на стуле. Одетая в спортивные штаны и растянутую водолазку матери – похоже, первое, что под руку попалось. На голове бедлам. На лице… На лице пустота. Одна рука как плетнем болтается, но при этом трубку домашнего радиотелефона крепко сжимает. Вторая на животе лежит. Самый низ живота – там, где наш ребёнок. - Лен, что ты тут делаешь? – прошептал не своим голосом. - Врачей жду. – Как зомбированная, ей Богу! - Каких врачей? - «Скорую помощь» вызвала. Вот сижу, жду. - Лен, тебе нехорошо? Давление померить? – Какие к черту врачи – у неё дома два врача! – Слушай, маму твою может разбудить? Посмотрит тебя. - Мне генетики сейчас не нужны, - прошипела, стиснув зубы. - Да что с тобой? Живот болит? - Болит – не то слово. Кровотечение у меня. – Маня как высоковольтными проводами шандарахнуло! - Да чего сидим? Я тебя сам в больницу увезу! – И как она только терпит? - Как? У тебя руки трясутся! – И вправду пляшут. – Сейчас приедут, заберут, нормально всё будет. Ты главное за ребёнка не переживай – прорвёмся!.. С Мишкой также было однажды. Только мне самой страшно. И в больнице опять долго торчать придётся. Не хочу. - Ленок… – Господи, да за что на неё одну столько мучений?! – Может, ты приляжешь пока? Воды хочешь? Чёрт, Ленка, что мне-то делать? - Вещи собери мои: нижнее белье, щетку зубную, пижаму, тапки. Полотенце, может, казенное дадут. – Взвизгнула, крепко зажмурившись, как по сердцу без наркоза полоснула. – Карту мою найди!.. - Лен, да как я тебя тут одну загибаться оставлю? - Карту, говорю, найди мою. - С тобой точно нормально всё будет? - Нормально… Карту очень долго искал, поэтому, когда раскрыл ящик с её бельем, по стеклу окна скользнул свет фар уже подъехавшей «Скорой». Схватил горсть трусов, две футболки, штаны посвободнее, пару теплых носок и её дорожную косметичку. Засунул всё в тряпичную сумку и выбежал из дома вслед за носилками. Страшно было на Ленку смотреть: в её глазах не только физическая боль, но и… не страх, ужас потери. Я хотел её за руку взять, а она её убрала. И мне самому страшно стало. Впервые за последнее время за неё саму, прежде всего. Для неё же этот ребёнок уже не просто плод, донор, долг… Он для неё гораздо больше, чем для меня значит. Он и сына её спасёт, и ей самой жизнь новую подарит. Пока Мишку в палате ждали, я видел, как она одной рукой живот гладила, но значения не придал, а она к нему прикипела. У неё, должно быть, и в мыслях не ночевало, что я и второго готов сам воспитывать. Интересно, в её голове хоть изредка проскальзывают какие-то бредово-наивные надежды на эту ниточку, связующую нас? У меня все чаще. Девочка моя, кто бы мог подумать?.. А потом мучительные часы ожидания в больничном коридоре. Опасаясь свихнуться, я старался ни о чём не думать. Только жутко желал, чтобы, зная о Ленкиной беременности, моя мать перестала держать на неё зло, ну или хотя бы свечку за здравие в церкви поставила. Ленка. Моя Ленка из-за меня мучается. Правильно, это я во всём виноват. Не взял бы такой грех на душу, как запретная любовь, и всё бы было ладно, складно, шоколадно! Гад! Какой же я гад!.. Блин, а если!.. Да нет. Ну, нет же! А если?.. Если Ленка чухнула, что я и от этого ребенка не отказываюсь, а она… Она, вроде, как и ни при делах. Инсценировала всё это и сбежала? Куда? Куда ей бежать? И ладно от меня, но от сына-то её сейчас не оттащишь! Да что я за ересь несу?! Ленка!.. Никуда уже больше её не отпущу! Вот и врач, самый долгожданный вестник. Сказал, что беда обошла стороной, все живы, но не вполне здоровы. Кулёмину оставили на сохранение. Меня к ней пускать не хотели, но в бою не сдается наш смелый «Варяг»! Пустили. Спит. На руке синяк – у неё и кожа, и сосуды тонкие, а эти бестолочи ни уколы, ни капельницы толком ставить не могут! Твари! Заметив, как у меня заходили желваки на скулах, попросили удалиться. И прийти в часы приёма. Ага, как же! В коридоре сидеть остался. До этих самых приёмных часов совсем ничего. Долго сидел. Опять дурные мысли в голову лезли. Только встал, чтоб размять затекшие ноги, как в конце коридора показалась запыхавшаяся, взвинченная Вера – я ей смску отправил примерно в то время, когда она обычно встаёт. В руках у неё сумка: вещи всякие, фрукты и даже термос с домашним постным супом – запах мяса её дочь просто не переносит. Думаю, Ленка от такой заботы либо офонареет, либо в ступор впадёт, как и я. Зашли, она лежит на боку, отвернувшись к стене, обеими руками все ещё толком не округлившийся живот держит, будто отберет его кто-то. Присел рядом, волос её грязных, а от того вьющихся, коснулся. - Ленок, все хорошо обязательно будет. – Она всхлипнула. Страшно ей. - Виктор, я сама с дочерью побуду, а ты домой поезжай, тебя там Сергей ждёт. Мы с Никитой решили, что раз ты теперь не работаешь, от услуг няни пока откажемся. Ты вроде как умеешь с детьми ладить… - Хорошо. На площадке перед домом установил кольцо под рост Сережки, броски начали отрабатывать. Родители его, правда, косо на это поглядывали по началу. Нет, ну а чем нам ещё заниматься? В настольные игры он с отцом прекрасно играет! Каждый день ходил к Мишке. Серёгу брал с собой – он меня либо в кабинете отца, либо в кабинете матери ждал. К Ленке вместе ходили. Только суть её пребывания в больнице толком мальчишке не объяснили. Да мы с ним и не заходили в госпиталь – гуляли вместе с Кулёминой вдоль протяженных аллей, когда какая-либо угроза уже миновала. Иногда сбегали к Мишке. В такие дни и мать, и сын были поистине счастливы. Серёга тем временем не унимался. Мы с Ленкой оба, не сговариваясь, старались не заострять внимания на провокационных вопросах непосредственного ребёнка. Мальца, безусловно, это злило, поскольку «во всём мне хочется дойти до самой сути» - его жизненное кредо. И хоть обламывать его было приятно, ответы на некоторые вопросы я и сам был бы не против услышать, да и найти тоже. - Степнов, я зефир хочу! – раздалось в динамике моего мобильника посреди ночи. - Хорошо, завтра с Серёгой принесём. Ты чего не спишь? - Зефир хочу – вот и не сплю. Сейчас принесешь… - Вряд ли спросила, скорее, поставила в известность. - До утра потерпи. - Тебе что, сложно?! – она даже не возмутилась – обиделась, скорее. - Хотя, что я ждала от Вас, глубокоуважаемый Виктор Михайлович?.. Чтобы Вы, да мне – куда уж!.. - Всё сказала? – Вот почему, когда спит, или хотя бы, просто молчит, столько нежности к ней во мне просыпается, а когда сама скребёт по хребту, заостряя и без того острые углы, хочется её реально в космос отправить? - Спасибо за заботу! – пробурчала она. – Не стоит напрягаться! О таком пустяке, как Лена Кулёмина, может позаботиться и другой человек! Папина любовь, Слава Богу, безлимитная – я ему позвоню! Адьос! - Не вздумай его дёргать! Твой отец и без того груженный ходит! Пусть человек хотя бы выспится! - Давай-давай, жизни ещё меня поучи! Ты же один знаешь, как правильно… - пробурчала фразу родом из нашей недолгой совместной жизни. - Лен, чего ты обижаешься? Мне сейчас к тебе всё равно не пробраться! – А сам тем временем уже носки натягиваю. - Знаешь, Степнов, у Егорки всегда отговорки! – шумно вдохнула. – Было бы желание… - И гудки. И желание откуда-то взялось. Честно говоря, затягивая шнурки на ботинках, не подозревал, что самым непростым пунктом в предстоящем алгоритме действий, более походящем на экстренную импровизацию, окажется поиск, пожалуй, единственно воспринимаемой Ленкой сладости. - Вот, держи! – Прошмыгнул я тенью в палату. Кулёмина, пытаясь скрыть довольную улыбку, вызванную, вероятнее всего, предвкушением от удовлетворения закидонов её пищеварительной системы, чем от лицезрения меня, вытащила из-под покрывала руку и жадно выхватила пакет. - Все-таки, ты – человек! – протянула она, демонстрируя весь свой триумф. Ленка жадно уплетала десерт, а я, пройдясь туда-сюда по палате, остановился у окна. Облокотившись о подоконник, лбом уперся об стекло. Я слушал тишину и размышлял о самом горьком в моей жизни: неужели, если бы Мишка не заболел, мы бы и не увиделись с ней никогда? Неужели она сама так и не решилась бы вернуться? Ни на следующий год, ни даже еще через одну, другую пятилетку?! Я же ждал!.. Столько раз представлял, как она, Моя Ленка, красивая, модная, дорогая, вся такая сильная и независимая появится на пороге любого дома, где бы мы ни оказались с сыном, ожидая её. Такая далёкая, чужая, холодная… Истончающая самые мерзкие запахи: табака, кофе и денег, с густо подведенными глазами и нахальной улыбкой, фальшиво скрывающей подступившие слезы, в бледно-голубых джинсах, кедах из белой кожи, короткой куртке не по погоде. Закинув голову слегка набок, кинет небрежено самым родным голосом: «Я вернулась, Вить»… - Вить?.. - М-м-м? – вздрогнув, я быстро обернулся. А она совсем другая: заспанная, тихая, уютная. - Спасибо. – Облизнула липкие губы. Только вот ещё и на щеке сахарные крошки. - Не смей так делать! – рыкнула она, когда я сцеловал с уголка её губ остатки десерта. - Чем не угодил? – присев на корточки, положил свои руки на её колени. - Всем! Не понимаю, зачем ты со мной так? Для тебя это ровным счётом ничего не значит! – Раз сделал, то можно было бы догадаться, что всё с точностью до наоборот! - А для тебя? - Какая к черту разница?! – С досадой сбросила мои руки и села по-турецки, обхватив двумя руками округлившийся живот. - Вот и я также думаю… - А я бы поспорила! – Она отвела взгляд. – Ты что решил у себя в голове? Возомнил, что в ситуации, когда мне уже нечего терять, вправе что-то за меня решать?! – Нет! Упаси Боже! Я даже самопроизвольно руки поднял, словно под прицелом. Она лишь хмыкнула. - Думаешь, для того, чтобы у Мишки мама была, а у тебя ещё один ребёнок, стерпишь меня рядом?! Да ты не сможешь! Даже ради сына не сможешь, уж поверь мне! А я… я не просто так ушла от тебя!.. – Да, наверное, я сам вынудил – плохо, когда забота близкого человека в тягость, но иначе я не мог – видел, что теряю её, и бесился ещё больше. - Лен, я и не собирался – честно! - Как ей объяснить, что сразу отмёл подобные мысли, а то, что случилось минутой ранее – моя слабость и зависимость?.. – Создавать семью ради детей – это не выход из сложившейся ситуации. Дети должны в спокойной обстановке расти, без скандалов, а мы с тобой дольше пяти минут без оскорблений разговаривать не можем. Раз ты тогда ушла, вновь уж точно ничего не сложится – насильно мил не будешь!.. - Слушай, ты сейчас кого успокаиваешь? – Сам себя, кого же ещё? – Я хотела ради Мишки предложить тебе дружить семьями. Уже и с мамой поговорила – вы можете жить в их квартире, мы с дедом будем! - В принципе, я согласен с таким раскладом: у меня свой ребенок, у неё свой – и овцы целы, и волки сыты. Но… - Ты уверена, что ребёнок не будет помехой твоей новой жизни? – Я выжидающе вгляделся в её глаза, а там постепенно начала нарастать буря. - Что?! – Гримаса боли и отчаяния, а голос более похож на гневный рёв. - Ну, однажды ребёнок спутал тебе все карты! – Плотно сжав губы, она натянула на живот одеяло. – Нет, я не слепой – вижу, как ты прикипела к нему, но быть матерью-одиночкой совсем не просто! Помогать я, безусловно, буду по мере возможности, да и участвовать в воспитании не отказываюсь, но пойми, ты и в Москве можешь заняться карьерой: на первых порах друзья помогут – Новикова вон пытается пробиться, у Гуцулова знакомые музыканты есть! Потом отойдешь от этой встряски и мужика какого-нибудь встретишь нормального. Думаю, он не в восторге будет от такого багажа, – как-то виновато повёл плечами, задерживая тяжёлый взгляд на руках Кулёминой. – Я не хочу, чтобы мой второй ребёнок помешал твоей новой жизни. Я понимаю, ты – мать. Я ни в коем случае не отнимаю его у тебя. Просто хочу, чтобы ты поняла – всё можно исправить и вернуть на круги своя. Можешь на меня рассчитывать - я воспитаю двоих. – Не проронив ни слезинки, она громко шмыгнула носом.

Вика: - Мой ребёнок – это и есть моя новая жизнь! - Захотелось сквозь землю провалиться. Как я мог такого наплести? Я же не думаю так! Просто сам не знаю, чего от неё ждать – кажется, так действительно было бы для всех лучше. – Знаешь, Степнов, я не буду пользоваться твоей великодушной снисходительностью! Я в суд обращусь и получу официальное право быть со своим сыном два часа один раз в неделю! И не вздумай его из Москвы увезти! - Замечательно! А я со своим вторым видеться буду? – Резко поднявшись на ноги, я снял куртку и швырнул её на стул. - Нет! – Да, после всех моих слов у неё новая фобия начнётся – вдруг я его отниму?! Дожили… - Лена, ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы наша холодная война переросла в бойню за детей? До этого меня довести хочешь? – Уровень бешенства в моем организме явно начал зашкаливать. - Нет! Да и не будет этого! Мишке ты запретить не сможешь со мной видеться, а… - склонив голову, посмотрела на живот, – а на нас ты плевать хотел! И правильно, кстати, делаешь. Куда уж нам!.. - Не смей говорить о том, чего не знаешь! Может, я и не настолько сильно люблю этого ребёнка, как Мишу, но я ему уже благодарен! Я вам обоим благодарен!.. – Взревел я откровенностью. - Обойдёмся без твоего «Спасибо»! Не для тебя стараемся и терпим! – Какая же она язва! - Лен!.. - Ещё не всё сказал?! – Она встала, чтобы попить воды и так картинно это сделала – напоказ. Меня попросить – да что вы, Боже упаси! - Нет, но это не важно. Я тебя хочу послушать. – Она скептично повела бровью, а я в ответ лишь проводил привороженным взглядом каплю воды, путешествующую вдоль её шеи. – Ответь мне на вопросы, что задавал тебе Серёжа. – Она рассмеялась. Не заливисто и красиво, а с каким-то цинизмом и чувством превосходства, что ли. - О чём конкретно ты хочешь поговорить? – Завернувшись в плед, устроилась в кресле. - О наших с тобой отношениях. – Не понятно разве? - Я могу долго и много об этом говорить, но у меня нет желания. – Нет уж, будь добра! – К тому же… вряд ли тебе это что-то даст. - Даст! Определенность даст. – Хотя прекрасно понимаю, она может всё запутать ещё сильнее. - Хм! О том, как я жила одним мгновением до твоего вмешательства, я уже рассказывала, а повторяться не хочется – кошки, знаешь ли, скребут. Что-то ещё? – Она вела себя так, словно это не беседа бывших любовников, а наискучнейшее интервью. - Если бы не Америка и не Вася, ты бы всё равно ушла? - Да. – Больно, зато - правда. - Выходит, ты меня никогда не любила… - заключил я. - Почему же? Любила. Очень любила. – Она начала щелкать переключателем на ночнике. Вскоре это стало раздражать, и, дабы не замечать мерцания, я включил верхний свет. - Выключи, а то медперсонал набежит, - прошептала пересохшим голосом и спрятала руки в карман только что надетой поверх майки кофты-кенгуру. - Как-то быстро прошла твоя любовь!.. – Выполнив её просьбу, я и ночник выключил. Палату освещал лишь свет, беспрепятственно лившейся в окно: луна, звезды, фонари… - А твоя? - Не важно. - Тогда к чему весь этот балаган? У меня вообще-то режим! Мне спать надо!.. – Да, лучшая оборона – нападение. - Ты давно день с ночью попутала, так что давай поговорим! Не могу я так больше! – Пора быть честным с самим собой. - Как «так»?! – С какой силой за глотку цепляются, так же пристально она вгляделась в моё лицо. – Тебя что-то не устраивает? Картину нашего будущего я обрисовала тебе вполне чётко! Яркости добавить?! - Лен, кто я для тебя? – Устав наматывать круги по комнате, сел на кровать. - Ты серьезно?! Какая тебе разница?.. - Лена. - Бывший сожитель, бывший друг, бывший учитель. Бывший!.. – Она взяла с тумбочки ободок и, надев его, убрала отросшую челку, которая то и дело лезла в глаза. - И только?.. - Ах, да! Совсем забыла! Ты – отец моих детей. – Хотя бы так. - А кто ты для меня, узнать не хочешь? – Она лишь начала теребить шнурки от кофты. – Совсем? - Я хочу, но боюсь… Боюсь не справиться с полученной информацией. - А я уже ничего не боюсь. – Только тебя опять потерять боюсь. – Не можешь меня слушать, сама говори. Обещаю, я справлюсь с любой полученной от тебя информацией. Расскажи мне всё. - Что «Всё»? - Всё… - Хорошо… Порой кажется, что любила тебя всегда. Долгое время удавалось уходить от осознания этого факта, убеждая себя в том, что нежность к тебе – не более чем привычка, помноженная на благодарность. Поняла, что вляпалась, когда ревновать начала. А потом твоё «нравишься»… И я испугалась. Да, сильная. Да, смелая. Но испугалась. – Сам-то я как тогда испугался!.. – Сейчас между нами война, от которой я порядком устала, а тогда, в одиннадцатом классе, игра в кошки-мышки… Степнов, я была маленькой несмышленой девочкой, но как могла, так и боролась за право любить тебя: и с обществом боролось, и с тобой, и даже с самой собой. - Лен… - Не перебивай меня! Ты же слушать хотел – так слушай! Тише-тише… – Уже не мне: тепло и ласково. - Шевелится? - Толкается. – Захотелось ощутить как это. Понял, что завидую ей – никогда не чувствовал наших детей изнутри, а ей уже дважды подфартило. – Вить, ты же ничего никогда не делал ради нашей любви. Это правда, и не смотри на меня так. – Похоже, обозлился я настолько, что мой гнев она почувствовала даже в полумраке. – Сам посуди: я свистнула – ты прибежал; я отдалась – ты взял; я ушла – ты отпустил; я принесла в подоле – ты принял!.. Когда-то ты учил меня: учил играть, учил дружить, учил жить. Я думала, что ты и семейной жизни меня научишь: быть женой, матерью, хозяйкой, а ты диктовал условия, требовал и запрещал. Я любила тебя, но мне было слишком тяжело. Я боялась, что вся жизнь может пройти вот так, в скандалах. Я хотела этого избежать. Не знала как, поэтому, продолжая безумно тебя любить, просто взяла и ушла. И дело даже не в Васе с его комплиментами и цветами, а в том, что я хотела получать всё это от тебя. Но получала совсем другое. Ко многому я была не готова. Не готова была ломать себя и подстраиваться, прогибаться, уступать… Как сказала тебе твоя мама тайком на кухне: «Она не нагулялась». Но я видела, насколько сильно ты меня любишь. И почему-то решила, что твое счастье – это моё счастье. Я думала, что твоя любовь слепа настолько, что тебе ничего не надо - лишь бы мне было хорошо. Но я ошибалась. Я раз за разом ошибалась. Знаешь, когда я привезла Мишку… - перевела дыхание. – Втайне от себя, я надеялась, что не уеду, что останусь, что ты меня никуда не отпустишь. Да, я тогда могла попросить прощения и предать тем самым не только друзей, но и свои мечты, свои принципы, да саму себя, в конце концов! Но, знаешь, я задалась целью, я свыклась с мыслью, что не судьба и что мне нужно нечто большее, чем семья. К тому же я не видела совместного будущего, да и сейчас не вижу. - Я понимал всё это и действительно сильно тебя любил, поэтому и отпустил. – Вам вместе же лучше, нежели если бы вы не знали друг о друге. Я хочу, чтоб в моей жизни появилась такая же любовь, как у вас сыном – у вас целый мир на двоих. Не отнимай у меня этого ребёнка. – Закрыла руками живот. - Не отниму. Лен, про колыбельную я тебя уже спрашивал, а остальные композиции? Кому они посвящены? - Тебе. Нашей любви. Я же не переставала тебя любить. Жутко тосковала и мечтала увидеть сына. Я на маленьких детей вообще не совсем адекватно реагировала всё это время. Но кто видит, что в душе моей творится?.. Никто. Каждый раз, когда деда навещала, в моем мозгу пролетала шальная мысль, нет, скорее призрачная надежда – вдруг тебя увижу? – Если бы ты знала, сколько раз мы случайно разминулись. – Но постепенно в мою жизнь стал входить Дима. Я тешила его самолюбие, а для меня он был анальгетиком. – Столько лет была близка и душой, и телом, и мыслями с другим человеком – неужели смогла пронести чувства ко мне сквозь эти стабильные, беспроблемные отношения? Странно… – Было многое и разное, но ни привычка, ни благодарность, ни привязанность, ни какая-то, пусть и слабая, но эмоциональная зависимость от него – не помогли мне забыть вас. Постоянно думать о потерянном было невыносимо. Было время, я ни то, что к психологу – к психотерапевту ходила. Помогало, но плохо. Я работой спасалась: и эмоции выплескивала и получала какие-то жизненные силы, словно говоря себе, что раз уж отказалась, надо и дальше отказываться достойно. – Да, я знаю, признать себя неправой для Кулёминой – недопустимая, непозволительная слабость. Я сам научил её проигрывать и ошибаться с гордо поднятой головой, я сам воспитал в ней несгибаемую веру в собственные силы, в собственный успех, заключающийся, прежде всего, в её уникальности. Так и вышло. – А что теперь, и как дальше, я не знаю!.. – пожала плечами. – Только мне всё надоело! Ругань наша надоела, неопределенность эта: то рычишь, то ласкаешься – не надо мои нервы на прочность проверять, прошу, Вить, пожалуйста!.. – Прости, родная. - Не буду. Лен, скажи, ты была счастлива? – Она помотала головой из стороны в сторону. – И что же тебя держало? - Эйфория. Ни получив кубок города, ни на ринге, ни поцеловав тебя впервые, подобного не ощущала, а там - нескончаемым потоком адреналин, драйв… эйфория! Понимаешь? – Я только плотно сжал губы. – А счастье – это застой, когда уже ничего не надо. Счастье – это умиротворение, спокойствие, гармония. По мне, счастье ни разу не означает, что у тебя всё есть и ты в шоколаде! Счастье – это умение довольствоваться малым, участь слабых. – Если так, то почему мы с сыном не довольны нашей жизнью, а тебя в ней хотим видеть? – Вить, что со мной дальше будет? Что с нами со всеми будет?.. - Тебе самой решать, что хочешь – то и будет! – Остаться сильной и стремиться к эйфории или позволить себе стать слабой и обрести счастье. - Что с нами сейчас происходит, хочу понять! – Как что? По-прежнему любим друг друга и зачем-то боремся с этим. - Многолетнюю обиду выплескиваем. Честно – сам устал! Легче простить, чем вот так друг друга и самих себя изводить! - Простить!.. – Она встала и достала из холодильника сгущенку. Вооружившись столовой ложкой, Кулёмина вдумчиво уничтожила полбанки и продолжила: - Простить – значит позволить другому вновь причинить тебе ту же боль. Простить – разрешить изменять и предавать. Простить – добровольно загнать себя туда, откуда бежал, себя не помня. - Простить – это отпустить обиды, забыть всё плохое. Простить – это излечиться от груза прошлого и жить дальше, - постарался быть убедительным. Леночка, одна твоя просьба! Просьба простить, и всё изменится. Дальше я не смогу сопротивляться, и к черту весь самообман, к черту всю выдержку, и туда же страхи, обиды, сомнения и прочую ерунду. - Степнов, я когда уходила, так и сейчас: одновременно хочу к тебе и не хочу! Я не хочу в парандже мыть посуду под семью замками! Я не хочу ходить по одной половице и не иметь права голоса! Я не хочу терпеть! – Сильная, независимая, уникальная – именно такую её я и полюбил. Так зачем стремился переделать изо дня в день? Боялся потерять… Потерял. – А то, что ты мне нужен – это да… Разрывает меня, но я научилась бороться. Когда-нибудь обязательно свыкнусь с фактом, что наша любовь в прошлом. – В детях. Наша любовь в наших детях. - Степнов, а ты чего от жизни хочешь? – «Тебя» - подумал я, опуская усталые веки. – Кто я для тебя? - Мать моих детей. Любимая девочка, любимая девушка, любимая женщина. Любимая… Моя любимая… - В свете предрассветных лучей на её щеках заблестели крупные слёзы. Я резко вскочил, но замер на полпути. Стиснув зубы, она ухватилась одной рукой за поясницу, а вторую положила на вверх живота. – Ленок, врача позвать? Больно? - Нормально всё. Пинается сильно. Очень сильно. – Не сдержавшись, я присел на подлокотник кресла и, положив одну руку на Ленкину талию, вторую, раскрыв ладонь, несмело потянул к животу: - Можно? – Она с какой-то жадностью схватила мою холодную руку и, прижала её к своему тёплому обнаженному животу, от чего и майка и кофта немного задрались. Прикрыв глаза, она двумя руками плотно-плотно прижала мою ладонь к крохотной пяточке. - Вить, прости меня… - промычала она, уткнувшись носом в мою шею, а я сидел и не верил ни ушам, ни рукам, ни сердцу. Я понял, чего мне не хватало для счастья. Наклонив к её лицу голову, уткнулся лбом об её лоб, потёрся тихонько об её нос своим, не раскрывая глаз, она горячо вздохнула и ещё крепче сжала мою руку. Я коснулся губами её сладких, чуть припухлых, мягких губ. Ушёл невесомыми поцелуями вдоль шеи к горловине кофты, тем же пьянящим маршрутом вернулся обратно. Целовал аккуратно и осторожно, боясь напугать. Но вскоре мысленно улыбнулся, осознав, что Ленка начала мне отвечать! Она сама начала целовать меня отчаянно, самозабвенно, жадно. Сжимая свободной рукой волосы на моём затылке, она всё больше и больше углубляла поцелуй. Чувствуя, что ей начинает не хватать воздуха со всей нежностью постарался смягчить поцелуй – ослабить нежданно-негаданно некстати нахлынувшую на Кулёмину страсть. - Лен, давай попробуем… - прохрипел я ей в затылок, продолжая держать её в своих объятиях. - Ради детей? – В голосе настороженность и некая смущенность. - Ради нас. Пожалуйста. – Прижался губами к её лбу. - Степнов, не сходи с ума! – Начала она кричать в любимой манере. - Я изменила тебе, я предала тебя!.. Я перед сыном виновата! Ты не для меня – я тебя не достойна! Да и тебе другая баба нужна: смирная и покладистая, хозяйственная и мудрая, обходительная и вежливая! Меня вся твоя родня ненавидит – твоя мать меня не примет! Что люди скажут? Да и не сможем мы! Не сможем!.. Столько воды утекло – мы чужие теперь. Вить, не надо, слышишь, не надо! Опять же мучиться будем! Это счастье и безумие – любить тебя, погружаться в тебя, вряд ли я смогу! - Лен, успокойся! Послушай! - Не хочу! Да, я от мысли о тебе по-прежнему разрываюсь, но не хочу возвращаться! Я уже всё сказала! – Попыталась вырваться. - Ленок, обещаю, скандалов не будет, слышишь? Мы будем учиться договариваться! Мы будем учиться понимать и верить! – Мы сможем, только поверь мне, заклинаю, поверь! – Лен, мы столько выдержали – со второй попытки уж точно справимся! - Зачем тебе это? Зачем?.. Проще и легче остаться бывшими! Вновь становиться бывшими будет невыносимо больно. – Ленка, ты нужна мне – как ты не понимаешь?! Господи, мы нужны друг другу! Нужны… - Я не могу с тобой! Не могу без тебя! Хочу с тобой, но нельзя!.. Наша любовь всегда была какой-то выстраданной! Может, мы и сейчас любим, но с оглядкой на прошлое! И наше же прошлое нас погубит! Оно нас не отпустит! Мы всю жизнь будем грызться!.. - Кулёмина, ну нам же нечего терять – давай попробуем! - Как нечего? Степнов, а дети?! Вить, ты сам говорил, что им спокойная жизнь нужна!.. – Мы сделаем для этого всё. - Лен, ты нужна и детям, и мне. Я не отпущу тебя никогда ни при каких обстоятельствах!.. – Можешь даже меня не любить, просто будь со мной, прошу!.. Словно услышав мои мысли, доверчиво ко мне прижалась. - Иначе, свихнусь. загляни на огонёк :) не влезло в один пост - кто бы мог подумать

Вика: Здравствуйте, дорогие мои читательницы! Надеюсь, вы меня не забыли. Приношу миллион извинений за вынужденный перерыв в повествовании - одна из бет buratinka попала «под метеоритный дождь» (Нади, Солнце, выздоравливай ). Оля, Надя, спасибо, золотые мои, за помощь! 16. «Не верю я в приметы, Но вижу добрый знак, И все осколки света я соберу в кулак…» Я ему ничего не ответила. Я и себе ничего не ответила. Поцеловала на прощанье. Потом за руку поймала и ещё раз поцеловала. В коридоре окликнула, он остановился, я подошла и снова поцеловала. Но пусть не думает, что будет всё легко и просто, что вообще что-то будет!.. Он - моя часть, он мне нужен, но, Господи, как же страшно! Как же тяжело, как же больно!.. Я не представляю, как мы будем жить вместе! Порой ловлю себя на мысли, что после всего пережитого нами я должна в ноги ему кланяться только за то, что снизошёл, стать покладистой, смирной женой, но это буду не я. Он же простил, сказал, что нужна, решил принять такой, какая я есть. Я не стану другой, но повторять своих ошибок на «Бис!» не буду, премьера и без того прошла уж слишком грандиозно! Я отдаю себе отчёт, что начать строить семью, отношения вновь будет в разы сложнее – сейчас и с меня спроса больше, и сама ситуация отменно накручена. И всё бы ничего, но я сама себя боюсь – одна мания сменяет другую. Вдруг он, мой Витя, мой Степнов, уже не любит меня вовсе, а всего лишь готов терпеть?.. Что, если этой ночью он блефовал и всю жизнь будет лгать?.. Ради сына он сможет. Но я так не смогу. Я так не стерплю. Я так не хочу! Я всерьез боюсь свихнуться. Боюсь даже не столько диагноза и психушки, боюсь оказаться слабой и не справимся со всем, что навалилось. Боюсь, что не смогу быть опорой для своих детей, для деда. Боюсь, что Витя когда-нибудь уйдёт из моей жизни. Я буду беречь его, буду заботиться о нём, буду любить его. Но мы долго и тяжело будем идти к столь беззаветному доверию. Господи, помоги нам! Пожалуйста, помоги!.. Мы не сможем друг без друга! Мы нужны друг другу и нашим детям! У нас будет семья! Самая счастливая, самая крепкая, самая настоящая семья!.. Кстати, о семье: надо бы сообщить папуле, что на сегодняшнем УЗИ наконец-то разоблачили лучшего конспиратора всех времён и народов! «Степнов, у нас будет дочка!» - отправила я ему сообщение. «Будет вторая Ленка :)» - пришёл вскоре ответ. «Нет! Сашка!» «Мы это ещё обсудим)» Как же много нам ещё предстоит обсудить, обговорить, обдумать. Чёрт, тяжело-то как! Порой думаю, вот отшибло бы мне начисто всю память, и красота! А что? Полюбить Степнова заново как раз плюнуть, себя простить и ему довериться – гораздо сложнее. Но нет. Не хочу терять наше общее прошлое – хоть я и могу по праву во многом обвинять Витю, светлого в нашей жизни было не меньше, а если вдуматься, то даже больше дурного. А впереди… Впереди лишь беззаботный детский смех. На следующий же день Степнов прискакал ни свет ни заря и принялся усиленно отговаривать меня называть дочь мужским по сути именем, но его альтернативные предложения не вдохновляли меня. Сошлись на том, что он будет звать дочь по имени-отчеству, я – как угодно, но никто и ни в коем случае не назовёт её Шурой. Спустя полторы недели, в течение которых меня навещали все кроме брата, поскольку он был в очередном лагере, настал день выписки. Собрав сумку и сдав палату, я сидела в кресле, закатав свободную кофту до груди, и гладила свой живот. Я настолько погрузилась в собственные ощущения, в общение с малюткой, что улыбаясь и разговаривая с дочкой, не заметила, как скрипнула дверь. - Лена, ты же беременная! – первым вошёл Серёжка. Скрываемый ранее просторной одеждой живот заметно округлился и в излишних комментариях не нуждался. Я лишь мило улыбнулась в ответ. - Александра Викторовна, привет! – Степнов поцеловал мой живот, от чего захотелось спрятаться ото всех и плакать – как же дурно на меня влияет беременность! – Привет, Ленок! – невесомо прикоснулся губами к моей макушке. - Почему от меня все всё скрывали?! Когда вы помириться-то успели?! – негодовал мальчишка, в то время как Виктор, деловито проверив все шкафчики, ящички и полочки, утрамбовал мою сумку халатом и тапками. Найденные в холодильнике бананы поделили между нами с Серым поровну. - Успели, вот, – прошамкала я с набитым ртом, откусив банан. - А кто у вас будет: ещё один сын или дочка? - Дочка, - с наслаждением растягивая новое слово, ответил Витя. - А Мишка-то знает, что у него сестрёнка будет? - Нет пока, - виновато прошептал Степнов. - Вы обязательно ему расскажите! Он обрадуется! Вот увидите, точно обрадуется! - Расскажем! Вот завтра пойдём к нему и расскажем! – постаралась заверить я и братца, и себя, и Степнова. - Лен, а ты теперь к дяде Вите переедешь, да? – интересно, его кто-то подговорил, или это он исходя исключительно из собственного миропонимания? - С чего это? - Ну, вы же любите друг друга! – было бы всё так просто. – У вас дети общие, а это не правильно, когда мама и папа в разных комнатах ночуют! - Лен, в самом деле, переезжай ко мне! – твёрдость в голосе, взволнованность во взгляде. - Степнов, ты реальность адекватно воспринимать в состоянии, нет?! – ухмыльнулась я в завершении крика возмущения. - А что тебя смущает? – кинул он настороженный взгляд в адрес Сергея, который выжидающе смотрел на меня. - Хорошо, на месте разберемся! Вить, зашнуруй мне кеды! – он послушно выполнил мою просьбу и, несмело погладив мою коленку, отскочил, когда я слегка покашляла. Я аккуратно встала и неспеша пошла на выход. Вскоре меня догнал Серёжка и взял за руку. Следом за нами шёл Степнов и нёс мою сумку, прожигая взглядом мой затылок, от чего в голове зазвучала протяжная мелодия, которую я слышала ранее, когда Витя обнимал меня и просил начать все заново. Вечером мама проявила небывалую заботу: прочла всю карту, расспросила о том, как я перенесла пребывание в больнице, давление измерила и даже поинтересовалась, что приготовить на ужин. Она как-то уж слишком спокойно отреагировала на мой переезд в комнату к Вите, словно это само собой разумеется. Лишь загадочно улыбнулась и одобряюще по голове погладила, выделяя новый комплект постельного белья. Укрощать пододеяльники я никогда не умела, Степнов об этом, слава Богу, не забыл, вот и сделал всё в лучшем виде. Правда, я сразу ему сказала, что «да, мы не чужие, но и не близкие! Нам бы привыкнуть друг к другу – не стоит бежать впереди паровоза», на что он, тяжело сопя, но не сказав при этом ни слова, разложил себе матрас на полу у окна. Отобрал у меня одну подушку, достал из шкафа второе одеяло и, пожелав мне спокойной ночи, улёгся спать. На следующий день мы навестили Мишку и рассказали ему о сестричке. Эта новость оказалась для него лучшим, помимо воздушных шариков, подарком к пятому Дню Рождения. Мы постарались объяснить сыну, что сестрёнка поделится с ним кровью, и он выздоровеет. Миша вот только расстроился, что малышке будет из-за него больно, но мы его быстро успокоили. Сынок пообещал, что обязательно будет её ждать. Мальчик мой, осознавал бы он, насколько важно это было нам с папой услышать. Было до слёз трогательно и до щенячьего визга круто ощущать на своём животе, в котором живёт дочурка, руки сына и их отца. Мы вчетвером – самое хрупкое и призрачное счастье. Самое желанное и выстраданное счастье. Пару дней спустя я проснулась посреди ночи от того, что мне холодно и даже как-то боязно. Я вспомнила, как хорошо может быть в объятиях Степнова и вдруг пришло сознание, что пора разбирать стену и возводить на её месте мост. - Вить. Витя, ты спишь? – позвала я его охрипшим голосом. - Уже нет. Что хочешь? – прокряхтел он из темноты. - Ложись с нами спать. - Ты серьезно? - Ну, мы же семья… - я немного подвинулась, а он, положив рядом с моей подушкой свою, юркнул под одеяло и бережно меня обнял. Отныне я спала спокойно и стала даже высыпаться, а стоило малой внутри меня разбушеваться посреди ночи, как ладонь отца её мигом успокаивала. Если забота матери и помощь врачей и сделали вторую беременность гораздо легче первой, то приятнее она стала лишь от поддержки Степнова. Каждый его поступок - будь то жест или взгляд, идущий откуда-то изнутри. На протяжении всего этого времени он искренне и ежесекундно дарил нам с дочерью тепло и нежность. Мы с крошкой знали, что нас любят, что мы нужны, а от того мы были спокойны и безмятежны. - Лена, дочка, можно с тобой поговорить? – однажды после ужина мама зашла в спальню, когда я увлеченно читала книжку о внутриутробном развитии детишек. - Конечно. – Я улыбнулась маминому неравнодушию ко мне. Она, присев рядом, накрыла мою ладонь своей дрожащей рукою. - У меня к тебе очень и очень важный разговор. Скорее, предложение. Пообещай, что ты сейчас спокойно и внимательно меня выслушаешь, а потом сама примешь единственно верное решение. – эти её «танцы» вокруг да около, вызвали во мне раздражение. - Мам, ну ты так только заставляешь меня нервничать! Говори прямо! - Дочь, я внимательно изучила твою карту, переговорила с наблюдающими тебя врачами – в принципе серьезных противопоказаний нет. Твоё состояние стабильное, да и девочка здоровенькая, крепенькая, достаточно крупная для этого срока. – толкая речь, мать гладила меня по руке и убирала со лба волосы, пристально смотря в мои глаза. Она старалась быть убедительной. - Мама, что случилось? Что с Сашкой? - Нет же, ничего не случилось. Говорю, всё с моими девочками хорошо, просто замечательно! – она мягко улыбнулась и слегка приобняла меня за плечи. Мама. Как же её не хватало, а сейчас… Кажется, сейчас мы уже не сможем стать друг для друга необходимо близкими. - Так в чём дело? - Понимаешь, Лен, Саша должна спасти брата, но Миша… Нет, я не хочу тебя пугать – и его состояние стабильно удовлетворительное! Он вполне может дождаться сестру. – И тут я начала трястись. – Миша обязательно дождётся Сашу! Прошу, родная, успокойся! Ты дочь медиков и понимаешь, что беда одной лишь операцией не разрешится. После неё ещё долгая и тяжёлая реабилитация. Понимаешь, чем позже будет проведена операция, тем меньше шанс на её успех: на полное выздоровление и восстановление организма твоего сына. - И что ты хочешь предложить? – насторожилась я. - Повторюсь: и ты, и девочка – вы обе в норме. Сашенька здорова и крепка. Уровень сегодняшней медицины невероятно высок и позволяет выхаживать совсем крохотных малюток. Семимесячные детки быстро набирают вес и не отстают от сверстников ни в росте, ни в здоровье, ни в интеллектуальном развитии. - Ты предлагаешь мне родить раньше срока? – мама лишь устало прикрыла глаза и, глубоко вздохнув, утвердительно кивнула головой. – Зачем? - Лен, пойми, вы с девочкой перенесёте преждевременные роды без осложнений, а для Миши эти два месяца могут стоить жизни. - Всё настолько серьезно? - Серьезно. Но не страшно. Будь ситуация критическая, я тебя сейчас сама в приказном порядке отправила бы рожать, но мне дорог не только Миша. – Поцеловала меня в лоб, поглаживая живот. - Виктор пока ничего не знает. Узнает лишь в случае твоего согласия. Ты сама должна принять решение, понимаешь? - Понимаю. - Скрывать не буду – риск определенный есть, но в сравнении с возможной потерей Миши он ровным счётом ничего не значит. - Что за риск? - Ну, к примеру, у новорожденной может быть слабенькое сердечко. Леночка, поверь, это совсем не страшно! Страшно, если на фоне стресса в случае смерти Миши, у тебя случится выкидыш. Мы рискуем потерять всех – вот что страшно! - Мама, ты осознаешь, перед каким выбором ставишь меня? – всхлипнула я. - Осознаю, девочка моя. – Она погладила меня по плечу. - Но иначе никак! Ты сама должна решить! Это твои дети, твоё здоровье, твоя жизнь! Ни я, ни Виктор – ты, только ты должна сделать этот выбор: минимальный риск в обмен на максимальный! - Хорошо, я подумаю. - Я даю тебе неделю. Потому что в случае твоего согласия, необходимо подготовить Мишу к операции. - Хорошо… Я согласилась. Разве я могла поступить иначе? Безусловно, нет. А Витя… Витя переживал, боялся, нервничал и даже паниковать по пустякам начал. Как могла, я его успокаивала, в итоге он смирился с моим решением. Он стал растерянным – всё время где-то на своей волне, откуда его не дозваться. Его упорству даже мне стоит поучиться, но все волевые усилия как коту под хвост: мнительный, раздражительный, придирчивый – именно таким он и проявил себя в общении с медперсоналом в первый же день моего пребывания в клинике. Но я его не осуждаю, понимаю, что в такой обстановке трудно совладать со своими эмоциями. Виктор слишком сильно переживает и за меня, и за детей. Анализы, осмотры, предродовая подготовка, уколы, капельница, потеря счета времени… Спокойные, чёткие, размеренные действия врачей, речь которых проходила абсолютно мимо моего сознания. Желание пить и полное отсутствие причин надрывать голосовые связки: ни страха, ни боли. Только вот потрудиться пришлось за двоих – у дочки ни сил, ни желания появляться на свет особо не наблюдалось. Но всё же Сашка устала больше меня и даже кричать не стала. Я лишь перевела дыхание, прикрыв на пару минут глаза, как на моей груди оказался крохотный свёрток. Когда дочка была внутри, казалась раза в три крупнее, а тут - взяться не за что, дышать рядом с ней боязно!.. Я думала, таких маленьких в инкубаторах держат, а она настолько крепенькая, что нас в одну палату определили – круглые сутки вдвоём, она постоянно спит на моих руках, продолжая оставаться со мной единым целым. Только вот к нам всем посетителям дорога заказана. Спасает телефон - редкую минуту успеваю хоть с кем-то из родных парой фраз перекинуться. Благо мы на втором этаже, Степнов каждый день приходит под наше окно и часами с нас глаз не сводит. А тут через медсестру письмо передал – столько всего рассказал: и о том, как Серёжке уроки делать помогает, который в этом году, отметив летом семилетие, пошёл в первый класс; и о том, что отец в командировке – он звонил и привет нам с Сашкой передавал; и о том, что мама моя, рассматривая мои детские фотографии, ждёт не дождётся, чтобы внучку увидеть; а ещё про Мишку рассказал – он пока в отдельном боксе, с отцом видится через окошко, но изо дня в день ему всё лучше и лучше. Сынок попросил бабушку (именно так с недавних пор он стал называть своего лечащего врача), чтобы к нему мама с сестричкой пришли – он очень сильно по мне скучает, как и я по нему – он мне снится, когда я ловлю урывками призрачную возможность вздремнуть. Мне снится мой сын маленьким крошкой, словно проживаю то, от чего отказалась, чего лишила и Мишу и Степнова. Снится наша маленькая семья: Витина хрущевка, его работа в кафе… Я совсем зелёная, и сын по ночам канючит, но я как-то со всем справляюсь… Наверное, потому что люблю их, да и дед рядом. Он тоже звонил маме – переживает, скучает, ждёт нас всех и новые сказки пишет. Всё же не зря дедуля брал Витю в соавторы – он мне тут в красках расписал, как истосковался, как жаждет меня обнять и дочь на руках подержать. А я настолько устала, что просто хочу выспаться. Доверив Сашу под мамин присмотр, уснуть на его плече. Постскриптум Степнов признался, что не сдержался и поделился своей радостью с Игорем Ильичом. Наверное поэтому я не удивилась пришедшей посреди ночи смске со следующим содержанием: «Целую Сашулькины пяточки и крепко обнимаю Мишку! Ленка, хоть ты и дура, но я за тебя рада!». Ставлю триста против ста, этот привет был от Новиковой! Как же я её обожаю!.. После вместе с обедом получила новую бандероль - рисунки от сына: там и цветы, и бабочки, а самая трогательная картинка, на которой мы все вместе: большой папа, намного меньше его - сам Миша, а мы с Сашкой и вовсе принцессы! Я же медсестре вручила свой конверт, в нем ответное письмо Степнову – небольшая записка, в которой больше просьб, нежели новостей, и флешка с телефона – пусть фотографии дочери распечатает и хоть так вблизи на неё посмотрит. Её каждый день врачи осматривают, хвалят и её, и меня. Очень часто и вес измеряют, и рост, и окружность, как головы, так и грудной клетки. Мне так страшно, когда её полностью раздевают: маленькая, ручки с ножками тоненькие как лапки у паучка, кожа прозрачная ещё совсем, личико меньше моей ладони кажется. Она, кстати, на меня похожа! На макушке едва заметно пробиваются светлые волосы, да и лоб высокий, и носик, и ротик, и щечки – всё, как на моих детских снимках! Многие считают, что груднички слишком маленькие, чтобы что-то слышать, видеть, понимать, различать, но я ей всё же рассказываю про всех, кто нам рад, кто нас дома ждёт. Особенно ей нравится про папу с братом слушать – я это чувствую. Уже почти месяц как мы с ней вдвоём: в клинике карантин, поэтому нас даже в коридор не пускают, ну а нам передачи приносить запретили. Тем временем мы набираем вес, причём обе, крепнем день ото дня, румянец на щеках стал появляться, а за окном дожди, листопад – всё-таки осень. Я на Степнова один раз наорала по телефону, после чего он стал теплее одеваться и на свидания к нам теперь с зонтом приходит – важный до невозможности, а ещё пару раз мне сынок звонил, вопросы такие серьезные задает, рассуждает по-взрослому. А сегодняшнее утро началось с долгожданных гостинцев! Грудью я не кормлю, поэтому ограничений в сладостях нет: так что в пакете я нашла и сгущенку, и зефир, но только вот откуда Степнов раздобыл натуральный мёд, ума не приложу! Раскидав все по полочкам холодильника, вновь взяла дочь на руки. Медсёстры настоятельно советуют не приучать младенцев к столь пристальному вниманию – не пойму, откуда таких умных понабрали?! Пусть сами рожают и вот тогда уж решают в две или три пеленки пеленать, перекармливать или всё же не стоит! А Саша – моя дочь, и я знаю, что ей без меня холодно и страшно! И лучше бы искупать помогли её, чем мне мозг прочищать своими знаниями! Наш с дочерью послеобеденный сон был прерван долгожданным появлением родного человека – к нам пришла бабушка. Она с радостью с внучкой понянчилась, позволяя мне тем самым не спеша принять ванну, взамен ставшему уже привычным практически спринтерскому омовению под душем, а после в удовольствие устроить чаепитие. - Ленусь, можно я сама искупаю нашу малышку? – после того как у мамы пискнул в кармане телефон, не сводя умилительного взгляда с девичьего личика, настороженно поинтересовалась она. - Конечно! Слушай, а раз карантин сняли, могу я по коридору прогуляться? – она лишь одобрительно улыбнулась в ответ, словно давая понять, что сама мне это хотела предложить. - Обязательно прогуляйся – тебя на этаже в холле Виктор ждёт. – Не знаю, каким чудом я в пляс сию же секунду не пустилась. То ли сказалась моя внешняя сдержанность, то ли усталость. Подсушив волосы, надев принесенный мамой новый плюшевый спортивный костюм оливкового цвета, я, немного помотавшись туда-сюда вдоль коридора, незаметно проскочила мимо медсестры из отделения. Холл. Лестница, лифты, справочный стол, двери, ведущие в другие отделения, два кожаных угловых дивана, журнальные столики, кофейный автомат, какие-то чужие люди и среди них… Мой Степнов! На его широкие плечи небрежно накинут халат, в его правой руке полупрозрачный пакет, в котором новые Мишкины рисунки и какой-то свёрток, перевязанный розовым бантом. Наблюдая за осенним парком, он стоит спиной ко мне. - Ленок! – нащупав мои ладони на своих глазах, промурлыкал он в полголоса. - Я соскучилась! – Оказавшись в его крепких объятиях, ещё теснее прижалась к нему. – Ты чего к нам в палату не проходишь? Дочь увидеть не хочешь разве? – По одному его взгляду, полному обиды и досады, поняла, какую глупость сморозила. - Хочу, не пускают. - Степнов, что за байки: «Не пускают»?! Маму же мою пустили! – Оттолкнув его, я плюхнулась на диван. - В том то и дело, что Вера Ивановна – уважаемый в клинике врач! Поэтому её и пропустили! А так хоть и сняли в карантин, но в вашем отделении разрешены только передачи! Видишь, все мамаши сюда сами выходят! Детей выносить тоже не разрешают. - Против нас постоянно всевозможные условности – бесит жутко! – Я прижалась спиной к его груди, а он, уткнувшись подбородком в моё плечо, крепко обхватил меня за талию. - Ничего, скоро все будем вместе! Вас когда выпишут, кстати? - Ну, я в полном порядке, без осложнений. Необходимо дождаться, пока дочь в весе два с половиной килограмма наберет. Сейчас она кило девятьсот восемьдесят. - За месяц всего лишь четыреста грамм добавила? – возмутился Виктор, но поймав на себе обеспокоенные взгляды посторонних людей, продолжил более тихим голосом: - Ест пусть больше! - Степнов, не сходи с ума! Нормально она ест – ровно столько, сколько ей нужно, а перекармливать ребёнка я не собираюсь! Думаю, недели две-три и мы будем дома! – Повернулась я лицом к нему, обнимая за шею. - Да я с ума сойду за эти две недели!.. – прорычал он мне на ухо. - Шесть лет! Шесть лет мы были в разлуке! – Я уверена была, что больше не увижу, не услышу, не почувствую. – Совсем немного потерпеть осталось! - Знаю. – Как же он устал! Родной мой… - Давай посмотрим, чего нам тут Рассказовы с Новиковой прислали! – Достал он наконец-то свёрток из пакета. - Нам это всё велико, - с неподдельным сожалением констатировала я, разглядывая комплект для новорожденных в розовых оттенках и миниатюрное белоснежное платьице. - Так, Кулёмина, отставить сырость разводить! Без сопливых скользко! – Сложив вещи обратно в пакет, он извлёк из него рисунки. – Вот от сына тебе привет! – И я уселась их рассматривать. - Вить, а я кофе хочу. – Оторвалась я от красочных листов, почувствовав аромат этого напитка. - Ещё чего! – И зачем так злиться-то?! Я же не курить попросила! А странно – совсем не хочется, только вот кофе захотелось до трясучки. - Ну, Вить… - кинула я молящий взгляд на сидящего неподалёку мужика с пластиковым стаканчиком в руках. - Так сильно? – Я утвердительно кивнула головой в ответ. – Ну, не из автомата же, головой сама подумай! Там не кофе – жижа, гадость редкостная! Дома обязательно сварю для тебя настоящий, хороший кофе, договорились? - Хорошо. - Что-то еще? – Присел он рядом. - Поцелуй меня. – Он нежно коснулся губами моей щеки. – Не так. - Не при людях же! – увернулся он. - Я скучаю. - Знала бы ты, как я скучаю… - выдохнул он, зарываясь носом в мои волосы. - А ещё я по Мишке скучаю. – Решила я сгладить напряженность момента, да и просто попытать судьбу – вдруг да пустит к сыну. - Мне к нему можно? - Ненадолго. И без того для тебя одной сегодня впечатлений уйма!.. Витя вёл меня за руку не спеша. Лифт, длинный коридор, халаты, бахилы, шапки, огромное стеклянное окно в полстены, за которым на кровати лежит, толком не набравшись сил, наш сын. Как же он был мне рад!.. Я махала ему рукой и посылала воздушные поцелуи, а он улыбался и плакал одновременно. Степнов вывел меня из отделения, сам снял с меня халат и тут же усадил на скамейку. Уткнувшись ему в грудь, я неслышно разрыдалась. Обессиленная я поддалась сну. Каждый день теперь он стал приходить ко мне. На медсестру я могла оставить дочь лишь ненадолго, поэтому, побыв в объятиях своего мужчины минут пять, спешила обратно в палату. Когда же мама была свободна, она сидела с Сашкой, а мы ходили к Мишке. В такие минуты возникало странное, небывалое раньше ощущение нерушимой семьи, а потом, когда Степнов уходил, от понимания, что я сама собственными руками оторвала себя от них, словно мясо от кости без наркоза, становилось паршиво и гадко. В одно из наших свиданий, когда мы сидели и обнимались в углу диванчика, Вите позвонила его мать. - Привет, мам. Да хорошо всё, правда. Миша на поправку идёт. - … - Я в больнице. - … - Нет, не могу ему трубку передать – он спит сейчас. - … - Я у дочери. - … - Нет, Лена никуда не уехала и не собирается. Она сейчас с Сашей. Мама, послушай!.. - … - Мама, это моё решение! И в твоём одобрении оно не нуждается! Лена – моя семья, мать моих детей, моя женщина! И что бы ты ни говорила – ничего не повлияет на моё желание создать с Кулёминой семью! Мама, не перебивай меня!.. - … - Мама, ты мне очень дорога! У нас с тобой на редкость чудесные отношения! Прошу, не стоит их портить! Мама!.. – Я сжала Витину ладонь, от чего он весь напрягся и покрылся мелкой дрожью. - … - Я могу сказать одно: смирись! – вскочил он с дивана. - … - Я отказываюсь говорить о Лене в подобном тоне! Всё!.. – Он выключил мобильник и кинулся к автомату. Опустошив три чашки горячей жидкости, которую совсем недавно называл гадостью, он немного успокоился. Вывел меня на лестничную площадку, где народа совсем не наблюдалось, и сжал в тесных объятиях. - Вить, ты с мамой из-за меня поругался. Не надо было… Она права. Я заслужила такое обращение… - Не желая слушать меня дальше, он буквально заткнул мне рот горячим, жадным поцелуем с горьковатым привкусом дешёвого кофе. У меня аж крыша поехала. - Ей придётся смириться! – Когда он через силу оторвался от меня, у него лихорадочно блестели глаза. - И всем придётся смириться! – Дрожащими руками он начал гладить меня по голове. - Никто и ничто нас не разлучит, поняла?! – И новый, но уже боле мягкий и спокойный поцелуй. - Ты нужна мне, на остальное - плевать я хотел!.. соскучилась ужасно

Elfa: Всем привет! Сегодня я дежурная по проде Вика написала, Надя проверила, Оля вставила эпиграф и выложила! Читайте и наслаждайтесь, глава получилась великолепная 17. «Где ночь поссорилась с рассветом - Над пропастью безумно злой, Натянута полоска света Надежды доброй и живой» К моменту выписки Саше уже исполнилось два с половиной месяца, десять с половиной недель, семьдесят три дня. С дочерью на руках я не спеша шла по длинному коридору, чуть впереди шла мама и несла сумку с нашими вещами. Мы остановились у дверей, и я вдруг поняла, что жутко волнуюсь. Всё могло быть иначе… - Хорошие мои!.. – протянул Степнов, бережно нас обнимая. – Кроха, иди к папе! – Уверенные и грамотные движения – Виктор с нетерпением взял дочь на руки. – Александра Викторовна, здравствуй, я - твой папа! – целуя её в лоб поверх шапочки, прошептал он, не пытаясь скрыть переполняющих его счастья и трепета. - Ленк, это для твоей дочки! – выпалил Серёга, вручая мне куклу. - Понимаешь, Саша ещё маленькая и в такие игрушки пока не играет. – Потрепала я братца по его пшеничным волосам. - Ну, когда-нибудь она вырастет же! – вознегодовал дядя новорожденной. - Доченька, поздравляю! – Отцовские объятия и букет моих любимых закрытых белых тюльпанов. – На Серёжку не сердись – объяснял я ему, что подарок неуместен, но правда у него своя! - Да ладно тебе, пап! Хорошая кукла! – поспешила я успокоить и его, и обиженного Серёжу. В ответ отец поцеловал меня в лоб и, взяв у мамы багаж, направился к лифту: - Домой! Домой, родные мои! – Осознавая, что Мишка сейчас на процедурах, и путь к нему для меня заказан, послушно побрела вслед за остальными. Оказавшись дома с дочерью, я поначалу немного успокоилась, в какой-то момент мне показалось, что быт налажен, конфликты исчерпаны, и в моей семье (да, это сожительство моих родственников и самых любимых людей я смогла назвать семьей), казалось бы, воцарилась гармония. Рядом со мной был мой Витя. Он не только поддерживал меня морально, но и действительно помогал заботиться о дочери. По ночам он, как и я, сидел у Сашкиной кроватки. Вахтовым методом мы со Степновым то навещали по очереди Мишку, то убаюкивали Сашку, то помогали с уроками Серёжке. Предоставляя мне возможность выспаться, Витя стирал, гладил, прибирался и встречал с ужином моих родителей. И я должна бы быть ему благодарна, но из-за зыбкого состояния сына, ночных капризов дочери и собственных надуманных страхов, я нервничала, бесилась, готова была лезть на стену, но на деле срывалась на Викторе. Не знаю, как он терпел, как он понимал и как сочувствовал, когда сам в той же ситуации находился, да ещё и мать не переставала терроризировать его звонками. Она была против. И не просто против - она отказывалась понимать своего сына, она запрещала приближаться мне к её внукам, она слышать обо мне ничего не желала. Истерику на тему: «А может, она права? Может, я тварь, каких поискать, и гореть мне заживо на костре на самой людной площади?!» я загнула в один дождливый вечер до такой степени, что меня увезли на скорой и обкололи успокоительными, и потом ещё долгие пять дней приводили моё давление в норму, после чего в страхе, что Степнов может и в самом деле так же воспринимать ситуацию, я вырвалась домой. Но прежде решила навестить сына после долгой разлуки. Он спал. К нему не пустили. Когда же я поинтересовалась результатами последних Мишкиных анализов, злорадно улыбаясь, медсестра поведала мне, что на овладение подобной информацией имеет право лишь отец мальчика. Попросить о помощи маму возможности не было, поскольку, взяв с отцом отпуск в первые осенние каникулы Серёги, они всей семьей отправились в Париж. От ощущения бессилия у меня всё внутри заскрежетало. Вследствие чего присутствие во взгляде собеседницы неприязни и осуждения заметно возросло. Попросив воды, я направилась следом за ней в ординаторскую, на одном из письменных столов в которой, среди прочей макулатуры лежал позапрошлый номер одного из слегка желтоватых изданий. Вот и стало ясно, от чего меня усердно всё это время ограждали близкие люди. Схватив изрядно потрепанный журнал, я раскрыла его на указанной на обложке странице. Заметка о похождениях Степнова в виде интервью этой самой медсестрички, продолжавшей смотреть так, словно клейма на мне ставить негде. Первые фото Сашки… Возможность обогатиться отключает функцию совести и обостряет причинно-следственное мышление! Прежде чем вручить конверт адресату, скопировала его содержимое – нет, это не начинающий врач, это Штирлиц в юбке! А я?! Спрашивается, о чем я думала?! Правду вот говорят: «Простота – хуже воровства!». Откуда во мне столько наивности – доверить конфиденциальную информацию третьим лицам?! Если бы не карьера родителей, засудила бы весь медперсонал! К предложенному стакану я не притронулась. Я бы разбила его. И в лучшем случае о стену… Покинув в спешке территорию медцентра, воровато озираясь по сторонам, я с жадностью и как-то второпях выкурила чудом завалявшуюся в сумке крепкую сигарету, от чего меня незамедлительно вывернуло. Прихватив в супермаркете бутылку минералки, отправилась на прогулку в ближайший парк, дабы хоть немного успокоиться, да и выветрить следы преступления. Шурша листвой, я ощущала, что на порядок громче злости в моей крови звучала динамичная, агрессивная, напряженная музыка. Ну, когда? Когда же всё выплеснется наружу, а то очень больно дышать!.. Неоднократные попытки запечатлеть ритмичный порядок нот в записной книжке желанного эффекта не дали. С возвращением домой я припозднилась. На шум в прихожую вышел Степнов. Кинув небрежное «Привет», скрылся в спальне. А я же расценила ситуацию, будучи под гнетущим влиянием так и не поблекших в моём сознании острых фраз и откровенных реплик, прочтенных несколькими часами ранее. Промокшие ноги, припухшие глаза, обветренные руки – он ничего не заметил, ему не до меня, только вот в клинике он не только сына навещать успевает. Принимая душ, поймала себя на мысли, что не прочь вернуться в Лос-Анджелес, там кое-что мы со Степновым упустили – ванну вместе не приняли, хотя её габариты более чем позволяли. Сквозь воспоминания, парадоксально ставшие светлыми, подкралось ощущение, что Витя не мой - её. Я по его рукам изо дня в день тосковала, песни ему посвящала, дурела от тоски, хоть и не знала ничего: не видела, не слышала, не говорила никому об этом, а он тем временем интрижки крутил – без меня жить пытался, с другой!.. И даже болезнь нашего сына не стала преградой, для «возникновения романтических чувств» к той выдре в белом халате!.. Ну да, он же мужик, она привлекательная, милая, участливая особа! Её-то Валентина Владимировна уж точно одобрит, только вот я убогим и обездоленным не помогаю! - Степнов, скажи, ты меня любишь? – Когда я вошла в спальню, он сидел у кроватки и любовался спящей дочерью. - Люблю, - прошептал он, подняв на меня глаза. - Так любишь, что не хочешь! А может, и вовсе брезгуешь!.. – прилагая немало усилий, я перевела взгляд с его оголенного торса на замысловатый орнамент портьер. - Лен! – приблизившись ко мне вплотную, он слегка сдавил мои плечи. – Не желаю слушать от тебя подобную чушь! – Это я устала выслушивать его корявые отмазки: Леночка, твоему организму необходимо восстановиться! Лена, пораскинь мозгами - за стеной твои родители!.. И так уже больше месяца! - У тебя учусь! – Интересно, какие сегодня я услышу аргументы в пользу очередного отказа? – Вить, послушай: Серёжка с родителями в отъезде, Миша – в стационаре, Саша – спит ангельским сном, мы – одни во всём доме!.. - Лена, понимаешь… - Да не хочу я ничего понимать! Я скучаю! Я жутко по тебе скучаю!.. – оттолкнув его с досадой, я начала расправлять кровать, продолжая при этом бубнить себе под нос: - Подумать только, мужик в самом расцвете сил, когда и хочется, и можется, а он каждый раз меня в лоб на ночь целует и отворачивается!.. - Послушай! – развернулась я резко, от чего оказалась слишком близко к нему. Взгляд его прямой, выжидающий, холодный. – С кем из медсестёр у тебя роман?! – Как же мне надоело прикидываться дурой! Слепой и глухой дурой!.. - Нет, не говори – я сама знаю! Николь! Ах, да – в отделении две Николь!.. Пухловатая шатенка, у неё ещё каре! – Странная особа – улыбается постоянно и ни разу мимо меня молча ещё не прошла, нечто среднее между Уткиной и Каримовой! - И не надо так на меня смотреть! Всякий раз, когда сына без тебя навещаю, она уж как-то особенно сильно расстраивается, что ты не пришёл! У вас всё началось ещё тогда, когда ты санитаром в клинике работал, да? – Она уже, небось, русский изучает, да и чемодан в Москву собирает! – Степнов, скажи прямо, что у вас – и я тебя отпущу! – Это блеф. Я буду биться за него, я буду грызться за него!.. - Ну, Кулёмина, ты загнула… - Пошатнувшись, Степнов провёл ладонями по лицу, словно умываясь. - Вот что значит – внучка фантаста! – Он что, оправдываться вздумал? – Я сам по тебе скучаю. Я просто не тороплю тебя, да и себя тоже… Незачем форсировать события – и без того между нами всё слишком зыбко. Зыбко настолько, что ты веришь посторонним людям, вместо того, чтобы мне доверять. Лена, давай договоримся, я не слышал той ереси, что ты выплеснула на меня минутой ранее, хорошо? – Глядя на него исподлобья и снисходительно улыбаясь, я покачала головой. – Неужели, ты до сих пор меня ревнуешь?.. - Ревную. – Да, ревную! – А что мне ещё остаётся делать, позволь спросить?! Да скоро наступит тот день, когда я в темноте твоих рук не признаю! – Скинув тапки, я с ногами забралась на кровать. Оставив ночник, погасил верхний свет и, сев позади меня, вплотную обхватил мои ноги своими, прижимаясь к моей напряженной спине своей теплой грудью. - Тебе точно уже можно? – несмело пробираясь руками под мою футболку, прошептал он на ухо. - Можно. – И нужно! Он нежно ласкал меня под одеждой, а я вцепилась руками в его колени и, прикрыв глаза, опустила свою голову на его плечо. Вскоре, поджав под себя ноги, я развернулась к нему и, сжав его лицо в тисках своих ладоней, начала целовать своего мужчину. Разомлев от нежностей, Степнов повалился на спину, потянув меня вслед за собой. Развалившись на нём, я до боли в губах целовала его лицо, перебирая при этом пальцами его жесткие покрытые редкой проседью, волосы. Улыбаясь, он без умолку твердил о том, как ему меня не хватало последнее время, да и не только… Его руки тем временем подтверждали каждое слово, от чего вскоре стало жарко, и, стянув через голову футболку, я швырнула её куда-то в темноту. Ощутив его тело собственной кожей, вмиг покрылась ледяной дрожью. - Степнов, ты изменяешь мне?.. – От одной фразы во рту пересохло, и от страха стало нечем дышать. - Я тебя когда-нибудь придушу!.. – Рассмеявшись в голос, я случайно прикусила мочку его уха. – Я серьёзно! Пристально рассматривая в полумраке его глаза, пыталась найти себе оправдания, но путного в голову ничего не шло. Погасив лишний свет, извилистыми дорожками поцелуев самозабвенно начала покрывать всё его тело. - Прости меня, Ленка!.. – Сливаясь с ним в пьянящем поцелуе, я не могла сообразить за что именно: за то, что захотела уйти когда-то; за то, что всё далеко не так, как он обещал в первую ночь; за то, что я всё же вернулась – за что?.. - Мы так Сашку разбудим, - протянул он смущенно, когда я вскрикнула, ощущая, как его обветренные, крепкие руки, минуя пояс моих пижамных штанов, пробрались под тонкую ткань белья. - Обещаю, вести себя тихо, – промурлыкала, сдавая себя с потрохами на тему, того, что мне невообразимо хорошо. - Вряд ли получится! - процедил сквозь зубы, опрокидывая меня на спину. Я и в самом деле старалась подавлять эмоции и сдерживать рвущиеся из меня вовне, звуки, но это лишь чертовски злило Степнова. Он делал всё, чтобы почувствовать меня настоящую, чтобы с меня слетела шелуха страхов, комплексов, сомнений… Буквально порхая надо мной, он целовал меня, ласкал меня, любил меня!.. Витя любил меня так, что после того, как он обессиленный уткнулся лбом в моё бедро, в моей голове гулким эхом разносилась пульсация – я слышала, как по всему телу кровь билась о стенки сосудов. Было так сладко, но потом… Та статья была залётной ласточкой. Вскоре пристальное внимание прессы к моей персоне возобновилось в полной мере. В московском аэропорту вокруг меня и моих детей закружилась жуткая суматоха, выбраться из которой возможно лишь с изрядно потрёпанной нервной системой. Стремление вернуться на родину было обусловлено тем, что дома и стены помогают. Может, и так, но не в случае, когда крыша разобрана, а фундамент давно превратился в труху. Латая дыры и прикрывая их неказистыми картинами, я попыталась начать вить семейное гнёздышко, но всё валилось из рук. Я никогда не питала симпатии к неуклюжим прохожим из приторной детской песенки, только в дающих невзначай второй шанс волшебников с некоторых пор я начала верить. Благодаря Мите. Он приехал за мной: едва я разобрала чемоданы, кинулась собирать новые. Нет! Митя не разбивал семью – нечего было разрушать, не принуждал и не пытался прельстить. Мой Митя приехал, сказал, что понял, простил… Я спасла ребёнка – сделала всё, что от меня требовалось, пришло время возвращаться обратно. Он забрал меня с собой – мы вернулись домой, к нам домой – в Лос-Анджелес. Дело всё в том, что именно он – мой человек, а я – его. А Степнов… Я сильнее этой привычки. Митя – только он единственно близкий мне человек. Да, он повёл себя не совсем красиво, когда жизнь загнала меня в угол, но он руководствовался обидой, которую я сама вероломно ему нанесла. Но практически шесть лет он был всем для меня. Он, минуя тернии, тянул меня за собой вперёд, он был моей тенью, моей второй сущностью и, чёрт возьми, именно он подарил мне пресловутое небо в алмазах, в мечтах о котором наивные нимфетки готовы ослушаться умудренных и побитых жизнью мам. Виктор. Кто сказал, будто судьба предопределена? А что, если я не желаю смириться? Что, если?.. Ничего. Просто я взяла и переписала сценарий на свой лад. И не по тому, что так будет лучше или легче. Просто, потому что я так хочу! Поэтому именно Дима. Нас ждёт красивая, яркая жизнь. Мы с ним птицы одного полёта. Он великодушно предложил мне взять с собой Александру. Но нет. И дело даже не в том, что у неё замечательный отец, зачем?.. Я не понимаю, зачем разыгрывать материнские чувства, если можно забыть обо всём, как о жутком сне? Степнов, он оправится – поддержка матери, друзей, случайных опять же женщин… Лишь бы Валентина Владимировна не загнобила его своей коронной фразой: «Я же говорила!» Она победоносно улыбалась, получая от меня официальный отказ от родительских прав, но это была моя победа. Победа над своими же ошибками, победа над своими слабостями - победа над самой собой. Степнов и всё, что с ним связано – это не любовь, это не судьба, это не счастье… Это блажь не образумившейся вовремя старшеклассницы. И искоренять эту зависимость следовало ещё на стадии зародыша, а, не занимаясь самообманом па прошествии более пяти лет, коверкать жизнь себе и другим людям. Неважно, что меня никто не понял. Важно, что я взяла на себя смелость не существовать, а жить, жить, жить!... И спасибо Вите за вдохновение – вскоре у меня множество новых песен появится. Промаявшись всю ночь, перебирая не самые радужные мысли, под утро я начала подмерзать и, не отрывая головы от подушки, начала исследовать кровать рукой в поисках необходимого источника желанного тепла. Осознав, что соседняя подушка давно остыла, подскочила на месте. Никого. Совершенно пустая комната. Влажная и холодная простынь. Тело ноет, но только вот разобраться спросонья, где сон, а где явь невозможно. От мысли, что Степнов мне мог лишь присниться, и в комнату с минуты на минуту, требуя продолжения, может войти Дима, затрясло в лихорадке. Я не подпущу его к себе! На сегодня уж точно хватит! И вообще… Пусть он уедет! Без разницы, куда и зачем! На неделю, на месяц, на год!.. Зачем я опять с ним? Ради чего?.. А дети, а Витя?.. Чтобы Степнов позволил быть рядом, была готова в пух и в прах разбиться, а в итоге сама же дала ему под дых. Ну, не верю я!.. НЕ ВЕРЮ! Не могла же я вновь его бросить! Да даже, если бы и действительно захотела, не смогла бы я! Он же загнётся без меня, и даже дети его не спасут! Дети. Наши дети. Мои дети. - Саша! – прохрипела я, кусая кулак. Девочка моя – она никогда обо мне не узнает, я никогда ее не увижу. Она будет на меня похожей, только милее, умнее, счастливее. – Мишка… - прошептала я, сквозь непроизвольные всхлипы. Сыночек. Он никогда меня не простит, а когда повзрослеет, возненавидит сильнее отца. И лишь бы его здоровье выдержало моё предательство. – Витя! - Как?! Как он мог меня отпустить? – Витя! – чуть громче, но в ответ тишина, а вслед за ней страх – Диме это вряд ли понравится. И что? Что теперь? Мне снова себе сердце равнодушием выжигать? Заново к Мите привыкать? Не только Степнова, но и детей забывать? А если сбежать, попробовать все исправить? Я столько лет хотела вернуться, а что в итоге?.. Нет, Витя на меня и не посмотрит. Да что он, меня и дед то на порог не пустит. Даже он разговаривать со мной не станет. – Витя! – Как у меня только рука поднялась – это же почище ножа в спину! Понять не могу, какой кретинкой быть нужно, чтобы променять его и на… Да хоть на кого! Неужели это всё из-за чувства вины, из-за груза страха и обиды? Сама себя обделила, да ещё с детьми и со Степновым повела себя… Да слов таких нет и быть не может! Не хочу верить! Не хочу!.. Мне же кирдык без них! С табуретки и в петлю! Только табуретку найти. - Саша! – Окинув комнату затуманенным взглядом, я увидела детскую кроватку, на кресле рядом с которой были стопочкой сложены выглаженные мои и Витины футболки. – Степнов! Поняв наконец-то, где нахожусь, обернувшись одеялом, кинулась прочь из комнаты на поиски Вити. Нашла его на кухне. Сидя на табурете, мой мужчина держал на руках нашу дочь и поил её из бутылочки. Господи, ну разве смогу я когда-нибудь добровольно от них отказаться, что за бред, а?! От этих заботливых рук, от этих мягких пяточек, от родных голосов?.. Мишины рисунки, Сашулькины улыбки, Витины поцелуи… Вот оно – моё богатство! И ни на какие фальшивые радости я не разменяю своего счастья! Зубами и когтями вцеплюсь в свою семью, и изо всех сил буду держаться за моих любимых! Хоть я и дура, но дарованный авансом свыше последний шанс я по ветру не пущу! - Фу! Напугал!.. – обняла я его со спины, чувствуя, как сливаясь с его телом, моё освобождается от оков страха. Я Витю люблю, он меня любит, у нас двое детей! Ни за что и никогда я не расскажу и не покажу Степнову этот сон! Только бы самой суметь забыть – и без того психованная! Приснится же такое, Господи!.. - Ты чего по дому нагишом бегаешь? – нежась в моих объятиях, прошептал он безмятежно. - Вас с Сашкой потеряла, - призналась я честно. – Скажи, мы теперь всегда-всегда вместе будем? - Вместе навсегда… Разве могут быть сомнения? - протянул он задумчиво, ставя бутылочку на стол, а потом с невесть откуда взявшимся энтузиазмом продолжил радостным голосом: - Куда мы, Ленок, денемся с подводной лодки?! – придерживая одной рукой одеяло практически на весу, второй с нежностью провела по лбу дочери и уткнулась губами в плечо любимого. - А вдруг не получится?.. – Да, он простил, но не забудет. - Кулёмина, я тебя не узнаю в последнее время – порой ты меня даже пугаешь. – Свободной рукой он схватил меня за запястье и усадил на свое колено. Глядя на малышку, я прильнула к Вите. - Хватит себя изводить! Послушай, всё же хорошо складывается: Мишу выпишут, и мы домой вернёмся!.. - Забери меня! – Уткнулась я носом в его шею. - Забери меня с собой!.. – И снова слёзы!.. Я и вправду стала какой-то другой: слабой, безвольной, открытой. - Лен, ну конечно, ты с нами поедешь!.. – Как же страшно возвращаться, зная, во что это может вылиться. – Просить будешь, не отпущу от себя! Поняла? – Поцелуй в макушку. – Поняла, спрашиваю? - Угу, поняла… - Поняла, что простил, что любит, что нужна. Только бы уберёг, только бы приручил, только бы удержал!.. - Давай успокаивайся, умывайся, одевайся… - Завел прядку волос за ухо, от чего по всему организму разлилась музыка. В последнее время всё чаще прикосновения Степнова вызывают во мне подобную реакцию. Жаль, нет возможности пробежаться пальцами по струнам или клавишам. – Позавтракаем и к Мишке вместе пойдём! – Щелкнул по носу. - А Саша? - Наша красавица подросла и окрепла – с собой возьмем! – Старший брат будет ей рад, да и все в клинике поймут, что мы – нерушимая семья. - Увидев нас вместе, медсёстры хоть засматриваться на меня перестанут, а то ты же меня к каждой юбке ревнуешь! – Блаженно расплывшись в самодовольной улыбке, прижался лбом к моему. – Шуруй! – Едва я привстала, дабы проделать заданный маршрут, Витя шлепнул меня по попе. - Степнов! – рыкнула я, не оборачиваясь, а он лишь заливисто рассмеялся в голос. – Надеюсь, на завтрак не гречка?! - Что ты приготовишь, то и будем есть!.. Вот с таким вот выражением на лице я впервые прочла "сон" Заходите сюда и поделитесь с автором своими эмоциями, она очень переживает и ждет, как вы отреагируете на эту главу

Вика: Девочки, спасибо, что вы по-прежнему со мной. Ольчик «Ровно дыши капитан моей распущенной души В этом городе так странно звучит Безвоздушная тревога. Жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши - Разгорится и погаснет в ночи Безвоздушная тревога.» 18. Необъяснимо, но факт – Кулёмина начала завтраки готовить. Да ещё какие! В благодарность я только и способен, что мурлыкать, да потчевать её кофе. А Она – Она Моя!.. И за это можно простить всё. Любуюсь, как она с сыном играет, книжки ему читает, они о чём-то долго шепчутся, и невзначай он засыпает на её руках. И на каждую улыбку дочери она отвечает своей – не менее трогательной и солнечной. И со мной… Нет, не по ночам - днём, когда Сашка в царстве дрёмы, а остальные – вне дома, она не то, что бы нежна и ласкова, она искренна и отчаянна. Но вместе с тем мне тягостно ощущать, что любовь её ко мне вовсе не безмятежна. Каждое движение сковано грузом вины, каждое прикосновение – мольба о прощении. Девочка моя, прости же ты себя! Ради всего святого, прости!.. Мне это нужно даже больше, чем тебе. Поверь, я уже простил – дело за тобой! Ты же всегда была вольной птицей, а я – дурак - вздумал в клетку тебя поселить. На этот раз буду мудрее – окольцую, да самую крепкую сетку настолько широко растяну, что ты и преград на пути к горизонту не заметишь. Ленка… Лен, ты только не сомневайся ни в себе, ни во мне, ни в чувствах наших. Да, я мужик, но мне тяжело в одиночку перекраивать наши судьбы. Мне нужно, чтобы ты верила. Верила и знала, что мы сможем, что у нас уже получится. Ты даже с матерью своей в последнее время сблизилась, отец твой уже не старается в стороне держаться – всё более участлив. Знаешь, он мне сказал, что узнай они с Верой о нас в самом начале, осуждать и препятствовать бы не стали. Только я, представляя Сашку одиннадцатиклассницей, этому не верю, поскольку прекрасно понимаю - повыдергиваю и руки, и ноги любой мужской особи, находящийся в радиусе километра от неё. Да, проблемы отцов и детей нам ещё только предстоят, но я уже сейчас знаю, своей лаской ты успокоишь меня. Успокоишь одним только взглядом, как успокаивала уже ни раз. И откуда в тебе только это?.. - Мама, не кори себя! – Поняв, что собирая сумки, Лена и Вера ведут не простой диалог, застыл в нерешительности у приоткрытой двери. – Знаешь же, всё что ни делается – всё к лучшему!.. - Доченька, ну как ты не понимаешь – мне больно видеть твои беды и мучения! – Тяжело вздохнув, по всей видимости, Вера прижала к себе дочь. - Обещаю, впредь буду счастливее! – И я помогу выполнить ей это обещание. – Мам, ну не надо! Слышишь? Не плачь!.. - Леночка, я очень виновата перед тобой: я должна была взять тебя с собой в Европу, я должна была быть рядом, я должна была оберегать тебя, заботиться о тебе!.. - Мамочка, ну как ты себе всё это представляешь, а? – Кулёмина ещё в начале восьмого класса навсегда бы покинула Москву. И услышав о спортивной гордости школы от Савченко, я смог бы лишь лицезреть её фотографию на доске почета и вычеркнутую фамилию в классном журнале. – Я бы таскалась по всему миру за вами, училась бы то тут, то там, вероятнее всего продолжила бы семейную традицию и стала каким-нибудь исследователем… - Ленка в белом халате и с микроскопом? Да не смешно! – В завершении ко всему ещё и замуж за холенного немца бы вышла! – Ну а уж это совершенно абсурдно! – Мам, разве так было бы лучше, а? Да, ты была бы рядом, но… Понимаешь, я бы тяготила вас с папой – вы вряд ли добились бы сегодняшних своих высот, да и Серёжка скорее всего не случился бы. – Да, Ленка права – не надо ни о чём жалеть: было и было, сделано и сделано, а кто знает, как оно могло быть, будь оно иначе?.. – И потом, и сына, и дочку я может и позже, но обязательно бы родила – от того самого немца, кстати. Но Витя… Я не хочу представлять, что могла и не познакомиться с ним. – И будь её родители рядом с ней, не покинь они её – мы бы не сблизились, не сдружились. Она бы не нуждалась ни в моей помощи, ни в моей заботе, ни в моём присутствии рядом. – Мам, я люблю Витю. Спасибо тебе, что приняла его, что меня простила, что помогла мне вернуться. Спасибо, что Мишку спасла… - И как Кулёмина держится? У меня у самого глаза влажные. – За Сашку спасибо. - Родная моя, ты только одного человека должна за всё это благодарить – саму себя!.. - Мам… - Услышав плачь дочери, я направился в гостиную, где она спала под присмотром деда. Самое главное от Ленки я уже услышал, раскрывать секреты её души исподтишка и дальше посчитал недопустимым – и без того я слишком бесцеремонно вторгался неоднократно в ее интимное пространство: личные вещи, стихи, разговоры с третьими лицами… Увидев меня, Сашка сразу успокоилась, чем вызвала радостную улыбку на лице Никиты Петровича. Поцеловав внучку в лоб, он направился во двор, спустя минут пятнадцать вернулся в сопровождении двух мальчишек: Серёжи и Миши. Чуть позже нас всех Вера собрала за столом, и, глядя на Кулёмину, я понял, она боится возвращаться в Москву. Здесь – тихий, налаженный быт, а там впереди неизвестность… Домой мы вернулись в начале июня. Пётр Никанорович к тому времени перебрался на лето в дачный домик своего приятеля Василия Даниловича. Навестив стариков, мы постепенно начали обустраиваться. Ленина комната превратилась в детскую, а гостиная стала нашей спальней. Кулёмина училась быть мамой, хозяйкой, женой, я искал работу, мы все вчетвером гуляли в парке, навещали то деда, то Рассказовых, у которых, кстати, к тому времени тоже подрастал сын, назвали они его Вадимом. В одно из воскресений в небольшой церквушке неподалеку от дачи Игоря состоялось двойное крещение. Крестными наших детей стали Рассказов и Новикова. Лерка с Софочкой растрогались до слёз, да что до этих впечатлительных особ, если Ленка мне сказала, что глядя на то, как Мишка крестится, я сам пустил слезу. Парадокс, но с каждым днем Кулемина менялась, становясь при этом все больше похожей на себя прежнюю – именно на ту, которую я и полюбил, кажется, в позапрошлой жизни… В то ранее душное утро дети крепко спали, да и Ленка ещё спала. Обнаженная, зажав между ног скомканную простынь, она обнимала меня, и даже неожиданная трель дверного звонка не потревожила её. Выбравшись из сладкой полудрёмы и нацепив треники, проскользнул неслышной тенью в прихожую. Каково было моё удивление, когда, открыв дверь, я увидел собственную мать… *** Утро началось не с поцелуя Степнова, а с его разъяренного крика, доносящегося из-за стенки. Он с кем-то о чём-то спорил… Нацепив шорты с футболкой, я на цыпочках прокралась по коридору и застыла у приоткрытой двери, ведущей в кухню. - Мама, если ты не поменяла своё отношение к Лене, зачем вообще тогда приехала, а?! – злился Витя на родного человека. - Сын, эта… Она в очередной раз тебя одурманила, а ты и рад, что она вьет из тебя веревки! Пойми, она предала тебя однажды – предаст вновь! Она не достойна быть матерью, тем более матерью твоих детей! - Я не желаю слушать этот бред, мама! – взревел Степнов, прерывая Валентину Владимировну на полмысли. - Виктор, послушай меня! Мать тебе добра желает! Лена тебе не пара! С тобой рядом имеет право быть лишь самая благонадёжная, порядочная, благодарная женщина. - Мама, да пойми же ты наконец-то: Лена – моя женщина! Моя!.. И что бы ты о ней ни думала и ни говорила, любить её я не перестану! – протестуя, прохрипел Степнов с особой, доходившей до отчаяния, болью в интонации от чего захотелось незамедлительно уткнуться в его плечо. - Витя, за время работы в убойном отделе я столько аферисток и куртизанок повидала, что, спешу тебя заверить, эта твоя Кулёмина при первой же возможности кинется в объятия того, кто богаче, успешнее и моложе! – Ладно – я, но какую поддержку она сыну оказывает!.. – Ты пригрел змею! И единственная защита – нападение! Ты должен бросить Лену, пока она в очередной раз не причинила тебе боль! - Молчи! Лучше, молчи!.. – раздался обессиленный гулкий шёпот. Она права. Почти во всём права. От того ему и страшно, и тяжело. – Я одного не понимаю, зачем ты приехала? Зачем?! - Виктор, сынок, бросай её, и вместе с детьми возвращайся домой… Сжав губы, дабы не выдать себя лихорадочным стуком зубов, потихоньку прокралась в детскую. Разбудив детей и одев их, заверила Мишку, что мы отправляемся на утреннюю прогулку. Не умывшись и не позавтракав, а лишь прихватив прогулочную сумку с важными для Сашки вещицами, да ключи от квартиры, кочующей по гастролям Новиковой, мы покинули родной дом, сбежали, словно военнопленные из концлагеря. Благо Степновы орали на чём свет стоит и не слышали скрежета дверного замка. Мишка уплетал творог, в то время как, воюя с желанием Александры то отобрать у меня ложку, то перевернуть тарелку, кормила её кашей и изо всех сил старалась не разреветься, ибо я: во-первых - сильная, во-вторых - мама, а моим детям нужна здоровая, счастливая, успешная мать. И без того слишком много слез в нашей жизни было из-за меня… - Мамочка, а где папа? – Практически одновременно с тихим вопросом сына раздался звонок городского телефона. - Ответь – это, наверное, он… - Вытирая со стола, улыбнулась я Мише. - Пап, привет! – в следующее мгновение протянул тот радостно. - … - Да, мы с мамочкой и Сашенькой у Леры дома! - … - Что? Бабушка приехала?.. – Я в эту же секунду отобрала у сына трубку. - Степнов, послушай… - Нет, это ты, Лена, послушай! – Началось в деревне утро!.. – Что за показательные выступления, а?! - Во-первых, ничего из ряда вон выходящего не произошло, а, во-вторых, разве ты не понимаешь причину моего поведения? - Ты всё слышала, да? – спросил он уже тихим и чутким голосом - Да. - И что? - К тебе приехала твоя мать – общайтесь. Мы с детьми мешать вам не будет – у Новиковой перекантуемся. - Лен?.. - Если Валентина Владимировна, - я нарочито повысила и замедлила тон, - захочет увидеть Михаила, и он сам против не будет, то в моём присутствии во время прогулки – ради Бога! - Лена!.. - Где мы гуляем – ты знаешь!.. – Отключив трубку, я присела на корточки и обняла вопросительно глядящего на меня сына. Только я уткнулась в его макушку, как о себе напомнила, сидящая в стуле, Сашка. - И тебя, дочь, я тоже люблю! Дальнейший день прошёл в привычном русле. За исключением одного… Вити не хватало. И не хватало не только в бытовом плане, но и его взгляда на затылке не хватало, а отсутствие его запаха во вдыхаемом воздухе было проверкой на выдержку… Не могу представить, что однажды будет не важно, что мы с ним вместе. Но как знать… Собираясь с детьми на прогулку после тихого часа, дрожала, словно девчонка перед знакомством с родителями жениха. Я не боюсь её – уважаю и толику вины перед ней чувствую. Вот ставлю себя на её место и понимаю – за сына бы разорвала, да ещё за такого, да ещё такую… Мишка рисовал мелом на асфальте цветы для меня, а я с дочерью на руках наматывала вокруг него круги. К нам молча подошли Степновы. Мишка не знал, к кому кидаться с объятиями: и бабушку давно не видел, и утро прошло без папы. - Лена, здравствуй. - Мать Вити воспользовалась тем, что он с сыном, как по сценарию, отошел за мороженным. - День добрый. - Лена, я хочу с тобой поговорить. - Что Вы обо мне думаете, я знаю. Ни детей, ни Витю я ни Вам, ни кому бы то ни было другому не отдам. Так что, не стоит… - Сашка на моих руках заерзала, поскольку мы недопустимо долго стояли на одном месте. - Я поговорила с сыном и поняла, что мои слова для него – пустой звук! – Ну и замечательно. – Почему ты позволяешь себе заставлять Виктора нервничать? Что за капризы и почему ты ушла, оставив только записку? – Я так забочусь о нём. - Не хочу, чтоб он обжегся, вальсируя меж двух сковородок. Вы – мама, Вы важны для него. Я никогда не поставлю Витю перед выбором: либо мама, либо я. Короче, не вижу смысла напрягать всех нас нашим с Вами совместным пребыванием под одним потолком. - Ясно. Лена, а?.. - Нет, Сашу я Вам подержать не дам, уж извините! А Мише отказать я не могу – так что с внуком можете видеться! *** Купил Мишке мороженку, Ленке тоже купил. Сидят оба на качелях и лопают, ногами дрыгая. Мама рядом с Мишкой стоит и расспрашивает его обо всём. Откровенно удивляется, когда тот неосознанно Кулёмину хвалит, рассказывая о наших буднях. А я держу Сашку на руках и наблюдаю за всем этим с особой настороженностью. Проводив Ленку с детьми до подъезда, и дождавшись, пока они поднимутся, увидел в кухонном окне Мишку – мы помахали друг другу рукой и, должно быть, одновременно развернувшись, отправились каждый по своим делам… Когда мы с мамой вошли в пустую квартиру, тишина отозвалась резкой болью где-то в районе солнечного сплетения. Всё могло так и быть: Ленка – мать-одиночка, я – приходящий отец, платящий алименты…Они вместе, и я без них. Не дай Бог… Мама ужин похвалила, но когда я рассказал, что его Ленка готовила, есть перестала. Спать я её отправил в комнату Петра Никаноровича, а сам достал из шкафа семейный альбом Кулёминых и полночи провёл, в который раз пересматривая Ленкниы фотографии от рождения и практически до возвращения… обратная связь:)

Вика: Спасибо, что ждёте. Спасибо моим помощницам buratinka и Elfa 19. «Научи меня быть счастливым Вереницей долгих ночей. Раствориться в твоей паутине И любить ещё сильней» - Ленок, привет! - раздался в динамике мобильника мягкий полушепот Степнова. - Виделись! - он на часы смотрел?! - Чего хотел? - Я тут подумал, может тебе вещи какие-нибудь занести? - опомнился через три то дня! - Не стоит напрягаться! - благо у нас с Новиковой один размер - от неё не убудет. - Может, Сашке что-то нужно или Мишке? - Он же прекрасно знает, что и дети ничем не обделены. - Степнов, ты ищешь предлог, чтобы прийти сейчас ко мне? В первом часу ночи? - Да. - И от этого «Да» меня всю в бараний рог скрутило. - Я соскучился по тебе, Лен. - Жду. Скрестив руки на груди, я стояла в прихожей, навалившись на стену у приоткрытой двери, запрокинув голову на косяк с прикрытыми глазами. - Витя… - протянула в ответ на прикосновении его тёплых губ к жилке на моей затекшей шее. - Сладкая моя… - обжёг он своим горячим дыханием мои потрескавшиеся губы, пробираясь нетерпеливыми руками под край яркой футболки с призывной надписью «kiss me». Я сидела на высоком трюмо, упираясь разгоряченной кожей спины об холодную и гладкую поверхность зеркала, когда опомнившись, оттолкнула от себя Степнова. - Дверь закрой! - Чёрт! - смачно выругался он и, защелкнув как можно тише замок, стянул с себя футболку. - Лен, я элементарно уснуть без тебя не могу! Ты это понимаешь? - понимаю, поскольку сама такая же. - Ну, надеюсь, сейчас-то ты не спать пришёл?.. - Ленка!.. - рыкнул он, подхватывая меня на руки. - Не туда! - прервала я его на полпути к Леркиной спальне. - Там дети спят. Гостиная, расправленный двуспальный диван, включенный ночник. Всё как Степнов любит. Нежности, ласки, поцелуи… Страсть, благодарность, искренность… В тумане, в несознанке, в полузабытьи… Скорость, горечь, обреченность… Его руки, его губы, его голос. Его тяжесть, его сила, его тепло. Его забота, его желание, его любовь. И он весь - мой, только мой. - Ленка, спасибо, что свет не погасила: ты у меня самая красивая, люблю на тебя смотреть. - Тебе спасибо… - промурлыкала осипшим голосом, прижимаясь к его груди. - Спокойной ночи. - Сладких снов, родная… Следующим утром во время завтрака мне на мобильник позвонил дед. Он набрал земляники и вот приглашает правнука за первыми летними витаминами. Чуть позже мы с Сашей проводили наших мужчин на пригородный автобус – Мишка ещё долго капризничал, что его место далеко от папы, но никто не поменялся. Поцеловав их, а потом и помахав рукой в окно, отправились на прогулку. Жаркое, душное утро невзначай обернулось бурей. Ветер вторил дождю своим натиском и силой. Оказавшись дома, мы с дочкой были мокрые, как лягуши и замершие, как пингвины Обсохли, переоделись, и, прижавшись друг к другу, крепко уснули, словно оберегая друг друга не только от разгула стихии. - Какая зараза!.. – проснувшись под вечер, проворчала я себе под нос в реакцию на звук домашнего телефона. - Лена! - Кто это?.. – Звуки из пересохшего горла выходили с трудом. - Валентина Владимировна, мама Виктора! – она бы ещё и дату своего рождения уточнила! - У Вас голос такой взволнованный - что-то случилось? - Да!.. То есть, нет… Вернее, я не знаю! – Что-то с дедом? Только утром с ним разговаривала – ничего не могло случиться! - Господи, что-то с дедом? - Нет. Хорошо, что он ничего не знает, а то – может, и не выдержал бы… - Чего он может не выдержать? Чего?! Разве моей только смерти или смерти?.. - Что с моими мужчинами?! Что с Витей и с Мишей! - Елена, я сама не знаю! – пытаясь держаться, моя собеседница все же разревелась. – Только… В новостях предали о крупной аварии. Пригородный автобус с фурой столкнулся. Есть пострадавшие и… погибшие. Это именно тот автобус, на котором должны были возвращаться домой наши мальчики! Я позвонила в редакцию – мне сообщили адрес больницы, куда госпитализировали пострадавших. Что делать дальше, я не знаю! – Как, что?! Ехать туда! - Мы с Сашкой скоро придем, успокойтесь пока – у деда там капли в шкафчике есть – Вы поищите и обязательно примите! – а я что-нибудь придумаю… - Где Александра? – с порога обрушила на меня свой гнев Степнова. - Я её под присмотром Софьи Сергеевны оставила – это супруга Витиного друга Игоря Ильича. - Я с Рассказовыми хорошо знакома. Отзывчивые они ребята. - Да, вот и автомобиль мне одолжили. Валентина Владимировна, адрес можно? – Я старалась сохранять спокойствие – живых не оплакивают, а мои мужчины – живы. Я это чувствовала. - А я с тобой поеду… Я гнала так, словно олимпийскую стометровку с препятствиями бежала, а у финишной черты меня Витя ждёт. И наградой мне вместо медали - наша семья. Моя свекровь лишь крепко держалась за ручку двери и бубнила себе под нос «Отче наш», в то время как я, не стесняясь, выдавала меткие ругательства в адрес тех, кто нас подрезал. Нарушив пару правил, я и вовсе вошла в азарт, пытаясь уйти от погони дорожного патруля. Но нас все же остановили… Я ругалась со здоровыми мужиками на чем свет стоит. Я ревела и не замечала этого совершенно. Я даже пыталась угрожать, но они меня абсолютно не понимали. Моим спасением стало лишь то, что Валентина Владимировна вышла из салона, показала свое удостоверение, которое и после выхода на пенсию осталось в ее распоряжении. Она вразумительно обрисовала всю ситуацию, и нас отпустили. Опустошив литровую бутылку воды, я села за руль. Но тронуться не смогла – руки были не в ладах с мозгом и жутко дрожали. - Валентина Владимировна, я бросила, но сейчас мне надо. – И пусть мне потом будет ещё хуже, но сейчас действительно надо! – Не рассказывайте, пожалуйста, Вите… - А ты стала его слушаться? - Я не хочу его расстраивать. - Хорошо… Я вышла и стрельнула пару сигарет у сержанта. Сидя на корточках у обочины, медленно и глубоко затягивалась, в то время мать Степнова смотрела на меня с нетерпением, граничащим с мольбой, а также с пониманием и неким сочувствием. Никотин с горечью полыни разлил по всему телу тепло. Защипало горло, да и, вдыхая через нос воздух, чувствовала дискомфорт. От сухого ветра защипало глаза. Первую сигарету я выкурила в компании Гуцулова. Игорь долго не хотел меня угощать и не зря – учуяв, Степнов впервые поднял на меня руку, а все выходные я провела в четырех стенах, и почти полторы недели он ночевал на полу, на матрасе. Боже, какой пустяк!.. И, кажется, лишь услышав, как по рации патрулю передают сообщение об очередной аварии, я поняла, насколько сильно Витя волновался за меня, мою жизнь, мое здоровье, мое благополучие, когда я задерживалась, не предупредив его. А тогда я не хотела слушать упреки. Не понимая, насколько больно, я ранила его наглым заявлением, будто счастливые часов не наблюдают. Под рёв проезжающих машин, до меня дошло, насколько сильно изъедает изнутри боль – боль от страха за любимых. Однажды я их уже теряла. Думала, навсегда… И вот под грузом взгляда Витиной мамы я прочувствовала весь ужас этого «навсегда». Не докурив вторую сигарету и до середины, затушила её, растоптав кроссовкой об асфальт. Молча села в машину и, выключив кондиционер, открыла настежь окно. Потоки ветра хлестали меня по щекам и понемногу притупляли, бушующую в глубине меня, истерику. - Лен, я всю жизнь проработала на благо простого народа. Жизнь свою посвятила дому и сыну. И ты знаешь, что после смерти Михаила Васильевича я до сих пор соблюдаю траур. Прошу тебя, не надо… - начала она к чему-то философскую беседу, пока мы застряли в пробке перед переездом. - Вы вообще о чём? Вы как смеете?! Это же Ваш сын!.. - Леночка, я не о сегодняшней ситуации – речь о вашей с Витей жизни в целом. Он намного старше тебя, а значит – и уйдёт раньше… - Не отпущу! – А ты мать, ты женщина – ты должна быть счастлива, должна жить полной, яркой жизнью, понимаешь? - Не хочу! Я не смогу без Вити!.. – Нацепив солнцезащитные очки, я резко газанула. Вбежав в длинный, мрачный коридор, я сразу увидела сидящего на скамейке Мишку. Пока бежала к нему, вспомнила всё в мельчайших подробностях: и то, как узнала о нём, и то, с какими сомнениями ходила срок, и насколько мне было страшно рожать. Я даже самой себе не смела признаться, но мне был необходим Витя. Он же обещал всегда быть рядом, а что в итоге?.. Испытывая нечеловеческую боль, я вспоминала, что раньше часть моей боли всегда брал на себя Степнов. Только даря ему сына, я не имела возможности сжимать его руку. Будь она – наверное, сломала бы, пару пальцев уж точно. Хладнокровно расставшись со своей кровиночкой, я долгое время мучилась ночными видениями, в которых кормила сына грудным молоком. Ощущения были настолько ясными и четкими, что, проснувшись утром, ощущала себя скинутой с небес в самую бездну. А когда я услышала его голос… Когда увидела фотографию… Когда поцеловала… Мой мальчик. Май маленький мальчик. Мой сын!.. Сжав наконец-то его в объятиях, начала целовать без разбора. - Сыночек, где больно, где стукнулся, где бинтик? С тобой всё хорошо? - Да, у меня ничего не болит. Совсем ничего. А вот у папы ручка болит. – Обнял меня крепко сынок. – Я так сильно испугался. - Маленький мой, всё хорошо – мама рядом, мама тебя любит, мама тебя защитит… А где наш папа? - В кабинете. – Мишка посмотрел на закрытую белую дверь. В следующее мгновение я без стука ворвалась в помещение. - Женщина выйдите! – крикнул на меня врач. – Вон, я сказал! – А я стояла истуканом и молча смотрела, как полуобнаженный Витя сидит на высоком хирургическом столе, а медсестра в коротком халатике с глубоким декольте накладывает на его правую руку гипс. Ненавижу медсестер… - Извините её… - вмешался Степнов. – Это моя жена. - Ну, если жена… - Витя… - уткнулась я дрожащими губами в грудь любимого мужчины... *** Позже, уже дома, когда все уснули, и шорохи стихли, я помогала Степнову принимать ванну. Обмотанный в полиэтилен гипс и уставший Витя в пене. Сидя на краю ванны, я, размышляя о собственных к нему чувствах, о смысле бытия, о словах Валентины Владимировны, водила медленно мочалкой по его груди. Груз его пристального взгляда стал вскоре невыносимым. - Что? – тряхнула я головой, кидая на него требовательный взгляд. - Выходи за меня!.. – в ответ я плюхнулась в ванну, разбрызгав пену по кафелю, промочив свои пижамные штаны и рассмешив Степнова своим нелепым видом. - Но платье я не надену! – запоздал он с предложением лет на восемь. - Наденешь! – победно ухмыльнулся Витя. - Степнов, где я, а где платье?! – максимум – штамп в паспорте и поцелуй при свидетелях. - Ну, на выпускной же ты надевала платье! – Он бы ещё припомнил, когда на утренник в детском саду меня мама снежинкой наряжала. - На выпускном я хотела тебе понравиться… - продолжая сидеть на Витиных коленях, отвела я смущенный взгляд. - А сейчас не хочешь? - А сейчас я уже знаю, что без платья нравлюсь тебе гораздо больше… - Да, что правда - то правда!.. Ну, ты обещай, что подумаешь ещё, хорошо? - Хорошо, я подумаю… - А сама вспомнила, как однажды уже точно так же, не сохранив равновесия, плюхнулась на его колени. Мне было страшно, но при этом всё моё нутро приятно пульсировало. Кровь по венам разносила адреналин и эндорфины. - Знаешь, а я тогда едва сдержался, чтоб не поцеловать тебя… - Когда тогда? – включила я дурочку. - Когда завтрак тебе готовил, а ты изъявила желание посуду перемыть! – мягкий смешок. – Это был первый сигнал «Спасайся – кто может!» Я, наивный, всерьез почему-то не воспринял свои ощущения – подумал, что пройдёт, не начавшись. Просто слишком близко оказались, слишком глубоко в мои глаза ты заглянула… - А когда ты понял, что пропал окончательно?.. - Когда следующим утром ты… - Сглотнул комок. - Щеки твоей коснулась?.. – провела пальчиками по его лицу, как много лет назад. - Да… - Прикрыл он глаза, печально улыбаясь. – А потом ты меня с ложки кормила… Слушай, мы не успеем оглянуться, как всё повторится: наступит время, когда ты будешь убирать за мной, кормить меня с ложки и купать – вот как сейчас. Будешь же, да? – а куда я денусь с подводной лодки?.. - Не пойму, это у вас, у Степновых, семейное – о старости и смерти разговоры вести, а?! - С чего ты взяла? - Да твоя мама вздумала подготавливать меня к жизни без тебя! Как она не понимает, что я не смогу! Мне думать об этом больно и страшно!.. - Лен, она права. - Чего она в нашу жизнь лезет? - Скоро перестанет. Завтра домой уезжает. В гости пригласила нас… - Настороженно посмотрел на меня. - Выздоровеешь, и с Мишкой съездите. - Нет, она нас всех хочет у себя видеть. - Она отношение ко мне изменила, разве? - Да. Мама, кстати, просила с тобой поговорить… - Вить, ну я больше не буду! Правда! Прости меня, пожалуйста!.. Я все понимаю, правда! И только не говори, что будто я веду себя, как маленькая, что не понимаю ничего! Всё я прекрасно понимаю! Перенервничала просто жутко! Впредь этого не повторится! Зуб даю!.. - Понятия не имею, чего ты набедокурила… Мама просто настаивает, что Мише необходимо детский сад посещать. - Это ещё зачем? Я что, плохо о нём забочусь? Ему разве с чужими тётками будет лучше, чем со мной и с сестрой?! Я плохая мать, да? - Ну что ты сразу всё в штыки воспринимаешь, а, девочка моя? Просто школа не за горами – необходимо к первому классу подготовиться. А тебе с двумя разновозрастными детьми справляться не очень-то и легко. - Миша и Саша не разновозрастные, а мои дети! Понимаешь, мои!.. Я и без того слишком многого лишила и себя, и Мишку. Я не отдам его в сад, я хочу быть с ним двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю! Я ему пять лет должна, понимаешь пять?! И ему, и себе… - Ты хочешь наверстать упущенное? – облизнув губы, я покачала утвердительно головой. - Я сама подготовлю сына к школе, только, пожалуйста, не разлучай нас… не надо никакого детского садика. Я хочу сама воспитывать своих детей, я хочу быть рядом с ними, я хочу оберегать и Мишу, и Сашу… Пожалуйста. - Хорошо. Только и ты выполни одну мою просьбу, какой нелепой она тебе не покажется… Я хочу обвенчаться с тобой. - Зачем? - Чтоб твой долг ни перед детьми, ни передо мною не рос. - Ты всё ещё сомневаешься во мне? - Нет, но я хочу замолить грехи и твои, и мои. Я хочу, чтоб нашу семью, наших детей и нашу любовь стали бы хранить с небес… Очень-очень-очень жду...

Вика: Дорогие мои читатели, почти полгода вы поддерживали меня, вдохновляли и понимали. Спасибо, что были рядом. Спасибо за душевные отклики, за неравнодушие, за эмоциональность, искренность и участие. Я чувствовала тепло ваших душ. Вы подарили мне множество счастливых моментов. Эта история стала для меня очень близкой, очень родной, очень ... очень любимой. Как бы не было грустно, пришла пора прощаться. Я знаю, что герои справятся уже и без нас... Эпилог «Она на своих плечах Держит шар земной. В бесценных мелочах Останется со мной Шар держать земной На своих плечах В бесценных мелочах Навсегда со мной...» Седовласый мужчина почтенного возраста, директор одной из московских средних школ, не спеша, направлялся в актовый зал из своего кабинета. Он тщательно готовился к предстоящему мероприятию: всё-таки десятилетие одного из выпусков, а заодно и приуроченные к празднику его проводы на пенсию. Заслышав знакомые голоса, он остановился неподалеку от вахты. Оставаясь незамеченным, мужчина наблюдал за долгожданными гостями: они добродушно отвечали на расспросы охранника, искренне смущались и откровенно радовались возвращению в родные пенаты. - Пётр Степанович! - прикрикнул директор на охранника, от чего рука мужчины повисла в воздухе. – Чего это ты удумал казенные ключи первым встречным раздавать?! - Николай Павлович, совсем у Вас со зрением плохо стало, ну или память уже подводит! – Весь вид служащего демонстрировал немой вопрос: «А в своём ли уме его собеседник?». – Это же Степновы! - Кто-кто?! – настороженным взглядом обвел директор семью, состоящую из четырех человек. Взрослый статный мужчина держал на руках светловолосую девчушку лет двух-трёх. Рядом стояла его совсем ещё молодая жена, похоже, находящаяся в положении, и крепко держала за руку их восьмилетнего сына, на вид которому вряд ли кто-то даст меньше десяти лет. - Степновы! - гордо выкрикнула девочка и, смутившись, спрятала лицо на груди у отца. - Слава Богу! - Николай Павлович, нам самим порой не верится! – лучезарно улыбнулась некогда спортивная и музыкальная гордость школы, а ныне, если уж и не самая счастливая жена и мать, то наверняка самая благодарная и самая любящая… - Хотели вот на спортзал взглянуть, - смущенно вмешался в разговор бывший школьный физрук. – Можно? - Ради Бога, родные мои, ради Бога!.. – Сняв очки, директор потер переносицу и как-то устало, но вместе с тем мудро улыбнулся. – Только прошу вас, не затягивайте с ностальгией: торжественная часть вот-вот начнётся!.. - Не опоздаем! Вечер Новикова открывает песней, которую для неё Лена написала! – не без явной гордости заявил Виктор. - Знаю-знаю… Полдня эта звезда звук настраивала! – по-доброму рассмеялся Савченко. – Лен, я правильно понимаю, ты - продюсер Леры? - Нет, занимаюсь исключительно её репертуаром – благо, вдохновения хватает! – Не стесняясь, в порыве нежности прижалась щекой к плечу супруга. - А ты, Виктор?.. - Полгода как тренер школы олимпийского резерва. Мы в области сейчас живём. Сашка вот совсем недавно начала центр детского развития посещать – её там вовсю хвалят: каждый день какие-то поделки приносит. А Мишка у нас в гимназии учится – без двух четверок почти круглый отличник! - Спортом-то занимается? - И спортом, и музыкой!.. И языки иностранные изучает! - А мы когда с мамой секретничаем, по-английски разговариваем! – внёс ясность объект обсуждения и родительской гордости. - Рад за вас, ребята. Правда, рад… - Нацепив очки, мужчина взглянул на свои наручные часы. – Я побежал, и вы не задерживайтесь! Без вас не начнем!.. Приветливо скрипнула дверь, окутав вихрем воспоминаний. Сразу повеяло запахом свежевымытого пола. Миша, а следом за ним Александра смело вошли в помещение. Перебирая пальцы друг друга, супруги не спешили переступать порог «колыбели» их непростых, обреченных чувств. Решимости им добавили звуки от ритмичных ударов баскетбольного мяча о паркет. Сын чеканил ярко-оранжевый мяч, а дочь пыталась взобраться на сложенные стопкой маты. Каждая молекула воздуха здесь помнила их. Стены хоть и были перекрашены в другой цвет, но до сих пор отражали обрывки судьбоносных фраз… «Считай, ты – номер первый!» – «В моей жизни уж точно». «… я всегда рядом…» - «Всегда был и всегда буду...» «Родителей освободили!..» – «Проблемы лишь сблизили нас всех». «Кулёмина, раздевайся – покажи класс!» – «Позже я не однократно повторял эту фразу в спальне». «Что на ужин приготовить?» - «Сейчас только Ленка и готовит. И как готовит!..» «Между нами ничего не было, но теперь и это закончилось!..» – «Все между нами было: и горе, и радость… Отныне только лишь счастье». «Прояви уважение к педагогу! Не вижу причины!..» – «Какое уважение, когда мне любовь свою проявлять хотелось?!» «Успокой своего Отелло!» - «Как был ревнивцем, так им и остался... К каждому столбу ревнует!..» «Сколько у нас осталось до выпускного? Два месяца?..» – «И целая жизнь после». - Ну что, Кулёмина, сыграем? – Степнов призывно завертел в руках мяч. - Да заигрались мы, Виктор Михайлович, дальше некуда!.. – прикоснулась Лена к своему округлому животу. - Лен, прости! У меня аж помутнение какое-то… - Мужчина обвел взволнованным взглядом окружающую обстановку. – А помнишь, дрались на этих матах? - Чего это вы дрались?! – возмущенно вмешался в разговор родителей Михаил. - Папа учил меня драться. - Зачем это? – легко забросив трёхочковый, мальчик окинул мать категоричным взглядом. – Он же всегда рядом! Чуть что - заступится! Вопреки усилиям подавить эмоции, по румяному лицу девушки спустилась одинокая слеза. За четыре года они с сыном настолько сблизились, что он и думать забыл о времени, когда мамы в их с папой жизни почему-то не было. - Всякий раз, когда ты за меня заступался, тебе самому серьезно перепадало!.. – пристально смотря вглубь глаз мужчины, неторопливо провела пальцами по его щеке. - Саша!.. – разорвал умиротворенность реальности вскрик мальчика, поймавшего младшую сестру, пытающуюся с матов взобраться на козла. - Господи!.. – подлетел к ним отец. - Цела? – Уткнувшись поцелуем в макушку дочери, прижал к себе сына. – Берегите друг друга, родные мои, берегите… - Михаил, за Александру головой отвечаешь! – Подошла к ним Лена. - Не подведу!.. - Ой!.. – застыв в нерешительности от нового движения, сжалась в комок Степнова. - Мам?! - Лен?.. В ответ она приподняла расклешенную клетчатую рубашку, и на её животе оказались три ладони. Положив поверх их свои, девушка прикрыла глаза. - Мама, у тебя в животике ляля маленькая живёт? – пролепетала Саша. - Две ляли! - Правда? – ошарашено прошептал Виктор, прижимаясь ближе к любимой. – Надо у мамы спросить, были ли в нашей родне близнецы раньше… - Я уже звонила ей. Были… Твой прадед - у него брат был. - Девочки? - Девочки… - Миш, слышал? В малине живём… - Да, права тогда в десятом классе была Людмила Фёдоровна… - умилилась собственным выводам Лена. - Ну не зря же она астрологией увлекается! Вот и напророчила!.. Музыка. Красивая очень… - отметил Степнов присутствие внешнего фактора. - Знакомая, - уточнил Михаил. - Да это же вступление Леркиной песни! Пойдемте скорее Схватив детей, они поспешили в актовый зал. Неслышно устроились на местах, оставленных для них в первом ряду, и Новикова запела… После трогательной песни о школе с приветственными речами выступили директор, завуч и некогда классные руководители собравшихся в зале. По-настоящему приятным подарком стало выступление старшеклассников учащихся на музыкальном профиле. Они напомнили состоявшимся молодым людям о том, как те сами когда-то выступали на этой же сцене. Занимаясь в школьном драмтеатре, ребята поставили сложный, глубокий, с философской подоплекой спектакль «Юнона и Авось». Выступив на достойном уровне, юные артисты прошлись по стрункам душ зрителей, словно по арфе… - Тридцать пять лет Кончита ждала Резанова… Какая же это любовь-то была… - потрясенно прошептала Елена. - Разве только с нашей может сравниться, – сжал её руку Виктор. Для него год и был за пять. За разговором Степновы не заметили, как на сцене вновь оказалась Новикова. Она сама представила автора своей песни, чем вынудила Лену привстать. Оглянувшись, она улыбнулась и присела обратно. - «Ранетки» в зале, - шепнула она на ухо супругу. - Игорь же говорил, что они не приедут?.. - Приехали… - Тебе нельзя нервничать. – В ответ она вытащила свою ладонь из его. – Ты боишься, что и Дима здесь? – Это было похоже на провокацию. - Песню внимательно слушай!.. - Давай убежим, давай улетим - Увидим весь мир своими глазами. С тобой навсегда - туда, где тебя Никто никогда не тронет руками. А я дышу, пока нас двое: Ты будешь небом, а я луною. Мы будем жить одной судьбою - Глаза закроешь, и я закрою. Возьми сигарет, до моря билет - На тысячу лет мы город покинем. Раскрасит рассвет все в розовый цвет, И этот момент никто не отнимет… - Я всё понял. - Уверен?! - Ну, чтобы лучше дошло, споешь дома специально для меня. - Не получится. - Это ещё почему? - Песню специально для Леры писала – сама таких высоких нот не возьму. Когда аплодисменты стихли, руководствуясь приглашением Новиковой, гости последовали в столовую. Там, уже после того, как накормила детей и отпустила их на свободную прогулку в пределах поля зрения, а супруга оставив в компании приятелей – двух Игорей, Степнова подошла к бывшим коллегам. Нюта и Женя сидели в стороне ото всех: Борзова без особого энтузиазма ковырялась вилкой в салате и шепотом ворчала на свою рыжую подругу, безмерно опрокидывающую фужеры со спиртным. - Привет, девчонки! – с явной дрожью в голосе выпалила Лена. - Здравствуй. – Брюнетка натянуто улыбнулась под злой смешок Алёхиной. - Женек, не злоупотребляла бы ты… - А ты бы молчала! – по-прежнему глядя мимо собеседницы, огрызнулась девушка. - Жень, тебе нельзя. - Заткнись, Кулёмина! Ты эгоистично сломала наши судьбы! Предала нас всех и каждую по отдельности! Почему ты тогда не думала о последствиях?! – Сжав губы, Лена низко опустила голову. Глядя на собственный живот, как на оправдание, она боролось с чувством угрызения совести. – Да, не отрицаю: утешение нахожу лишь в спиртном! Но только ты тому виной! Ты!.. Из-за тебя психика Ани не выдержала, и талантливая девочка сейчас закрыта в психушке! - Жень, перестань! – вмешалась Нюта. – Не видишь, Ленке нельзя нервничать! - А зачем ей ещё один ребенок?! У неё уже двое! Это у меня никогда не будет!.. И Лужиной! За что этой мымре ребенок?! Да еще и, по всей видимости, от моего Коли! – Лена наконец-то определила, на кого направлен испепеляющий взгляд клавишницы. Рита и Коля Платоновы совершенно случайно встретились несколько лет спустя после выпускного. Завертелось, закрутилось… и вот они весте. Они женаты. Они ждут первенца. Во время подготовки к свадьбе Лена поняла, что хочет видеть в этот день Маргариту. Нашла её номер через общих знакомых, пригласила. С тех пор они тесно общаются. – За что, спрашиваю?! За то, что она меня унижала все школьные годы? Она получала пятерки, списывая у меня, а сейчас счастливо улыбается, будучи с моим мужчиной! Ненавижу! - Алёхина, успокойся! Один выпад с твоей стороны, и я вызываю скорую! – Степнова решительно оборвала попытку девушки встать. – Твои пьяные скандалы здесь никому не нужны! Лучше объясните, что с Анькой, и почему Натаха не приехала? – Она посмотрела по очереди на каждую из собеседниц. - Анька… Ну, сама же знаешь, у неё звёздная болезнь, мягко говоря. С твоим уходом из группы она многого лишилась, так скажем. – Нюта старалась быть деликатной. – Психика её не выдержала: затяжная депрессия, попытка суицида… Сейчас она не способна адекватно воспринимать реальность. Она не смогла смириться с переменами в жизни. Находится в частной клинике. Вася постоянно рядом с ней. Рядом с Васей постоянно Дмитрий Геннадьевич. – Лене было важно знать, что этот мужчина не приехал. – А Ната… Она сейчас в Германии, её карьерой родители занимаются. - Ясно, ну а ты как? - Нормально. В Англии сейчас живу: учусь, сольный альбом записываю, клипы снимаю… Мне Рина с мужем помогают. - Молодец. Рада за тебя. – Мягко улыбнувшись барабанщице, Лена зло зыркнула на Алёхину. – Женя, перестань смотреть на Платоновых! В твоих бедах кроме тебя никто не виноват! - Да я ни в чем их не обвиняю! Я им завидую! И тебе, Кулёмина, я завидую!.. - Жень, не стоит – каждый сам кузнец своего счастья. – Лена присела напротив девушек. – Поверь мне, в твоих силах всё изменить… Только… только Кольку с Риткой не трогай! - Тоже мне, адвокат дьявола!.. – зло цокнула Евгения. - Девчонки, привет! – На плечо Лены легла ладонь той, которую обсуждали секундой до. – Здорово, что вы здесь – так хотелось с вами повидаться! – Маргарита искренне улыбнулась, не чувствуя, что воздух пропитан гневом. - Ритусь, помоги мне моих спиногрызов найти! – Мило улыбаясь, Степнова мягко избежала конфликта, отведя школьную приятельницу от «Ранеток». - Мам! Мама! – Только девушки вышли в коридор, к ним на встречу из-за угла выбежал Миша. – Саша коленку разбила! - Господи! Где она?.. Как могли, Лена и Рита ускорили шаг. Вскоре увидели сидящую на полу пока что самую младшую Степнову. На её щеках уже высохли слезы, а на левой коленке сквозь белые колготки пробивались капельки крови. - Сладкая моя! – Сидя в обнимку с дочерью на стуле, Лена думала о том, что, оставив однажды ради «Ранеток» сына с Витей, она едва не потеряла их навсегда, и сейчас, пытаясь хоть как-то загладить свою вину перед подругами, она не уследила за дочерью. - Привет, Ленка! – Пока она успокаивала дочку, Маргарита привела своего супруга. - Привет, Коль! – улыбнулась девушка бывшему однокласснику, а ныне хирургу одной из частных московских клиник. – Сашуль, ты же знаешь дядю Колю? Давай, ему ножку покажем… Дядя Коля очень хороший врач! Добрый!.. - Всё в порядке, Лен, не переживай! Обработать и холодное приложить, а потом мазь специальную, чтобы гематомы не образовалось! Давай мне её – мы в медпункт сходим! Возьмем у дяди Пети ключики и в больничку поиграем, правда, Саш?.. - Угу! – И они ушли. Высокий мужчина унёс на руках маленькую девочку. Мишка убежал вслед за ними. - Марусь, твой Коля будет замечательным отцом – уж поверь мне!.. - Как Виктор Михайлович?.. - Ещё лучше. Степнов строгий очень – привык всех строить, а Платонов будет просто любить детей… - Лен, давно спросить тебя хотела… - девушка едва смутилась. – А рожать очень страшно? - В первый раз – да, а потом… Потом уже рядом Витя был. Осознавая, что вы с ребёнком оба нужны его отцу, рожать гораздо легче. – Девушки присели на диванчик в холле. - А больно?.. - Больно. Но, увидев глаза своего ребёнка, пусть даже и через несколько лет, понимаешь, что оно того стоит. Марусь, так рассказать тебе что-то хочется… - Степнова расплылась в блаженной улыбке: - Внутри меня две девочки: Варвара и Василиса!.. – прошептала она заговорщицки. - Вы с Виктором Михайловичем наверняка судьбой друг другу напророчены! – восторженно воскликнула ей в ответ собеседница. - Может быть… - Лен, у меня, точнее, у нас с Колей есть к тебе особо важная просьба. Мы хотим, чтобы ты стала крестной мамой нашего будущего малыша. - Марусь, спасибо за доверие, но я… - Придерживаясь мнения, что столь высокого доверия может заслуживать лишь та, которая поистине является настоящей матерью - беззаветно любящей, бескорыстно дарящей свою заботу - девушка мысленно отблагодарила и судьбу, и Всевышнего и саму себя за то, что имеет. За то, насколько она изменилась, дабы быть достойной своего персонального счастья. – А кто крестным будет? – Особым усилием воли Лене все же удалось побороть в себе необоснованный приступ самобичевания, про который она уже было и думать забыла. - Игорь Гуцулов. - О! Тогда без вопросов! – И она лучезарно улыбнулась. - Ленка, слушай, тут такая тема!.. – К девушкам в компании их мужей подошёл тот, о ком только что шла речь. - Знаю я уже все. - Кулёмина, хоть так моя мечта породниться с тобой осуществится! - Ты своими невинными шутками Степнова провоцируешь! – заметила Лена с укоризной, бросив взгляд на мужа, который, подойдя к ним и услышав последнюю фразу, нахмурился. - Вить, да пойми ты – никто кроме тебя Кулёмину не укротит! И даже если кто и уведет, вернет с доплатой! – успокаивающе похлопал парень приятеля по плечу. - Ладно, ты своих всех собрал, пойду и я своих принцесс искать!.. Вслед за Игорем, Степновых покинули и Платоновы. Виктор не спеша начал одевать дочь. - Ленок, ты же устала. Может, домой?.. - Да, домой… К нам домой. - Мама, помоги! – Мишка, конечно же, давным-давно стал самостоятельным мальчиком, но нет ничего приятнее, чем видеть любовь в самых родных глазах, когда мамины ласковые руки повязывают шарф поверх куртки. – Спасибо! – И поцелуй в лоб. Мама. Его самая лучшая, самая любимая, самая заботливая и нежная мама. Накинув крутку и взяв сына за руку, Лена направилась к выходу. Лишь у машины их нагнали Виктор и Саша. Усадив детей, девушка сама устроилась на пассажирском сидении. За каких-то пару минут настроение скосило на ноль по непонятным причинам. Практически всю дорогу она смотрела в боковое окно. Видя её отражение в зеркале, Виктор решил, что она о чем-то сильно сожалеет. Дети спокойно спали под тихое звучание Леркиной песни из радиоприемника. Чем же она может быть недовольна?.. - Лен, ты жалеешь о своём возвращении?.. – Степнов понимал, что окунуться в школьную атмосферу спустя столько лет вряд ли легко, но больше он терзался вопросом, насколько часто супруга упрекает себя в том, что вернулась к НЕМУ. - Нет. Абсолютно не жалею. - Да, гораздо лучше было бы собраться субботним вечером на собственной кухне с самыми близкими друзьями, чем вот так посыпать язвы едкой солью, но не о встрече же он её спросил… – Да, было тяжело, страшно, но я это для себя сделала. Пойми, мне самой было необходимо… Если бы я поняла, что не справлюсь, сразу бы развернулась и ушла. - Вряд ли. Мало того, что ты сильная, ты упертая! Всегда и всего добиваешься!.. - Путь к цели легче, если рядом, не враги, а союзники. - За весь диалог Лена впервые посмотрела в глаза своему мужчине. – Зелёный!.. - Лен, давай начистоту! – Пробка образовалась так кстати. – Ты поговорила с «Ранетками» и... теперь думаешь, что зря ко мне вернулась, да? - Я думаю, что зря уходила… - Под разрывающие тишину клаксоны, Лена потянулась к любимому за поцелуем. – Спасибо, что забрал меня… - Откуда?.. Куда?.. – прервал он поцелуй. - Это была не моя жизнь. Спасибо, что забрал меня из той фальшивой игры в свою счастливую семью… - Прости, что не удержал тогда. - Поцелуи, словно в бреду, по шее, скулам и шрам на лбу… - Не отпущу!.. – Эхом одно чувство на двоих. Огромное спасибо за внимание! Спасибо Elfa, buratinka, Failen за колоссальную помощь, вдохновение, поддержку, вправку мозгов! Спасибо всем читателя и комментаторам - ваши отзывы были цельными, осмысленными, аргументированными и искренними - они вселяли уверенность и добавляли оптимизма, ну и, конечно, позволяли разобраться в себе и в собственном творчестве. Спасибо! Напоследок фильм по мотивам фика "Забери меня на песню Радиовьетнам в исполнении Би-2. Приятного просмотра и жду всех в гости. Сюда ходи!

Вика: Автор: Вика Название: Оглянись... Рейтинг: R Жанр: Romance, Angst, OOC Статус: окончен Муза: Elfa Бета: buratinka Особая благодарность: forget-me-not Примечания: альтернативная версия моего же фанфика "Забери меня" От автора: душевно благодарю за поддержку близких друзей – благодаря им, эта идея из замороженного состояния перешла в живое, а ещё я очень сильно волнуюсь, но всё же надеюсь на тёплые встречи с вами тут :)

Вика: 1. И вовсе не нужно мне знать где ты и с кем ты. Я все вином заливаю и курю сигареты, Про себя повторяя: "Не думай об этом" (Андрей Соляр - Нету) Москва. Один из многочисленных спальных районов, практически окраина. Трехкомнатная квартира в многоэтажной новостройке, которая стоит вдалеке от конечной остановки городского общественного транспорта, практически на пустыре. Из выходящих по плану на детскую площадку кухонных окон видны припорошенная первым снегом слякотная дорога да котлован, вырытый неподалеку под возведение точно такого же здания. В этой бетонной коробке с недавних пор «выводит птенцов» одна счастливая семейная пара. Узнав о беременности, она ушла из профессии. Посвящая себя любимому мужчине, детям и дому, она ни на мгновение не засомневалась в верности своего решения. Лишь корит себя изредка – муж с первого поцелуя начал твердить о сыне, а у них две девочки. Сдержанная, замкнутая, неприступная на людях, с теми, кто действительно близок её сердцу - она более чем мила и участлива. Ни одна проблема супруга не останется незамеченной. Они не разделяют невзгоды и радости - для них все общее. Их по-прежнему оберегают родители. Её мама и папа – медики. Добившись определенных высот в профессии, они в состоянии поддержать молодую семью материально. Его родители, протрудившись всю жизнь учителями в сельской школе, с выходом на заслуженный отдых обзавелись натуральным хозяйством. Сохраняя семейную династию, он тоже учительствует. Школа для него не работа, скорее - второй дом. Он весь в детях, в стремлении воспитать из них свободных и сильных личностей. И кто бы мог подумать, что именно сейчас, когда разгулявшаяся за окном стихия штрихует снежным пунктиром вечерние сумерки, дочки - трехгодовалая Дарья и двухмесячная Кира - мирно посапывают в кроватках, она гладит белье, а он пишет план учебного процесса, в их квартире появится верный друг семьи, которому самому необходима помощь и поддержка. Когда-то их троих свела школа. Было разное, но общей дружбой они дорожат. Звонок. Переглянувшись с супругом, хозяйка поспешила открыть дверь. - Привет труженикам семейного тыла! – высокий, статный брюнет помимо грязи на ботинках занёс с собой в дом запах промозглой осени. - По всей видимости, что-то стряслось? – принимая из рук гостя пальто, она блеснула своей проницательностью. Тот лишь улыбнулся, едва скрывая досаду. – Надевай тапки, мой руки и за чай! - Не думаю, что чай нам пригодится! – мужчина протянул ей бутылку дорогого коньяка. Ответом ему стала снисходительная ухмылка. Когда, закатывая рукава кашемирового джемпера, друг семьи садился за накрытый на скорую руку кухонный круглый стол, хозяин пристально рассматривал обложку журнала, небрежно брошенного ему в руки человеком, душевное равновесие которого полетело крахом одновременно со взлётом карьеры блондинки с фотографии. - Нет, ты это видел?! Она опять на обложке! – разъяренный мужчина с треском открыл бутылку и, плеснув её содержимое в пару рюмок, отставил сосуд в сторону. - Она - публичный человек, и это часть её жизни – пора бы смириться! - Смириться?! И это говоришь мне ты? Ты же на собственной шкуре испытал, каково это – предательство невесты! – в один глоток рюмка была опустошена. – Прости! – кинул он небрежно в адрес смутившейся девушки и немедля осушил подряд ещё пару стопок. – Послушай! – вновь обратился взъерошенный мужчина к другу. – На фото она может и мила, но на деле… Ты интервью её почитай!.. Устав от сплетен жёлтой прессы, общая знакомая собеседников, а по совместительству и успешная певица, откровенно поведала всем страждущим о своей личной жизни. Да, она – мать-одиночка. Отцовство своего сына она не комментирует. - Славный мальчишка, - заключил, просмотрев фотографии, хозяин дома. - Угу, копия мать! – буркнул рассерженно брюнет, запивая горечь воспоминаний терпким напитком. - И что, тебя это не устраивает? – брови мужчины выгнулись дугой, выражая тем самым напускное удивление. - Да плевать я хотел на звезду эту! Но мальчику пять лет! Понимаешь, пять?!.. -И? - надеясь на неизбежно скорое просветление в сознании старинного друга, мужчина выжидающе улыбнулся. - И ты ещё спрашиваешь?! - вскочив, он опрокинул табурет. Раздавшийся по квартире, грохот вынудил зеленоглазую девушку покинуть "поле брани", дабы проверить сон дочерей. - Не порвав со мной окончательно, эта фифа крутила шашни на стороне! - не спросив разрешения, гость открыл форточку и закурил. Его друг и вечный борец за здоровый образ жизни лишь скептично повёл бровью, не особо скрывая своё недовольство. - Я уверен, залетела она от своего ассистента! - С тем же успехом, кстати, она могла и от тебя родить! - Ты что?! - быстрая смена эмоций на смуглом лице. - Я не мог её так подставить! - Уверен? - Если бы я не предохранялся, пол-Москвы клянчило бы с меня алименты! - да, не удержав рядом любимую, он пустился во все тяжкие. - Она, как видишь, сама прекрасно справляется с воспитанием сына, - справедливо заметил уставший мужчина. - Ну, да! Она же гордая – на пьяной козе не подъедешь! - Так ты допускаешь, что мог бы быть отцом этого мальчугана? - Исключено! –кинул он на детский портрет пренебрежительный взгляд: овал лица, улыбка, волосы – всё от матери, но вот глаза… - Хотя, знаешь, есть у меня незначительные сомнения… Но… нет! Определенно, к этому ребёнку я никакого отношения не имею! А значит… Значит, она мне изменяла! Змея! - Не горячись ты так – всё же о моей ученице говоришь! - Вот только морали не вздумай меня учить! – и снова горячительное расплескалось по стенкам низкорослых сосудов. - Да какой!.. Взрослый ты уже, так что – поздно и бесполезно. – Слегка поморщившись от выпитого напитка, мужчина опрокинул свою рюмку в знак того, что на сегодня он пас. - Может и так. Только вот как мне дальше жить? Как прогнать из головы эту чёртову блондинку? – пренебрегая сытной закуской, гость заметно захмелел. – Понимаешь, кругом масса других разных блондинок: фигуристые, мордашки у них смазливые, пахнут сладко – знаешь, как десерты, что я готовил, будучи барменом, но всё не то!.. – покачнувшись, он встал и, навалившись на стол левой рукой, правой притянул к себе за шею своего товарища и, словно бодаясь, прижался к его лбу своим. – Мне моя девочка нужна! Капризная, вредная, категоричная… Но – моя!.. - Успокойся! Поезд, что называется, уехал!.. Она. Давно. Не твоя. - Давно… - с жалостью к самому себе констатировал он. – Но, как бы там ни было, я приму мальчугана, ты же знаешь! – приземлился рядом с другом. - Знаю, но… - Но где Она, и где я?.. Не нужен я им, сам понимаю. - Так, отставить главу пеплом посыпать. Давай-ка закругляться: мне завтра контрольную в старших классах проводить, тебе – «бегемотов» гонять! - Понял-понял! Пора домой! – насилу изобразив улыбку, мужчина побрел вдоль стенки, медленно перебирая тяжёлыми ногами. - Какой домой?! Проспись до утра! – подхватив отчаявшегося друга под руки, повёл его в направлении гостевого дивана. Сон сморил мужчину в один момент. Привиделись девчонка из прошлого и мальчик из будущего…

Вика: Девочки, милые, прошу прощения за столь затяжное начало. В своё оправдание могу сказать лишь то, что за время отсутствия переболела не только я. Ну что же, надеюсь, в дальнейшем всё будет благополучно. Начинаем! То есть, продолжаем:) 2. И мне теперь не перестать тебя искать, Ты для меня словно жемчужина в море песка. Среди моей возни твой лик опять возник - Настоящий шедевр на фоне мазни. (Каста – Закрытый космос) На следующий день «бегемоты» бегали и галдели громче обычного, поскольку голова разрывалась от боли – дай Боже! Беспощадно мучил сушняк, да и жить, в общем-то, особого желания не наблюдалось. Сбросив порядка пяти звонков от назойливых представительниц светловолосой части столицы, главный тренер баскетбольной молодёжной команды ЦСКА – Виктор Михайлович Степнов отключил телефон и, дождавшись окончания утренних тренировок, отправился на пробежку под моросящим дождём. Порывистый ветер хлестал по щекам. Спортивный костюм и тонкая трикотажная шапка промокли насквозь ещё на втором круге, кроссовки то и дело скользили по слизкой земле, но мужчина и не думал сбавлять темпы. Оставляя позади себя одно облысевшее дерево за другим, он бежал по алее, не замечая тявкающих на него собак, прогуливающихся дамочек с колясками, пенсионеров, которым всегда приветливо и с почтением улыбался. Мужчину беспощадно терзали мысли, связанные со случайно попавшимся ему на глаза журналом. С забитой до отказа продуктами тележкой он стоял в очереди у кассы супермаркета и, сжав в руках свежий выпуск спортивных новостей, никак не мог решиться протянуть руку за глянцевым журналом для мужчин. Озираясь по сторонам, в одной из корзинок, помимо геркулесовой крупы и обезжиренного кефира, он обнаружил портрет популярной американской звезды российского происхождения - небезызвестной ему Лены Кулёминой. В последнее время в моменты подобных рецидивов, он незамедлительно искал её солнечной улыбке не менее милый аналог и, в общем-то, избавлялся от ломки без особых душевных потерь, но вчера, оставшись без покупок, растолкав толпу покупателей, он выбежал на улицу и буквально волком завыл на уличный фонарь. Несколько часов бесцельной езды, и сквозь густые сумерки с рекламного билборда на него взирают её колдовские, цвета речного омута, глаза. В круглосуточном ларьке помимо коньяка элитной марки он приобрел и тот самый злосчастный журнал. Отправив бутылку на пассажирское сиденье, сам Степнов устроился за рулём. Не торопясь заводить мотор, он включил освещение салона и с жадностью принялся за чтение. Он будто слышал её голос: бархатистый, с легкой хрипотцой, спокойный и размеренный. Виктор готов был руку на отсечение отдать за верность, что знает, на каком слове её губ коснулась улыбка, и на каком вопросе она напряглась, скрывая растерянный взгляд за чёлкой. Срочно потребовалась интенсивная терапия. Только тепло мягкого податливого женского тела на этот раз его бы не спасло. Ему нужно было выговориться. Поплакаться в жилетку. Почему-то он не решился поехать к другу детства, встретившись с которым лет шесть назад, они пошли плечом к плечу вверх по карьерной лестнице – Эдуарду Тагилову. Виктор поехал к бывшему коллеге, к человеку, на глазах которого и зарождались чувства школьного физрука к простой, на первый взгляд, семнадцатилетней девчонке. Он, примерный семьянин, молодой доктор наук, обладатель звания «Учитель года», да и просто умудренный жизнью человек – Игорь Рассказов - лишь подогрел сомнения мужчины по поводу его причастности к появлению на свет Михаила Кулёмина. Остановившись и измерив пульс, мужчина с сожалением заключил, что вчерашний вечер не прошёл без последствий. Само собой возникло желание отправиться на выходных с Тагилом в сауну: хорошенько пропотеть, дабы изгнать из организма токсины, да и проплыть более менее приличную дистанцию явно не повредит. Выровняв дыхание, пытаясь убедить самого себя, что жизнь всё же не так уж и плоха, Виктор направился обратно в спорткомплекс. Душ, наваристые щи в столовой, бумажная волокита, встречи со спонсорами, подготовка отчетов, ужин в хорошем ресторане, вечерние тренировки… Весь день друг, а по совместительству и заместитель, был рядом. Эдик видел, что со Степновым что-то не то: ни на кого не повысил голос, ни одного анекдота не рассказал, ни одну девушку из группы поддержки комплиментом не одарил. Развлечь бы его, на откровенность спровоцировать, а для этого нужно либо в свет вывести, либо стрессовую ситуацию создать, но Тагилову совершенно некогда – его Лиза заждалась! - Степнов, ты там, в ресторане, не только в тарелку смотри, но и по сторонам! – накидывая на приподнятый воротник пальто шарф, напутствовал второй тренер молодёжной команды ЦСКА. - Тагил, ты верно заметил: я в ресторан собираюсь, а не на выставку работ русских живописцев! – отсутствующий взгляд и холодный, надменный голос. - Да, брат, ты сегодня сам не свой! – всё утро он бился с расспросами, словно в закрытую дверь, клешнями пытался выжать из Степнова причину его депрессивного состояния – бесполезно! - Так, мне бежать пора – я обещал сегодня дочери, что заберу её из сада не самой последней! Привет ей от дяди Вити передам! А ты, брат, найди себе блондиночку на ночь, а то без слёз на тебя не взглянешь! - Угу, обязательно! – пробубнил Виктор в ответ, под скрежет закрывающейся двери. Во время второй тренировки состояние Степнова усугубилось: сквозь мальчишечий гул ему слышался заливистый смех некогда лучшей спортсменки в его окружении. Под конец рабочего дня он готов был волосы на голове рвать, осознав, что вместо того, чтобы следить за игрой, он с наслаждением созерцает кадры из прошлого: вот они играют после уроков вдвоём – узкие джинсы на стройных бедрах удерживает кожаный ремень с лаконичной пряжкой, клетчатый жилет облегает красивое тело; вот, забив победный трехочковый, она с радостью кружится в его объятиях; а вот, колено ушибла – как же ей тогда было больно, но стерпела и выиграла… Кулёмина! Закрыв за последним спортсменом дверь раздевалки, окончательно расклеенный Виктор созвонился с её дедом, дабы осведомиться о его самочувствии, да и доброй ночи пожелать. Хоть и далось ему расставание с Леной тяжело, не смог он оставить Петра Никоноровича один на один со старостью, а потому взял над ним шефство. Вот, к примеру, буквально позавчера отправил его в санаторий – сам отвез в подмосковный пансионат. За этот месяц стоит попробовать зажить по-новому. Вот старик-то обрадуется, увидев его безмятежную улыбку. Дома, ополовинив литровый пакет кефира, он уснул на не разобранном диване под монотонный голос спортивного комментатора. Вероломно ворвавшиеся в тревожный сон звуки неизвестного происхождения навели на мысли, что в квартиру посреди ночи пробрались воры. Заспанный, с отекшим лицом, в линялой футболке грязно-голубого цвета и вытянутых трениках, щуря глаза от яркого света, он вышел в прихожую. - Степнов?! Ты?! - вымотанная, с поблекшим макияжем, убранными ободком грязными волосами, с головы до пят облаченная в брендовые вещи, с огромной сумкой на плече на пороге стояла и держала на руках спящего мальчика лет пяти она – его Кулёмина. – Ты… Ты зачем тут?.. Дед – он не говорил. Ничего о тебе не говорил, – прошептала она растерянно. – И вообще, что ты тут делаешь? – чувствуя, как в бешенном ритме заходится сердце, она с трудом отвела перепуганный взгляд в сторону. - Сплю. Ты меня разбудила. - Ты что, хату караулишь, пока дед в госпитале? – скрывая неоправданный страх, сопровождаемый мощным выбросом в кровь адреналина, и потрясение, вызванное, как ей показалось, абсурдной ситуацией, Лена вела себя с собеседником бесцеремонно. Во всяком случае, уж очень сильно желала отгородиться от мужчины стеной напускного равнодушия. Будучи в мало вменяемом состоянии от всего происходящего, тот не нашёл, что ответить и, переведя дух, потёр переносицу. - Сама! – скидывая с плеча сумку на пол, вскрикнула она, словно ошпаренная, оборвав неловкую попытку мужчины взять с её рук ребёнка. – Сама справлюсь. – Силы скрывать собственную борьбу со слезами исчерпались, поэтому руки начали дрожать, лоб вспотел, в горле пересохло. Самопроизвольно облизнула губы. - Мама, мы дома уже? – протянул чуть слышно проснувшийся мальчуган. - Дома, милый. – Чмокнула она его в лоб, отметив про себя при этом, что он несколько теплее, чем ему следовало бы. - Степнов, обязательно надо было ребёнка будить? – рыкнула она, от чего мужчина вздрогнул и, взглянув на неё выжидающе, насторожился. Усадив сына на комод, Кулёмина помогла ему избавиться от обуви и верхней одежды, попутно проделав то же самое с собственным гардеробом. - И долго ты так смотреть на нас будешь?! – грубый крик отчаяния в попытке прекратить пытку настырно-требовательного взгляда. - Мам, кто это? - Друг дедули. - А зачем ты его ругаешь? – сладкий зевок и слишком частое моргание, разгоняющее остатки сна. - Ну, такой вот я непослушный! – иронично улыбаясь, втиснулся в разговор объект обсуждения. – Степнов, тебя никто ни о чём не спрашивал! – подойдя вплотную, она отчеканила слова, словно оранжевый мяч о паркетный пол спортивного зала. В её глазах гнев и бескомпромиссность. – Права голоса тебе тоже не предоставляли! И вообще, в твоих услугах сторожа мы больше не нуждаемся – свободен! – она хоть и говорила шёпотом, но было в её голосе нечто настолько зловещее и надменное, что мысль последовать её совету вовсе не казалась бредовой. - Мамочка, я кушать хочу! – жалобно, но вместе с тем и настойчиво напомнил о себе мальчик. - У меня самой аппетит сейчас – слона готова проглотить, не жуя и не жаря! Накорми нас, а?.. – просить у него было больно и неприятно где-то в области гордости и самолюбия, даже несколько стыдно перед самой собой из прошлого. - Выбор у меня есть, разве? - оскалился мужчина. Искупав сына, Ленка одела его в чистую пижаму и, оставив под присмотром старого знакомого на кухне, включила ему мультики на ноутбуке. Ухватив с разделочной доски дольку помидора, скрылась в ванной комнате. Слушая плеск воды за стеной и шипение в сковородке, наблюдая за живыми эмоциями на непосредственном, безмятежном детском лице так магнетически действующим на него своим искренним теплом, Степнов вряд ли оценивал ситуацию в полной мере адекватно. - Вкусно! – сидящая рядом, Кулёмина уплетала импровизированный ужин за обе щёки и одурманивала остатки мужского разума ароматом апельсина. Так когда-то пахли все вещи Степнова. – Можешь до утра остаться – завтрак приготовишь! - Я бы и сейчас ушёл – некуда, - промямлим в ответ Виктор осипшим голосом. - Что, квартиру продул? – самодовольно хмыкнула девушка, уложив подсохшую челку сына набок. - Да нет. Затопили меня – ремонт полным ходом сейчас идёт, - наблюдая за тем, как Ленка и Миша ласкаются, оправдывался, словно нашкодивший первоклассник и чувствовал себя явно лишним. Даже посторонним – отчего засосало под ложечкой. - Неудачник!.. и Музе

Вика: Отныне моей бетой будет муза 3. Я помню, белые обои, чёрная посуда… Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? откуда? Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут. Объясните теперь нам, вахтёры, Почему я на ней так сдвинут?.. (Бумбокс - Вахтёрам) - Физкульт привет! – в тренерскую на руках с дочерью залетел Тагилов. - Угу! - буркнул Степнов, не отрывая взгляд от монитора, на котором, вперемешку с интервью, мелькали фотографии коллектива «Ранетки». Сегодня он выглядел гораздо хуже, чем вчера. И если бы он просто не спал всю ночь, крепкий кофе взбодрил бы его на раз, но вероломное вторжение Кулёминой подобно центрифуге выжало из него все жизненные соки. Тот укромный уголок в сердце, что ныл годы разлуки от пустоты и холода, к рассвету уже переполнился отчаянием. - Представляешь, у Лизы в садике трубу прорвало. Пару дней придётся брать её с собой на работу! – помогая переодевать дочери обувь, причитал Эдуард. – И за что только такие баблосы каждый месяц отваливаем? - Да ладно тебе, Тагил. Лизок – тихая, скромная девочка, и лишних хлопот нам не доставит! – Мужчина искренне улыбнулся своей пятилетней крестнице, которая не поздоровалась с ним до сих пор лишь по причине большой стеснительности. - Брат, но ты не расслабляйся, она за полчаса тут так освоится, что можно будет её к нашим «бегемотам» дрессировщицей приставлять! – по-доброму, не скрывая гордости, хохотнул второй тренер. – Что там читаем? – Попытка взглянуть в монитор, и Виктор моментально свернул все окна. – Какая реакция! – Напускное восхищение вызвало в мужчине бурю негодования, от чего глаза потемнели, а вены на руках вздулись. – Даже так?! Ну, захочешь поделиться горем – я к твоим услугам! Степнов, улыбнувшись лишь в знак благодарности, отправился в зал. Кто-то из спортсменов разминался, кто-то просто слонялся без дела, но, увидев тренера, все они выстроились в приветственную шеренгу. Мужчина был не в силах даже поздороваться. Если бы не его дисциплинированность, он бы запросто прогнал своих подопечных прочь. Догадываясь об этом, юноши перешёптывались. Во взгляде каждого: сочувствие, сожаление, растерянность. Жалость всегда унижала сильного мужчину. А после отъезда Кулёминой в Америку контакты с общими знакомыми на протяжении долгого времени и вовсе были для него испытанием на прочность. Позже острые углы чуть притупились, и только наедине с самим собой он мог дать слабину: предаться воспоминаниям, пересмотреть её старые фотографии, послушать новые песни. И думая о том, что их уже не разделяют океаны и границы, он чувствовал себя ужасно одиноким: до боли в сердце одиноким, никчемным, обездоленным, а участливые взгляды ребят послужили почвой отнюдь не для радужных выводов. Степнов решил, что все они знают откуда-то гораздо больше его самого, а потому считают неудачником и, в общем-то, правы. - Какой чёрт стащил мой свисток?! – гаркнул Степнов, одаривая каждого из команды пронзительным взглядом, не найдя ни на своей груди, ни в кармане спортивных брюк этой священной реликвии. – Какого?!.. – подскочив, сдержанно отреагировал он на раздавшийся за спиной звонкий свист. - Лизонька, тебя разве папа не учил, что плохо брать без спроса чужие вещи? – Присел он перед ребёнком. - Учил. – Округлила темно-карие глаза девочка. – Но Вы же не чужой! – рассудила она. - Лиза, Солнышко, отдай, пожалуйста, мне мой свисток, - настойчиво, но мягко попросил Лизу Тагилову её крестный папа. - Дядя Витя, но Вы же меня любите – подарите мне его! Ну, пожалуйста!.. Он мне очень-очень-очень понравился! – жалобно протянула Кроха. - Не могу! – Сию же минуту собеседница Степнова в знак огорчения низко опустила голову, крепко сжав в кулаке заветную игрушку. – Понимаешь, дареное не передаривают! – Его совершенно не заботило, насколько абсурдна и комична ситуация, первостепенная потребность – вернуть в своё владение этот стильный аксессуар. – Лизонька, я подарю тебе другой – ещё красивее и громче, а этот отдай мне, пожалуйста!.. – И протянул к девочке раскрытую ладонь. Порой Виктор напоминал самому себе героя одного фантастического романа, называя кусок металла, подобно ему, прелестью. Мужчина с особым трепетом относился ко всему, что связано с этой безделушкой. - Кулёмина?! Зачем пришла? – недовольно прохрипел мрачный мужчина, скрипнув входной дверью, впуская при этом в затхлую квартиру свежесть весны и звуки капели. - А я думала, Вы гостеприимный… - Снисходительная ухмылка на девичьем лице, азарт в глазах и упрек в голосе. - Ну… проходи. Девушка вошла в квартиру, где царствовали полумрак и гулкая тишина. Оглянулась по сторонам, разулась, куртку отдала в руки хозяина и скрылась в ванной комнате. - Чего так руки долго мыла? – не оборачиваясь, проворчал мужчина, стоя у плиты, когда не то, чтобы услышал приближающиеся девичьи шаги, а когда почувствовал спиной её пронзительный взгляд. – Если искала доказательства наличия в моей жизни женщины, напрасно… - Хохотнув, девушка присела на табуретку напротив окна. – Чай будешь? А хочешь, пельмени могу сварить… - Пельмени?.. – девушка красиво улыбнулась. – Нет. А вот чай буду! С тортом! - С каким тортом?! - С именинным! Каким же ещё?! - пожала она плечами, наклонив голову набок. Усаживаясь за стол напротив гости, мужчина потёр виски. – С Днём Рождения, Виктор Михайлович! - Спасибо, Ленк. Я совсем как-то забыл, - растерянно прошептал виновник торжества. – Так ты только поздравить меня пришла? - Получив в ответ утвердительный кивок, вздохнул с облегчением. Слишком сильным испытанием стал для него их поцелуй, нахально полученный от него Кулёминой. Вот и сейчас, оказавшись с этой упрямой девчонкой один на один в тесной хрущевке, он с трудом сдерживал желание спустить её с лестницы. Дабы неповадно было взрослого мужика провоцировать! – Торта нет. Ну… можно хлеб вареньем намазать. – Чувствовал он себя крайне растерянно. - Пойдёт, - ухмыльнулась она, понимая, что ради неё из закромов достанут родительские гостинцы. Милой дружеской беседы не вышло. Ленка то и дело кидала откровенные намеки на то, что выпускной не за горами, да и Степнов отнюдь не стар, и что квартира у него уютная. В какой-то момент она аж вздрогнула, напомнив себе ненавистную Светочку, и чуть сбавила обороты. Когда, убирая со стола посуду, Виктор невольно коснулся её руки, Кулёмина моментально решила – сегодня! Здесь и сейчас. Иначе зачем тащилась к нему по мокрому снегу через два квартала в самый разгар весенних каникул?.. - Виктор Михайлович, у меня для Вас два подарка есть… На выбор: либо свисток… - Она извлекла из кармана толстовки отливающий серебристым блеском на красном шнурке предмет гордости любого спортивного тренера. – Либо… - И по одному её взгляду он понял, что не зря ждал подвоха. - Свисток! Я выбираю свисток! – выхватив подарок, мужчина указал собеседнице взглядом на дверь. Скрипнув зубами, Лена медленно встала, опрокинув табурет, и кинулась прочь из квартиры. Виктор остался сидеть за столом, сжав разрывающуюся изнутри голову крепкими тисками рук. Не нужен ему этот чёртов свисток! Не нужен! Она нужна! Ну на каком языке с ней разговаривать, если она по-русски не понимает?! Зачем она только приходила?! Размышляя о возможном продолжении её внезапного визита, мужчина вздрогнул от сигнала мобильника. «Я бы и так отдала тебе свисток». - Покрутив аксессуар в руках, мужчина разглядел выгравированные на нем собственные инициалы. Посреди ночи, когда мужчина дремал, облокотившись о кухонный стол, его телефон снова ожил. «Я соврала про Гуцула. И вообще, у меня ничего ни с кем ещё не было. Пока не было…» Мобильник разлетелся вдребезги, встретившись с батареей. Хорошо, что до урока в 11 «А» ещё четыре дня – за это время возможно успокоиться. - Лизонька, верни свисток, пожалуйста! – Это единственное, что осталось у него от Любимой на память. Сбегая, она даже грязные футболки с носками из машинки выгребла. - Ладно, только не плачь, хорошо? – Девчушка отдала игрушку, а за спиной Степнова разлился задиристый смех. - На-пра-во! Бе-гом марш! – Вся тренировка сконцентрировалась исключительно на ускоренном беге. Никаких дел после тренировки запланировано не было, поэтому Тагиловы вытащили друга семьи на прогулку по городу: киношки, кафешки, магазины детской одежды… - Вот скажи мне, брат, что с тобой происходит последние дни? – Комфортно устроившись на мягких кожаных диванчиках, мужчины просматривали каталоги новой зимней коллекции, в то время как Лиза под присмотром продавца-консультанта переодевалась в примерочной. - Нормально всё. - Именно поэтому ты так чудно выглядишь и истерику при всех закатил на тренировке, да? – Эдуард выгнул дугой брови. – Послушай, Степнов, моя интуиция мне подсказывает, что все дело в той белобрысой швабре, которая посмела бросить тебя!.. - Не смей говорить о Лене в подобном тоне! – Впервые за шесть лет он произнёс вслух её имя в присутствии Тагилова. - Так значит, Лена… - протянул снисходительным тоном мужчина. - Давно пора забыть эту Лену: послать её к чертям и зажить по-человечески! Хорош уже менять баб каждую ночь! Остановись! Ты горбатишься-горбатишься, а кому это потом всё достанется, а? Тебе наследник нужен! - Вот! – Степнов выхватил из рук собеседника журнал и указал на фото улыбающегося мальчугана. – Вот мой сын! – Раскрыв рот, Эдуард впал в ступор. - А не похож! – Нарочито серьезно заключил он, сравнивая их лица. – Совсем не похож! – вдоволь посмеявшись, Тагилов прокашлялся. – А у мальчика русское имя!.. – присвистнул мужчина, несколько удивившись тому факту, что американский бренд рекламирует некий Михаил Кулёмин. – А у Ленки твоей какая фамилия? - Виктор лишь устало опустил веки в знак подтверждения догадок друга. - Слушай, уж не думаешь ли ты, что это её сын и что... Так, стоп! Эта сте… самая Лена – она все эти годы ребёнка от тебя скрывала?! – Его собеседник лишь скривил губы. - Откуда ты узнал? - У меня по датам всё сходится, – улыбнулся он подошедшей крестнице в сиреневом шерстяном платье. - Вот дурак – сходится у него! – усмехнулся Эдик. – Дочь, не колется платьице? - Нет, мягкое. - Нравится? – усадив девочку на колени, мужчина изучил состав ткани на бирке. – Будем брать? – Та лишь поцеловала отца в щеку, крепко обняв за шею. - Девушка, - обратился он к консультанту. – Нам к этому платью подберите, пожалуйста, колготки, штанишки и пару разноплановых кофточек. – Учтивая продавщица взяла Лизу за руку. – И вообще, меряйте всё, что моей Принцессе понравится! – обворожительно улыбнулся, смутив девушку, и подмигнул дочери. – Мы за лето вытянулись, и рукава коротки стали, да и на зиму гардероб обновить нужно. - Так, брат, о чём речь-то шла?.. – Откинувшись на спинку дивана, Тагилов закинул ногу на ногу. – Ты уверен, что Миша - твой сын, но наверняка этого не знаешь? Откуда ты вообще о нём узнал? – Степнов молча протянул ему найденный среди каталогов журнал. – Твоя Лена – это та самая, которая Хелен Стоун? Ты серьезно? - Ты что, «Ранеток» слушаешь? – удивился Виктор. - Кого?! Это вообще кто? Я у Хелен, то есть у Кулёминой твоей, инструментальные альбомы слушаю – шикарные вещи. Постой, а как вы познакомились? Где, когда? Она же совсем ещё молодая… - Не знаю, Тагил, что тебе и рассказать… - Всё! Всё по порядку! От начала и до конца!..

Вика: Девочки, прошу прощения за то, что тяну с продами. Оправдываться не буду - понадеюсь на ваше снисхождение и понимание. Начиная с 4 проды мне помогает Лена Failen а ещё Лена нашла в инете удивительно подходящий к моему фику стих, делюсь этой потрясающей находкой "ОГЛЯНИСЬ" стихи Ольги Емельяновой Оглянись! Душу рвет грусти блюз… Бесполезно твердить, что люблю… «Поздно, точку возврата прошли», - Улетая, кричат журавли… Оглянись, взгляд один подари. Будет легче прожить до зари, Что прогонит бессонницу прочь, Превратившую в ад злую ночь. Оглянись на один только миг, Не хватает мне сцен, пантомим, Чтобы склеить немое кино, Им в ночи занавесить окно… Оглянись! Бьется жилка на лбу… Ты не слышишь немую мольбу, И душа камнем падает вниз… Отпускаю тебя… Оглянись… 4. Туман, дома... И бесконечная тоска, Когда твою любовь не замечают. Звони, пиши, беги от этой тишины. Я точно так же, как и ты, От этих чисел умираю... (Звери - Пока) - Ну, а потом она уехала в Америку, – закончил Виктор свою исповедь уже за столиком в кафе, ожидая заказ. Пристально всмотрелся в изображение Миши Кулемина на обложке прихваченного из бутика каталога и угрюмо добавил: - Она же гордая – один раз уходит… - Брат, удивляюсь я тебе: ты же всегда был самым рассудительным и благоразумным из нашей компании – как тебя угораздило со школьницей связаться? Неужели, никакая блондиночка постарше возле тебя не увивалась, а? - Да была одна – актриса! – скривив в брезгливой гримасе лицо, Степнов махнул рукой. - И брюнетка была – журналистка, и рыженькая – библиотекарша. И разница с каждой была лет пять, не то, что с Кулёминой – все тринадцать! - Да уж… - озадачено протянул Эдуард, раскладывая на коленях дочери салфетку. – Теперь тебе в Америку ехать надо: поговоришь с ней, да хоть на сына посмотришь. А хочешь, судиться будем? Мишка с тобой останется! – рассудил отец-одиночка, похоронивший красавицу-жену сразу после рождения дочери. - Не надо. – Глоток воды. – Не надо никуда ехать: они в Москве – у «Ранеток» тур скоро по России. Прощальный, вроде как… - Я правильно понял, что Пётр Никонорович – её дед? – Степнов расплылся в улыбке. - Так вы в одной квартире живёте?! – искренне удивился Эдуард. - Ну, да. - И что? Ты спросил у неё про Мишу, что она сказала? Сына видел? – взвинченный мужчина с азартом в глазах начал осыпать друга вопросами. - Видел. Не разговаривали пока ни о чём, уставшая она была – с дороги только, да и добрая половина багажа потерялась. Попросила вот получить потом за неё – билеты оставила. - И ты, как всегда, не смог отказать ей в помощи! – осуждающе поразился собеседник Виктора. - Спасибо,- улыбнулся тот официантке, которая, пожелав компании приятного аппетита, удалилась. - Брат, слушай, я, конечно, не хочу тебя расстраивать, но спустись с небес на землю! Она же… - прикусив язык, мужчина посмотрел на дочь: - Солнце, не слушай папу! – После того, как Лиза прикрыла уши ладошками, продолжил тихим голосом: - Она же изменяла тебе – ты сам только что мне рассказал! Так может, сходится всё у того молокососа, а не у тебя?! - Тагил, ты так говоришь, будто свечку держал, ей Богу,– рассержено прошептал Степнов. – Не знаю я, что у Кулёминой было с Васей, а чего – не было, только вот всем нутром своим чувствую: Мишка – мой сын, мой! И даже если это не так, этот факт ничего не меняет: я хочу быть с ними, я хочу вернуть Ленку, она мне нужна! – сорвался на крик мужчина. - Тише-тише, – огляделся по сторонам Тагилов. - Понял я тебя! *** - Кулёмины! – воскликнула Лера, застав у своего подъезда долгожданных гостей. - Привет, родная наша, – обняла её крепко Лена. – И где тебя только черти носят? Мы с Мишкой окоченели, пока тебя дождались. - Работа, работа и ещё раз работа! Через два часа обратно – на вечерний эфир! - прощебетала озорная блондинка. – Так что, не позвони ты мне – мы бы сегодня и не встретились. - Мишка, привет, мой сладкий! – присела перед мальчиком и, крепко обняв его, перецеловала румяные щечки. – Как ты подрос! Не знала бы, что тебе пять лет всего, подумала бы, что ты уже первоклассник! – хитро щурясь, покосилась на его мать. – Я так соскучилась по тебе, солнце моё, – сжав в нежных объятиях ребенка и беспечно улыбаясь, девушка зажмурила глаза. - И я по тебе соскучился! Я даже подарок тебе сам выбрал, но он потерялся! – пожав плечами, Миша посмотрел на неё глазами, полными горького сожаления. - Как это так потерялся?! – неподдельная досада в голосе. - Ну так… Наши чемоданы потерялись! Они теперь сами, без нас, путешествуют! – выразил своё недовольство крестник Новиковой. - Вы вообще без вещей остались? – открывая тяжёлую металлическую дверь подъезда, Лерка оглянулась на друзей. - Мы с «Ранетками» разными рейсами прилетели. Часть вещей девчонки привезли с собой давным-давно, дед уже всё заботливо разложил по шкафчикам и полочкам. Мы с Мишей в Бёрн к родителям заезжали, потом ещё пересадку делали в Берлине из-за непогоды. До Москвы с нами добралась одна единственная сумка, остальные два чемодана заблудились в трёх соснах, – проворчала Кулёмина, стягивая в прихожей подруги шарф с шеи сына. – Новикова, ребенка накорми чем-нибудь съедобным, а то весь день какие-то встречи, переговоры, интервью… Представляешь, Дмитрий Геннадьевич уже график утвердил! – ожидая долю участия и поддержки, девушка кинула усталый взгляд на приветливую хозяйку. – Я – наивная надеялась хоть немного передохнуть перед последним рывком! – Раздевшись, Кулёмины вымыли руки и сели за кухонный стол. - Ленка, что ты разворчалась, словно старая бабулька, а?! – накрыв на стол, Новикова и сама вооружилась ложкой. – Ммм! Совсем забыла! Приятного аппетита! – прошамкала она набитым ртом. - Спасибо! – усмехнувшись, ответила за двоих зеленоглазая блондинка. - Мишаня, может, мультики посмотреть хочешь, или на компьютере поиграть? – С первых секунд глядя на подругу, Лерка заподозрила что-то неладное, и по прошествии получаса её уже разрывало от всевозможных домыслов и предположений. Она понимала, что провести допрос с пристрастием можно только оставшись наедине с излишне критичной подругой. И поэтому старалась деликатно выпроводить смышленого мальчишку из кухни – обители женских секретов. - Мам, а можно? – невинный взгляд голубых глаз в зелёные снизу вверх. - Недолго только, - строгий, непререкаемый тон никак не сочетался с нежным, тёплым взглядом, истончающим безграничную любовь. - Лерка, включи ему лучше какую-нибудь отечественную сказку. – Оставшись на кухне одна, девушка вскоре услышала знакомую с детства, а от того весьма трогательную музыку. Умилившись восторженному вскрику сына, она вздрогнула от ощущения холодных рук подруги на своих плечах. - Как вынужденное соседство со Степновым проходит? - Слушай, а ты не могла меня предупредить?! - Так вы хоть поговорили? – девушка лишь поджала губы. - Лен, как прошла ваша встреча? - Как-как? Да никак! С Мишкой душ приняли, поужинали и спать завалились. Ни свет ни заря твой Степнов нас разбудил, чтоб ему! – Лена сжала руки в кулаках. – Завтрак, правда, вкусный был… А потом позвонил Геннадьевич, и мы ускакали по делам! Как освободились, тебе сразу позвонила. – Мысленно девушка упрашивала Новикову, чтобы та предложила переночевать у неё. - Дальше что будет? – настороженно спросила её подруга. - Как, что?! – пожала плечами Лена. – Гастроли! Тур почти полгода продлится… - Ты мне зубы не заговаривай! Что со Степновым? - Лерыч, я тебя полтора года не видела, а только и слышу: Степнов, Степнов, Степнов!.. Пусть катится ко всем чертям этот Степнов! - Помнится, тур – прощальный, группу Артёмов распускает, вы с Мишей в Москву возвращаетесь. Неужели в эти планы Витя никак не вписывается? – скептично повела бровью кареглазая блондинка, разворачивая конфету. - Закрыли тему! – бескомпромиссный сухой тон. - Лен, ну не прошло же ничего: ни у тебя, ни у него… - Не в этом суть! Лер, я - не штангист, чтоб два подхода делать! - Кулёмина, живи, как знаешь! Я вмешиваться не буду, но не только Виктор Михайлович, но и Миша – они оба имеют права знать, что они отец и сын.

Вика: Цельный месяц меня тут не было! Простите, дорогие! Лена 5. "Часто простое кажется вздорным, Черное белым белое черным" - Лен, нам поговорить надо… Я тебя спросить хочу… - Следующим утром, перекатываясь с пятки на носок, Степнов выжидающе смотрел на Кулёмину, когда та суматошно запихивала вещи в дорожную сумку. Тусклый свет тонкой струйкой лился из-за приоткрытой двери, ведущей на кухню, придавая абсурдный вид этой не то что бы нелепой, но уж точно не к месту начатой попытке завести судьбоносный разговор. - Да живи здесь сколько угодно! Ты же не чужой человек… деду. – Она по-прежнему виртуозно избегала контакта их взглядов. - Лен, я не о том… - Степнов, чайник поставь, – застегнув молнию на сумке, девушка направилась в детскую. - Ну, Лен… - протянул он растеряно. - Нам абсолютно не о чем разговаривать. Уясни это раз и навсегда! Она скрылась за дверью. Он, повесив голову, прошаркал старыми тапками до плиты. Руководствуясь инстинкту под названием «Забота о Кулёминой», помимо кипятка организовал ещё и омлет. Накрыл на стол и, облокотившись о столешницу, вслушался в тишину. - Степнов, ты же у нас мудрый мужик, да? Многое на своём веку повидал? – влетела в помещение взъерошенная Лена. - В тебе проснулось желание поговорить? - Угу, разубеди меня, пожалуйста, что повышенная температура и зуд вовсе не являются признаками ветряной оспы! - Ну и где у тебя сыпь? – смерил он её пристальным взглядом. - На Мишином животе! – буркнула, навалившись на холодильник. - Ленок, ну не переживай – не смертельно! Все в детстве через это проходят!.. - Нам через полчаса выходить. Не могу я его в таком состоянии с собой тащить и людей подвести не могу! – Голос срывался от растерянности. - Кулёмина, а ты свистни – вдруг прибегу на задних лапках!.. - Выбора у меня нет, – резюмировала девушка, прочитав на телефоне сообщение от Нютки. – Вызови сегодня педиатра и не смей оставлять моего сына без присмотра и на минуту! Надеюсь, ты не рискнешь огорчать меня… - Иначе не сносить мне головы, – горько улыбнулся мужчина. Усаживаясь в такси, Лена посылала воздушные поцелуи сыну, стоявшему на подоконнике в объятиях «усатого няня». Да, долго без них она не протянет. Чуть позже малец сидел на привычном месте Степнова и без особого энтузиазма размазывал по блюдцу кашу. На долю секунды мужчине показалась, что так было всегда. Во всяком случае, он бы этого хотел. Телефон. Он и мыслям умудряется помешать… - Виктор Михайлович, надеюсь, Вы рады меня слышать? – прощебетала в трубке Новикова. - Лера, я совсем забыл! Прости! - Как так, прости?! Мне Ваше «прости»!.. Я с Вами когда договаривалась, я сколько Вас упрашивала?! Ищите мне работу, Виктор Михайлович! Кстати, Вашей команде собственный пресс-секретарь не нужен? - Валерия Андреевна, без паники! Вместо меня приедет мой зам! – такой выход из ситуации показался мужчине наиболее оптимальным. - Какой к чертям зам? Вы что, издеваетесь?! Виктор Михайлович, Вы личных интервью категорически не даёте! Максимум – краткий комментарий по окончании матча!.. А тут - прямой эфир на радио в светской рубрике!.. Меня руководитель заживо проглотит и даже «ушами» не подавится!.. - Лерыч, ну не ворчи! Знаю, что обломал тебе всю «малину», но и ты пойми – я же с Мишкой вожусь! Ветрянка у него. – Параллельное бурчание на том конце провода вмиг прекратилось. – Ты жива? - Как, говорите, зовут Вашего зама? – Степнов улыбнулся, поняв, что дело за малым – поставить перед фактом того самого зама, ну или попробовать уговорить его. - Тагил, категорически тебя приветствую! – Виктор с Михаилом уже переместились в гостиную с целью почитать дедушкины сказки, когда с пятой попытки Степнов наконец-то дозвонился до сослуживца. - Брат, только не говори, что в пробке засел!.. - Да нет, ситуация гораздо серьезнее. Как бы только моя просьба не разбудила в тебе зверя… - Брат, никак Кулёмина тебя под монастырь подвела? - Тагил, запишись на кастинг «Битвы экстрасенсов». – В динамике раздался заливистый смех. - Мишка заболел, а у неё гастроли, ну и понимаешь… - Тебе нужен отпуск, – без сожаления констатировал мужчина. - Что-нибудь ещё? - Будь добр, направь к нам Альбиночку, – поймав на себе тяжёлый взгляд, уточнил: - Альбину Аркадьевну. - Будет сделано! Эх, погоняем мы с Лизком сегодня «бегемотов»!.. - Ну, удачи вам! И ещё!.. Помнишь, я обещал одной знакомой журналистке интервью? - Да, у тебя в ежедневнике есть отметка. Тебе место и время напомнить? - Нет – лучше, заучить! Это твой звёздный час! Тагил, не подведи хороших людей! - С кем я Лизу оставлю? Ты об этом подумал? – Мужчина был начисто лишен желания после рабочего дня отвечать на бестолковые вопросы некой легкомысленной особы. Заочно, лишь по обрывистым рассказам друга, Эдик сложил о Новиковой далеко не благопристойное мнение. - Нашёл проблему – не с кем ему ребёнка оставить! Рассказовым позвони. - Сонечка, к сожалению, безотказный человек… Брат, подумай только - ради тебя я соглашаюсь на час пустой болтовни с женщиной, которая всю свою сознательную жизнь пренебрегала занятиями спортом. - Родина не забудет! - Адьос!.. – И короткие гудки. - Кто такая Альбина Аркадьевна? – настороженно повел бровью самый младший из Кулёминых. – И зачем она к нам приедет? С кем ты разговаривал? - Сколько вопросов!.. – Развел мужчина руками. – Я главный тренер юношеской баскетбольной команды ЦСКА. Твоя мама, кстати, одно время болела за этот клуб. Разговаривал со своим заместителем. Альбина Аркадьевна – врач, работает вместе с нами, придет сюда, чтобы на тебя посмотреть. - Чего на меня смотреть-то? – покачивая головой из стороны в сторону, мальчик сложил руки на груди. – Лечить меня надо! - Вылечим, обязательно вылечим!.. Миш, сколько можно перед зеркалом красоваться? - Да вот смотрю и думаю, почему у тебя волосы тёмные, а у меня светлые? – В ответ мужчина молча взял мальчишку на руки. – А вот глаза у нас одинаковые. – Поочередно указал Миша пальцем на отражения их голубых глаз. - Ты очень сильно на свою маму похож, – усадив ребенка в кресло, присел перед ним. - Но на тебя я тоже должен походить! - С чего бы это? - Ты - мой папа! - Миш, почему ты так решил? – насторожился Виктор. - Я сам слышал, как мама и Лера об этом говорили! – Не увидев на лице собеседника ожидаемой радости, мальчик заметно загрустил. – Ты не хочешь быть моим папой? - Очень хочу, но… - прервавшись на пол фразе, прижал к себе ребёнка. - У тебя есть кто-то кроме нас? – Мужчина лишь отрицательно помотал головой. - Миш, мы с твоей мамой расстались, и она… Твоя мама будет против. - Ты, наверное, плохо себя вёл – вот она и прогнала тебя! – рассуждая, мальчик повёл плечами. – Но я-то знаю, ты хороший! Будешь слушаться маму, и она обязательно простит тебя! Только нам нужен план! – Предвкушая успех, Миша подмигнул отцу и крепко обнял его за шею. День они скоротали за разработкой стратегии, а вечером их навестила Новикова. - Виктор Михайлович, и как Вы смели почти шесть лет скрывать от меня такого друга? – разрезая торт, девушка светилась подобно стоваттной лампочке. - Что, удалось интервью? Похвалил начальник? – разлив по кружкам кипяток, мужчина присел за стол. - Начальник премию выписал! Но соль-то ни в том! Эдик!.. Он… - Эдуард Альбертович! Лера, опомнись, Тагилов – мой одноклассник! – После эфира тот уже успел созвониться со Степновым и отрапортовать о том, что всё прошло по высшему классу. Мужчину лишь смутили восторженный блеск в глазах собеседницы и некая развязность её поведения. - Ха! Кулёмина тоже моя одноклассница! Ей-богу, насмешили. - То есть, я не ошибся в своих подозрениях?.. – набив рот десертом, девушка отрицательно помотала головой. – Вот, наверное, поэтому и не знакомил. Чувствовал, должно быть, что не к добру… - Я, можно сказать, почти влюбилась, а Вы говорите: «Не к добру»!.. Виктор Михайлович, что Вас смущает? - Сам не знаю, что больше… Скорее всего разрозненность ваших с Тагилом взглядов на взаимоотношения мужчины и женщины. Ну и разница в возрасте. Да и вообще, как ни крути ситуацию, с какой стороны ни посмотри – всё одно получается… Мезальянс! - Вить, а что это такое «Мезальянс»? - Торт так называется. Миш, ешь и не вмешивайся в разговоры взрослых. - Ну, а как же вы с Леной? - Вот, Лер, учись на ошибках других и сама подобных не допускай! Не сложилось у нас с Леной. - Ну, я бы так не сказала! – девушка посмотрела на мальчика. - Всё это - лишь наши с тобой подозрения. Правду знает только Лена. И вообще, не заговаривай мне зубы!.. Речь сейчас о тебе! Понапрасну не трать себя на Тагилова, я более чем настаиваю! - Он же Ваш друг! – девушка не скрывала удивления от далеко не лестных слов Степнова. - И что? Друг он хороший, человек замечательный, но… женщин использует и… тебя всерьез не воспринимает. - А его деликатное и доброжелательное поведение в студии? - По привычке старался произвести впечатление. И ему это, к сожалению, удалось. - Ну что же… Примем правила игры…

Вика: Начатое должно быть закончено. Продолжаем... 6. Каждая Ранетка тянула одеяло на себя, группа медленно расползалась по швам. Вслед за ней и концертный график то и дело перекраивался. Срыв очередного концерта организовал добротное «окно», чем Кулёмина не замедлила воспользоваться. - А-а-а!.. – из глубины квартиры доносились стоны её сына. Стараясь не выдать себя, девушка неслышно прошла по коридору и застыла у приоткрытой двери спальни. - Терпи! – Степнов аккуратно обрабатывал зелёнкой гнойнички на теле Миши. – Твоя мама – девочка, а ни разу из-за боли не плакала. Сколько синяков, сколько ссадин и ушибов!.. И ни разу не пожаловалась! А ты, словно неженка, нюни тут разводишь. - Я не неженка! Щиплет сильно! – Мальчуган попытался вырваться, но тщетно. - Дую я! Дую!.. - Мама! – восторженный вскрик, и по голубым джинсам Степнов расплылось пятно сочного зелёного цвета. – Мама! Я так скучал! – Подхваченный матерью на руки, он крепко обнял её за шею. - А я-то как скучала! – Это было их первым расставанием. – Золотце моё. Солнышко моё. Счастье моё… – Пряча влажные глаза за чёлкой, она исцеловала сына. - Мамочка, ты же больше никуда не уедешь без меня, да? - Не хотелось бы, Мишуль, но придётся: ты ещё не выздоровел. Я на два дня только приехала – с тобой повидаться, сладкий мой. – Мужчина, наблюдая за этой искренне бурей чувств и эмоций, не смел, издать и звука. Уйдя в вечерние сумерки из пустого кафе когда-то давно, Кулёмина унесла из его жизни право на счастье. Впрочем, он сам её вынудил. А она сильная. Гораздо сильнее, чем он думал. Она стала счастливой без него, и бремя своего персонального счастья несёт достойно. Восхитительная карьера, чудный ребёнок, благополучие… Вряд ли он имеет право вторгаться в её размеренную, гармоничную жизнь. - Куда собрался? - В аптеку. За зелёнкой. – Пробурчал он стене, надевая куртку. - Можешь отдохнуть пару дней. - Спасибо, но я сейчас ходячий разносчик инфекции, поэтому не покину эту квартиру до полного выздоровления Михаила. - Ясно… - К тому же, сегодня наши играют. - Да ладно!.. Во сколько?! – Давно его не согревала её искренняя улыбка. - Так я зайду за печеньем? - За печеньем?.. Как хочешь. – Пожала плечами. Захлопнулась тяжелая дверь подъезда, и на телефон Степнова пришло сообщение: - «Крекер возьми со вкусом сыра!» – Вспомнила!.. *** - Девочка, ты чего за мной бегаешь? – Вальяжно развалившись в любимом кресле, Эдуард умело создавал впечатление высокомерного, тщеславного циника. Пару минут назад в дверь позвонила недавняя знакомая и с порога заявила: «Эдуард Альбертович, будьте моим мужем!»– Замуж пора, и ты решила, что я - наиболее удачная партия? Так ты ошибаешься! – Но Новикова – воробей стрелянный, и без боя поражения уж точно не признает. – Прошу, не надо никому ничего доказывать! - Эдик, не только ты для меня, но и я для тебя - отличная партия! - Валерия, ты талантливая, перспективная, молодая девушка, ну зачем тебе всё это: гора немытой посуды, неуправляемый ребёнок и я - вечно уставший? К чему тебе эта непосильная ноша? Ты не справишься! - Справлюсь! - Хм! Да ты излишне самоуверенна. Раз так, то не стоит медлить. Вперёд и с песней!.. – Мужчина взмахнул рукой в направлении кухни. Лера намывала тарелки до такой степени чистоты, что они начинали скрипеть, отображая её унылое лицо. Сковородки, кастрюли, чашки, кафель, электроплита… Похоже, утром сбежала каша, а посуда скопилась минимум за неделю. Поджав под себя ноги и облокотившись о стол, на табуретке сидела Лиза и пристально наблюдала за действиями гости. Когда же та наконец-то присела напротив, девочка прошептала: - Ну, вообще-то у нас посудомоечная машина есть. – Не сказать, что девушка проявила не присущее ей самообладание. Новикова была несколько ошарашена. – А ещё у нас есть стиральная машина! Ты умеешь стиральной машиной пользоваться? – Лера изначально дала себе установку не вестись на провокации. Не просто, но оно того стоит. - Девять часов. Тебе спать, наверное, пора. - Пора… - Пошли в ванную: чистить зубы и умываться! - А ты уходить разве не собираешься? - Не беспокойся, ночевать я у вас не останусь. Сегодня уж точно! – «Широко улыбаться Эдик будет» - подумала Лерка. – Ты же слышала, папа попросил помочь вам – так что мне ещё приборку навести, еду на завтра вам приготовить… - Меня спать уложить и белье погладить! Погладишь мне три платья, а я завтра утром выберу, в каком мне идти! Хорошо? - Хорошо. Тагилов сидел в абсолютной тишине. От работы с бумагами его едва отвлекал плеск воды в ванной и беззаботный, звонкий смех его дочери. Только он подумал, что пора бы идти и за уши вытаскивать Лизавету из воды, как мимо него в детскую на руках с его дочерью, укатанной в безразмерное розовое махровое полотенце с хороводом слонов по периметру, неслышной поступью проскользнула Лера. Не заставив себя вновь сосредоточиться на делах, мужчина, не надевая тапок, стараясь не выдать себя какими бы то не было звуками, подкрался к приоткрытой двери детской. - Лерочка, почитай мне сказку – ты обещала!.. - Ну, раз обещала… Девушка присела на край кровати поверх покрывала, поджав под себя согнутую в колене ногу, облокотившись о высокую подушку. По мере того, как продвигался сюжет, Лиза медленно, но верно приближалась всё ближе и ближе к своей внештатной няне. Лера не заметила, как девчушка, прижавшись к её груди, обвела себя её свободной рукой. Девочка никогда не знала материнской ласки и вот ненавязчиво берёт то, в чем, несомненно, нуждается, именно у неё. Это не могло ни подкупить девушку, которая знает не понаслышке, каково это - «без мамы». Тагилов смотрел и диву давался! Его ребёнок малознакомых людей обычно с опаской сторониться, а тут ласкается к чужой, посторонней женщине. Для него никогда не было секретом, что на каждый Новый Год дочь просит у Деда Мороза маму. Чувствуя вину, он старался заполнить эту пустоту в жизни ребёнка самим собой, собственной безграничной любовью, подарками, сюрпризами, праздниками, но всё не то… вот и красочная книжка ни в силах соперничать с золотым браслетом на тонком запястье новой знакомой – то и дело потирая смыкающиеся веки, Лиза перебирала украшение, не выпуская из своих маленьких ладошек ладонь Новиковой. Невзначай Эдуард открыл для себя тот факт, что эти две девочки невообразимо сильно похожи друг на друга: разрез глас, овал лица, форма губ… Только вот у Валерии едва заметная горбинка на носу, да и во время улыбки на щеках проступают милые ямочки. Она и на мать его в молодости похожа очень, только та глаза так густо никогда не подводила. Мать, дочь… и вот теперь Лера – одно лицо. Желая прогнать, сковавшую тело, усталость, да и развеять пелену всевозможных мыслей, начиная от травмы одного из подопечных и заканчивая, нескромно демонстрирующем крупную родинку, декольте на блузке одной навязчивой блондинки, мужчина решил принять ванну. Тем временем, усыпив Лизу, Лера приготовила бесхитростный, но всё же вкусный завтрак и выгладила, нет, не ворох белья, а лишь три платья, брюки мужские – одна штука, сорочка мужская - одна штука, подобрав ко всему этому великолепию колготки и галстук. Когда, вооруженная ведром с водой и тряпкой, она с гордо вздёрнутым носиком продефилировала по диагонали гостиной, хозяин дома в клетчатых пижамных штанах и с белоснежным полотенцем на шее, развалившись всё в том же кресле, смотрел телевизор. Этим вечером был очень важный матч. - Новикова, твоя задница интересует меня гораздо меньше игры - исчезни! – зло рыкнул мужчина. – Пустой бабий ум, а туда же – замуж!.. Демонстрируя всю свою мудрость в противовес обвинениям в недалекости, девушка молча принесла из кухни табурет и, взобравшись на него, принялась стирать паль с многочисленных кубков и дипломов, что занимали самые верхние полки стеллажа с книгами. В разрез собственным заявлениям мужчина кидал на девушку оценивающие взгляды: узкие бёдра плотно облегали низкие джинсы, блузка призывно задиралась, оголяя гладкую кожу спины, ворох белоснежных кудрей, длинная, лебяжья шея, тонкие, изящные пальцы с короткими, не покрытыми лаком, аккуратными ноготками… И голос звонкий. Особенно под скрежет треснувшей ножки табурета. - У тебя хорошая реакция, - дрожащим голосом прошептала Новикова, оказавшись в крепких объятиях мужчины. – Спасибо. - За что? - За то, что поймал меня – я могла череп проломить. - Неужели, за пару секунд полёта ты успела об этом подумать? - Может, поставишь меня на пол? – Она всё же смогла между своей вздымающейся от сбившегося дыхания грудью и его горячим, оголенным торсом втиснуть согнутые в локтях руки. - Лучше, на кровать уложу – тебе покой нужен… - Тагилов, если ты думаешь, что сила… - Девушка начала вырываться, но за словесным потоком всё же старалась следить. - Покой и никаких резких движений!.. – Улыбнулся мужчина. - Тагилов, ты пожалеешь! Я не шучу! - Папе милиционеру нажалуешься или подружке кигбоксерше?! – с мужского лица не исчезала злорадная ухмылка. – Ты же за этим сюда пришла! – Девушка ощетинилась. - Хорошо, признаю – переборщил!.. – Он выпустил её из объятий, мысленно наслаждаясь предвкушением неминуемого приятного вечера. До сих пор женщин в дом он не приводил. Сменив пастельное бельё на собственной кровати, он нашёл гостью в прихожей почти полностью одетой. - Ты чего тут сидишь? - Такси жду. - Такси?! Но, а как же?.. - Бельё я выгладила! - А… - А завтрак утром сам разогреешь! - Валерия Андреевна, Вы, похоже, забыли о самой главной обязанности жены! – Облокотился о стену рядом с девушкой и запустил ладонь в её волосы. - Вот именно, Эдик, жены! Как только – так сразу! – Решительно покинула квартиру, захлопнув за собой дверь. *** Вымотанный играми с мамой, Мишка крепко спал, обняв новую игрушку – плюшевого жирафа. В квартире царили полумрак и тишина. Лишь лица мужчины и женщины освещал экран телевизора. Перед ними на столе стояла ваза с печеньем, крошки от которого были повсюду. Шла вторая четверть, Ленка совершенно не следила за игрой. Мало того, поджав под себя ноги, она вообще отвернулась от телевизора. - А ты все такой же… - Легкое движение её холодных, дрожащих пальцев по напряженному, раскрасневшемуся мужскому лицу, и рядом с ней на диване уже сидит не ярый баскетбольный болельщик, а истосковавшийся мужчина. - Кулёмина, ты что творишь?! Я же… - Не железный, знаю. – Её пальцы продолжили блуждать некогда по родному лицу. - Этого добиваешься? – Жадно сжал он в кулаке ткань её футболки. – Этого?! - А если и так?.. – Лукаво улыбнувшись, смела последние преграды. Его руки на её спине, животе, груди… Какая же кожа-то у неё нежная!.. Пальцы в её волосы запустить и дышать ею. С какой же болью он слишком долго этим бредил!.. Пол-Москвы суррогата перебрав, очень страшно обмануться, вслепую доверяясь губам. Да ни с чем он этот вкус не спутает! Это она – его Ленка! Дурак, надо было сразу за ней рвануть! Какая такая карьера, если ему без неё дышать тошно?! Избавляя девушку от одежды, мужчина тут же одевал её в пелену поцелуев и ласк. Чувствуя себя в его руках красивой и желанной женщиной, она была предельно искренна. До ломоты в костях она нуждалась в Его тепле, он четко ощущал это. Наутро рядом Кулёминой не оказалось. Зато на краю дивана сидел её сын и смотрел мультики. - Мама где твоя? – Мужчина не узнал своего голоса. - Проснулся наконец-то! Я думал, не дождусь завтрака! Усмехнувшись собственным мыслям, мужчина потер глаза. - Лена! – крикнул он, сдерживая блаженную улыбку. - Мамы дома нет! На работу её срочно вызвали! – Мальчишка с досадой поджал губы. Как же он похож на Кулёмину. Кулёмина… Сбежала она – ясно, как день! – Жду тебя на кухне!

Вика: 7. «Вырежи меня из картона одного, Мы же те, но узнали не так давно. На квадратных метрах моей тоски Я не знаю, где ты и у кого спросить» (Мачете - Вырежи меня) Так и не сомкнув глаз, к утру Тагилов решился на поступок достойный настоящего мужчины – попросить прощения. Для начала бы только найти повод для встречи, подкарауливать её у работы по большому то счёту – дохлый номер. Что-то подсказывало, вполне вероятно, эта, как оказалось, гордая и неприступная девушка не желает лицезреть его физиономию. - Брат, мне нужен телефонный номер Валерии! – вот так с порога, вместо приветствия, Тагилов прервал маршрут Степнова от гостиной до кухни. - Привет. Чей номер? Валерии? Кто это? – Заспанный Степнов разыгрывал комедию, желая подчеркнуть не свойственное уважение собеседника к общей знакомой. – Это та, что пигалица, вертихвостка, стерва навязчивая? О ней речь? - Да, признаю – до недавнего времени был о ней не лучшего мнения. – Мужчина низко опустил голову. – И прошу: пусть эти не самые лестные отзывы не дойдут до её сведения. - Хоть ты мне и брат, но Лерка - мой друг! И будучи сведущим в твоём потребительском отношении к женщинам и в её душевной ранимости, я всяческим образом буду оберегать этого несмышленыша от тебя! Уж не знаю, на что купилась она – рассудительная, мудрая, хлебнувшая не по годам, но вот только полетела на свет твоих очей, словно мотылек на огонь. Скажи, ты её только обидел или уже успел серьёзно ранить? - Первое. Надеюсь. - Надейся, Тагил, надейся. Номер я тебе не дам. - Но!.. - Друга терять не хочу, ну а ты от меня, что с подводной лодки, всё равно никуда не денешься! - Брат, ну может… - Не может! И потом, я против ваших отношений. Всё что ни делается – всё к лучшему. Обидел, разошлись, как в море корабли, и, Слава Богу! Кто знает, может, это наименьший вред, что ты мог бы ей причинить?.. - Вот так всегда: везде и во всём пробиваться самому, ни разу не использовав блат! – натянуто улыбнувшись, сыронизировал Эдуард. - Лизку в садик увёз вот и сам на работу шуруй! В зале мысли о блондинках быстро выветриваются! -Кто бы говорил!.. – пробурчал Тагилов под скрежет закрывающегося дверного замка. Когда он покинул подъезд, серый осенний день штриховала метель. Втянув шею в воротник пальто, а руки спрятав в карманы, пару минут в раздумьях он расхаживал вокруг своего авто. Парадоксально, но этот состоявшийся, самодостаточный мужчина выглядел, словно осиротевший воробушек, и чувства у прохожих вызывал соответствующие. Сдавившая со всех сторон жалость загнала его внутрь салона. Там, отогревшись, он вспомнил об ещё одном общем друге. - Игорь, привет! – вскоре Тагилов оказался на пороге кабинета истории школы номер триста сорок пять города Москвы. - Рад тебе, Эдуард! – Приветливо улыбнулся мужчина в очках и указал взглядом на первую парту во втором ряду. Гость присел, облокотившись о стол и широко расставив ноги. Обвёл пустым взглядом портреты угрюмых ученых-академиков, пожелтевшие карты, пустые парты… Очки на носу Рассказова, его лысина, выжидающая улыбка и провокационная яркая футболка, несмело выглядывающая из-под бежевого вельветового пиджака. – Так что тебя привело? - Лера Новикова. Точнее, её телефонный номер. - Вот так, значит… - Словно опасаясь сболтнуть лишнего, историк плотно сжал губы. – Ну до меня дошли некие сведения о вашем не простом знакомстве. - И когда только Степнов настучать успел?.. Дружище, жизни учить меня поздно! Прошу – назови, эти чёртовы одиннадцать цифр!.. - Ну… откровенно говоря… - В свойственной ему манере Игорь едва заикался. - Я примерно того же мнения… Но вмешиваться не буду… - Мужчина грустно вздохнул, но при этом как то загадочно улыбнулся, явно вспоминая что-то из прошлого. – А номер – номер я тебе дам. – Он достал из кармана джинс мобильник, и всё то, время что он старательным мелким почерком выводил на выдернутом из школьной тетради клочке бумаги заветные цифры, Тагилова трясло, словно в лихорадке. - Привет, Лер. – Услышав в динамике своего мобильника голос Тагилова, Новикова впала в ступор, что совершенно противоречило её природе. - Эдик?! - Я извиниться хотел… - Ну, попробуй! – съязвила она, мастерски скрывая волнение, но всё же подписала важные бумаги не теми чернилами. - Может, при личной встрече? - Называй время и место! – Лера не успела удивиться собственной сговорчивости, как, потянувшись за блокнотом, опрокинула на свою бирюзовую кофточку чашку крепкого кофе. – У-у-у! – присвистнула девушка. – Эдуард Альбертович, а Вы, похоже, осознаете степень своей вины передо мной! – записав адрес пафосного ресторана, она вдруг почувствовала, как шкала радости в её организме устремилась вверх. Не торопясь, плавно покачивая изящными бёдрами, она буквально вплыла в полупустой зал с опозданием чуть больше получаса. Тагилов к тому времени трижды отказался от услуг официанта и трижды же созвонился с Рассказовыми, у которых гостила этим вечером его дочь. - Ты заказ уже сделал? – От низкого бархатного голоса по широкой спине пробежал холодок. Он резко привстал, опрокинув на скатерть бокал воды. Перед ним стояла Новикова. Молочный брючный костюм идеальной посадки. Из под жакета без ворота с глубоким декольте на одной крупной пуговице выглядывало полупрозрачное витиеватое кружево блузы в тон. Локон к локону. Безупречный макияж. Дорогой порфюм. – Так сделал? - Нет еще… - Едва смутившись, он помог ей устроиться за столом. – Тебя ждал. – Жестом подозвал официанта. Тот встрепенулся и натянул, ставшую уже давно родной, фальшивую улыбку. В ожидании ужина оба молчали. Она рассматривала интерьер. Он рассматривал её. - Долго молчать будем? - Я не знаю, о чём нам с тобой говорить. - Знаешь, Эдик, а мы с тобой похожи – прямолинейностью! - Да, и твоя откровенность сыграла против тебя: легкодоступная, взбалмошная, пустая… - Можешь не продолжать! - Лер, отчасти ты сама виновата – нельзя… - Принесли заказ, и мужчина замолк на несколько мгновений. - Нельзя себя подобным образом с мужчинами вести!.. - Какая уж есть!.. - Может, ты по своему и права, но порой лицемерие красит девушку гораздо больше искренности. - Эдик, ты пригласил меня на встречу, чтобы жизни учить? – блондинка перестала скрывать, что ситуация её злит. - Не только… Лер, прости меня. Я вёл себя не тактично. Впредь этого не повториться. - Простить тебя будет не просто… - Когда это свершиться, надеюсь, узнаю первым!.. – наполнив бокалы красным вином, он подмигнул собеседнице. Оставшийся вечер в целом прошёл легко и непринужденно. В ходе добродушной беседы ни о чём, Лера искренне интересовалась жизнью Тагилова и его маленькой дочери. Сама же обманными манёврами обходила острые углы собственной биографии.

Вика: 8. «Недосказано и недослушано. Сердце бьётся другими вершинами - Значит, всё безнадёжно разрушено... Ну зачем же, зачем поспешили мы?..» (УмаТурман - Проститься) Уставшая от череды незапланированных концертов и прочих выматывающих мероприятий, Ленка сидела, навалившись на стену, на полу своего, по счастливой случайности, люкса и думала о том, как бы хорошо уткнуться сейчас в макушку сына. От тоски по её щекам текли слёзы. Смахивая их тыльной стороной ладони, она материла себя за то, что дала слабину – близость со Степновым, так даже конченые наркоманы не срываются!.. Но хотелось ещё. И это злило. Звонок с рисепшена. Маловразумительная речь перепуганной девушки-администратора. Судя по всему в гостиницу заявился какой-то моральный урод, именуемый в быту фанатом. Понимая, что общение с этим перцем неизбежно, девушка решила спуститься. Даже учитывая, что остальные Ранетки и иже с ними находились в другой гостинице на другом конце мало знакомого города, страха всё же не было. Было желание накостылять кому-нибудь, ну или хотя бы напиться, чего она не делала с одиннадцатого класса. Вспоминая то, как Степнов буквально плевался ревностью, Ленка ухмылялась, скрывая от самой себя болезненную тяжесть эха того времени. Хорохорился бы он также, спи она действительно с другим?.. - Ты?.. Какого черта?! – Столкнувшись в холле с Виктором, Кулёмина хотела выть от бессилья, но выходило только рычать. – Миша с кем?! - Лен, нормально всё, с дедом он. - С каким дедом?! - С моим отцом. – Визит Михаила Юрьевича послужил хорошим подспорьем, и Степнов наконец-то решился расставить все точки над «и». – Привет тебе, кстати, оба передавали. Ну не смотри на меня волком. Поговорить нам надо. Срочно, иначе – свихнусь. - Валяй, раз недержание! – пробурчала, рассматривая мыльные разводы на пыльном зеркале. - К себе пригласи. - Нет! – Слишком резко. - Ты не одна? – Холодный, яростный взгляд потребовал ответа – С мужиком развлекаешься? – Гадко стало, словно помоями облил. – Помешал вам? - Свечку держать приехал? – Ожидаемая пощечина не последовала. – Не стоит. Справимся. - Хочу посмотреть на него. - Так и быть, пришлю нашу интимную фотографию. – Кроме его и рук-то других не знала! – Не пойму, за каким самоваром ты нарисовался… - Вздох отчаяния. – Вали! Когда её сутулую спину и светлую макушку скрыли двери лифта, он одним ударом разбил зеркало. Затем сотрудникам охраны преподал урок рукопашного боя высочайшего уровня. Чуть ли не вытряс душу из субтильной девушки-менеджера, пытаясь добиться не только разрешения пройти, но и точного маршрута. Всех и всё покрыл отборным русским. В тапках и пижаме, бледная, с дрожащими руками Кулёмина вбежала в холл, когда на Степнова надевали наручники. Будучи ведомой неким первобытным инстинктом, она выкупила этого мужчину, его свободу и его честное, но всё же запятнанное имя. Инцидент мог перечеркнуть не только его карьеру, но оба они плевали на это с высокой колокольни. - Прости. Поговорить с тобой хотел – паршиво вышло… - Виктор привстал с кровати, когда уладив нюансы его заселения, Лена вернулась в номер. - За зеркало не хилую сумму пришлось отвалить. С рукой что? – Девушка была настолько требовательна, что замешкавшись, в ответ он лишь промямлил: - Что? А… Вот… Ещё и джинсы перепачкал. - В ванной должна аптечка быть. Вскоре она вернулась и начала колдовать над раной. Её волосы касались его руки. Осознавая, что совсем недавно пропускал их меж своих пальцев, он завидовал сам себе. От её запаха плыла голова. Тело начинало ныть, требуя её тепла. Сколько злости в холодном, колком взгляде, столько и заботы в резких, порывистых движениях. Стараясь выглядеть невозмутимой, она тряслась в ожидании взрыва. Игра то ли в гляделки, то ли в молчанки била по нервам отбойным молотком. - Лена, кто отец Миши? – Ну нет, зря что ли он приехал?! - Штаны снимай! – Глухой смешок в ответ. – Хочешь – в грязных ходи!.. - Кулёмина, ты меня слышишь?! Какие к черту штаны?! - Твои джинсы – их ещё можно спасти. – Повела плечами, наклонив голову. - Не паясничай! Прошу, скажи – отец Миши: я или кто-то другой?! – Крепко сжал девичьи запястья, убивая в зачетке её мысль, отойти хотя бы на пару шагов. - Только за этим приехал? Мог бы у Новиковой спросить – вы вроде как друзья. - Ты – мать! Правду я хочу услышать от тебя! – Она лишь спрятала глаза за чёлкой. – Лена, прошу – не изводи мне душу! Кулёмина!.. – На эмоциях мужчина резко дёрнул девушку за руки, из-за чего та буквально рухнула на него сверху, повалив его на кровать. - Отпусти. - Отпустил один раз на свою голову!.. – Едва коснулся губами её щеки. – Скажешь – отпущу! – Зажмурилась, понимая, что столько будет в его объятиях, сколько сил хватить молчать. Молчать, не смея рассказать о том, как нуждалась в нём, узнав о ребёнке, во время родов и потом, когда из-за прививки их полуторагодовалый сын попал в реанимацию. Она сама-то это поняла только вот сейчас, чувствуя, как затекают руки. - Ты – отец Миши. Ты! Доволен?! - Ещё как!.. – Улыбнулся, сжав Лену крепче в тисках своих рук. - Мише не говори ничего. Я сама позвоню в ближайшее время. - Он в курсе… Представляешь, сам догадался! - Стоило ли мотаться в такую даль? – Каждое её движение – провокация. - Думаю, я не зря приехал!.. – Блаженно улыбаясь, поменялся с ней местами. – Как же я скучал... - Знаешь, порой мне кажется, что ты – параноик! - Да хоть психопат! – Его руки в нетерпении блуждали под её одеждой. – На всё уже согласен! Только не исчезай! Христом Богом молю – не уезжай!.. - Вить, всё в прошлом. Мы – в прошлом! – Голос сорвался на хрип. – Максимум – свидания с сыном в парке по субботам, и то лишь ради него, - прошептала медленно, на каждом слоге едва касаясь губами его губ. - На большее и не рассчитываю. Лен?.. - Что? - Я хочу тебя целовать! - Я… я не против. - Ленок… - промычал он с неким сожалением. Это было сном, бредом, сумасшествием… Чем угодно, только не явью. Это было похоже на последнее желание смертника, исповедь. Мольбой о всепрощении и возвращении. Это было любовью. Он любил, погружая и её вслед за собой в это чувство без остатка. Казалось, воедино смешались не только звуки и запахи, но и тела, растворяясь в нежности, насквозь пропитались друг другом. От неё не скрылось, годы разлуки ржавчиной изъели душу мужчины. Вместе с тем он чувствовал, как исцеляется: и душой, и сердцем, и разумом и телом. В нём не осталось места ни для ненависти, ни для обиды, ни для злобы. Благодарность, зависимость, нежность. Опьянял ласками, сцеловывал испарину. Словно воск она плавилась в его руках. И два сердца откликались в ритм друг другу. На грани реального. Над пропастью в прошлое… - Ты как? - Дышать начал… - Я про руку вообще-то! - Да так, ноет немного. На мне всё, как на собаке, ты же знаешь!.. Обессиленные они так и остались лежать поперек кровати. Его ноги свисали, от чего вскоре затекли; наблюдая за ней, он так и не сомкнул глаз. Она, свернувшись калачиком, прижалась к его боку и невольно забылась крепким сном. Вокруг кровати вперемешку валялись их вещи. На этот раз утром рядом не оказалось его. click here

Вика: Миллион извинений пред всеми моими дорогими читателями, огромное мерси Настеньке за волшебный пинок, ну и прода с пылу, с жару! вот у меня ещё что имеется - ОБЛОЖКА 9. Если бы, если бы нам до конца разобраться… Просто бы по именам и на «ты» называться. Если бы не города, Ну кто знает, как там дальше?.. Знаешь ли?.. а пока, давай без фальши… (Амели На Мели – Если бы) - Ты чего это с утра и уже такой счастливый? – Открыв дверь, на пороге квартиры Кулёминых Степнов лицезрел друга со спящей крестницей на руках. – Хорошо к своей Леночке съездил? – съехидничал гость, подкрепив провокацию своей фирменной улыбкой. - Хорошо. Только смотрю, Тагил, ты решил добавить мне счастья, - прошептал мужчина, принимая на руки ребёнка. - Похоже, Москву охватила эпидемия ветряной оспы, - он приправил свое остроумие ехидным смешком. - Я буду продолжать трудиться в поте лица, а сорванцы пусть выздоравливают под твоим присмотром. – Увидев некую растерянность на лице собеседника, Эдуард похлопал его по плечу и добавил: - Молодой отец, Вам необходимо набираться опыта! К тому же дедушка на подхвате! - Да, а скоро и прадед присоединится… Тагил, долго сумку в руках трясти будешь? Ставь и шуруй к бегемотам! Карантин что ли введите, да и вообще, держи меня в курсе всех событий. И да, наслаждаясь плюсами холостяцкой жизни, не забывай звонить дочери. - Есть, Сэр! – отдав честь, мужчина удалился. Степнов же вдохнул воздух полной грудью, предвкушая «веселенькую» жизнь. Ожидания, к слову, были более чем оправданы. Тем временем как крепко сдружившись Лиза и Миша закаляли и без того сильные характеры Виктора и его отца Михаила Юрьевича; Тагилов и Новикова играли в «Кошки-Мышки». Их игра была невероятно виртуозной. Её с лихвой хватало на то, что каждый из них был уверен в отсутствии взаимности. И только одному Господу Богу, должно быть, известно насколько совпадали их цели и ощущения относительно друг друга, да и сложившейся ситуации в целом. Хотя нет. Среди смертных была одна семейная пара, посвященная в эту не простую сумятицу. Эти светлые люди проявили снисходительность и отзывчивость, мудрость и тактичность. Они оказывали свое содействие ровно в той степени, которая была уместна, и не на йоту больше. Да, Эдуард настоящий мужчина, самодостаточная личность, но и ему необходимы разговоры по душам с другом и ни с тем, который осуждает: ставит клеймо, да ярлыки вешает, а с тем, кто пусть и отстраненно, но поймет его и поможет принять верное решение, взглянув на ситуацию со стороны. Так роль Мудреца отвелась Игорю Рассказову. Будучи что называется «В теме», в отличие от их общего друга он более верил в силу слов «Судьба» и «Счастье», нежели «Правильно» и «Нельзя». Валерия Андреевна. Со стороны кажется, этой кокетке подвластно всё и вся относительно пленения мужских сердец. Быть может, но на этот раз цель оказалась выше – создание семьи. Иная цель – иные методы её достижения, и здесь она оказалась безоружной, да и не выход ныть о растерянности и отчаянности своей благоразумной, самостоятельной, излишне принципиальной подруге. В своём окружении она не знала никого, кто бы вил семейное гнездышко настолько ловко, как и Софья Денисовна. Оправдываясь новой тематической рубрикой журнала, для которого писала Новикова, она изворотливо вытягивала из приятельницы всю необходимую информацию. Они словно невзначай приглашали друг друга в ресторан или на простую прогулку, привычным атрибутом чего очень скоро стали цветы и приятные безделушки в ответ для Лизы. Внешне их встречи казались ни к чему не обязывающими и совершенно беззаботными, в действительности же каждый жаждал кричать о собственных чувствах. Им обоим сносило крышу, как никому и никогда не сносило и в семнадцать. В семействе Степновых-Кулёминых же день за днём пьеса «Укрощение строптивых» чередовалась с заседанием старшего поколения по проблемам отцов и детей. Вернувшийся с отдыха Пётр Никонорович выходил за рамки регламента и баловал как правнука, так и его подружку, вопреки всем их проказам. За последние годы эти дни были поистине самыми счастливыми в жизни Виктора. Его отец и дед Лены за чашкой отвара шиповника философствовали о том, чего, к сожалению, не вернуть - о потерянных годах счастливой жизни их детей. Они отчетливо представляли и белое платье Лены, и слёзы матери Виктора, и гнев родителей невесты, и негодование всей школы, и визг Новиковой, и совместную спортивную карьеру четы Степновых, и скандалы до грани развода. Хотя… нет, они дышали бы в унисон до последнего вдоха. Где-то далеко в тоске разрывалось сердце молодой женщины. Она вскакивала посреди ночи от ощущения ладошек сына на щеках, от горячего дыхания любимого мужчины, от звонкого мальчишеского смеха, от крепких теплых рук на спине, от запахов дедовых лекарств и пыли в школьном спортзале. Она позволяла плакать себе совсем не долго, после - шла в ванную, где писала. А писала она в последнее время не только стихи для песен, но кропотливо впервые в жизни работала над прозой. Кулёмина и сама не могла сказать точно когда, но примерно пару лет назад её пленила мысль о возможности иной реальности, в которой бы их союз с Витей не потерпел бы фиаско так скоро. Да, ей приземлённой и разочарованной жизненно необходимо знать, что столь уникальное по силе, глубине и насыщенности чувство в других, более бережливых, руках могло бы расцвести в полной мере. Все чувства, эмоции, мысли, терзания и стремления, будучи не проявленными, выплескивались в творчестве. Она молчала о своей любви, и той было тесно в клетке в действительности из хрупкого женского сердца. Она решила создать отдельный мир – фильм, куда, она надеялась, с легкостью переселит свое непосильное чувство.Последние две встречи со Степновым подарили много тепла и ещё больше гнетущего вдохновения. Сценарий, по крайней мере, шёл как по накатанной. click here

Вика: С 8 марта, Дорогие Мои Девочки! 10. Время года - зима. Время года терять. Ты уже потерял, но еще не остыл ко мне. Время года - зима. Ты меня проглядел. Ты меня, как нон-стоп, просмотрел, как кино, во сне. Удивляюсь судьбе. Как ты там за двоих? Нас запомнили все. Нас запомнили все, ты верь. Я тебя сохраню, как последний патрон. Каскадерам любви не положен дублер, ты знай. Я запомню тебя. Ты себя сохрани. Равнодушие тем, кто плюет нам в сердца. Возвращаюсь домой, возвращаюсь домой. Я запомню тебя от ступней до лица. Время года - зима... (НС - Время года - Зима) - Я дома!.. – усталый радостный окрик в предвкушении крепких объятий сына. Впереди у них неделя незапланированного отпуска практически посредине тура. - Дедуль, привет! Где Миша? – Раздевшись и закинув чемодан в спальню, Ленка, а точнее – исхудавшая, болезненного вида девушка, отдаленно похожая на Кулёмину неслышно вошла в кухню, где, помешивая какао, за ноутбуком трудился Пётр Никонорович. Промелькнула мысль о целесообразности показать ему свою рукопись. - Рад тебя видеть, внученька! – Отческий поцелуй в лоб. – Мишка с отцом в деревню уехали. - И ты отпустил?! Дед!.. – Девушка буквально рухнула на соседний табурет. – Дед, да в какую, к чертям, деревню?! - Виктор же в начале осени дом где-то в Подмосковье купил, ездит периодически проверять его, хоть и оставил соседей присматривать, да печь топить. А я тут давеча ему и посоветовал, что, мол, надо бы им с Мишаней наверстывать упущенное: очень уж они друг в дружке нуждаются!.. Вот и взял Витя отпуск на неделю – Эдик его с пониманием отпустил. Сам я их в дорогу собирал сегодня утром. Ну, сама подумай – чего мальцу в четырёх стенах чахнуть?.. - Дедуль, ты считаешь, что Степнову можно верить? – устало прошептала Ленка. - Ему как раз так и да!.. – Мысленно Кулёмина представила, с какой бы укоризной дед мог продолжить эту фразу более колкой: «Это не он пять лет сына скрывал!». - Адрес вообще мне кто дать может?.. - Друзья Виктора: Игорёк и Эдик. - Ну, тогда, я в школу… - А отец у Виктора – вот такой мужик! – подмигнул писатель убегающей внучке. Гнев на её лиц вмиг сменила мягкая полуулыбка. Наколов после обеда дров, Виктор истопил печь в доме, после затопив баню, вышел во двор. Зимний, свежий воздух был пропитан запахом дыма. Неожиданно сумрачную тишину оборвал лай Спикера – Московской сторожевой овчарки, что оберегала «берлогу» Степнова. Пёс, звеня цепью, метался по вольеру. Вскоре где-то по близости заглох мотор, по всей видимости, Рассказовской «девятки». Скрипнул засов калитки, после чего послышался отборный мат в исполнении Кулёминой. Запнувшись о высокий порог ворот, парой часов ранее Виктор собственноручно разлил на дороге два ведра воды, неся их с колодца. - Ленок, надеюсь, не сильно ушиблась?.. – Вмиг оказавшись рядом, мужчина взял девушку на руки. - Сильно! – вскрикнула она в ответ. В её голосе было всё: и боль, и обида, и досада. – Где мой сын?! - Дома наш сын. Письмо тебе пишет. Знаешь, печатными буквами и без пробелов: ЯТЕБЯЛЮБЛЮ… - Обнимая Виктора за плечи, Ленка отвернулась, уткнувшись носом в мех капюшона собственной куртки. – Ладно, пойдём в дом. - Вещи из машины, может, какие занести? – усадив Кулёмину на сундук в прихожей, Степнов присел перед девушкой и снял с её ног сапоги. - Какие вещи?! Степнов, ты о чём?! Я ни на базу отдыха приехала! Я за сыном приехала! - Лен, у меня отпуск, у тебя, как я понимаю, тоже есть свободные дни – может, проведём это время здесь… все вместе, а? - Нет. Мы с Мишей возвращаемся в Москву. Сию же минуту. - Только вот для начала необходимо твою ногу осмотреть – вдруг травма серьезная. Сможешь ли ты машину вести – вопрос. Да и не отпущу я вас, на ночь глядя. - За врачом сходишь? – Сняв куртку и повесив её на дверную ручку, попыталась встать, но сморщившись, села обратно. - Я сам в состоянии тебя осмотреть, – пробурчал он, копошась в аптечке. Вновь подхватил её на руки и уложил на широкий, обитый кожей шоколадного цвета, диван, который резко контрастировал с бревенчатыми стенами гостиной. – Джинсы снимай. Аккуратно. – Оба невольно вспомнили историю с боями. Страх потерять её навсегда с тех пор прописался в его сердце. - А! Больно! – Мужчина едва коснулся её правого бедра. - Перелома нет. - Он честно старался не разглядывать её хлопковое бельё в узкую яркую полоску. – Ушиб сильный. Скоро бегать будешь. Главное – не забывай растирания делать, как можно чаще. – Присел рядом и протянул тюбик. – Я Мишку пойду - позову. Все время до ужина Лена с сыном провели вмести. Миллион раз признались друг другу в любви. Миша одарил маму ворохом писем и самодельных открыток, прочел наизусть выученное накануне с дедом стихотворение. Кулёмина же не сдержалась и рассказала о подарках, что ожидают мальчугана дома. Впрочем, он и здесь чувствовал себя дома. Ласкаясь, они рассказывали друг другу абсолютно всё, что видели, слышали, делали в разлуке. Мальчишка рассказал мама и о деде Мише, и о подружке Лизе. Впрочем, он был в восторге от всех новых знакомых, как и от многочисленных перемен в бытовой сфере жизни. Кулёмина понимала, что не вправе выдёргивать сына из жизни, к которой он прикипел всем сердцем. Да, желание вновь сбежать от Степнова, который то и дело разрезал поперёк её планы, нарастало в ней день ото дня. Но терзать душу собственного ребёнка она считала невозможным. Там, в Америке, он был очень замкнутым и закрытым. Да, он двадцать четыре часа в сутки был окружен маминой заботой и лаской, но его частые простуды и боязнь людей не на шутку огорчали Лену. Здесь, на Родине, в окружении людей, для которых лишь факт его жизни сродни восьмому чуду света, он - счастливый, энергичный, любознательный и беззаботный сорванец. Находиться рядом с Виктором было больно. Слышать из уст Миши, обращенное к нему, «Папа!» - было счастьем. Наблюдая за ними, вопреки ожидаемой нежности, внутри себя Степнов ощущал пустоту. Его даже несколько приятно удивило, что, когда он вновь взял Кулёмину на руки с явной целью отнести её на кухню, приняв это как должное, девушка запросто обвила его крепкую шею руками, а чуть позже совершенно искренно и без всякой иронии похвалила его талант в кулинарии. Когда он вернулся из бани с засыпающим на руках сыном, Ленка сидела на знакомом сундуке в валенках, в его втором халате в обнимку с вафельным полотенцем. - Уложу Мишутку и унесу тебя в баню. Жди тут. В бане с низким для этих двоих потолком пахло мёдом, травами и берёзовым веником. - Можешь меня и снаружи подождать, – остановила она Степнова в намерении раздеться. - Послушай, ты как на одной ноге скакать тут собираешься? И к тому же баня – это тебе не джакузи – ошпаришься ещё!.. - Степнов, зубы мне не заговаривай!.. Хотя, собственно говоря, чего ты у меня ещё не видел?.. – И она резко сбросила с себя единственный предмет гардероба, а для него последующие тридцать четыре минуты прошли с одной единственной мыслью: «Ну да, действительно, чего я мог ещё не разглядеть?.. Кулёмина, как Кулёмина! Ничего особенного!..». Проснувшись следующим днем в комнате сына, Лена огляделась по сторонам, восстанавливая воспоминания по обрывкам. Во всём доме царила, едва нарушаемая треском дров в печи, тишина. Похоже, она проспала чуть меньше суток. Когда на выходе из спальни под ней скрипнула половица, на неё взглянули две пары васильковых глаз. Тело наполнила приятная, тёплая тяжесть. - Мама проснулась! - И что вы весь день делали? - Старались не шуметь! – пожал плечами Миша. – Ты же работаешь на износ – вот и устаешь очень сильно. – Ленка улыбнулась, осознавая, что сын, наверняка, повторил, услышанные из разговора с кем-то третьим, слова отца. - Что читаете? - «Это будет вчера» - не поднимая на неё взгляда, ответил Виктор. В душе сразу образовался какой-то сквозняк. - Кстати, о вчера… Вить, я выспалась, да и нога в норме – мы с Мишкой благополучно доберемся до дома. - Не думаю. Весь день метель метёт – сомневаюсь, что выезд на трассу чистили. - И что ты предлагаешь?.. - Мамочка! – опередил отца Михаил. – Мамочка, мы с папой просим тебя остаться здесь всем вместе на недельку!.. Мамулечка, ну, пожалуйста! - Зачем?! Зачем это всё? - Я так хочу. - Михаил, на тему твоего «ХОЧУ» у нас с тобой неоднократно были серьёзные беседы. – Вопреки неуёмной силе любви к сыну, в вопросах воспитания Лена руководствовалась доводами рассудка. - Ну, мама, и папа хочет, и ты сама хочешь – я же знаю!.. – прямолинейность мальчишки смутила его родителей. - А потом ты поедешь со мной на гастроли? – хитро сощурила глаза. - Ну… Даже не знаю… - Растянувшись на руках отца, Миша зевнул. – Я Лизе обещал с ней в садик ходить, а то её там обижают. - Лизе обещал, значит?.. Смотрю, вы оба спите на ходу. Ложитесь уже, а я на кухне пару часов за ноутбуком скоротаю – надеюсь, Степнов, ты не возражаешь?.. За просмотром новостей и перепиской с фанатами Кулёмина потеряла счёт времени. Загрузка очередной вкладки оборвалась одновременно с окончанием бурчания старого советского холодильника. Только в темноте Лена поняла, насколько громко за окном завывает метель. - Степнов, электричества нет. – Освещая себе путь экраном мобильника, девушка не без трудностей нашла в едва знакомом доме хозяйскую кровать. - Кулёмина, чего же ты в глаза-то мне светишь?! – спросонья мужчина закрыл лицо руками. - Посмотри, пробки, должно быть, вышибло. – Голос вдруг дрогнул, и приказной тон смягчился до просьбы. - Либо провода оборвало, либо от подстанции отключили. Ложись спать. - Если я пойду к Мишке в комнату – разбужу его, а по дороге к тому же кучу шишек об углы набью, - пробубнила она себе под нос. - Ложись здесь, - отбросив одеяло, Степнов подвинулся, освобождая место. Она, не раздумывая, устроилась на соседней подушке. - Боже, какие у тебя ноги ледяные! – Девушка вмиг откатилась к краю кровати, потянув за собой одеяло. - Двигайся обратно, а то всю ночь будем из-за одеяла драться. – Вскоре к его спине примкнула её спина. - Лен? - Что? - Прости. - Ты сам вынудил меня уйти. Ты не учитывал моих интересов, целей и желаний. Ты подавлял меня и мою волю. Ты знал меня от корки до корки и столь нелепо распорядился этой властью. Я влюбилась в мудрого, бескорыстного, доброго человека. А ты оказался жестоким… Жестокий, глупый и эгоистичный. - Понимаю, Ленок. Всё я понимаю… - Па прошествии времени искать правых и виноватых представлялось ему малоцелесообразным. - Вить, как бы там не было, я спросить всегда тебя хотела: я хорошая мать? – Дрожь в её голосе вызвала самые трепетные чувства в его душе. Перевернувшись на другой бок, он обнял её за талию и зарылся носом в её растрепанных волосах. - Для своих детей другую не пожелаю. – От него не скрылось, как она напряглась. - А дядя Миша?.. Он что по поводу сложившейся ситуации думает? - Он благодарен тебе за внука. Лен, прошу, ради Миши – давай эту неделю по возможности проживём так, словно мы – семья. - Боюсь, это не на пользу его психике – зачем травить ребенка?.. Он же с нас потом живых не слезет, пока своего не добьется!.. Ты его ещё не достаточно хорошо знаешь, уж поверь мне – по упёртости даже я ему уступаю. - Да понял я уже, в кого сын пошёл! – прижался подбородком к её плечу. – Лен, мы же все этого хотим, но боимся. А тут такая возможность просто попробовать, попытаться. - В общении с сыном ты не ограничен, на большее рассчитывать смысла нет. - Прошу, дай нам второй шанс. Эта неделя – она никого ни к чему не обязывает, но в тоже время и… - Я и без того позволила тебе слишком много. - Жалеешь? - На ошибках учатся. - Я – ошибка. – Он отстранился и сел, до боли сжав в кулаке собственные волосы. - Наша любовь, прости – какая «Наша», МОЯ любовь – ошибка. Наша с тобой страсть – ошибка. Надеюсь, сына ты не считаешь ошибкой? - Исключительно его жизнью я и оправдываю связь с тобой. Она и понятия не имела, что сильные мужчины плачут в темноте. Наутро он проснулся под звуки родных голосов, доносившихся с кухни. Оттуда же пахло оладьями и морковной запеканкой. - Доброе утро, – прислонился он к дверному косяку, решив не задавать излишних вопросов, а действовать по ситуации.

Вика: 11. Возьми меня за руку, И дай мне тебя обнять, Я не могу, не могу. не могу Тебя терять - Доброе утро, – прислонился он к дверному косяку, решив не задавать излишних вопросов, а действовать по ситуации. - Доброе утро, па-а-ап, - довольно протяну Михаил, хитро щурясь. - Собака разлаялась – проверю, в чем дело, а ты садись завтракать. - Лен, может я? – робея, мужчина привстал с табурета. – Ленок, а как же нога твоя? - Болит. Надо расхаживать. - Лен… - Сиди уже. - Мама всегда так вкусно готовит? – спросил Степнов сына, откусив кусочек. - Да. Правда, когда мы на гастролях, то кушаем в кафе и ресторанах. Ну, там тоже вкусно бывает. Почти всегда. - Понятно. Ты скучаешь по гастролям? - Не знаю. Иногда скучаю. Ну, это весело. Хотя вот папы раньше у меня не было. Только…только ругаетесь вы с мамой постоянно. - Прости. Прости, сынок, что до сих пор ничего не исправил, а только лишь порчу всё. - Пап, ты что - уже передумал? - Миш, я от вас с мамой ни за что не отступлю – буду добиваться нашего счастья до победного результата, обещаю. - Степнов, пятьдесят рублей вынеси, - на столе перед мужчиной оказалась семьсот граммовая стеклянная банка с пластиковой крышкой, - соседка молока принесла. - И о чём вы так долго с ней говорили? - Степнов, деньги вынеси! - Мам, почему ты на папу постоянно кричишь? Почему ты постоянно его ругаешь? – едва скрипнула дверь, мальчик впал в ополчение, – Почему ты обижаешь моего папу? Разве он плохой? - А разве хороший? - Хороший! Я люблю его! И он меня любит! А ты нас – нет! – Сердце Лены ухнуло в пропасть, в то время как её точная копия со всех ног кинулась в направлении собственной комнаты. - Где Миша, почему он не доел? – вернулся хозяин дома. - Должно быть, рыдает в спальне. - Что? - Господи, как вы оба меня достали! Что там твоя Марфа говорит? Расчистили выезд на трассу? – Лена продолжала отвлеченно попивать чай. - Что с моим ребёнком? Почему он плачет? – Степнов за плечи развернул собеседницу лицом к себе. - Что с дорогой? - Что с Мишей? – сжал её подбородок в своих сухих, грубых пальцах. - Полагаю, осознал, что серьёзно огорчил горячо любимую маму. - Что случилось? - А ты разве не знаешь? Я не люблю вас: ни тебя, ни сына! Ты внушил эту глупость ребёнку? - Так значит?.. - Вот сейчас ты подумал только о себе, а не о нас с Мишей! - Ничего такого я ему не говорил. Наоборот, я вижу, ты же в нём души ни чаешь, – постепенно мужчина ослабил хватку, а потом и вовсе опустил руки. - Что с дорогой? - Вся техника в столице и других крупных городах, да и на федеральных трассах, а для нашего трактора в хозяйстве керосин кончился. - Степнов, скажи, более забытой Богом дыры ты не мог найти? Чего так помелочился-то? Ходячее недоразумение. Неудачник! – зло процедив последнюю фразу сквозь зубы, девушка устремилась в зал, где забравшись с ногами в кресло, принялась за работу над текстами к новым песням. Виктор тем временем огребался, готовил, вновь огребался, заготавливал дрова, снова огребался, занимался с собакой и опять огребался. Тем временем Мишка не смело принёс маме письмо, в котором извинялся. Так началась их примирительная и очень долгая переписка. Никто ни с кем не разговаривал. Так прошло три дня. После чего метель прекратилась, нашёлся керосин, дорогу расчистили, и можно было выезжать в Москву на два дня раньше за планированного, но чувство досады саднило сердце: что-то упустили, что-то не сказали, что-то пошло не так, как планировала душа в тайне от разума. - Просыпайся, мой любимы кусочек счастья, - будила сына поцелуями Кулёмина. – Просыпайся! Завтракаем и домой возвращаемся, - взлохматила челку мальчишке, - к деду! - М-м-м…, - потянулся он сладко, - сегодня же суббота? - Суббота! - А мы же в воскресенье собирались возвращаться все вместе. - Папа взрослый и сам в состоянии добраться до своего дома, а мы с тобой возвращаемся домой сегодня! - Ну, мам, папа обещал мне, если твоя нога заживёт, мы все вместе в субботу пойдем на площадь! - В этой деревне ещё и площадь есть? - Есть! – в азарте Михаил вскочил на кровати и запрыгал, - А на площади есть большие горки, он изобразил их размеры большим размахом рук, и лошадки. Лошадки катают верхом и в санях! Мамочка, пойдём, ну пожалуйста! Я всю неделю ждал эту субботу!.. Он всю неделю ждал эту субботу, она же будет помнить её всю оставшуюся жизнь. Прокручивала в голове этот утренний диалог с сыном Лена, крепко сжимая его в объятиях в салоне вертолета МЧС. Перед глазами мелькали страшные кадры. Они втроем беззаботно веселились: валялись в снегу, кружились в общем хороводе, катались в санях. Они пили горячий чай у палатки, в то время как к Лене подошёл мужчина, резко отличающийся и внешним видом и манерой говорить на фоне окружения. Представился директором клуба и потребовал выступления звёзды на вечерней дискотеке посвященной дню посёлка, на что получил отказ в том же дерзком стиле. У Кулёминой сразу закрались подозрения по поводу его благочестия, и, как выяснилось позже, не безосновательно. Да, директор клуба, но и владелец частной базы отдыха с бильярдным залом, караоке и бассейном, как полагается, куда съезжались подобные ему отсидевшие или откупившиеся когда-то, товарищи, крышующие окрестные деревни. И кто знает, спаслись бы его, когда-то без вести пропавшие, длинноногие пленницы, если бы он не решил мстить Лене за грубый отказ свободой её сына. Когда Кулёмина поняла, что в гудящей толпе нет её мальчика, пазлы моментально сложились в картинку – уж очень не многозначна была последняя фраза собеседника: «Засунула бы гордость подальше, да о сыне подумала!». Она смогла лишь набрать номер Новикова, после чего истерически разрыдалась. Информацию представил уже Степнов. Позже ей удалось взять себя в руки, сразу же набрала МЧС, неотложку, полицию. Она была готова трубить во все стороны. Она буквально всю область поставила на голову. Виктор с трудом сдерживал её в порыве самой штурмовать коттедж. Но сам составил компанию спецназу захвата и на руках вынес матери её перепуганного ребёнка. Позже Андрей Васильевич обязательно выпишет им благодарственное письмо за помощь в проведении уникальной операции по прикрытию нарко и рабпритона, да и Лерке придется интервью дать, ну а пока в салоне вертолёта Степнов кутал Лену и Мишу в одеяло и пытался напоить их чаем, не без усилий удерживая в трясущихся руках термос с чаем.

Вика: 12. А ты не бойся меня ранить, Заживёт... Береги меня, даже если люди Говорят, что мне прощения не будет. Береги за то, что тебя люблю я. Береги за то, что я не ревную. К свободе, к свободе... А ты не бойся меня ранить, А ты не бойся меня ранить, Заживёт... Атлантида в океане, Птица-нежность в океане Тает... Береги меня, молча плечи кутай, Береги меня и следи посвюду. В моём сердце нет страха перед Богом, В моём сердце мёд спит и ждёт свою Свободу, свободу, Свободу... А ты не бойся меня ранить, А ты не бойся меня ранить, Заживёт... Атлантида в океане, Птица-нежность в океане Тает... Диана Арбенина - Атлантида По мне, так вся песня подходит - Почему дома никого нет? – Лена вошла в квартиру следом за Виктором с сыном на руках. - Сейчас позвоним и узнаем. – Не снимая обуви, Степнов прошёл в Ленкину спальню и уложил на диван Михаила. В прихожую вышел с его верхней одеждой и обувью в руках. Кулёмина оставалась неподвижной. - Куда позвоним? – прошептала она без сил. - Куда-нибудь кому-нибудь позвоним и всё обязательно выясним, - стянув с растерянной девушки куртку, помог снять и кроссовки. Понял, что сама она вряд ли справиться с маршрутом, подхватил на руки и аккуратно уложил рядом с сыном, укрыв их пледов. - Что с дедом? Где он? – попыталась она встать. - Охраняй сон нашего сына, - поправив одеяло, мужчина несмело прижался губами ко лбу девушки. - Обещаю, я найду Петра Никоноровича. Спи. Когда под утро Лена встала из-за жуткого чувства жажды, за окном завывала жуткая метель, Степнов дремал, опираясь о кухонный стол, на котором были разложены все телефоны: мобильные его и её, и домашняя разряженная радио-трубка. Да раскрытая аптечка с початой упаковкой бинтов. На спинке соседнего стула висела свежая сорочка. Из одежды на мужчине были лишь чистые джинсы, да полотенце, весившее на шее, на правом предплечье белела стерильная повязка. Этим плечом он прикрыл голову её сына, их сына. В той сумасшедшей обстановке она даже не придала значению, что Виктора задержали на некоторое время в карете скорой помощи, а на рукаве пуховика сквозила дыра. Должно быть, уколы успокоительного частично отключили на тот момент сознание, да и стресс сказался. Для того чтобы налить из графина воды в стакан, света, льющегося слабой струйкой из коридора, было недостаточно. Девушка щёлкнула включателем. Мужчина проснулся. - Ты выяснил что-нибудь? – сделала она спасательный глоток. - Присядь, Лен. - Степнов, не пугай меня! – повысила она голос, из-за чего осипла на последнем слове. - Присядь. – Девушка выполнила его просьбу с обреченным выражением лица. – Василий Данилович быть в гостях у деда, они смотрели новости, ну и сама понимаешь… Дозвониться до нас они не смогли. Пётр Никонорович разволновался, у него случился обширный инфаркт. - Господи!.. - Не переживай. Буквально минут двадцать назад я разговаривал с врачом - операция прошла успешно. Шансы на восстановление очень высоки. - Уходи. - Что? - Уходи. - Лен?.. - Уходи. - Лена, я не понимаю… - Ты приносишь мне и моей семьей только беды. Если бы не ты и не твоя проклятая деревня, с моим сыном и с моим дедом всё было бы в порядке. – На глазах девушки блестели слёзы, но даже они не смягчали злость, поселившуюся в её сердце. – Я ненавижу тебя всем своим сердцем, всей своей душой я ненавижу тебя, Степнов. - Кулёмина, очнись!.. - Ничего не хочу слышать! Никаких оправданий! Я запрещаю тебе приближаться к моему сыну, к моему деду, ко мне! Уходи из нашей жизни! От тебя только горе, много горя… - Господи, Леночка, девочка моя, что происходит? - Убирайся из нашей жизни навсегда. Я ошиблась, когда дала тебе шанс сблизиться с сыном, когда подпустила тебя к себе. Я думала, ты изменился, а ты… Ты и вправду изменился – стал гораздо хуже. - Это твоё мнение, и я его уважаю. Но я же могу, не напрягая тебя, видеться со своим сыном и со своим другом. - Нет. Ты понятия не имеешь, сколько страданий причинил мне за всё то время, что мы знакомы. И всё это я вытерпела. Но причинять страдания моим самым родным людям, я не позволю. Я огражу их от тебя и от твоего дурного влияния. Ты же словно аномалия какая-то. Я увезу их от тебя. И ты никогда их не увидишь. - Лена, - сжал он кисть девушки. - И меня никогда не увидишь. - Лен, прости… - телефон утонул в кармане джинс, рубашка заняла свое законное место на плечах хозяина. Мужчина копошился минут пятнадцать в гостиной, по всей видимости, собирал вещи. Заглянул на мгновение в ванную комнату, швырнул связку ключей на тумбу в прихожей и захлопнул за собой дверь. Всё. Конец мучениям и терзаниям. Хочу – не хочу, надо – не надо. Дороги назад отныне нет. Может и бредовая, но с виду вполне приличная причина, чтобы порвать с ним окончательно. Нет, она, конечно же, не свихнулась. Кулёмина безусловно понимает, что подобное могло произойти при каких угодно иных обстоятельствах и винить бы тогда было не кого. Ситуация двояка. При желании она бы могла оправдать его в своих глазах, но душа её жаждала иного – удалить его из своей жизни, как гнилой корень раскрошенного зуба, как часть желудка при язве, как часть лёгкого при раке. Для себя она решила, что попытка вернуть их отношения была последней её ошибкой, вызванная непреодолимым до некоторых пор желанием быть единственной обладательницей Степнова. Всё прошло, как отрезало. Если есть у кого-то желание обкидать меня тухлыми помидорами click here

Вика: 13. Навсегда, слышишь, остался я В сентябре, там в сентябре, Где ещё почти полдня До того, когда разлюбишь ты меня. Там, там в сентябре Кленовый лист светился, как звезда. Там был счастлив я, Как никогда не буду, никогда. Город очнулся от зимы ледяной, Вдруг ярким стал, как на открытке цветной. Вновь на рассвете небосвод голубой Сердце радует, радует. Только я помню, как, лицо наклоня, Ты говоришь мне, что не любишь меня, И возвращается сентябрь, и опять Листья падают, падают. Там, там я остался, Где дрожит в лужах вода, Где как праздник миг любой, Где с тобой мы не можем друг без друга. Навсегда, слышишь, остался я В сентябре, там в сентябре, Где ещё почти полдня До того, когда разлюбишь ты меня. Там, где ты со мной Стоишь, ещё лицо не наклоня, Там, где дождь стеной, Где говоришь, что любишь ты меня. Лето весёлое звенит за окном, Огромным звёздам тесно в небе ночном, Но до сих пор я всё живу в сентябре, В том далёком дне, давнем дне. Знаю, на свете нет нелепей мечты, Но сентябри вдруг перепутаешь ты, Два сентября вдруг перепутаешь ты, И придёшь ко мне, вновь ко мне. Там, там я остался, Где дрожит в лужах вода, Где как праздник миг любой, Где с тобой мы не можем друг без друга. Навсегда, слышишь, остался я В сентябре, там в сентябре, Где ещё почти полдня До того, когда разлюбишь ты меня. Там, там в сентябре Кленовый лист светился, как звезда, Там был счастлив я, как никогда, Как никогда не буду счастлив, никогда. Там, там я остался, Где дрожит в лужах вода, Где ещё почти полдня До того, когда разлюбишь ты меня. Там, там в сентябре Кленовый лист светился, как звезда, Там был счастлив я, Как никогда не буду, никогда. С того разговора прошло недели три. И сегодня ночью всё повторилось. Во сне. Слово в слово. Каждый взгляд, каждый жест – всё отозвалось в памяти гулким эхо. Сегодня рождество, и они с мамой собирались отвести мальчишек в православный храм недалеко от их дома, так что ничего страшного, что соскочила она за полчаса до будильника. Есть время собраться без спешки. Утюжа стрелки на брюках сына, Лена размышляла о том, насколько много событий произошло за последнее время. Она наотрез отказалась от выполнения своих обязательств перед продюсером. В России, она считала, та ситуация могла повториться вновь. Денег вырученных с продажи американской недвижимости едва хватило покрыть неустойку. Тысяча проклятий некогда от близких подруг полетело вслед за ней. Как бы она того не желала, но со Степновым они всё же виделись трижды: в кабинете у Новикова, на работе у его дочери и в палате деда. Узнав обо всём, родители позвали к себе. Чтобы жить в Швейцарии не на хлебе с водой, и чтобы лечить там деда и сына, в короткие сроки довольно за небольшую сумму была продана квартира фантаста. Квартира родителей сдана в наём под присмотром Новиковой. Пётр Никонорович в госпитале, говорит, что не умрёт, пока любимую внучку не выдаст удачно замуж. Шутит постоянно, да что-то пишет в своем ноутбуке. Мишка с того дня не произнес ни слова. Кулёмина в постоянной осаде с родителями, те настаивают на специализированном обследовании, за которым последует и медикаментозное лечение. Ленка же верит словам Малаховой: «Мальчику необходимы время и положительные эмоции, ну и желательно, чтобы мама сама успокоилась». Девушка следует её рекомендациям из переписки – водит сына на конный двор, в дельфинарий и в художественную студию. В последнем месте ребёнок изливает негатив на бумагу, когда как в двух других черпает желание жить. Позавчера он впервые улыбнулся и даже послал воздушный поцелуй Лере, когда они все вместе общались по скайпу. Новикова, кстати, сообщила о каком-то достойном претенденте на её руку и сердце, правда тот никак не созреет до предложения, а намекать она уже порядком устала. Благими усилиями друзей: той самой Леры и Рассказова через два месяца в свет должна выйти книга Кулёминой – переработанный сценарий, которому не суждено стать фильмом. Больно, когда в одночасье крушатся все планы. Всякий раз при разговоре эти двое ненавязчиво намекают, что Лена обязана присутствовать лично на презентации своей первой книги, а значит, придётся навестить родной город в то самое время, когда он погрузится в грязь талого снега. Никита подвёз семью до Храма, но слегка удивил женщин тем, что не остался в салоне автомобиля, а проследовал за ними. В следующее воскресенье они вновь отстояли службу. Кулёмина увидела, как в стороне исповедуется перед настоятелем Храма пожилой мужчина и поспешила последовать его примеру, дождавшись своей очереди. - Здравствуйте. Я никогда раньше не исповедовалась. Я не знаю, как это следует делать и что мне это даст. Но нечто изнутри подтолкнуло меня к этому. Честно, извините, я не знаю, что говорить… - по её бледному лицу разлились слёзы. - Расскажи мне, что тебя печалит. - Мой сын молчит. Он пережил серьезный стресс и теперь молчит. По моей вине… - Ты ни в чем не виновата, дочь моя. - Виновата. Я певица. Была певицей… Я отказалась петь перед преступниками, и они похитили моего сына. Операция захвата шла часов десять-двенадцать, и я понятия не имею, что за это время мог пережить мой сын. Понимаете, я хочу ему помочь, но не знаю, как!.. Мои родители – медики, и они… А я не позволю пичкать таблетками своего ребенка, не позволю! Скажите, как я могу ему помочь? - Твой сын – это то белокурое чудо? – Ленка лишь кивнула в знак согласия. – Приводи его к нам в воскресную школу – хуже точно не будет. Мы учим детей быть полезными обществу, быть добрыми душой и открытыми сердцем. Наши детки мастерят различные поделки, изучают историю христианства. Это его отвлечет, поверь. - Девушка впала в замешательство. - Я тебе только одно скажу: всякая болезнь ребёнка - результат разлада между его родителями. И чем сильнее разлад, тем тяжелее страдает дитё. - Понимаете… - Дочь моя, я вижу твою мать, вижу твоего отца, твоего брата… Твоего супруга, отца твоего сына я не вижу. Ты держишь на него обиду, надуманную обиду, я в этом уверен. И пока ты не простишь его мысленно, в своей душе, в сердце своём его не простишь, дитё ваше хворать будет. - Поймите, с ним невозможно… - Знаешь, я же не слепой, не затворник в горах – вижу, что в жизни происходит, понимаю, что на земле нашей творится. Люди перестали беречь любовь, дорожить друг другом. Все кругом стали эгоистами. Зачем трудится, создавать семью, как храм любви – зачем, правда? Когда можно просто сбежать от проблем и тягот. Вот и ты сбежала, а сердце твое там – с ним, и его, - собеседник девушки взглянул на её сына, - крошечное сердечко тебя любит, да к отцу всё же рвётся. - Святой отец, Батюшка… Простите, я не знаю, как к Вам верно обращаться, только не всё так просто – мне самой то решение далось очень не просто, я долгое время сама с собой спорила, но иначе никак!.. - Скажи, из-за чего вы расстались? - Я ушла от него, будучи беременной. Ни он, ни я – мы оба не знали на тот момент о сыне. С ним стало невозможно. Он жестко ограничивал мою свободу, ревновал к друзьям, был против моей карьеры. - Ты знала, что так будет, когда соглашалась жить с ним, - утвердил мужчина. – Так зачем согласилась? - Я любила его. - А потом, видимо, себя начала любить больше. - Я терпела, сколько могла. Я решила уйти, когда его деспотизм вышел за все мыслимые и немыслимые границы дозволенного. - Однако, если бы он действительно был настолько плох, как ты говоришь; уверяю, ты не оставила бы ребёнка и не любила бы его столь горячо. И не оправдывайся тем, что ты - верующий человек. Ты на грани отчаяния, и только поэтому ты стоишь сейчас здесь и просишь у меня совета. Этот разговор для тебя не само собой разумеющееся действо, а последний шанс помочь своему сыну. Скажи, тот мужчина – он пытался вас вернуть? - Да. - И ты снова сбежала… Сама живи, как знаешь, но их общению, прошу тебя, не препятствуй. Во благо своего дитя, прошу тебя, не препятствуй. Отрицая отца своего ребёнка, ты отрицаешь половину своего ребёнка. - Мне тяжело его видеть. Мне больно вспоминать и думать о нём. Поймите, всё что касается его, для меня невыносимо… - Настолько плох? Настолько ужасен? Настолько много боли тебе причинил? Будь светлее его – прости. - Ни в этом дело. Я не хочу возвращаться в тот кошмар, из которого сбежала более пяти лет назад. Я тогда мало его узнавала, понимаете? Он пугал меня, он был не в себе. - Послушай, я и слова не сказал о том, что тебе стоит к нему вернуться. Я лишь попросил тебя не препятствовать общению сына и отца. - Я не хочу быть вместе с ним, но я не могу, не могу, поймите, быть рядом с ним, и при этом не вместе. - Хочу, но не могу; могу, но не хочу… Запутанно-то как! Ты хоть себя понимаешь? – Девушка вновь утвердительно кивнула головой, подтерев ладонями слёзы. – Ну, и почему же ты не можешь быть рядом, да не вместе? - Я люблю его, - прошептала она, задыхаясь новым потоком слёз. - Эх, не тому человеку ты это говоришь, не тому… Девочки, я добью его, обещаю!

Вика: 14. Просто хочу быть рядом с тобой, Просто люблю, просто тебя и просто такой. Ветер и ночь, Ветер и ночь, ветер и ты, Ты наконец, Ты наконец вместе со мной. Скоро рассвет, Скоро рассвет, туман на реке, Белый, как лунь, Белый, как лунь, чистый, как снег в горах, Где построишь дом ты. Дым, дым, дым, Солнце в рукаве того, кто хочет жить здесь. Мне бы к тебе, Мне бы к тебе, мне бы с тобой, Те же слова, Те же слова, та же любовь. Hочи нежны, Может, ты спишь, воздухом лес, Может, опять птицей летишь в царство небес, Туда где построишь дом ты. Дым, дым, дым, Солнце в рукаве того, кто хочет жить здесь. Просто хочу, Просто хочу быть рядом с тобой, Просто люблю, просто тебя и просто такой. Пахнет трава, Мокрые дни, капли дождя, Осень вернет, В город вернет, где помнят тебя, туда, Где дом твой и ты. Дым, дым, дым, Солнце в рукаве того, кто хочет жить здесь. Ветер и ночь, Ветер и ночь, ветер и ты, Ты наконец, Ты наконец вместе со мной. - Добрый день, Лера. – Тяжёлый вздох последовал вслед за репликой телефонного собеседника. - Физкульт-привет, Виктор Михайлович! – блондинка хихикнула в ответ на поцелуй в щёку своего кавалера. – Эдик, отстань – ты колючий! - Лера?! – даже по средствам телефонной связи масштаб негодования бывшего учителя был очевиден для девушки. - Виктор Михайлович, харе меня жизни учить! – Девушка уединилась за закрытой дверью кухни. – Извините меня, конечно, но своей семьи создать толку не хватило, так и не стоит мешать мне с Моей личной жизнью! – Ответом ей стал лишь очередной вздох отчаяния. – Та-а-ак, до меня дошёл аромат самобичевания… Товарищ главный тренер, я в курсе всех Ваших, мягко говоря, косяках. Но Вы же не гнилой старик, чтобы столь активно посыпать главу пеплом. Что вынудило Вас набрать мой номер? - Лер, я уже думаю, что зря позвонил. Ты, должно быть, мне с некоторых пор и не помощник вовсе. - Ой, умоляю Вас! Сколько можно цену набивать?! Валяйте! Я готова к любой информации! - Понимаешь, Лерыч, я сам не знаю, на что я ещё надеюсь… Короче, по всему городу развешены биллборды… с Леной. - Виктор Михайлович, Вы до ужаса предсказуемы! - Так это - правда, что девятнадцатого марта в «Элефанте» будет презентация её книги? - А чему Вы собственно удивляетесь?! Считаете её неспособной на подобные подвиги? - Ну нет, почему же? Талантливый человек талантлив во всём! - Во-о-от! К тому же и вдохновляли Вы её всю жизнь с искрометным успехом, да генетически Кулёмина к этому предрасположена!.. - Ты читала рукопись? - Конечно, читала. Не переживайте, там только о группе, о поиске себя и своего пути, о творчестве. Ничего того, что могло бы Вас огорчить. - Валерия, - обратился к собеседнице мужчина на минорный распев. – А Лена то сама будет присутствовать на презентации? - Разумеется! Они с Мишуткой прилетят в Шереметьево семнадцатого утренним рейсом Париж – Москва, там какие-то проблемы с прямым рейсом возникли и… Ой! – Девушка ударила себя ладонью по лбу. – Говорил мне папа: «Болтун – находка для шпиона»!.. - Не переживай, я на переправах коней не меняю! - Виктор Михайлович, я бы помогла Вам – сами прекрасно знаете, как я к вашей с Ленкой паре ещё со школьной скамьи отношусь, да и за Мишку переживаю. Вот только… - Что, только? - Оно того стоит? - Лер, безусловного успеха этой операции я гарантировать не смею, но буду признателен тебе до гробовой доски. - Ну учтите, помогать Вам я буду лишь в разумных пределах – чтобы Кулёмина ничего не заподозрила. Ясно? - Да я сам собираюсь действовать скрыто, только пока ещё точно не знаю как именно. - Да ладно вам – импровизация правит этим миром! - О, слышу знакомый энтузиазм в твоём голосе! - А то, вместе мы горы свернем! Только умоляю, без угроз жизни и здоровью моим любимкам! А то я Вас знаю – Вы же настоящая аномалия! - Да, аномалия… - Эдик, не мешай! У меня важный разговор! – Хлопок двери. – Извините, это не Вам. Так каким будет первое задание? - Первое задание?.. А отпроси-ка ты меня, Лера, у Эдуарда Альбертовича с работы денька на два-три в районе девятнадцатого! – Грустный голос мужчины сменился едва сдерживаемым смехом. - Ну, я не думала, что первое же задание окажется столь непосильным. - Умываешь руки? – Это было в его привычке брать на слабо Новикову. - Ну уж нет! Я ещё буду свидетельницей на вашей свадьбе! - Не гони лошадей! - Вы сомневаетесь, что у нас получится? Между прочим, это моя мечта с десятого класса! - Жаль, что твоя, а не Ленина… Ладно, удачи тебе в разговоре с Тагиловым. - И Вам, Виктор Михайлович, удачи! Кому-кому, а Вам она пригодится! - И что этому зануде из-под меня нужно? – В следующее мгновения Новикова оказался тесном кольце сильных мужских рук. - Не перестаю поражаться вашей взаимной любви со Степновым. – Лера лукаво прильнула к плечу возлюбленного. - Необходимо не привлекать Витеньку к работе дня три-четыре на следующей неделе со вторника по пятницу. - Серьезная заявочка! Я соглашусь лишь при одном условии! – Подмигнув, мужчина ущипнул блондинку за пятую точку. - Баш на баш?! Моё условие Вы, Эдуард Альбертович, тоже не забыли! – ускользая из объятий, девушка помахала перед лицом собеседника кистью правой руки, намекая на отсутствие обручального кольца. - Да-а-а, Лерка-то моя - не промах! – Запустил он пятерню в копну своих густых волос. Присев на табурет, мужчина отправил другу SMS-сообщение следующего содержания: «Брат, гуляй всю следующую неделю, но потом неделю будешь работать за двоих. Удачи ». В ответ Степнов лишь улыбнулся экрану мобильника, а затем отправился за билетом на презентацию. Ночь накануне встречи прошла без сна. Степнов всё думал, стоит ли игра свеч. Не навредит ли он Ленке с Мишкой в очередной раз, не усугубит ли он ситуацию ещё больше. Да и вряд ли кто-либо из этих двоих будет рад встречи с ним. Он подбирал слова, которые скажет при встрече, продумывал возможные реплики Лены, от чего буквально впадал в отчаяние. Под утро, наблюдая первый этой весной дождь, он даже выкурил сигарету, чего не делал с сентября. В аэропорт мужчина прибыл слишком рано. Лишь спустя полчаса на табло загорелся долгожданный рейс. Он вмиг разозлился на себя, что в руках нет букета и какой-нибудь занимательной игрушки. Переминаясь с ноги на ногу, он упрямо пытался разглядеть в толпе родные лица, но лишь замелькало Ленино лицо, как мужчина моментально скрылся. Он, словно диверсант, наблюдал за своими любимыми посредством отражающих поверхностей. Ленка в глухих тёмных очках, которые скрывают практически половину её лица. Понять с каким настроением она приехала было невозможно, а Мишка… Мишка, казалось, боялся всех и каждого. - Что же я натворил, Господи?.. Что?! – взвыл он в голос. – Как мне вернуть их, как?! Не могу я без них, не могу… покорит ли он сердце ?

Вика: 15. С трудом собираю картины, что ты раскидал, Картины из жизни счастливых минут. Глупо молчать, спокойно прижавшись к стене, Считаю ошибкой, вернуться к тебе. Ночь накануне девятнадцатого Лена не спала. На кухне Леркиной квартиры при свете небольшого бра она зубрила сценарий вечера и сочиняла ответы на предполагаемые каверзные вопросы прессы. К слову волнения ей добавляло и то, что организаторы, наступив на больную мозоль, убедили её исполнить несколько песен. Выбор ограничился тремя композициями. Именно таким количеством собственных произведений Кулёмина являлась правообладателем. Эти да и многие другие песни не позволяли забыть о том, что, ко всему прочему, девятнадцатое марта ещё и день рождения Степнова. Лишь однажды, в одиннадцатом классе, она предприняла попытку поздравить его, потом такой возможности не было долгие годы. Да нет, возможность в принципе, как и сейчас, была всегда, с желанием было порядком проблематичнее. За размышлениями стрелки часов миновали четвёртый час ночи. От усталости захотелось спать, но волнение упорно держало нервную систему в тонусе. Лерка обещала быть завтра рядом, а что если она в компании своего Эдика отправится поздравлять друга семьи с днём рождения?.. Кулёмина не на шутку опасалась остаться без поддержки. Через силу выпив чашку отвара успокоительного сбора, девушка всё же заставила себя немного поспать. По предварительной договоренности утром за Мишкой заехал старинный друг Кулёминой и действительно хороший, надёжный человек – Игорь Ильич Рассказов. Своих детей он уже отправил в сад, супруга его прибывала на последних сроках беременности, поэтому находилась в стационаре под присмотром специалистов. И присматривать за мальчишкой мужчина вызвался при условии: не прерывать рабочий процесс. А тот, к слову, никого не напрягал своим присутствием за последней партой кабинета истории. У Рассказова было окно, в это время их застала в столовой Малахова. - Игорь Ильич, приятного аппетита. Могу я присоединиться к Вам и Вашему милому собеседнику? – Она с интересом начала разглядывать мальчика. - Конечно, - Рассказов будучи истинным джентльменом встал и помог коллеге присесть за стол. – Для нас это большая честь. Михаил, знакомься – Яна Ивановна – лучшая школьная фея всех времен и народов, это я тебе, как профессор истории заявляю! – Улыбаясь, мужчина поправил очки. – А это, Яна, Михаил Викторович Кулёмин – сын небезызвестной Вам Елены Никитичны Кулёминой. - Приятно познакомиться. – Мальчик лишь робко кивнул головой в ответ. - Яночка, Вы не подумайте – Михаил воспитанный и добрый мальчик, но вот только общается с окружающими исключительно в письменной форме. - Я в курсе, - шепнула она ему, задев под столом его ногу своей. - Яна Ивановна, а Вы сейчас будете свободны? - Вполне, а Вы хотели о чём-то меня попросить? – импровизировать этим двоим, во благо спасения человечества, было ни в первой. - У меня следующими двумя уроками итоговые четвертные контрольные в девятых классах. Думаю, Миша уже порядком подустал от одних и тех же четырёх стен и от неизменного пейзажа за окном, а вот Ваш кабинет, полагаю, гораздо интереснее для него будет. - В моём кабинете действительно интересно: занимательные игры, необычные вещицы, огромный аквариум… Можно рисовать, слушать негромкую музыку, а можно даже и вздремнуть. Одним словом – всё, что душе угодно. - Михаил, Яна Ивановна – очень добрый человек, ей ты можешь смело доверять. Уверяю тебя, её кабинет гораздо уютнее моего. – Мальчик покачал головой и доверчиво протянул раскрытую ладонь новой знакомой. - Я ещё немного поработаю, потом мы с тобой заберем девчонок из сада, а вечером твоя мама за тобой придет, - разъяснял ближайшие планы Рассказов своему подопечному, провожая их с Малаховой по пустому длинному коридору. Прикрыв за мальчиком дверь, он задержал психолога в коридоре. - Яна, надеюсь, ты знаешь, что делать, и Миша заговорит. - Я сама на это надеюсь, только одной встречи, вероятно, будет не достаточно. Он действительно заговорил, но лишь под гипнозом, после чего продолжил молчать. Во время сеанса мальчик поведал психологу и о том, как его похитили, и о том, как держали в плену, и об операции захвата, о которой он сам сказал: «была маленькая война, и было очень-очень страшно. В меня стреляли, и мой папа меня спас, но мамочка его всё равно не может простить – она очень сильно на него злится…». То событие отразилось на ребёнке приобретением массы различных страхов. Но самый сильный ужас у Миши вызывала мысль о том, что на них с мамой вновь могут напасть, а папы не окажется рядом.

Вика: 16. Биться об стену, раскачивать прутья, Снова вернулся на перепутье. Спущены флаги, дракон умирает, Но эти парни своих не бросают. Глупая пуля вдруг поумнела, Выбрать из двух на излёте успела. Без сожаления грузят вагоны Новые звёзды на небосклоне. Гонка, гонка за жизнь, Ты только, только держись! Долго, долгая жизнь, Ты только, только дождись! Тем временем день Лены складывался не просто. Произошла какая-то ошибка, и в типографии отпечатали книги с совершенно посторонними обложками. Было неизвестно, доставят ли экземпляры в надлежавшем качестве хотя бы к окончанию презентации. Иначе полетит к чертям запланированная автограф-сессия. Количество желающих попасть на вечер оказалось гораздо больше, чем ожидали организаторы, и чем могло вместить кафе. Официант и бармен слегли с ангиной, их отзывчиво заменил администратор. А вот то, что группа музыкантов, которая должна была создать не только музыкальное оформление мероприятия, но и сопровождать Кулёмину в исполнении песен, буквально провалилась сквозь землю вместе с авансом, вовсе вывело девушку из себя – закатив в гримёрке организаторам грандиозный скандал, она удалилась в уборную, где проревела добрые полчаса. Проклиная себя саму и весь окружающий мир за свою слабость и никчемность, она очнулась от требовательных стуков в дверь. - Ленка, открой немедленно! – девушку оглушил призрачно знакомый голос. Она почему-то послушалась. - Игорь! – кинулась самозабвенно в объятия школьного друга. – Как ты тут? У тебя же?.. - Что у меня? - Ну не знаю… Работа, гастроли… - Она вновь прильнула к нему и ещё крепче сжала в объятиях. - Считай, что ты очень и очень фартовая девчонка, раз мы с ребятами оказались в городе и смогли примчаться по первому зову! «Балабама» здесь, чтобы спасти Ваш вечер, Елена Никитична! – он подмигнул собеседнице, целуя её руку. - Спасибо, конечно, вам всем огромное, но как, как вы узнали? Я сама не додумалась позвонить тебе, решила – вряд ли что-либо выгорит, а вы – вот они вы! Как? Откуда?.. Ничего не понимаю… Гуцул, кто вам позвонил? - Ленок, считай, что это был твой личный ангел-хранитель! - парень взлохматил свою шевелюру. - И всё, заканчивай с вопросами! Идём в гримёрку разбираться с репертуаром! - Один момент, необходимо сделать звонок – Новикова ведущая вечера, а её до сих пор нет. - Лер, у меня тут без тебя какая-то чертовщина творится! Где ты до сих пор пропадаешь? - Ленок, даже не знаю, как тебе всё это объяснить… Короче, я не смогу сегодня вести твой вечер. Извини. - Работа превыше всего, да, Новикова? – прохрипела Лена, едва сдерживая крик. – Раньше ты не могла мне сообщить, чтобы я хоть как-то попыталась уладить эту проблему?! - Леночка, дорогая моя, я понимаю, что сегодняшний день значит для тебя, но и для меня он значит не меньше – уж поверь мне!.. И… сейчас только начало первого – у тебя ещё полдня, чтобы найти мне замену. - Мне не нужна замена, которая и двух слов связать не сможет! – крик отчаяния оглушил Леру. Сморщившись, она отодвинула трубку от уха. - Елена, добрый день! – в беседу вмешался некто третий. - С кем имею честь? – Кулёмина скатилась спиной по холодному кафелю стены. - Эдуард Альбертович, зам Степнова. - Ясно… Вы там все втроём свечки на именинном пироге задуваете! – Девушка потёрла переносицу. - На каком пироге? – откровенно недоумевал Тагилов. – О-о-о!.. Я забыл поздравить Брата – влетит же мне! Ладно, с этим позже разберемся. Елена, простите, пожалуйста, нас с Валерией, исключительно по моей вине она подвела Вас. Дело в том, что она до последнего оставалась в неведенье, я сам уладил все вопросы с её начальством и похитил с работы перед обеденным перерывом. И в данный момент мы с Леркой стоим на красном ковре перед дамой в красном платье, которая ждёт от нас: «Да»!.. - Ну, вы и авантюристы… стоите друг друга! По такому поводу можно и простить. Будьте счастливы! – Лена уже искренне улыбалась. - Спасибо огромное, мы уж постараемся! И Вам, Леночка, удачи сегодня! - Спасибо. - Молодые люди, так вы согласны? – требовательный взгляд исподлобья сквозь толстые линзы в золотой оправе. - Конечно, согласны. Где расписаться? - Эдик, а меня ты даже не спросишь? – Новикова театрально вырвала свою ладонь из цепких рук Тагилова. - Ты этого хотела! Ты этого просила! Ты на этом настаивала! На – получи! – не сдержав эмоции, мужчина повысил голос. - Мне твои подачки не нужны. Счастливо оставаться. Уладив организационные вопросы, и опустошив одноразовый стаканчик воды из кулера в холле, Тагилов кинулся бежать вниз по лестнице сразу через две ступеньки. Увидев Леру, он застыл и, скрывшись за колонной, решил немного за ней понаблюдать. Ботинки из белой кожи, чёрные прямые джинсы, красный тонкий свитер, который плотно облегает фигуру и подчеркивает красоту декольте по средствам глубокого V-образного выреза. На её коленях сумка и куртка-парка полуспортивного стиля. В руках мобильник. На щеках дорожки слёз. Внешний вид привлекательный, но ситуации не соответствует. - И долго ты здесь сидеть собираешься? – Присев перед девушкой, он положил свои огромные ладони на её острые коленки. - Такси жду. – Не подняла на него взгляда. - Зачем тебе такси? - Папа прислал смс-ку. Они с Зоей Семёновной будут через час на Ленинградском вокзале. Надо их встретить. На улице жуткий дождь, поэтому жду такси. Что-то ещё? - Не знаю, почему они решили приехать именно сейчас – я их не приглашал, они не в курсе всего этого… - Конечно, ты же только о себе думаешь и о своих потребностях, а обо мне и о моих душевных переживаниях заботиться в твои планы совершенно не входит! Всё ясно!.. Получив своё, ты бы сразу подал на развод! - Лера, девочка моя, ну что ты такое говоришь, а? – он уткнулся лбом в её колени. – Слушай, а они надолго? - У Зои Семёновны с понедельника неделя каникул, папа взял отпуск. Сегодня вроде как отгулы они оформили. Короче, отлынивают от работы, как только могут! – небрежный смешок. - Это хорошо, что новый год мы встречали все вместе – Лиза с ними без проблем останется, а то Степнову и работать одному, и с дитём возиться – боюсь, истощает его нервная система. - Ты о чём, Эдик? - Мысли вслух. Не обращай внимания, – он встал, прогнулся в спине и, размяв плечи, оглядел улицу сквозь панорамное остекление фойе ЗАГСа. Его уставшее, серое лицо осветила улыбка. – Значит так, план действий: отменяешь заказ, я сам встречу родителей, мы заберём Лизу из садика, а ты тем временем пройдешь программу релаксации вон в том спа!.. – Тагилов указал взглядом на яркую вывеску через дорогу. - Я была там пару раз. Там круто, но жутко дорого, - с сожаление прошептала девушка, встав с дивана. – Кстати, а кто сегодня работает, если вы со Степновым оба в загуле? - Кроме нас, есть и другие тренера. И вообще, Лера, не беси меня! Зоя Семёновна соображает в твоих размерах? - Ну да… - Значит, к четырем успеем. - А что в четыре? - Отменяй заказ, тебе говорю! И мухой в машину! Отвезу тебя в салон! - Тут можно и пешком. - Но не под сегодняшним дождём! – натянув на девушку капюшон, мужчина провел её за руку от крыльца здания до автомобиля и, открыв дверь, усадил на пассажирское сидение. Через считанные минуты она оказалась обернутой в целебные грязи мёртвого моря, после чего её ждал длинный список оплаченных процедур, о которых её измотанный организм грезил с июля месяца прошлого года. Ленка тем временем успокоилась и даже начала понемногу реагировать на шутки шумной команды Гуцулова. Ведущими вечера вызвались быть Игорь и его верный друг Михаил Кожевников. Они оправдали доверие девушки, и словно двоё из ларца, ладно да складно плели речевое обрамление вечера. Дабы протянуть время до доставки книг, ребята решили дать концерт – публика восприняла их выступление на ура. Во время небольшого перерыва, который был оправдан показом слайд-шоу из личных фотографий Кулёминой, которые иллюстрировали, описанные в книге события; за кулисами Игорь отвёл Лену в сторону ото всех и обратился к ней с предложением: - Слушай, вечер всё больше похож на бенефис моей группы, чтобы как-то восстановить справедливость, предлагаю тебе спеть самой! - Игорь, как ты это себе представляешь? Свои три песни я исполнила, больше не имею права, судебные разбирательства мне ни к чему. Думай обо мне, что хочешь, но лезть на рожон не собираюсь. - Ленок, а мои песни ты не берешь в расчёт? - Извини, но я не знаю их настолько хорошо, чтобы вот так с ходу… к тому же самые популярные вы уже исполнили. - Вот именно, самые популярные мы исполнили, а самые первые уже и быльем поросли! Сама-то хоть «Весну» помнишь? - Конечно, ты же её для меня написал, - она едва смутилась. – К тому же я её сыну вместо колыбельной напевала. - Значит, решено. - Вместе? - Одна. Вперёд. - Спасибо, Игорь, только… Я не уверена, что смогу – я так устала, да и мне кажется, что за мной кто-то наблюдает… - За тобой сегодня наблюдают несколько сотен глаз – странная та какая-то. - Нет, ты не понял, наблюдает кто-то, кто пытается затеряться в толпе. Кто-то исподтишка… весь вечер и, кажется, весь день – если только кто-то из персонала или из хороших знакомых Шинского, кого он могу пустить задолго до начала, кто знает это заведение, как своих пять пальцев! – Молодой мужчина лишь сжал губы, дабы не рассмеяться. – Чего ржешь? Я не сумасшедшая, я чувствую на себе взгляд маньяка! Ты сам мне успокоительное из аптечки приносил. Думаешь, я из-за публики так трясусь? - Похоже, после того случая в деревне ты стала особо мнительной. Успокойся, нет тут никакого маньяка. Хотя, возможно один есть… но мы оба знаем его имя. В зале Степнов. Должно быть, именно его взгляд так тяжело на тебя влияет. - Он что сожрать меня хочет? - Ну, сожрать вряд ли. Послушай, Лен, ты во многом права. Он здесь действительно с самого раннего утра – мне Виктор Львович рассказал, что Степнов напросился в помощники: он и аппаратуру таскал, и зал помогал оформлять – пока ты не объявилась, он руководил всем процессом подготовки. А потом стал и на кухне помогать – ребята его все помнят и до сих пор относятся как к своему, доверяют; а рук сегодня, сама видишь, не хватает. Именно Степнов и мне позвонил. - Не понимаю, что ему тут нужно: шёл бы и праздновал День своего Рождения в компании смазливых девиц, - громко шмыгнула носом, низко наклонив голову, - получал бы от жизни удовольствия в неограниченном количестве, купался бы в фальшивых ласках очередных воздыхательниц, вместо того, чтобы вот так раздевать меня наглым взглядом. - Говоришь, словно знаешь, как он жил эти годы без тебя. - Знаю, Лера рассказала. Весёлая, яркая жизнь, а тут я с ребёнком, но мы же ничего от него не требуем, тусовался бы как раньше – я бы и слова не сказала, - девушка ещё ниже опустила голову и отвернулась. – Так, - собеседник развернул Кулёмину к себе и поднял её голову за подбородок. – Я понимаю, что косметика водостойкая, но по сценарию вечера ты должна пустить скупую слезу лишь на втором куплете. Так что успокаивайся, расправляй плечи и вперёд! – Он вручил Лене гитару Кожевникова и подтолкнул к выходу на сцену. Свет был погашен. На середине сцены стоял высокий стул. Как только девушка взобралась на него и коснулась струн, её осветил слабый молочно-туманный свет от прожектора. И она запела, глядя в пустоту… Утро, вечер, день и ночь, Больные сны и тлеет время, Вечер, шепот, холод, дождь, Стеклянный город на мгновение. Утро, черствая вода, сжимает дождь, Но он растает, и разорвутся холода И наконец, она настанет. Весна-а-а-а, Весна-а-а-а, Весна-а-а-а. . В сердце пряный красный сок Размоет землю под ногами, Новый выход, новый вдох - Его не описать словами. Первый шаг навстречу ей, Ты слышал как она шептала, И разорвались холода, И наконец, она настала. Весна-а-а-а, Весна-а-а-а, Весна-а-а-а. Весна-а-а, Весна-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-лей Весна-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-лей, ла-ла-ла-ла-лей, ла-ла-ла-ла-лей. Брызги света бьют в глаза, Весенний ливень обжигает. Небо теплая слеза Внутри дыхание разрывает. Закипает в жилах кровь, Идут секунды в тишине-е-е... И обнажается любовь... И наконец, она во мне. Весна, Весна-а-а-а, Весна, Весна-а-а-а, Весна, Весна-а-а-а. Жду ваши комментарии

Вика: 17. - Шикарно, Ленк! – Гуцулов встал рядом с девушкой и начал помогать ей принимать многочисленные букеты от благодарной публики. – Поздравляю с фееричным успехом! - Степнов, похоже, без цветов. Его вообще нигде не видно. Всё же свалил праздновать. - Забей! Лен, слушай, тут такое дело… подработал немного твоим секретарём. - Спасибо! Автографы как и фото чуть позже, - обворожительная улыбка в обмен на порцию тёплых слов. – И? – уже Игорю. - Звонили из типографии: книги уже на подъезде, но застряли в небольшой пробке неподалеку – необходимо немного потянуть время. - Какие предложения? – Парень расплылся в лукавой улыбке. – Я уже на всё согласна! - Споём дуэтом «Мы рядом», как тебе такой ход? - Как скажешь, - она небрежно бросила охапку цветов на край сцены, не задумываясь о том, как это выглядит в глазах зрителей. - Лен, всё в порядке? – дабы сгладить инцидент парень аккуратно разложил вторую часть букетов на противоположенном краю сцены, сам устроился на её полу немного в развязной, но довольно в романтичной, расслабленной позе. - Я устала. Когда же этот день закончится?.. - присела она рядом. Заиграла музыка. Оглянувшись, девушка увидела музыкантов «Балабамы». Всплеск оваций на вступлении, и Гуцулов запел первый куплет: Все слова давно исчезли. Слезы канули во тьму. Все попытки бесполезны Ты промолчи я все пойму. Ты идешь своей дорогой И не ждет тебя никто, Я иду своей дорогой, Но я знаю точно, что… На припеве к нему присоединилась Лена. Мы рядом... Мы рядом... Мы рядом... Мы рядом... Думая каждый о другом человеке, они сидели, прислонившись спина к спине, запрокинув головы друг другу на плечо. Будучи друг для друга надёжным тылом, свои чувства они отправляли ввысь. Кулёмина вздрогнула, различив сквозь мелодию звук нечаянно хлопнувшей двери. Она обернулась и увидела, как в зал заносят коробки, по всей видимости с её книгами, два официанта, Шинский и Степнов. Поставив коробки на барную стойку, тёзки устроились на высоких стульях, а официанты, пригласив коллег, продолжили неслышно вносить книги. Игорь остался сидеть, левой рукой обхватив согнутую в колене правую ногу и прижав к губам сжатую в кулак правую руку. Спрыгнув со сцены, на одной из зеркальных поверхностей Лена отыскала взглядом отражение Виктора и продолжила исполнение песни: Пробираюсь по потемкам К исполнению мечты. Я собираю по осколкам За тобой твои следы. Где найду я их, не знаю, И не поможет мне никто. От молчанья замерзаю, Но я знаю точно что... В один момент Игорь оказался рядом с девушкой и взял её за руку. Мы рядом... Мы рядом... Мы рядом... Мы рядом... В свете софитов их профили из зала виделись особо тонкими, почти что прозрачными. Их раскрытые ладони были плотно прижаты друг к другу, и взгляды, казалось, были связаны невидимой нитью, но в действительности через плечо друга Ленка рассматривала глаза совершенно другого мужчины. К завершению песни Кулёмину начало трясти, что не скрылось от Гуцулова. Исполняя последние строчки сольно, он прижал её голову к своей груди и крепко обнял. - Лен, всё хорошо. Ты со всем справилась. Ты большая молодец. Я горжусь тобой. - Я кончилась. Меня не хватит на автограф-сессию. Честное слово, не могу. - Присядь. Я всё улажу. - Уважаемая публика! – Включили верхний свет. – От лица организаторов мероприятия, от лица группы «Балабама», от лица виновницы сегодняшнего вечера - Елены Кулёминой благодарю вас всех за внимание: за ваши улыбки, эмоции и овации! Гарантированный экземпляр книги каждый из вас получит в гардеробе – надеюсь, номерок никто не потерял? – По залу разлился добродушный смех. – Всем спасибо. И до новых встреч. Лена помахала публике рукой, и под громогласные аплодисменты друг увёл её за кулисы. - Некрасиво получилось. - Лен, ты никому ничего не обещала - автограф-сессия была сюрпризом. Ну да, не удалось всё в полной мере, как ты запланировала, но не стоит убиваться по этому поводу, - щёлкнул девушку по носу и прижал к себе. – Тебе такси вызвать? - Спасибо, не стоит – я сама. Ты и так очень много сделал для меня сегодня – ещё раз спасибо. На днях мы с тобой пересечёмся, и я обязательно отблагодарю вас с ребятами в материальной форме. - Ленка, не надо. Обижусь. - Ты можешь, ну а парни твои обрадуются, - усталый смешок. - Ладно, не буду с тобой сегодня спорить. Ты точно сама доберёшься? – Девушка кивнула головой. - Мне ещё за Мишкой к Рассказовым. - Он всё ещё молчит? - Да. Молчит. Малахова говорит, что времени прошло ещё не достаточно, а меня это убивает, каждую минуту убивает. - Степнов знает? - Знает. Лерка – тряпло. - Ну, он же отец – имеет право знать. – Они присели на предмет, похожий на сундук. – К тому же, может, он нужен сыну? - Возможно, я бы и так думала, если бы с его появлением, в нашу с Мишей жизнь не ворвались проблемы и беды. Вот и сегодняшний день тому доказательство, - Лена облокотилась о колени и уперлась подбородком о собственные кулаки. – Знаешь, я думаю, что всё полетело к чертям, потому что он был рядом. - Ну, Лен, это уже похоже на обвинение в порче, сглазе, колдовстве… Одним словом – бред какой-то. Странно слышать от тебя столь неадекватные вещи. Ты неизвестно по какой причине злишься на Виктора, и по тому готова повесить на него грехи всего человечества. Не стоит, Лен. Поверь, ему тоже несладко. Без вас несладко. – Девушка лишь усмехнулась. – И знаешь, как вы впервые объявились в Москве, он одним махом порвал с клубами, барами и многочисленными женщинами. Мне кажется, зря Новикова поведала тебе о его жизни во время твоей американской жизни. Он тогда не знал о Мишке, не надеялся на твоё возвращение, он спасался – как мог, так и спасался; а в тебе сейчас кипят обида и ревность. - Ревность, говоришь? Да я его ненавижу! - Любишь, Ленк, ты его по-прежнему любишь. - Чего тебе? – К друзьям подошёл объект их разговора. - Мне-то книгу подпишешь? – мужчина протянул девушке свой экземпляр и шариковую ручку. «С Днём Рождения! Будь счастлив!» - прочёл он на форзаце, спустя минуту. - Спасибо. Постараюсь. - От нас с Мишей подальше, пожалуйста, постарайся. - О невозможном просишь, – Степнов тяжело вздохнул. Игорь хоть и ощущал себя лишним, но видел, насколько тяжело каждому из его друзей, и не мог их оставить. - Он же сейчас у Рассказовых. – Кулёмина нехотя кивнула головой. – Я могу его увидеть? - Нет. - Прошу тебя, Лена, пожалуйста. - Я сказала, нет. - Лена, поверь, я очень-очень сильно скучаю по сыну. И по тебе… Прошу, позволь мне увидеть Мишу. - Не-е-ет. - Леночка, - он встал перед ней на колени, - девочка моя… - Не унижайся. - Мне плохо без вас. Очень плохо… - По мужской обветренной щеке спустилась скупая слеза. - А нам с сыном без тебя лучше, чем с тобой. Гораздо лучше. - Пожалуйста. - Вить, я очень устала. Хотя бы сегодня оставь меня в покое. И потом, я знаю, каким образом ты избавлялся от душевной боли на протяжении более пяти лет – вперёд: рюмочка – другая, девочка – вторая!.. И вся блажь пройдёт! - Узнала, теперь до конца моих дней будешь этим упрекать? - Это не упрёк, это совет, Степнов. - Игорёк, будь другом – принеси кофе и телефон, пожалуйста. - Один момент! – И парень удалился. - Вы же у Лерки остановились? - Допустим. - Можно, я просто подвезу вас? – Девушка лишь отвернулась, сложив руки на груди. – Лен, не молчи, пожалуйста. - Ты не поверишь, в Москве такси есть. - Вот и твой любимый кофе! – Гуцулов поставил чашку на то место, где сам сидел раньше, а телефон передал лично в руки владелице. – Лен, ну мы пойдём с ребятами? - Передай всем спасибо. Вы классные. – Друзья пожали друг другу руки, и Игорь оставил собеседников наедине. Когда Лена вновь взглянула на Степнова, он откровенно ревел. - Исключая пьяные истерики Гуцулова в одиннадцатом классе, впервые вижу, как мужчина плачет. Артист же ты. - Она сделала глоток долгожданного напитка. - Ленок, обещаю, я не причиню вам с сыном вреда: ему не станет хуже, мы не попадём в аварию – всё будет хорошо, обещаю. – Мужчина уткнулся лбом в девичьи колени. - Позволь мне увидеть сына. Я оправдаю твоё доверие, обещаю. - Вот, - она протянула ему свой телефон, - его последнее видео. - Спасибо, но это не то, - поднял на неё взгляд после нескольких просмотров сорока пяти секундного сюжета. – Я хочу обнять сына, прижать его к себе, понимаешь? - Нет, не понимаю. Прощай. Она встала и направилась в гримёрку. Там девушку ожидали пять корзин с белоснежными тюльпанами. Её любимые цветы, о которых знает только Степнов. Так вот, где он пропадал половину «Весны». На такси доехала до дома Рассказовых. Аккуратно одела спящего сына. Поблагодарила участливого старшего приятеля, засунула в сумку ворох Мишкиных рисунков. На руках с ним покинула автомобиль уже во дворе Новиковой. В ночной темноте, она не признала среди прочих стальных коней автомобиль Степнова, а вот сын даже спросонья разглядел силуэт отца сквозь моросящий дождь. - Папа! – громкий детский крик. - Господи, сынок, ты говоришь? Повтори! – За ними захлопнулась дверь подъезда, когда Лена пристально вгляделась в лицо своего ребёнка. - Мам, там был папа! Мой папа! - Тебе показалось, малыш. – На её глазах заблестели слёзы, и дверь вновь отворилась, а следом за незнакомцами в подъезд вошёл Виктор. - Папа! – Михаил засиял самой искренней улыбкой. click here

Вика: 18. Степнов взял сына на руки, трясущимися руками Лена не сразу открыла дверь. Со звуком захлопнувшейся двери в прихожей повисло напряжение. Никто не знал, что делать и как себя вести. - Мам, а папа с нами останется? - У меня нет сил, его прогонять, – Кулёмина помогла сыну раздеться. – К тому же - ночь на дворе. - А ещё дождь! – заметил мальчишка. - Неси пижаму и полотенце, жду тебя в ванной! – крикнула уставшая девушка, скрываясь за белой дверью. Незваный гость, избавившись от верхней одежды и обуви, прошёл на кухню. - Мамочка, а это правда, что сегодня у папы День Рождения? – зажмурив глаза от пены, поинтересовался Михаил. - Откуда знаешь? - Игорь Ильич рассказал. - Ясно… - А где мои рисунки? Где мои рисунки?! – вспомнив о чем-то важном, занервничал мальчишка и даже запрыгал, обрызгав пеной маму. - Аккуратно, только не упади! Успокойся, Мишут, твои рисунки в моей сумке. Я все забрала – не переживай. - Я папе открытку нарисовал! Мы подарим её папе? - Ну, твоя открытка, ты и подаришь, - ополоснув сына под душем, укутала его в огромное махровое полотенце солнечного цвета. - А праздник мы ему утроим? – светловолосая голова вынырнула из ворота пижамной кофты. - Спать пора. Никаких праздников, – надела на сына штаны с носками. – Бегом под одеяло. Я скоро. - Ну, мам?.. - Открытку завтра утром подаришь. Бегом в кровать, я сказала. - Ленка, не спи – замёрзнешь, - ласковый шёпот ворвался в сон девушки. – Вставай-вставай! Вода скоро льдом покроется! - Ты что тут?.. - Что я тут делаю? Спасаю тебя от переохлаждения. Подумал, ты утонула, а ты, оказывается, решила в «моржи» записаться. Знаешь, без предварительной подготовки и до пневмонии недалеко, так что – вставай. – Опираясь на сильную, мужскую руку, девушка без капли скромности встала, оставаясь без камуфляжа из пены. И правда замёрзла: мурашки по всему телу, да и трясёт, словно в лихорадке. - Миша… - не смогла она более конкретно сформулировать мысль. - Спит. Мы немного поговорили, и он уснул. Всё хорошо. – Продолжая поддерживать девушку, он выпустил из ванны ледяную воду, и поставил Лену под горячий душ. – Грейся. - Ты куда? – прошептала она, стуча зубами. - Чайник поставлю и вернусь. Укутав девушку в махровый халат, он на руках вынес её из ванной и, усадив на кухонный диванчик, поставил перед ней чашку ароматного чая. - Не вздумай заболеть. - Мне нельзя. Нельзя быть слабой. У меня сын. - Лена, тебе можно быть слабой – у вас с сыном есть я, – он положил свою ладонь поверх её. - Ты утром сразу не уходи – дождись, когда Мишка проснется. Иначе – он расстроится, да и на меня обидится. - Хм… Хорошо. Вот ты уже и просишь меня остаться. - Не для себя прошу – для сына, – она скинула его руку со своей. - Так ты перестала считать, что я могу причинить ему хоть какой-то вред? - Я была готова на многое, лишь бы Мишка заговорил, но стоило ему тебя увидеть… Правда, не ожидала. - Лен, может, поговорим? - Что ты хочешь узнать? - Почему ты ушла? - он устало потёр переносицу. - Если ты сам не понимаешь, то и смысла развивать эту тему – нет. - Да, жила со мной – не в мёде купалась! – взревел он. – Но и адом те месяцы назвать невозможно! Ну что? Что ты качаешь головой?! Чему ты ухмыляешься?! - Степнов, ты опять орешь на меня. - Прости. Лен, скажи, всё в действительности было так, как ты это выставила? Тот прощальный разговор в кафе? В нём всё было правдой? - Лишь то, что мы улетаем. - Значит, ты меня не разлюбила, и романа с Василием у вас не было. Так, стоп – я своими глазами видел ваши воркования! - Знаешь, я гораздо раньше решила уйти от тебя. Собиралась переезжать к родителям. Мне и на «Ранеток» было наплевать – настолько всё осточертело. – Мужчина закрыл лицо ладонями, в то время как девушка встала, чтобы подлить в кружку кипятка. – А потом возникла идея с Америкой, и, вдохновленная твоими беспочвенными обвинениями, я решила разыграть перед тобой спектакль. Думаешь, мы не понимали, что ты за нами наблюдаешь? – Собеседник одарил девушку взглядом раненного зверя. - Что вынудило тебя так со мной поступить? - Ты осмеливаешься спрашивать? А меня заботит другой вопрос – как мне хватило сил, столь долго терпеть тебя и твои скандалы? - Ну, мы только начинали жить вместе, многие пары проходят через трудности. - А меня не волнуют многие пары. Когда мы были друзьями, понимали друг друга с полуслова, порой хватало одного только взгляда. Я переехала к тебе, и тебя как подменили. Поначалу я думала, что ты всё же выбрал не ту спутницу. - Намекаешь на Уткину? - Девушка утвердительно кивнула, продолжая стоять у плиты. - Причём тут она? - Какой я была, когда ты понял, что влюбился? - Серьезная, самостоятельная, благоразумная – хотя это спорный момент, принципиальная. У тебя всегда и на всё была собственная точка зрения. Среди сверстников ты выделялась сильным, волевым характером. - Во-о-от, а теперь скажи мне, зачем ты выбрал меня такую, когда есть другая: слабая, послушная и покорная, готовая всю жизнь таскать в зубах твои тапки? Выбрал бы её! – теперь уже она перешла на повышенные тона. - Зачем ты пытался меня переделать, перевоспитать? Зачем ты меня ломал? К чему всё усложнять? - Лен, я… понимаешь, твое упрямство хорошо где угодно, но только не в семейных отношениях. Хотя, для себя я понял, что лучше всю жизнь за тобой по-собачьи, чем без проблем Богом быть для неё. - Я долго терпела, что ни так одевалась, ни так красилась, ни в то время возвращалась домой и далее по списку. Скандалы стали привычным вечерне-ночным ритуалом, когда ты начал обвинять меня в самых грязных вещах. – Мужчина отвернулся и облокотился о стол. – Будучи и физически, и морально истощена; после учёбы и репетиций я всё же буквально на крыльях летела в твой дом, предвосхищая, как уткнусь в твою тёплую грудь, вдохну твой запах – самый родной запах!.. И все проблемы отступят. Но на пороге меня встречал разъяренный мужик, мало похожий на моего Степнова, и упрекал растущим в геометрической прогрессии количеством мужских коек в моём послужном списке. Ты словно ищейка обнюхивал меня, обыскивал мои вещи! Что, скажи, что ты ожидал найти? – Кулёмина обошла стол и села напротив Виктора. – Что ты искал? Сигареты? Презервативы? Что?! - Лена, я боялся тебя потерять. - Ты перестал доверять мне и только поэтому потерял меня. Однажды после очередного скандала я сидела в холодной воде, ревела, думала, долго думала… Решила, что впредь не стоит обременять тебя своим обществом. Ты же у нас весь такой правильный и благородный, а я – дрянь! Только… Я по сей день не знаю, рычат ли на пике наслаждения другие мужики, как это делаешь ты. - Лена, прости меня. - Никого другого я к себе не подпускала, и не подпущу… А ты смел во мне сомневаться. Смел втоптать меня в грязь. Должно быть, по себе судил. - Леночка, девочка моя, заклинаю, прости меня. Ради Бога, прости!.. - Спокойной ночи, Степнов. Ляжешь в гостиной. - Лена… - Я всё сказала, - она покинула кухню, плотно закрыв за собой дверь. Со мною вот что происходит - ко мне мой старый друг не ходит click here

Вика: 19. - Доброе утро, - продолжая оставаться под гнётом ночных кошмаров, Лена поприветствовала собравшихся за столом. – Андрей Васильевич, Вы извините, что мы тут… нас Лера приютила. - Да, я в курсе! – ободряюще улыбнулся мужчина. – Не переживай, мы с Зоей гостим сейчас в доме зятя – с внучкой водимся, пока у молодых медовый месяц. – Кулёмина тем временем присела за стол рядом с сыном, вскоре перед ней возникли чашка свежесваренного кофе и тарелка с овсянкой. - Спасибо, Вить, - сделала она глоток терпкой жидкости, разлившееся тепло от которого моментально прогнало остатки тревожного сна. - У вас, вижу, тоже всё наладилось? – Новиков переместил свой взгляд с девушки на мужчину, затем на их сына, а потом вновь попеременно: то на неё, то на него. - Вы только не думайте, что я в Ваш дом мужиков вожу. Степнов с сыном зашёл повидаться. – Повисла напряженная пауза в незатейливом до этого разговоре. - Андрей Васильевич, Вы лучше расскажите, как в Питере оказались? – решил сгладить острые углы в беседе Виктор. - Перевели сразу после вашего случая, - окинул он тревожным взглядом мальчишку. - Суд уже был, какие результаты? - Позавчера созванивалась с адвокатом – Аркадий назначил встречу на вторник. Подробности пообещал при встрече. - Я с вами! – мгновенно отреагировал Степнов. - Не стоит, - сухой бескомпромиссный тон. - Ну и как вам с Зоей Семёновной Санкт-Петербург? - Честно говоря, ещё не поняли. Служебное жильё хоть и просторное, но не обжитое, не уютное. Вот за вещами зашёл кое-какими, да за детским фотоальбомом Лерки - хочу Лизавете показать, диву даюсь – до чего же они похожи, одно лицо!.. - Вить, а Новикова что, похожа на первую жену Тагилова?.. – насторожилась Лена. - Нет, Лизка на мать совсем не похожа, она копия бабушки – матери Эдика. Мать, дочь, а сейчас ещё и жена – все трое на одно лицо, - разъяснил Виктор. - Андрей Васильевич, а Вы успели на бракосочетание? Как всё прошло? – воодушевленно спросила Кулёмина. - Всё было в духе моей дочери и её новоиспеченного муженька! – по-доброму усмехнулся полковник. - Суматошно, нервно, хаотично! Мы с Зоей все равно, что с корабля на бал!.. На перроне нас встретил Эдуард, Лизу забрали из Сада, все отправились в торговый центр наряжаться, потом – в свадебный салон, со скандалом выбрали платье и пальто для невесты, затем – ювелирный: бедные сотрудницы, нервный Тагилов из них всю душу вытряс!.. Я думал, ещё чуть-чуть и у девочек истерика начнётся, ей Богу! Уже на финишной прямой, Зоя про букет вспомнила – делать нечего, развернули автомобиль… В четыре пары глаз рассматривали проплывающие мимо витрины в поисках цветочного. Нашли. Эдуард припарковался в неположенном месте и скрылся за стеклянной дверью. Хорошо, что инспектору моё удостоверение пришлось по нраву, но вот облегчение с возвращением жениха мы не испытали. Закинул он к нам с Зоей на заднее сидение огромный ворох кустовых мелких роз всевозможных оттенков. Проехали совсем не много и встали в пробку. Будучи в хороших отношениях с цветами, с помощью маникюрных инструментов Зоечка лихо сообразила свадебный букет по всем правилам, стебли обмотали белыми лентами из Лизкиных бантов, что завалялись в бардачке. Три цветочка прикололи на лацкан пиджака Эдуарда. Лерка моя была потрясена, моя доченька была в восторге!.. Не припомню, видел ли её когда-нибудь настолько счастливой!.. - Виктор украдкой посмотрел на Лену. Она показалась ему уж слишком погруженной в собственные мысли. Когда он видел её счастливой?.. Когда она сообщила, что освободили родителей, когда «Ранетки» узнали о предстоящем концерте в Лужниках, когда накануне поздним вечером вновь заговорил их сын. - Хоть я и старался всегда быть строгим отцом, но в тайне ждал тот день, когда моя дочь почувствует себя принцессой, я счастлив за свою кровиночку. - И где они отдыхают? – поинтересовалась Кулёмина. - В Доминиканской Республике. - Не хило. Нам бы туда с тобой, да, Мишка? – прижала она к себе сына, поймав на себе уже более пристальный взгляд Степнова. – Жаль, что после столь важного дня в их жизни фоток не осталось для потомков. - Почему не осталось? Мы на все четыре телефона щёлкались! Вот и у меня даже кое-что есть! – гордый и довольный мужчина протянул девушке свой смартфон. Виктор поспешил присоединиться к просмотру, присев вплотную к Ленке и усадив на колени сына. Кулёмина и Степнов поочередно «перелистывали» снимки, словно нечаянно соприкасаясь пальцами рук. – Мы проводили молодых до аэропорта, там, в кафешке немного посидели. Лерка так прямо и в свадебном платье поднялась на борт лайнера. - В её духе! – улыбнулся Виктор. - Да это что! Надо было видеть, что творилось, когда она букет кидала в зале регистрации!.. - Хотела бы я там оказаться!.. – мечтательно протянула Кулёмина. - Ты бы непременно поймала букет, ты же в баскетболе лучшая!.. Могла бы быть. - Степнов, дело совсем не в этом – просто, подозреваю, зрелище было ещё то!.. А замуж я совсем не хочу. - Ладно, пойду я – ещё с сослуживцами хотел встретиться. - Всего доброго, - одарила его улыбкой Лена. - Зоё Семёновне привет, - Виктор встал и пожал руку старшему товарищу, - от нас от всех! – обвел он пространство вокруг себя руками. - Обязательно передам. Счастливо вам тут оставаться! Не провожайте, я ещё помню, что дверь захлопывается, - по кухне разлился добрый смех. - Степнов, думаю, и тебе пора. Михаил моментально прижался к нему, крепко сжав в своих маленьких ладошках большую, напряженную ладонь отца, и с грустью посмотрел исподлобья на мать. - Не прогоняй папу. - Миш… - Мамочка, ну пожалуйста, не прогоняй папочку! Я очень сильно соскучился по нему! – Слёзы в глазах сына, напряжение желваков на шее его отца. - Ну что за коллективное давление на жалость, а?! Вчера один, сегодня – другой! У вас заговор? – Подозреваемые переглянулись и отрицательно помотали головами. – Может, хватит меня донимать? Каждый раз, когда иду к вам навстречу, заканчивается это плохо. – Оба виновато пожали плечами. - Степнов, ты хочешь, чтобы по твоей милости мы с сыном вновь пострадали? - Лен, ну зачем ты так?.. - Когда-то ты перестал доверять мне. С некоторых пор и я перестала тебе доверять. Ничего не сказав, Виктор прижался губами к макушке сына. В его отрешенном взгляде читалась горечь досады, досады самого на себя. Он встал, взлохматил Мишке челку и, улыбнувшись сыну, щёлкнул его по носу. Не взглянув на Лену, мужчина покинул кухню. Мальчишка вскочил и кинулся бежать следом. - Что ты ищешь в маминой сумке? – долетел вопрос Степнова из прихожей. - Вот! – спустя некоторое время воскликнул их сын. – Папа, я открытку тебе нарисовал, но забыл вчера подарить… Папа, извини меня, пожалуйста! С Днём Рождения, папа! - Спасибо, родной. От Кулёминой не скрылось, насколько высока потребность сына в слове «папе», и, не выдержав собственной душевной боли от вины перед ним, да возможно, и перед всеми ними; она вышла из укрытия. Виктор сидел на корточках и крепко держал в объятиях Михаила. - Степнов, нашему сыну нужен папа. Папа, а не слово… - Лена с трудом проглотила, подступивший к горлу, ком. – И если… Короче, я боюсь за него! – её голос задрожал. – Я не хочу, чтобы Мишка страдал как я, потеряв тебя, понимаешь? - Если честно, то – нет. - Жизнь - штука такая, что в любой момент ты можешь жениться на ком-нибудь, у вас родятся дети… - девушка перевела дыхание. - Ты уже не будешь столь сильно нуждаться в сыне, а Миша – он… - Кажется, я уже слышал от тебя подобную ерунду, - перебил мужчина собеседницу, прижимаясь обветренными губами к румяной щеке сына. – Разве не понятно, я вас ни на кого не променяю!.. - Вить, думай обо мне что хочешь: да, я самая эгоистичная в мире мать! Я хочу, чтобы отец моего ребёнка был только его отцом! – Голос девушки начал заметнее дрожать. - Я не хочу, чтобы Миша страдал, наблюдая за тем, как приходя к нему лишь по воскресеньям, каждый вечер ты даришь своё тепло другим детям! – Слёзы, с которыми до сих пор выходило бороться, одержали победу. - Вить, я не хочу, чтобы сын, выжидая порцию твоего внимания, в результате получал формальную подачку! Посмотри, он всё сильнее и сильнее прирастает к тебе, - Кулёмина присела напротив. На неё с нежностью взирали две пары васильковых глаз. - Не дай Бог, ты хоть как-то разочаруешь Мишу, или сыну придётся делить тебя с кем-то - мы с ним на пару загнёмся, понимаешь? - Понимаю. Лен, я обещаю… - Дослушай прежде, чем обещать. Степнов, на счёт баб в твоей жизни мне абсолютно сиренево – хоть гарем заводи, но Миша – твой единственный сын! Иначе, вот она точка невозврата – либо я не ограничиваю вас с сыном в общении, либо прощайся с ним навсегда. Согласен? – мужчина устало опустил веки в знак неоспоримого согласия. - Ленка, мне никто кроме вас двоих не нужен… - подушечкой большого пальца правой руки Виктор стёр с её щеки крупную слезинку. - Если только парочка таких же, - прижал он к себе сына, - на тебя похожих… - Об этом и речи быть не может. Ты отец своего сына. Относительно меня ни на что не рассчитывай. жду вас очень ТУТ

Вика: 20. - Ленка, мне никто кроме вас двоих не нужен… - подушечкой большого пальца правой руки Виктор стёр с её щеки крупную слезинку. - Если только парочка таких же, - прижал он к себе сына, - на тебя похожих… - Об этом и речи быть не может. Ты отец своего сына. Относительно меня ни на что не рассчитывай. - Ясно, - мужские губы растянулись в довольной улыбке. - Степнов, ну и чего ты скалишься? - Дважды ты уже была… э-э-э… снисходительна ко мне. - Это была… - девушка не могла позволить себе признаться в собственной слабости, в собственной потребности в этом мужчине и в его тепле. – Это была… гуманитарная помощь самым нуждающимся слоям населения! – Слёзы в один момент сменились звонким смехом. - Мам, пап; вы о чём? - Мама с папой шутят, Мишут. - Ну, раз наша мама шутит, может, всё же проведем этот день вместе? – выжидающий взгляд мужчины в адрес собеседницы. – Кино, театр, цирк? Просто погуляем? – Лена лишь отвела взгляд на сына, пытаясь понять его желания. Пауза затянулась. Обняв родителей за шеи, мальчишка хитро улыбнулся. - А поехали в гости к дедушке! - К кому? – Кулёмина настороженно оглядела собеседников. - К моему отцу. - Мамочка, ты была на гастролях, а к нам с папой приезжал Деда Миша. Он приглашал нас в гости. - Всех нас, Лен, - добавил Степнов. - Мы с сыном никуда с тобой не поедем! – прокричала она дрожащим голосом. – Довольно и прошлого раза. - Ленок, ты же была у отца – знаешь, что там тихо и спокойно. - Твоя деревня тоже сначала мне дырой показалась! – Мольба в глазах ребёнка, тень вины на лице мужчины. – И потом, я не уверена, что Михаил Юрьевич будет рад меня видеть. - Папа не держит на тебя зла. На меня ворчит только постоянно, - усмехнулся собственным мыслям. - Поехали, а? - Степнов, да ты уснёшь за рулём! – Кулёмина поднялась на ноги, сложив руки на груди. - Хотя можно сменять друг друга… Ну что вы оба так на меня смотрите?! Это совершенно бредовая идея! Вить, когда тебе на работу? - В понедельник утром. - Ехать больше семи часов – мы дорогой все жутко устанем. Эта поездка – плохая идея. Я выберу в интернете мультик. Степнов, разувайся пока, - добавила она, скрываясь в дверном проеме. - Ленок, если тебя напрягает только это – то поехали поездом, – на порог комнаты ступил Виктор с сыном на руках. - И не смотри на меня зверем: не хочешь ехать – так и скажи, а из мухи слона делать не надо! Всё нормально будет, я отвечаю! – Девушка тяжело вздохнула. – Купе всегда в наличии. Не сказав ни слова, Кулёмина перешла на сайт РЖД и оформила электронную регистрацию. Оставив планшетник на кресле, она, продолжая хранить молчание, начала собирать вещи. Степнов кинул быстрый взгляд на экран и подмигнул сыну. - Ура! Мы едем к дедушке! – запрыгал тот на кровати. Поезд отправлялся с Курского вокзала поздним вечером - в семнадцать минут двенадцатого. Оставшееся полдня провели, гуляя по центру города. Немного внимания уделили одному развлекательному центру, где Мишка вдоволь порезвился на аттракционах. Заглянули в ГУМ, где приобрели подарки отцу Степнова. Оставив сына с папой подчищать тарелки в кафе, Кулёмина посетила храм, где поставила свечи перед образами, да и молебен о путешествующих заказала. - Так и думала, что Мишка уснёт ещё до поезда. - Ничего, унесу на руках, - невесомым движением убрал челку со лба сына, который лежал, прижавшись головой к его колену, на диване в зале ожидания повышенной комфортности. – И сумку донесу, и сына – сил хватит, не переживай. Ты лучше, скажи, куда из кафе убегала. - Вот, - протянула она ему серебряный крестик на цепочке. – Свой же ты потерял. - Откуда знаешь? - Иначе бы ты его носил. - Ты права, я потерял свой крестик, - он застегнул на своей шее цепочку и спрятал крестик под воротом футболки. - Спасибо. - Как так вышло? Драка была? - Не совсем. Лен, - он взял её за руку, - я не хочу, чтобы мы снова ссорились. Мужчина вспомнил о назойливой, метившей в невесты, поклоннице, добившись беспрестанными звонками встречи с ним, которая в порыве страсти разорвала толстую золотую цепь. Наутро он ничего не нашёл. Да и на приглашение в ресторан, та ответила отказом. Впредь он её не видел. - Ленок, давай не будем об этом. - Просто это тоже был мой тебе подарок – с первого серьёзного гонорара. Такая цепочка не могла случайно порваться. - Не случайно, - мужчина устало потёр переносицу, тяжело выдохнув. – Лен, понимаешь… - Понимаю, - девушка встала, закинув на плечо свою сумку. – Не маленькая! – и направилась к выходу. - Ленка, ты куда? - Поезд объявили. В купе они не разговаривали. Уложив сына, Кулёмина сама улеглась на второй нижней полке лицом к стене. - Лен, прости… Я не хотел тебя расстраивать, - он укрыл её одеялом и взобрался на верхнюю полку. Раннее утро в Железногорске встретило гостей теплой, солнечной погодой. Такси остановилось в частном секторе около двухэтажного дома. У ворот стоял пожилой, но ещё крепкий мужчина. Выскочив из салона, Миша прямо по лужам кинулся в объятия улыбающегося деда. - Михаил Юрьевич переехал? - Ага. Я тот дом продал, отец – квартиру, и вот этот дом купили. - Вот сразу надо было, Степнов, покупать дом в родной деревне. - Да я поближе к Москве хотел, - они по-прежнему продолжали сидеть в салоне автомобиля, пока водитель бегал разменивать крупную купюру для сдачи. – Ну, отцу вроде тут нравится - все коммуникации подведены, так что отличие от прежней квартиры: наличие собственного двора, да отсутствие конфликтных соседей. Его же там топили постоянно, я тебе рассказывал. - Помню я и жёлтые разводы на потолках, и вздутые обои. - Спасибо, - уже водителю, и они покинули автомобиль. - Здравствуйте, - Кулёмина улыбнулась мужчине, в котором видела Виктора спустя лет тридцать. - Привет, пап, - мужчины пожали руки и похлопали друг друга по плечу. - Ну, дети, проходите в дом. Рад вас видеть. Тяжело вздохнув, Лена с опаской переступила порог.

Вика: 21. Мишка остался с дедом и отцом на кухне, а Кулёмина поднялась наверх, дабы познакомиться с отведенной для них с сыном спальней. В небольшой комнате не было ничего лишнего: вместительный шкаф, письменный стол ещё советских времён в добротном состоянии и просторная двуспальная кровать. Присев на край кровати, она легла прямо поверх покрывала, распластав руки по сторонам и прикрыв веки. - Лен, вы с Мишкой отдохните пока с дороги, - Степнов занёс в комнату дорожную сумку. – Мы с отцом на могилу к матери съездим. Позавчера было одиннадцать лет, как её не стало. – И Лена вспомнила, почему Виктор никогда не празднует день своего рождения. – Поднявшись на локтях, девушка окинула собеседника вопросительным взглядом. – До обеда точно вернёмся. - А нам с вами нельзя? - Ты точно этого хочешь? - Если Мишка дорогой не устанет. - Нет, это близко, – мужчина присел рядом. – Думаешь, он не испугается? - Пора уже как-то объяснять нашему мальчику, что все мы не вечны, что порой от нас навсегда уходят самые любимые люди. - Что-то с Петром Никоноровичем? – напрягся Степнов. - Дед крепится из-за всех сил, но надолго его не хватит. Вить, я раньше не спрашивала: от чего умерла твоя мама? Она чем-то серьёзно болела? - Пневмония дала осложнение на сердце. Будь она помоложе – выкарабкалась бы. - Помоложе? Если дяде Миши сейчас шестьдесят два, то ей тогда явно было не больше пятидесяти! Врачи, должно быть, не досмотрели!.. - Лен, я не говорил тебе: когда я родился, отцу было двадцать пять, а матери - сорок. - У-у-у… Тоже самое только в обратную сторону. - Мамы не стало в возрасте шестидесяти шести лет. Жила бы ещё и жила, но организм не выдержал. - Вить, а как они познакомились? – Мужского лица коснулась лёгкая улыбка. – Ну, расскажи! - Служебный роман: мама была директором завода, а отец – сначала простым рабочим, ну а потом - начальником одного из цехов. - И у тебя нет сводных братьев, сестёр? - Нет, нету. Первый муж мамы трагически погиб. Много лет она была одна. С отцом они познакомились, когда ему было восемнадцать. Поженились родители, когда папе было двадцать три. На моё появление вообще никто не надеялся. - Ну вот, ты есть! – она невольно поправила рукой его прическу. - Ага, есть… - он перехватил её руку и сжал в своей ладони. – Они не строили никаких планов: просто жили и любили друг друга. Жаль, что так мало. - Как он пережил её уход? А ты сам как?.. - Мы с отцом были вместе: и всю весну, и всё лето. - Вы молодцы, что поддерживаете друг друга. - Да, мы с отцом часто созваниваемся. Ну что, пошли? Перед отъездом отец и дед поговорили с Михаилом – подготовили его, насколько это было возможным. Не сказать, что ребёнок был шокирован – он лишь притих, вмиг стал серьёзнее и взрослее. В машине взобрался на колени матери и, крепко обняв её двумя руками, решил, что никогда и никуда не отпустит от себя свою маму. Он вдруг ощутил, что хоть и постоянно тоскует по папе, но маму любит гораздо сильнее. В отличие от города, на погосте кое-где ещё лежал снег, да вовсю гулял вольный ветер. Переживая, что сын простынет, Ленка не спешила выпускать его из автомобиля. К могиле сначала направился Михаил Юрьевич, немного погодя, за ним последовал сын. - Миш, они цветы забыли. Отнесём? – Мальчишка вмиг выскочил из салона. Дождавшись маму с охапкой хризантем в руках, он вцепился в её свободную руку, и они не спеша подошли к мужчинам, остановившись чуть в стороне. С портрета смотрела красивая женщина с благородным профилем и ясными, голубыми глазами: на неё странным образом походил не только сын, но и супруг. Лена передала букет Виктору и, встав позади сына, опустила руки на его плечи. Они простояли так молча ещё несколько минут, после чего не сговариваясь вернулись в автомобиль. По возвращению домой, Мишка, разморенный поездкой, всё же уснул, Кулёмина вместе с хозяином дома готовили сообща обед – оказалось, у них не только общие кулинарные предпочтения, но и коронные блюда. Во время незатейливого разговора девушке удалось вывести старшего Степнов из глубоких раздумий, тот даже немного повеселел. Его сын тем временем заготавливал дрова для бани, чтобы до следующего его приезда хватило. - Виктор часто к вам приезжает? – отправив в духовку курицу с грибами под ананасами, повара принялись за чаепитие. - Частенько. Я ему за это благодарен – молодец, жизнь в столице весёлая, а он отца не забывает. Все новогодние каникулы у меня был – ещё в старой квартире, потом в конце января – начале февраля на полторы недели приезжал - помогал оформлять документы на этот дом, с переездом тоже помог – быстро всё у нас получилось, я до сих пор удивляюсь. В конце февраля, на твой день рождения, тоже здесь был – всю ночь тебе звонил, так и не дозвонился. - Я номер поменяла. Даже школьная подруга его не знает – по интернету общаемся. - Зря. Зря ты от Виктора бегаешь. Сын у вас. Я когда узнал о внуке – не поверил!.. Для молодежи же сейчас важнее либо карьера, либо разгульная жизнь. - Мишка моей карьере не помешал. Я сама позже решила, что его благополучие для меня важнее – ну Вы знаете. – Собеседник кивнул головой. – Сейчас вроде и есть какие-то подвижки относительно работы, но в шоу-бизнес я не вернусь. - Молодец, что родила – не побоялась: одна, юная совсем, да в чужой стране. Молодец. - Рожала я у родителей в Швейцарии. Они от ситуации, разумеется, не в восторге были, но сказали: «сильная ты, дочка, справишься». - Спасибо, что аборт не сделала. - Вы что, с ума сошли, Дядя Миша, честное слово?! У меня и в мыслях ничего подобного не было! Я в принципе не убийца, тем более не убийца собственных детей! - Рад, что сын в тебе не ошибся. - Дядя Миша, я ничего сверхъестественного не сделала – родила своего ребёнка от своего мужчины, и только!.. – чтобы скрыть напряжение, Лена встала и подошла к окну. – На тот момент я ещё любила Степнова, извините, Виктора. - А сейчас уже нет? - Мало того, что он вынудил меня уйти, так ещё и смирился с этим: не предпринял не единой попытки ни найти меня, ни вернуть, да и жил без меня припеваючи. - Лена, что ты чувствуешь к Виктору? Обиду, и только? - Не важно. Важно то, что я нужна ему лишь в довесок к сыну. Зачем искать бабу на стороне, когда тут модель укомплектованной семьи?! – когда она вновь посмотрела на мужчину, на её глазах блестели слёзы. – А вообще, я на него злюсь и не только из-за того случая в деревне. - Леночка, я уверен, он раскаивается. Отпусти обиды – ты же сама себя под контролем держишь. - Михаил Юрьевич, я понимаю, к чему Вы завели этот разговор - уж извините, но не стану я к Вашему сыну возвращаться, потому что уверена, - разглядев за запотевшим стеклом силуэт Степнова, девушка вздохнула, - будет тот же кошар, из которого я сбежала. – Девушка отрицательно помотала головой. - Я не допущу, чтобы Мишка рос в скандалах. Ребёнок не должен слышать и видеть, как отец унижает его мать. Да я и сама не собираюсь всё это терпеть. В конце концов, глупо - дважды в одну реку. - Ну, ничего, - мужчина встал рядом и тоже посмотрел в окно. - Накрывай на стол, а я мальчишек позову к обеду. После обеда, старший Степнов вытащил гостей на пешую прогулку. Городок не большой, и вскоре на горизонте появилась гимназия, которую посещал Виктор. Мужчина не сдержался и подошёл на школьном стадионе к физруку, в котором узнал мальчишку из параллельного класса. Мужчины пожали руки, немного поговорили, посмеялись. - Степнов, идём уже! – окрикнула его Лена. Тот, догнав компанию, обнял девушку за плечи и с трудом удержался, дабы не поцеловать её. - Я тоже хочу велосипед! – выпалил Мишка, увидев компанию подростков на двухколесных конях в городском сквере. - Вот так новости! Ты же даже не умеешь! – улыбнулась Лена сыну. - Вить, в бане на чердаке все твои велики валяются: сейчас придём, будешь сына учить, - выдал ценное указание дед. - С радостью! - Степнов, только смотри у меня – за каждую ранку на Мишке головой отвечаешь! Всю обратную дорогу мальчишка предвкушал знакомство с отцовскими велосипедами. По возвращению он сразу же кинулся к запертой двери бани. - Они счастливы, - заметил Михаил Юрьевич, в то время как, протопив баню, они с Леной наблюдали за тем, как придерживая велосипед, Виктор давал сыну указания по управлению транспортным средством. - Сама вижу. Смеются во всю, галдят. Друг с друга глаз не сводят. - Ладно, я в баню пойду. Ты этих сорванцов тоже ко мне отправляй чуть позже – пропарить их надо хорошенько, а то у обоих носы красные. - Угу, не простыли бы только. Когда Кулёмина сама вернулась из бани, дом был погружен в ночную тишину. Рядом с сыном спал и Степнов. Она постаралась как можно тише устроиться на свободном краю кровати. - Ты куда? – приподняла она голову, когда почувствовала, что ноша кровати облегчает. - Мне отец в зале на диване постелил. Я просто сына усыплял, ну и сам… - прошептал мужчина. - Видела я тот диван – на нём только чаи распивать! Ты со своим ростом на нём не выспишься! Ложись обратно… Не бойся, приставать к тебе не буду, - усмехнулась, поняв, что шутка не вполне удачная. – Ложись спать, пока сына не разбудили! - Что? – вновь открыла она глаза, когда почувствовала, как к её голове кто-то прикасается. Сквозь полумрак комнаты она разглядела, что с противоположенного края кровати улыбается Виктор, его рука на её подушке, его длинные пальцы блуждают в её ещё влажных волосах. Между ними крепко спит их сын. - Я хочу тебя. - Степнов, не сходи с ума! – прокричала она шёпотом. – Опомнись! В доме две комнаты: в одной спит твой отец, а в другой – наш сын! - Я, конечно, рад, что это - единственный аргумент в твоём отказе… - хитро улыбнулся мужчина. - Далеко не единственный! Но только это может хоть как-то тебя образумить! - Лен, я не совсем в том смысле… Я хочу тебя целиком и полностью, навсегда. Я люблю тебя. Выходи за меня замуж. - Смотрю, ты в парной перегрелся. Спи. К утру, вся дурь твоя пройдёт. - Ленок, я серьёзно… - Я тоже серьёзно не желаю слушать этот бред. Спокойной ночи. И убери руки. - Вот и поговорили. Поговорим?

Вика: 22. - Так ты сделал предложение, а она что? – требовательный взгляд. - Отказала, - горечь сожаления. - Нашему сыну в июне – шесть! – Лена вышла из укрытия. - Я в курсе. И что из этого? - А то, Степнов, что с предложением ты запоздал, минимум как, лет на семь. - Лен… - Всё! Поезд, Степнов, давно уехал без тебя! - Леночка… - Приятного аппетита, Михаил Юрьевич. Мишка спит ещё – мы с ним позже позавтракаем. - Лен, так ты куда? - Не переживайте, Дядя Миша, я во дворе погуляю. - Оболтус ты, сын! Оболтус, каких поискать!.. – донеслось до слуха Кулёминой. Ленка немного побродила по двору. Допинала пару разлетевшихся полешек под навес, там же обнаружила старую куртку и, бросив её поверх холодной скамейки, уселась под крышей беседки. Облокотившись о поверхность стола, девушка спрятала лицо в ладонях. В закоулках своего подсознания она упрямо искала неоспоримые доказательства исключительной верности собственных принципов. Их наблюдалось в изобилии: бесконечные крики, обвинения в жутких поступках. Сменила тот хаос вереница скандалов, сопровождаемая чередой взаимной физической агрессией. Когда тирада претензий подходила к завершению, он силой брал её, после чего, не проявляя никаких действий, сидел и смотрел на девушку, в то время как она, цедив сквозь зубы единственное слово: «ненавижу», била его по лицу, пока в скором времени не иссякали её силы. «Я не хочу и не могу тебя с кем-то делить» - было его единственным оправданием. «Впредь не придется, обещаю», - ответила она однажды, решив навсегда покинуть жизнь этого мужчины. Нет, она не вернется. Как бы самой того не хотелось – ученная… - Лен, - рядом присел хозяин дома. - Михаил Юрьевич, Вы опять пришли поговорить о Вашем сыне? Думаю, не стоит – я и без того наговорила Вам про него кучу гадостей. Вряд ли Вам будет отрадно услышать новую порцию моих откровений. - Значит, ты не пойдёшь замуж за Виктора, и это – твоё окончательное решение? - Разве могут быть сомнения? Поймите, следующим этапом в наших отношениях могут стать только драки. - Лен, а тебе не кажется, что ты сама ищешь негатив? Вот, к примеру, вчера ты ему нет-нет, да и улыбалась, а потом одёргивала себя и начинала огрызаться. Я же просил тебя отпустить ситуацию. Как только ты перестанешь контролировать себя и происходящее, всё само встанет на свои места. - Посмею, с Вами не согласиться. Дядя Миша, я понимаю, что они с сыном нужны друг другу – я позволила им общаться, я смирилась. Так пусть наконец-то Степнов смирится, что ему, относительно меня, ожидать нечего! - В молодости кажется, что жизнь длинная – возможно, так оно и есть, но вот только обрывается она всегда внезапно. Не знаю, сколько ещё проживу, но с радостью сократил бы отведенные мне годы вдвоё, разделив их с супругой. Лишь бы она, моя Лида, была со мной рядом… - Вы не сравнивайте, пожалуйста… У Вас с супругой любовь была взаимная. Союз ваш на уважении и доверии основывался. А Степнов ко мне исключительно, как к вещи относится: «Это моё – руками не трогать»! - Заметив влажный блеск в глазах собеседника, Кулёмина сжала пальцами его запястье, измеряя пульс. - Не на пользу Вашему здоровью, Михаил Юрьевич, все эти разговоры. Идём в дом, я Вам давление измерю, - она помогла мужчине подняться. – Лекарства примите. Отдохнуть приляжете. Себя нужно беречь – Вам ещё на свадьбе сына отплясывать! Хотите, вместе для него невесту искать будем, а? Я Вам помогу!.. Он женится, семью создаст, и у Вас за сына так сердце тревожится перестанет... - Лена! Лена! Лена, я в порядке, с тобой то что? Леночка-девочка, что же тебя трясёт-то так, а? – Разрыдавшись, девушка уткнулась лицом в мужскую грудь. – Маленькая, глупенькая… Голова твоя бедовая!.. – обняв Кулёмину, он по-отечески погладил её по голове. – Обидели её, боль ей причинили. Не простит она никогда. Пусть сердечко мается, страдает, а она всё равно не простит. И, правда, до противного упёртая!.. - Я… Я не хочу, чтоб Мишке пришлось хоть с кем-то делить отца. - Что, сам не ам, и другим не дам? Да вы с Витей - одного поля ягода, честное слово! - Собака на сене я, да? – отстранившись, посмотрела она в глаза собеседника. – Уехать нам с Мишкой надо навсегда, чтоб дать Степнову нормальной жизнью зажить. - Ой, Ленка-Ленка, до чего же ты глупые вещи то говоришь!.. Без вас ему и жизни то нет - загнётся! Чтобы я этот бред впредь не слышал! Дочка, посмотри на меня. – Утерев нос, подняла она на него виноватый взгляд. – Неужели, никогда его не простишь? - Мне больно. Здесь, - потёрла Кулёмина шею у основания. – До сих пор больно. Ничего нет больнее разочарования в любимом человеке. - Я тебе вот что скажу, жизнь у нас одна, и мы сами решаем: провести её в ненависти, или в любви. Это поначалу кажется, что нас не достаточно любят, не так о нас заботятся, а потом, когда уже становится поздно, понимаешь, что сам не додал: не долюбил, не дообнимал, элементарно - «спасибо» не досказал. Уверяю тебя, переступить через собственную гордость, дабы дать любимому второй шанс не настолько трудно, насколько тяжела ноша не выраженных чувств. Думаешь, у Виктора душа не болит? Думаешь, он ни о чём не жалеет? Думаешь, он не страдает? – Часто заморгав, Ленка отвела взгляд в сторону. - Только он, в отличие от тебя, никого кроме самого себя винить не смеет! - Дядя Миша, давайте закончим со всеми этими разговорами. Ни к чему это всё, правда, - сощурившись от яркого солнца, девушка вгляделась вдаль. - Лен, на данном этапе всё складывается так, чтобы вы прожили жизнь вместе. Друзья у вас общие, прошлое у вас общее… Пусть не вполне счастливое, какое уж было – зато, ваше. Сын у вас растёт. Любите вы друг друга. Не перебивай меня! Любите, говорю, друг друга, подходите друг другу. Да и Витя искренне раскаивается… Всё исключительно в твои обиды упирается. Ты сама себе в голову втемяшила, что не простишь его никогда, что счастья вам вместе не будет, что беды да горе тебе от него, теперь никакими клещами эти мысли червивые из тебя не вытащить! – махнул он рукой. – Судьба тебе всё на блюдечке с голубой каёмочкой, а ты брыкаешься! Знала бы ты, как мы с Лидой своё счастье выстрадали!.. От меня семья отказалась, от неё друзья отвернулись. Общество советское нас гнобило – расписывать долго не хотели. Ничего, выстояли, всем назло выстояли! Жили и любили вопреки всему! Сына вон какого народили: здоровый, умный, красивый, а самое главное, человек он хороший, добрый!.. - Раз он такой замечательный, чего это отец за него просить вынужден? - А вот прошу, Лен! Прошу и ничего зазорного в этом не вижу! Ты же на нём клеймо на всю жизнь поставила! Прошу, посмотри на Виктора другими глазами – словно не было ничего плохого, словно вы только сейчас познакомились. - Не смогу я ничего забыть, - вздохнула она. - Тогда и хорошее вспомни! Хорошего-то, небось, не меньше было? - Не меньше, - вспомнила она о том, как Степнов обещал всегда быть рядом. - Мальчишки уже позавтракали – гулять вон вышли, - улыбнулся мужчина, глядя на крыльцо позади собеседницы. – Иди, тоже поешь. От меня старого ворчуна отдохни. И подумай на досуге. Обо всём хорошенько подумай… - Отец, о чём вы с Ленкой разговаривали? На ней лица нет! - Ой, права твоя Ленка – не хватит мне на вас здоровья… - Отец?.. – насторожился Виктор. - Шуруй окоп у ворот копать, пока ручьи во двор не побежали!.. - Пап, зубы мне заговаривай! - Виноват ты перед ней. Сильно виноват, - он положил руку на плечо сына. – Чтобы она тот ад забыла, тебе сейчас придётся немыслимую сказку для неё создать, заново её сердце завоёвывать. Готов? - Конечно, готов. Ради них с Мишкой, ради Ленки моей на всё готов. Шансы-то, хоть какие у меня? - Любит тебя твоя Ленка, только простить тебя сама себе не позволяет. Добьешься прощения, и будет вам всем счастье. Чего светишься раньше времени-то? Шуруй копать! Глотая слёзы, Кулёмина наблюдала из окна спальни за тем, как Степнов орудует лопатой, а их сын запускает бумажные кораблики, которые явно смастерил с помощью отца. Чувствую, меня скоро четвертуют

Вика: 23. Глотая слёзы, Кулёмина наблюдала из окна спальни за тем, как Степнов орудует лопатой, а их сын запускает бумажные кораблики, которые явно смастерил с помощью отца. - Леночка, здравствуй. Я тебя слушаю, - разлился в динамике приятный голос собеседницы. - Яна Ивановна, добрый день. Извините, что звоню Вам – всё-таки утро воскресенья, - Лена провела пальцем по оконному стеклу, очертив силуэт сына. - Лена, я же говорила тебе, что можешь звонить мне в любое время дня и ночи. - Спасибо, - её голос дрогнул. - Так, что случилось? – Малахова всегда отличалась особой чуткостью, да и логика её не подводила. - У меня для Вас радостная новость. - Радостная?.. Просто, твой голос… Ну, хорошо, я слушаю! – судя по изменившийся интонации, женщина улыбнулась. - Мишка заговорил. - И, правда, самая радостная новость за последнее время! - Спасибо Вам, Яночка Ивановна, за помощь, за онлайн-консультации, так скажем, - Лена тоже попыталась выдавить из себя попытку улыбнуться. – И занятия по Вашим советам, и дельфины, и лошади – всё это очень помогло моему сыну. Не удержалась вот – решила позвонить. Спасибо Вам большое. - Послушай, те методы, которые мы использовали, не могли дать столь быстрый результат. Лена, что послужило катализатором? - Мишка с отцом встретился, - девушка тяжело вздохнула, сдерживая слёзы. - Леночка, ты чересчур сильно взволнована. Если ты хочешь, я готова встретиться с тобой где-нибудь – допустим, через час. Поговорим: выскажешься, я тебя внимательно выслушаю – если это будет в моих силах, помогу. Лена, ты меня слышишь? - Слышу. Сегодня не выйдет – я в другом городе, мы с Мишкой гостим у его деда. - У отца Степнова?! А Виктор? - Мы все здесь. - Лен, что-то мне не нравится, как твой голос дрожит… У вас там всё в порядке? – Кулёмина мгновенно скрылась за шторкой, когда ощутив её пристальный взгляд, Степнов поднял голову и всмотрелся в окно. - Да не вполне. - Вы в Москву когда возвращаетесь? - Завтра рано утром. Хотела вот о встрече попросить – мне действительно нужно с Вами поговорить. - В школе сейчас каникулы – так что у меня свободный график. Давай завтра в часиков одиннадцать созвонимся, идёт? - Спасибо. Надеюсь, хоть разговор с Вами мне поможет – сама уже ни с чем не справляюсь. Тряпка я в последнее время: реву постоянно, боюсь всего, до жути мнительная стала – одним словом, не узнаю сама себя. Да и вообще, жизнь вся к чертям катится… - Её голос задрожал, выдавая слёзы. - Ну, Леночка, не наговаривай на себя: ты человек здравомыслящий, рассудительный, по-житейски мудрый… а трудности… Лен, ты не переживай, трудности - они у всех бывают. Ты человек сильный – обязательно со всем справишься. Вы все вместе справитесь со всеми испытаниями. - Спасибо. - Вите привет. - Передам. До завтра. - Буду ждать твоего звонка. *** - Вить, ты бы к Лене внимательнее был, а то мне кажется, она простыла, - старший Степнов отвлек Виктора от игр с сыном. - С чего ты взял? - Ну, аптечка на кухонном столе открытая стоит: там парацетамола недостает, да и на градуснике тридцать девять и два. Я поднялся проверить её – она спит. - Не думаю, что Кулёмина могла простыть: иммунитет хороший, да и требовательна она к себе. Пап, у Ленки особенность организма такая: при сильном стрессе температура вмиг до небес взлетает. Видать, нелегко ей дался ваш утренний разговор. Пап, ты Мишку накорми обедом, а я – отвар заварю и Кулёмину отпаивать! Мята, мелиса?.. - Не переживай, всё в наличии. Ты иди, мы с внуком ещё погуляем. *** - Так, кто у нас тут тяжело болен? – с подносом в руках в спальню вошёл Степнов, когда Лена, уже проснувшись, разминала затекшую спину. - Не паясничай! Скажи лучше, который час?! – девушка отодвинулась, когда рядом с ней присел мужчина. - Начало первого. - Бог мой, больше трёх часов спала! - Сон – это лучшее лекарство. Для скорейшего выздоровления необходимо выпить вот это, - он протянул ей кружку. - Ну, Ленк, не морщись ты так – отвар вкусный, отвечаю. - У меня не горло болит! Мне твой багульник погоды не сделает! - Ленок, я понимаю прекрасно, из-за чего у тебя температура поднялась – сбор этот не от простуды и не от кашля… Он тонизирует, успокаивает… Голова точно болеть перестанет, поверь мне! Ну не смотри на меня волком! Это можно пить – совсем не противно! Глоток сделай – сама поймешь!.. - Правда, вкусно. И аромат приятный. Я выпью, только не ори – ладно?! - Прости, не сдержался. Я же, как лучше, хочу. - Не надо ни лучше, ни хуже – вообще ничего не делай, если я не прошу! Надоел уже, честное слово!.. - Ну, суп то куриный поешь? – указал он взглядом на тарелку, остывающую на подносе. – Он жидкий и с помидорами, как ты любишь. - Поставь на стол. Позже поем, если захочу. - Хорошо, мы все внизу – тоже обедаем. Отдыхай, - он поправил плед и удалился. - Мама! – не успел Степнов покинуть спальню, как в неё влетел их общий сын. - Что случилось, сыночек? – Кулёмина поставила бокал на пол. Мальчишка запрыгнул на кровать к матери, та с нежностью обвила его руками. - Не злись на папу! Пожалуйста, не ругайся с ним! Я уже потерял его один раз! Я не хочу терять папу снова! – По детскому лицу ручьями побежали слёзы. - Мишут, прошу тебя, успокойся. Во-первых, ты папу никогда не терял и уж точно не потеряешь; а во-вторых, что дед с отцом тебе такого сказали, раз ты настолько сильно взволновался? - Никто мне ничего не говорил! Ты думаешь, что я маленький, а я не маленький – я сам всё вижу, слышу и понимаю! Зачем ты постоянно кричишь на папу, ругаешь его, обижаешь, зачем? Он обидится на нас, подумает, что мы не любим его совсем; и мы опять без папы останемся! Я опять папу потеряю! - Глупости какие, - Ленка поцеловала сына в макушку и крепко прижала его к себе. – Никуда твой папа от тебя не денется. - А вот и денется! Однажды он обидится на нас сильно-сильно, решит, что не нужен нам; и мы его больше никогда не увидим! Думаешь, ему нравится, что вы постоянно ругаетесь и ссоритесь? Думаешь, я маленький ещё совсем – не понимаю ничего? Всё я понимаю! Ты сегодня утром кричала на папу на весь дом, даже я проснулся из-за этого; а потом на крыльце даже на его вопросы не ответила, будто он чужой! Мама, ты даже не знаешь, какой он обиженный весь день ходит! - И что, я должна идти и извиниться перед ним?! - А сама ты этого совсем не хочешь? – мальчишка вмиг от неё отстранился. - Нет. - Мамочка, я тебя очень-очень-очень сильно люблю, больше всех, правда-правда! Но кроме тебя мне ещё папа нужен – его я тоже люблю. – Слёзы хлынули новым потоком. - Ты же знаешь, как долго и сильно я искал и ждал папу, а как только он у меня появился, ты увезла меня от него – нет, и деду Петю, и Серёжку, и Веру с Никитой – их всех я тоже очень сильно люблю, но папу ещё больше люблю! Не увози меня, пожалуйста, от папы! – Миша с нежностью посмотрел на маму. - Я буду очень-очень-очень послушным, обещаю, только не увози меня от папы! – он обнял маму за шею, спрятав заплаканное лицо у неё на груди. – Обещай, пожалуйста! И на папу не кричи – я с ним поговорю, чтобы он тоже был послушным. Мам, я же знаю, что ты у меня самая добрая, самая весёлая, самая красивая и самая ласковая, ты у меня самая-самая-самая, только бы вот ещё на папу не злилась… - Миротворец ты мой, - погладила она сына по спине. - Нет, ты ошибаешься - я не миротворец!.. Я не могу быть миротворцем, я же не военный! – В ответ Кулёмина рассмеялась. – Мамочка, я очень боюсь, что папе будет с кем-то другим лучше, чем с нами; и он уйдёт от нас… к другой семье. Я знаю, так бывает. Ну, то есть – мы не нужны ему станем. Из-за того, что ты постоянно кричишь на папочку, я потеряю его навсегда. – Лена крепче прижала к себе ребёнка, чтобы тот не испугался растерянности в её пустом, отрешенном взгляде. – Папа хороший, очень хороший! Нет! Он самый лучший! – Немного придя в себя, девушка улыбнулась знакомым фразам. - Не переживай, мой сладкий. Солнышко, посмотри на маму, - она заключила лицо сына в свои ладони. – Обещаю, сделаю всё возможное и даже невозможное, лишь бы твой папа всегда был с тобой, лишь бы твой папа оставался только твоим папой. Мишут, ты никогда не потеряешь своего папу, он очень сильно тебя любит, а я… Сынок, прости меня, пожалуйста, что пугала тебя всё это время… я постараюсь вновь стать прежней мамой: спокойной и заботливой, обещаю. Только, пожалуйста, не плачь так сильно больше никогда и не расстраивайся. Хорошо? – Всхлипнув, мальчишка кивнул. – Сыночек мой, ты - моё счастье. Твой папа будет с тобой всегда. Я всё для этого сделаю, обещаю. «Самая ужасная ошибка в моей жизни!..» - подумала она, но для её сына это жизненно необходимо. Ради счастья своей крошки, она готова. - Какие у вас папой планы? После обеда чем собираетесь заниматься? - Папа будет учить меня кататься на велосипеде!.. - Можно с вами? У папы же найдется велосипед и для меня? - Ура! - засияв солнечной улыбкой, Миша повис на шеи матери. - Пойду, обрадую папу!

Вика: 24. - Лен, Виктор тебя на чердаке ждёт, - Степнов-старший указал рукой на раскрытую дверь бани, - чтобы ты сама транспорт себе выбрала. - Вить, дай руку, - взобралась она по лестнице. - Аккуратно, головой не ударься – во весь рост только по центру уместимся, - помог он ей. – Вот смотри, эти два велика тебе подойдут. Какой выбираешь? У этого скоростей больше, а у этого сидение удобнее для тебя будет. - Гонять я не собираюсь – так что, спускай второй. Вить, пока мы тут вдвоём, хочу тебе кое-что сказать, - даже в полумраке чердака от неё не скрылось, как мужчина напрягся. – Короче, я согласна. – Растерянность во взгляде собеседника. – Ну, ты звал меня замуж – я согласна. – Степнов громко выдохнул. - Сама-то ты этого хочешь? – Девушка отрицательно помотала головой. – Ну, и зачем тебе это? - Мишка должен расти в полноценной семье. Его счастье заключается не только во мне, но и в тебе – я должна с этим считаться. Ради сына я готова. - Кулёмина, ну я же дал тебе слово – я сдержу его! Подобные жертвы ни к чему! Сына я не разочарую, уж поверь мне на слово! Мишке я не причиню боль! - Хм, не ори, а!.. - Прости, - он положил руку на её плечо. – Кулёмина, да, я хочу называть тебя Степновой. Кричать об этом на весь Божий свет, что есть мочи, - он усмехнулся, придаваясь мечтам. - Я хочу, чтобы ты была моя, только моя… - с трудом поймал её хаотично блуждающий взгляд. - Я хочу умереть на твоих руках. Я хочу тебя всегда, - буквально прорычал мужчина. - Как обезумивший хочу. Хочу здесь и сейчас, - он оторвал от неё руку и сделал шаг назад. – Но мне не нужно ничего от тебя без взаимности. - Степнов, я не узнаю тебя, честно. Относительно меня, ты всегда был собственником!.. Что с тобой? - Знаешь, что я осознал в разлуке? – Она пожала плечами. – Что больше тебя я хочу лишь одного – счастья для тебя. И если вместе со мной нет тебе счастья, я не стану тебя неволить. Что угодно в этом мире можно украсть, купить, но только не искреннюю любовь. Другие причины быть рядом вовсе никакие не причины. - Здраво мыслишь, но на себя похож мало, - Степнов усмехнулся тому, насколько хорошо его знает Кулёмина. - Я много обо всём этом думал, очень много… в мыслях путался. С Рассказовым разговаривал, с Яной, с отцом, даже с Тагиловым …от внутренних диалогов готов уже на стены лезть, честное слово!.. – запустил он пятерню в свою шевелюру. - Короче, Кулёмина, даже если ты меня и не любишь; - мужчина сжал плечи девушки в тисках своих сильных рук. - Быть с тобой, жить с тобой, дышать с тобой одним на двоих воздухом – всё это для меня огромное счастье, но ты же будешь мучиться… я буду видеть твои страдания, буду злиться, буду срываться на тебя… Будет всё, как было, а счастья для Мишки от этого, мягко говоря, мало. - Он боится тебя потерять. Какой выход ты видишь? – прохрипела она осипшим голосом. - Лен, если ты действительно готова терпеть моё присутствие ради сына; то предлагаю забыть всё: и плохое, и хорошее… и остаться друзьями. - Друзьями?! – девушка ощетинилась и скинула мужские руки. – Ты шутишь или издеваешься? - Ну, когда-то мы ими были! – Настолько глубоко в историю их отношений копать Кулёмина была ни в силах. – Ленок, я понимаю, переступить через всё, что было, достаточно сложно, но Мишке будет гораздо лучше, если его родители перестанут быть врагами и станут друзьями. Ради сына ты же на всё готова? – Собеседница не задумываясь кивнула и несмело улыбнулась. - Да и нам самим легче так будет, чем гоняться друг за другом с обидами и претензиями. - Честно говоря, ты меня шокировал. Совсем тебя не узнаю. - А что, думала, воспользуюсь твоим самопожертвованием? - Угу. Ни на минуту не сомневалась. - Ну, жизнь и такого, как я, может уму-разуму научить. А ещё спорт закаляет характер – ты же знаешь! – щелкнул он её по носу. – Ну, так что, мир?.. – протянул раскрытую ладонь. – Чего смеешься, Кулёмина?! - Однажды с нами это уже было!.. Ладно, перед смертью не надышишься – мир! – вложила Лена свою ладонь в мужскую. Степнов с нежностью сжал её пальцы. *** Виктор придерживал велосипед сына за руль и за сидение. Кулёмина наматывала круги вокруг них: то уезжала вперёд, то возвращалась. Весеннее солнце одарило её румянцем, легкий ветерок растрепал пшеничные волосы. - Ленка, ты чего без шапки? Уши простудишь! - Степнов, соглашаясь на дружбу с тобой, я не записалась в десятиклассницы! Хорош меня строить! В Железногорске твоём уже во всю жара стоит!.. - Капюшон надень – жара жарой, а ветер вон какой разгулялся! - Вить, что там? – девушка сделала вид, что не расслышала доводов собеседника и перевела его внимание, указав на высокие, кованые ворота. - Городской парк. - Можно туда с велосипедами? - Можно, - мужское лицо расплылось в довольной улыбке. С сыном подмышкой и его велосипедом в другой руке Виктор уже стоял на тротуаре, когда услышал позади себя одновременно дикий визг многочисленных незнакомых женщин и визг тормозов автомобиля. Оглянулся. Посреди пешеходного перехода внедорожник зарубежного происхождения. Навалил велосипед на столб. Сына рядом поставил. За ворот ветровки вытащил молодого водителя из салона. - Я тебя зарою. Я своими руками тебя живого в землю закопаю. Скорую вызывай. Ментов тоже, - отшвырнул перепуганного юношу на капот. - Леночка, девочка моя! – в паре метров от автомобиля без движения лежала Кулёмина, о велосипеде и мысли не возникло. - Миша. - Я тут, мама! – подбежал заплаканный мальчуган. - С тобой всё хорошо? – Тот уверенно кивнул и погладил маму по голове. – Держись отца. – Оставаясь сидеть на корточках, Степнов прижал к себе сына. - Лен, ты как? Глаза только не закрывай, родная, пожалуйста! – его голос дрожал, срываясь на рык. - В порядке я. Перестань причитать, - с усилием произнесла девушка. - Так, где болит? – усилием воли мужчина взял себя в руки. - Пока не поняла. Кажется, везде. Шевелиться страшно, - приподняв голову, она поморщилась. Заметив на правой её щеке кровь, мужчина приложил к ссадине белый, накрахмаленный носовой платок и стал придерживать её голову. - Пальцами на ногах можешь пошевелить? - Могу. - На руках? - На левой легко. - На правой? - А-а-а!.. - Тихо-тихо! Похоже, перелом. Потерпи, сейчас врачи приедут, - поцеловал её в макушку. – Эй, ты?! Неотложку вызвал? - Вызвал: и «Скорую помощь» вызвал, и ГИБДД вызвал. - Вызвал он! Я тебя засужу! Ты у меня сидеть будешь! - Да понял я!.. *** Степнов с Мишкой на руках сидел у дверей приёмного покоя городской травматологии. Разговор с представителями закона был позади, а вот о состоянии Ленки до сих пор ничего не известно. Даже сын уже перестал плакать. Наконец-то вышел мужик в белом халате. - Это вы Кулёмину привезли? - Да. Что с ней? - Многочисленные гематомы, ушибы, ссадины, небольшое сотрясение головного мозга и закрытый перелом правого предплечья. Гипс наложили. Необходимы абсолютный покой, пастельный режим, наблюдение специалистов, а она домой рвётся. - Да, у нас сегодня ночной поезд – мы домой, в Москву, возвращаемся. Её жизни ничего не угрожает? - Ничего, но Вам придётся с ней нянчиться. - Это я всегда готов. *** - Ну что, Ленка, покаталась на велосипеде? – встретил их дома Михаил Юрьевич, будучи осведомленным о случившемся из телефонного разговора с сыном. - Что сразу Ленка? Горел «Зелёный»! Я ехала по «Зебре»! И тут, этот упырь на меня завернул! Честное слово, была уверена, что он по мне проедется! Ощущения, по крайней мере, у меня подобные! - Ой, чумазая-то какая!.. - А что Вы хотели, Дядя Миша?! Я в лужу улетела! – присела она на стул в прихожей. – Степнов, я от врача слышала, что ты обещал со мной нянчиться – приступай! – Мужчина снял с неё обувь и куртку, которую тут же принялся отчищать влажной салфеткой. - Чего ржешь, Кулёмина? Сиди тут, сейчас тебе чистые штаны принесу. - Миш, с мамой всё в порядке, - потрепала она волосы сына здоровой рукой. – Иди, с дедом чай попей. Вернувшись, Степнов помог Ленке переодеть джинсы, а поверх тонкой, полупрозрачной; единственно уцелевшей после того, как водолазку разрезали в процедурном кабинете, дабы добраться до поврежденной руки, белой майки, надел на неё свою спортивную кофту, оставляя загипсованную руку за застёгнутой молнией. - Так рукав смешно болтается!.. - Ты чего такая весёлая, понять не могу?! - Мне навтыкали обезболивающего. Боль вернётся, и вернётся моя суровость, а пока, сама не понимаю почему, мне весело. Странно, правда?.. - Когда я разговаривал по телефону с отцом того молокососа, ты вообще ржала! - Ты бы себя со стороны слышал! - Тебе спать надо. - Не хочу я спать. Я чай хочу! – В ответ он лишь улыбнулся. Но не спорить же с ней?.. По возвращению в Столицу, Степнов, конечно же, не отпустил их с сыном на такси к Новиковой, а привёз в свою просторную, трёхкомнатную квартиру. Мишка сразу же с нескрываемой радостью принялся осваивать подготовленную именно для него детскую. Для них с матерью эта комната стала большой и очень приятной неожиданностью. В ожидании врача, вызвав которого, Виктор скрылся на кухне и загремел там крышками и кастрюлями; Ленка бродила по квартире, рассматривая каждый её квадратный сантиметр. В своей комнате сын мог и спать, и играть, и учиться, а ещё залезать под самый потолок, прыгать и скакать, избегая травм и шума. По всему коридору растянулся зеркальный шкаф-купе. Единственное в доме, а потому – столь масштабное, место для хранения всех вещей. В гостиной огромный домашний кинотеатр с какой-то навороченной игровой приставкой, от которой, она уверена, придётся за уши оттаскивать Мишку, по бокам стеллажи-близнецы, на которых расставлены книги, сувениры, старые фотоальбомы и новые пустые фоторамки. Кубки, грамоты и медали, должно быть, по-прежнему хранятся в коробке из-под обуви где-нибудь в глубине шкафа. Напротив - угловой диван, у окна небольшой компьютерный стол с ноутбуком на столешнице и офисное кресло, обтянутое красной кожей. На полу нет ковра. Можно босиком ходить по живому дереву, как она и любит. Как они любят. Окна скрыты льняными полотнами, отдаленно напоминающими мешковину. Его комната. Она застыла на пороге, ощутив острое чувство страха, даже – панику, природу которой не могла объяснить и себе. Всё же вошла, несмело надавив на дверную ручку. Тот же пол, те же занавески, та же непонятная фактурная отделка стен цветом слоновой кости, что и в зале, две маленькие тумбочки, между которых огромных размеров кровать. На одной из тумбочек три фотографии в простых, лаконичных деревянных рамах: портрет самой Лены, портрет Миши, и их с сыном общая, случайно подловленная фотография. Все кадры из домашнего архива. Кулёмина уверенна - на просторах интернета их нет наверняка. - Откуда у тебя эти снимки? – услышав шаги позади себя, девушка даже не стала оборачиваться. - Новикова. - Могла бы и не спрашивать. - Лен, доктор приехал. Я приглашу его? - Приглашай. Только сам не оставляй нас наедине. - Я всегда рядом. Заручившись тем, что Ленка в порядке и выпроводив доктора, хозяин дома раздал ценные указания: есть и спать по расписанию, после чего умчался на работу. Чуть позже Кулёмина всё же позвонила Малаховой, та вскоре подъехала. За разговором они провели ни один час, после чего Лене хоть и не стало понятно всё в один момент, но точно стало значительно легче смотреть вперёд. По-прежнему жду с вами встреч

Вика: Спасибо, что вы все по-прежнему рядом 25. Оказавшись глубоким вечером на родном пороге, увешанный пакетами внушительных размеров, Степнов желал лишь одного – прокричать во весь голос: «Я дома!». Тишина и темнота призвали мужчину действовать по ситуации. Избегая излишнего шума, он прошёл на кухню, где, разложив продукты и лекарства по местам хранения, с неподдельной радостью принялся устранять вещдоки того, что он теперь ни один в этой квартире. Натирая тарелки, Виктор тешил себя мыслями, что в его распоряжении месяц-два для активных, но при этом закамуфлированных действий. Байка про друзей должна сработать до тех пор, пока с Кулёминой гипс не сняли, потом же её и калачом не заманишь! Хотя, что дело выгорит, бабка надвое сказала!.. Ничего, даже если ни черта не выйдет, чем дружба не повод быть всегда поблизости?! Да в гробу он видел эту дружбу с Кулёминой!.. Мишка спит в обнимку со своим плюшевым жирафом. Замёрз, а от того сжался в комочек. Одеяло на полу – распинывается, как и мать. Ну, вот если не он, кто будет по ночам их укрывать?.. Лена. Устроилась на диване в гостиной. Укрылась пледом. Голова без подушки запрокинута назад. Влажные, манящие губы едва приоткрыты. Левая рука свисает до пола. Рядом валяется пульт от телевизора, который мирно бормочет о нано-технологиях. Выключил телевизор, чуть задержал взгляд сожаления на девушке и устранился. Она на цыпочках подкралась к приоткрытым дверям кухни. По центру стола в плетеной корзине изобилие свежих фруктов. Степнов взял со стола вчетверо сложенный альбомный лист, развернув его, улыбнулся изображению и заключил его в деревянную рамку. На рисунке изображена мужская фигурка. Человечек худощав, у него непропорционально длинные ноги, ярко-синие глаза, широкая улыбка и черные завитушки вместо прически. Он стоит на постаменте, подняв руки к небу. На его шее медаль, вокруг цветы. Над ним возвышается надпись из красных, крупных, разной формы букв: «Мой папа – победитель!». Внизу рисунка разноцветными карандашами старательно выведено: «С Днём рождения, папа! Твой сын Миша». - Лен, чего не спишь? – отреагировал он на её присутствие. - Рука ноет, - стоит перед ним, как цапля – на одной ноге, подошву второй о собственную лодыжку греет, лохматая, в его старой футболке, которую давно пора выбросить, и почему он не подумал об этом, прежде чем надеть её на девушку перед уходом?.. Растянута футболка настолько, что велика самому Виктору – Кулёминой аккурат ночная сорочка, только вместо пошлых рюшей потрескавшаяся эмблема любимого ими баскетбольного клуба. Гипс и вовсе разрисован фломастерами – явно, Мишка постарался. Мужчина встал, вымыл руки по локоть, постелил на стол свежую, хлопчатобумажную салфетку, достал из холодильника белый пакет-майку с изображением эмблемы сетевой аптеки и разложил его содержимое на куске ткани. - М-м-м, ты лекарства выкупил, - заключила она. – И какие доктор мне уколы назначил? – не без усилий Лена перевела внимание с обнаженной мускулистой спины Степнова на его манипуляции со шприцами. - Два: коктейль витаминов с кальцием и обезболивающий, - Виктор был сосредоточен. – Давай, готовься! – Фыркнув, девушка оперлась здоровой рукой о столешницу. - Трусы кто снимать будет?! Стой уже! Не дёргайся! – Хлопок, и пациентка зажмурила глаза, слегка отпрянув в сторону. – Терпи, Казак, Атаманом будешь! - Почему так долго? - Лекарство это надо вводить медленно, - протянул он последнее слово. – Терпи. – И она замурлыкала себе под нос какую-то успокаивающую мелодию. - Всё? - Как хочешь, обезболивающий могу и не ставить, - она обернулась и одарила его взглядом полным… Нет, ну как так? В ответ на своё по-прежнему плохо контролируемое ехидство мужчина ожидал гнев, а тут мольба о помощи. – Всё, свободна! Выбросил уже непригодные медицинские принадлежности, обернулся, она до сих пор тут. - Как твоё сотрясение? - Нормально: голова звенит, да тошнит, как при токсикозе, а ещё спать постоянно хочется, только вот рука не даёт – ноет постоянно. Сколько уколов мне придётся вытерпеть? - Всего десять. Это пока. Дальше – врач будет решать, судя по твоему состоянию. - Ясно. Ну, я пошла?.. Спать. - Конечно. Спокойной ночи. - Лен?.. – окрикнул он её в дверном проёме. – Вот, держи, - протянул тюбик гепариновой мази. – Растирай, чтоб синяков не осталось. - Спасибо, - она решительно продолжила намеченный маршрут. - Ленок. - Чего ещё? – даже не остановилась. - Подожди, - он открыл створку шкафа, откуда извлек подушку, одеяло и комплект пастельного белья. – Заправлю тебе диван – будешь спать по-человечески. - Спасибо, - обозначила она, что ему пора покинуть комнату, когда закончив с пододеяльником, мужчина продолжал стоять посреди гостиной. – Усыплять меня не нужно. - Ну да, спокойной ночи, - аккуратно прикрыл за собой дверь. *** - Ну что вы, как беременные бегемоты, бегайте?! Мешок с картошкой и то выше подлетает! – разносился на весь коридор крик главного тренера. – Знал бы, с кем связываюсь – девчонок бы пошёл тренировать, честное слово! Мужики, соберитесь! Впереди чемпионат страны! – Так и не усмирив приступ любопытства, Кулёмин-младший открыл дверь и заглянул в зал. - Игра окончена! Десять кругов по залу, бегом марш! – выдал командирским тоном указание Степнов. – Мишка, - уже ласково. Мальчишка проскочил между бегущими спортсменами прямо в объятия к отцу. Тот подкинул его пару раз в воздухе, а затем крепко прижал к себе, утыкаясь носом в пшеничные волосы. – Откуда ты тут, сынок? - Мы с мамой на такси приехали. Я соскучился по тебе очень. - Кулёмина, ты совсем сдурела?! – вышел Виктор на руках с сыном в коридор. - Если тебе опять что-то не нравится в моём поведении, сотрясение сойдёт за оправдание? – хитрющий взгляд, который невозможно чем-то скрыть – чёлка убрана ободком. - Ладно, считай – отмазалась. Я, конечно, рад вас видеть, но чего это вам дома-то не сидится? - У меня сегодня, вообще-то, встреча с адвокатом запланирована. Оставлю Мишку у тебя? - Да без вопросов. Только смотри, сама аккуратно – мало ли, голова закружится, не дай Бог, и вовсе в обморок упадёшь. - В порядке всё со мной будет. - Ты хоть как оделась-то? - Одной левой! – в шутку она ударила его кулаком левой руки в область печени, остановившись в считанных миллиметрах от цели. - Эй, аккуратно! Помню я удар твоей левой!.. – усмехнулся по-доброму Виктор. - Мишут, папу слушайся и ни на шаг от него не отходи! Я тебя очень люблю, - девушка поцеловала сына в кончик носа, тот рассмеялся, и Кулёмина поспешила по направлению к выходу. – До вечера, ребят! – оглянувшись, помахала она левой рукой. - Ну что, сын, устроить тебе обзорную экскурсию, что ли? - Угу, устроить!.. *** Ленка изрядно уставшая, но довольная до неприличия с нетерпением ждала, когда хозяин квартиры номер сорок три распахнет перед ней дверь, и она сможет рухнуть спать. - Ты чего это с пеной у рта? – не вполне вменяемо хохотнула девушка при виде Степнова. - Ко сну готовлюсь – зубы чищу! – окинул её придирчивым взглядом. – Мишка спит уже давно, а ты непонятно где шатаешься! - Вернувшись после десяти вечера, я нарушила регламент пребывания в твоей квартире? – Мужчина ничего не ответил, но по-прежнему оставался стоять в дверном проёме. – Если тебя что-то не устраивает, могу хоть сейчас взять сына и уехать! Легко!.. - Никуда я вас ночью не отпущу, - процедил сквозь зубы. - Так что же, я в подъезде должна ночевать? - Проходи, - впустил он наконец-то её в квартиру. В его блуждающем взгляде бегущей строкой читалось: «Олух! Какой же я - олух!». Степнов вернулся в ванную, Кулёмина прошла на кухню. - Есть будешь? – присоединился он к ней, спустя несколько минут. - Сытая, а вот от чая не откажусь!.. – Хозяин щёлкнул кнопкой на электрочайнике и поставил на стол вазу с конфетами. - Мы с Гуцулом были в японском ресторане – после соленого пить очень хочется. - Лен, у него жена и три дочки, – Степнов сложил руки на груди. - Не забыла, помню. Только к чему ты об этом?.. - Сама догадайся. Не маленькая, вроде как… - поморщился словно от зубной боли. - Смешной ты такой, когда ревнуешь, - с нескрываемым ехидством отметила Лена. - Друзей не ревнуют. - Ты это себе перед зеркалом, как мантру, повторяй каждое утро – глядишь, и подействует!.. Не собираюсь я его из семьи уводить, не парься! - Ну и зачем вы, в таком случае, встречались? – присел напротив, сложив на столешнице руки в замок. - Обсуждали рабочие моменты: я материально отблагодарила Гуцулова и всю его команду за то, что они поддержали меня на презентации; пролистав мой блокнот со стихами, он парочку для нового альбома выпросил – так что теперь надо над музыкой в стиле их группы думать. Жаль, гитару ещё не скоро в руки возьму… - Вскипел чайник, после чего Степнов вскочил и засуетился, заваривая чай. - А что по нашему делу? – поставил перед девушкой чашку. - Суд закончился, осужденным дали от пятнадцати до пожизненного, - она тяжело вздохнула. - Нам ещё и возмещение морального ущерба полагается – на днях деньги должны перечислить на мой банковский счёт. Думаю вот, с Мишкой вдвоём в санаторий уехать, а то из меня всё равно работник сейчас никакой. - Отличная идея, - он заметно погрустнел. Тот месяц, на который мужчина так надеялся, коту под хвост! Но и не отпустить Кулёмину с сыном на отдых – откровенная глупость! - По работе предложения какие-то есть разве? - Угу, продюсеры, ну те - которые занимаются продвижением моей книги, предлагают ещё парочку творческих вечеров замутить, да и пока в такси домой возвращалась. – Степнов аж просиял от такого уютного и тёплого «домой возвращалась», банального в любой другой ситуации, но только не в их. И как после этого уснуть?! - Всерьез задумалась, попробовать писать песни на заказ – и то хлеб, - она безуспешно мусолила обёртку самой большой шоколадной конфеты, ни черта не выходило. - Вот смотрю на тебя, - собеседник отобрал конфету и, избавив её от упаковки, вернул девушке, - и думаю: как ты роллы свои левой рукой ела? - Меня Игорь с рук кормил, - выдала она с набитым ртом. Степнов встал из-за стола, опрокинув табурет, и поспешил покинуть поле поражения. – М-м-м, ты куда?! Как же уколы? Я хочу скорее выздороветь!.. – Он остановился как раз рядом с холодильником. – И ещё, Вить, мне бы помыться. – Мужчина кинул на неё прямой, резкий взгляд. – Голова уже грязная, как у бомжихи, самой противно. – И, правда, волосы какие-то слипшиеся и едва вьются. - Ванна к твоим услугам. - И как ты это себе представляешь?! Ну, нет, чего ты так на меня смотришь?! Как я должна одной рукой мыться?! Это крайне неудобно! И потом, а если я поскользнусь, упаду… Ты хочешь, чтобы я и вторую руку сломала?! - Виктор лишь перевёл дыхание. - Допивай свой чай; я пойду, поищу пакет, чтобы гипс обернуть. - Полотенце прихвати и футболку мою! – крикнула ему вдогонку.

Вика: Коротко о главном 26. Она над ним явно издевается! Провоцировать настолько откровенно и при этом столь естественно вести себя!.. И где она только набралась всего этого?! Неужели, о подобных вещах она и других своих друзей просила?! Эх, не доведёт до добра эта проклятая ревность! Если верить её словам, то выходит, что все таланты у этой бесстыжей блондинки врожденные. Какая инстанция выдала Кулёминой права на управление его поведением, мыслями и желаниями? Кто наделил её властью вить из него верёвки, да какой там – лихорадочным блеском своих наглых зелёных глаз начисто лишать мужчину какой бы то не было силы воли?.. Возможно, третейский суд оправдал бы её, ссылаясь на их обоюдный пакт о ненападении под кодовым названием «Друзья». Друзья на испытательном сроке, который он вряд ли выдержит. Да, друзья должны помогать друг другу в сложной ситуации не только словом, а самое главное - и делом; но представлять, как он намыливает лысину Рассказова, ну или хотя бы пятки Тагилова – полнейший идиотизм! А что? Тоже друзья. И тоже могут сломать руку. Но вот от них подобной подлянки ожидать не стоит. А всё почему? Да потому что в гробу он видал таких друзей, как Кулёмина! Даже волки в цирке не работают, а Ленка его дрессировать вздумала! И надо признать, не без успеха. Держит Степнова на коротком поводке, а надолго его не хватит – того и гляди, сорвётся!.. Он бежал под холодным ночным дождём, потеряв счёт времени, не сбавляя скорости, совершенно не различая мелькающего пейзажа мало знакомого района. Самый успешный атлет давно бы выдохся, Виктор же продолжал пылать энергией, словно внутри него кочегарка, а он сам – локомотив, и в нём одном заключена вся тягучая сила паровоза. Его энергию да в мирное русло - пашню пахать, мебель из пожара вытаскивать; выбросившихся на берег, китов обратно в океан возвращать – казалось, сил хватило бы с лихвой на всё. Одежда промокла насквозь, а сердце продолжало безумно стучать одновременно и в горле, и в самом низу живота. Каждый толчок ноги, будто о твёрдую поверхность асфальта или о мягкую, вязкую почву, усугублял состояние мыслями о несколько иных телодвижениях. И всё бы ничего, но подсознание рисовало конкретную женщину – ту, которая рано или поздно доведёт его до белого коленья. А что, осталось только разума лишиться – душа то давно по праву разделена между Кулеминой и их сыном. Думал, убежит от неё в эту весеннюю ночь – убежит и от самого себя. Паршиво только выходит: тело огнём полыхает, душа надрывно подвывает уличному псу. С жадностью вдыхая влажный воздух, он отчаянно пытался вырваться из плена её взгляда, её голоса, её аромата. Не может так человек человеком бредить, без чреватых последствий уж точно. Поскользнулся и плашмя упал в глиняную жижу. Крупные капли больно били глаза, поэтому он опустил веки. Ну, разве она не понимает, что у неё самые красивые ноги, нежнейшая кожа?.. Нравится ей над ним издеваться. Знала же, знала, всё знала!.. Он ей сам во всём признался – выдал, как на духу, и за пару дней ничего не изменилось – по-прежнему готов умереть за неё, но скорее - из-за неё… Она доведёт, она может! Ясно, как день, продолжения она бы не допустила, тогда зачем, когда его пальцы утонули в её волосах, замурлыкала, словно кошка?.. Борясь с одним единственным желанием – и самому погрузиться в пену, он чётко осознавал, что ведет она себя с ним ни как с другом, и ни как с бывшим любовником, а так - словно в пятнадцатилетнем законном браке они оба уже пресытились друг другом. Да даже через три раза по пятнадцать лет он не сможет надышаться ею вдоволь!.. Наблюдая за Леной, он пытался убеждать себя, что самостоятельно она наверняка бы не справилась; но всё же следует быть честным с собой - тщательное рассматривание её прелестей никоим образом не вписывается в границы заботы о Кулёминой. Девушка покинула ванную комнату, и внутренний голос радостно оповестил: «Аллилуйя! Я выдержал это испытание!». В ближайших планах значились отжимания и контрастный душ. В случае если не удастся уснуть, работа с документами – дел скопилась уйма. Но не тут-то было… Память, вследствие сильных психологических переживаний, серьезно подвела мужчину, враг напал там, где не ждали!.. Уколы ставил трясущимися руками – в результате будет синяк. Синяк на том месте, которое он бы хотел целовать. Обезболивающее действовало ещё и как хорошее снотворное, так что минут через пятнадцать Ленка крепко спала. Просидел на полу у дивана минут тридцать, разглядывая её полупрозрачные ресницы и прислушиваясь к глубокому, спокойному дыханию. Неожиданно для самого себя вскочил и помчался, куда глаза глядят. Когда грязь начала уже хлюпать под воротом кофты и за поясом штанов, решил встать. Огляделся. Вышел к проезжей части. Сориентировался и решил, что дойти до работы будет на порядок ближе и гораздо благоразумнее, чем возвращаться домой. Его без проблем пустил ночной сторож. Приняв душ, тренер переоделся в новый спортивный костюм, который подарил ему на День Рождения друг и коллега - Эдуард Тагилов. Понимая бесперспективность попыток вернуть к жизни порядком обветшалый, но любимый костюм, выбросил его в мусорку. До утра Степнов успел провести инвентаризацию, находящегося в его распоряжении, имущества – с него уже давно трясли отчёт.

Вика: 27. - Лен, вы с Мишей где? – сын уже спал, а она, умывшись, сидела с книгой на кухне. Детектив начала читать в качестве снотворного, эффекта никакого. Уже даже интересно, чем всё кончится. - В квартире полковника Новикова. - Не понял. - Ну, Валерия Андреевна нас любезно приютила. Ты разве забыл? - Не забыл. Просто думал, вы ко мне переехали… - растерянный мужской шёпот и звонкий смех собеседницы в ответ. Смех, который эффективно камуфлировал дрожь. - Ну, мы отдохнули у тебя с поезда – спасибо. Злоупотреблять твоим гостеприимством и дальше считаю недопустимым. - Я думал, что вам с сыном у меня комфортнее: надо готовить, мыть посуду, гладить и… я не знаю, что ещё, а у тебя рука. Лен, я всё понимаю, что мы только друзья, что у вас своя жизнь, что мне не на что претендовать, но вам с сыном нужна моя помощь – пожили бы у меня!.. Хотя бы пока тебе гипс не снимут. - Мы справимся. Справлялись же как-то столько лет. - А уколы тебе кто ставить будет? - Степнов, сейчас на каждом углу по медицинскому центру. - Если бы сегодня тебе поставили уколы, ты бы видела сейчас седьмой сон. - Ну да, сегодня без уколов. Вить, не беспокойся за нас с Мишкой – не стоит. С сыном ты будешь видеться – обещаю, но всё же постарайся зажить своей жизнью. - Своей? Это как? - Своей собственной, Степнов, а не моей. Я сегодня много думала обо всём; тебе нужен человек, для которого твоя помощь будет в радость, а не в тягость. - Я просто хотел помочь… помочь, чем могу… от души помочь. - Спасибо, конечно, за твою заботу, но раз решили остаться друзьями, то нам следует соблюдать субординацию. - Я как-то нарушил твоё личное пространство? - Скорее, наоборот. Вить, прости за вчерашнее. Не хочу, чтобы ты как-то неверно интерпретировал моё поведение. Мне действительно нужна была твоя помощь – только и всего, - про себя она отметила, как собеседник тяжело задышал. – У меня и мысли не возникло, что это так могло на тебя повлиять. - Как «так»? - Ну, ты же дома не ночевал. – Пауза непозволительно затянулась. – Если ночевал на «работе», - она нарочито выделила интонацией последнее слово, - то приводи «работу» в свой дом. Я уверена, с «работой» вы с легкостью совьете семейное гнездышко. - Кулёмина, что за ересь ты несешь?! Не знаю, что ты себе выдумала, но!.. - Я не требую от тебя оправданий – прав на то не имею. Я лишь не хочу быть помехой личному счастью своего друга. Степнов, ты молодой, здоровый, красивый, успешный мужчина. Дома тебя должна ждать не случайная ошибка прошлого, а любящая, заботливая жена – ты этого действительно заслуживаешь. – Ехидный смешок в ответ. - Чего ты ухмыляешься? - Боюсь, нет такой женщины, которая бы подходила по всем пунктам на роль моей супруги, и при этом согласилась бы, не заводить ребёнка. - Степнов, ты обещал! Мишка не выдержит! – она вскочила с углового диванчика. – Степнов, не смей причинять боль моему сыну! - Я не забыл. Я всё помню. Я сдержу слово. Только вот прошу, не надо мне мозги «лечить» на тему женитьбы – сам разберусь. – Тем временем Кулёмина выпила полстакана прохладной воды и слегка успокоилась. - Да, прости, лезу ни в своё дело, - девушка встала у окна и принялась рассматривать окна дома напротив. - Просто я беспокоюсь за тебя, счастья тебе желаю. Возможно, с другой женщиной ты сможешь забыть меня. - Да пять лет пытался – не вышло. - У тебя обязательно получится – стоит только захотеть, - хотя кого она пытается обмануть?.. - Для того чтобы стать друзьями, первое время нам нужно держать дистанцию – понимаешь? - Угу, понимаю. Потом привыкнем – и не вспомним, что когда-то всё было иначе. Только, когда я теперь сына увижу? - Ну, у тебя пятидневка – значит: либо суббота, либо воскресенье. В зависимости от того в какой день тебе самому удобно, будете встречаться с сыном раз в неделю. Думаю, такой вариант всех устроит. - Сомневаюсь. - Могло и этого не быть. - Предлагаешь довольствоваться малым? - Именно. И ещё, ты должен быть готов, что в любой момент я могу уехать либо в Штаты, либо в Швейцарию, и мой сын поедет со мной. Никто не говорит, что в таком случае, ты его больше никогда не увидишь – при желании встретиться, всё решаемо. Степнов, ты вообще меня слышишь? - Слышу. - Как-то тихо слишком стало. - Лена, не увози от меня моего ребёнка! – прорычал он, сорвавшись на крик. - Степнов, ты мужик или где?! Что за истерики? Никто никуда ещё не уезжает, но и отрицать вероятность этого не стоит. Я решила подготовить тебя к мысли, что возможно когда-нибудь сложится такая ситуация. - Кулёмина, почему ты со мной настолько жестока? - Я? С тобой? Жестока?! - Буквально на днях ты наконец-то позволила общаться нам с Мишкой, а теперь говоришь, что увезёшь его от меня. Ты то кормишь с руки, то бьешь наотмашь. Стоит мне обрадоваться твоему шагу навстречу ко мне, как ты делаешь два назад. Я не знаю, что ждать от тебя завтра! Я устал!.. Устал играть по твоим правилам, будучи в них не осведомленным! - Что за бред?! – она сама себя плохо понимает в последнее время. То вытворяет чёрти что, то всё же усилием воли берёт контроль над собой. – Кто ты вообще такой, чтобы упрекать меня моим же поведением? – её саму жутко бесили собственные ничем не обусловленные перепады настроения. – Что хочу, то и делаю! Как хочу, так и веду себя! – знать бы вот только сомой, чего действительно хочет. Хочет, а не боится. - Хм, может, ты и права. Сына только прошу - не увози!.. – его голос в очередной раз сорвался на требовательный крик. - Если работу я найду только в Америке? Если Дед сляжет и будет нуждаться в моём уходе?.. В любом случае я должна действовать в твоих интересах? - Деда в Москву перевезём, я вас всех буду обеспечивать – только Мишу не увози. - Я сейчас телефон отключу. - Если ты это сделаешь, я приеду. - Боже… - она громко выдохнула. - Как же с тобой тяжело!.. - Лена, я согласен выполнять все твои требования. Об одном прошу – не увози от меня моего сына. - Это твоё условие? - Да. Как только ты увезёшь от меня Мишку, пойду делать других детей, - прорычал он через силу, проклиная себя за собственные слова. - Назло мне что ли?! Степнов, если ты хочешь, чтобы сын был с тобой, так делай для этого всё, что можешь, а не угрожай мне – таким образом, ты лишь потеряешь жалкие остатки моего доверия! Твои условия – это лишь капризы обиженного мальчика, мои требования – гарант счастья и благополучия моего ребёнка. - Я не знаю, что мне делать, - мужчина решил быть откровенным. - Я совершенно растерян!.. Мне страшно вновь потерять вас с сыном. Лен, я боюсь непредсказуемости твоих действий – не знаю, чего от тебя ждать… - его голос охрип, и он слегка прокашлялся. - Когда понял, что вас дома нет, решил, что вас и в стране уже нет!.. Знаешь, как меня трясло, пока гудки шли?! Почему ты записку не оставила? - Записку? Зачем? - А то, что я волнуюсь – этого разве недостаточно?! - Не стоит. Сами со всем справимся. - Лена, я обещал всегда быть рядом. Прошу, позволь мне выполнять это обещание. - Не усложняй только ничего. - Лена… - Мы уже всё решили: мы с тобой друзья, для Мишки ты – воскресный папа. Не более. Всё. - Лена, я хочу большего! – он проклял ту минуту, в которую сам же и предложит остаться друзьями. Надолго его притворства не хватило. - Я знаю, но нет. Спокойной ночи. - Неужели никаких чувств не осталось? Неужели нет и одного шанса? - Наша песня хороша – начинай сначала!.. Мы раз и навсегда закрыли эту тему. Всё. Друзья, - из-за всех сил терпела, дабы не разреветься в голос. - Я приеду в субботу?.. К сыну. - Приезжай. - Поцелуй его за меня. - Обязательно. Он сутки тебя не видел, а уже скучает. - Я люблю вас. - Если мы уедем, тебе самому легче только станет. - Нет, Лен!.. Нет! - Всё, успокойся только. Спокойной ночи, паникёр!.. - Спокойной. *** - Лен, я приехал! Ты чего к домофону не подходишь?! – он улыбался, предвкушая радость сына от подарка – машинки на пульте управления. Сердце грела надежда, что и Кулёмина не останется равнодушной к пышному букету чайных роз. - Привет, мы не дома. - Ну, ничего я во дворе подожду. Может, вас встретить? - Вить, мы в санаторий сейчас едем. - Уже? - Ну, а чего тянуть? - Дай трубку Мишке, пожалуйста. - Он уснул. Утром рано очень встали, в автобусе его разморило. Я передам Мишке от тебя привет, обещаю. - Спасибо. Каждый последующий день примерно в одно и то же время телефон Степнова оживал. Надпись на дисплее гласила «Ленок». Но разговаривал с ним лишь их сын. Мишка эмоционально рассказывал отцу обо всём: и о процедурах, и о вкусном меню, и об играх с многочисленной детворой, и о купаниях с маской в бассейне, и о конных прогулках, и о кружках творчества. И о том, что мама почему-то постоянно грустит и что-то печатает одной левой в своем планшетном компьютере – должно быть, стихи или песни. Однажды Виктор набрался смелости напроситься в гости, но Кулёмина его опередила – попросила привезти для сына новые ботинки, старые он окончательно разорвал во время очередной прогулки. Степнов провёл с ними не больше четырех часов, но был неимоверно счастлив. Он катал сына на шее, украдкой фотографировал их с матерью на телефон, воодушевленно пересказывал впечатления возвратившихся с отдыха молодожёнов. Они даже выбрались в небольшой зоопарк поблизости, где, казалось, всем было весело. Но Виктор чётко ощущал, Кулёмина держит дистанцию. Так отстраненно даже друзья себя не ведут, хотя какие друзья с таким-то прошлым?.. Мужчина видел, что в ответ на каждое его как бы случайное прикосновение она ощетинивалась, всё глубже и глубже скрываясь в собственном панцире. Она пыталась казаться злой и холодной, огрызалась, когда не слышал сын, но на улыбки отвечала улыбками, а ему было больно… Больно улыбаться с расстояния двух метров, ужасно желая при этом утонуть в её запахе. *** - Лена, вы где?! Что, вообще, происходит?! Я приехал навестить вас, а мне говорят, что вы с Мишкой уехали ещё позавчера днём! - Степнов, не ори, как на пожаре… Я только встала. - Вы в Москве уже? Почему не позвонили? - Ну, мы не договаривались, что ты приедешь. Или я что-то путаю? – она старалась говорить шёпотом. - Не путаешь ты ничего! – он сел в автомобиль, с досады громко хлопнув дверью. – Объясни только толком, что происходит, где вы находитесь, почему курс лечения прервали?.. Что стряслось?! - Мы у отца твоего, - расчесав волосы, она аккуратно положила расческу на подоконник. - В Железногорске?! Зачем? – он завёл мотор и тут же его заглушил. - Следователь меня вызвал. Суд вроде как скоро. - Кулёмина, почему вы с отцом ничего мне до сих пор не сказали?! - Зачем? - Как, зачем, Лена?! Ты и представления не имеешь, какие это люди: тот молокосос и его отец! Ради собственной выгоды они и человеческой жизни не пожалеют! Кулёмина, я боюсь за тебя – это-то ты хоть понимаешь?! - Я понимаю, что ты любишь всё усложнять. Я встречалась и с Максимом, и с отцом его Виталием Сергеевичем – вполне адекватные люди. Даже если и числятся за ними какие-то грешки, меня страшить - в их планы не входит. Ну да, надавили на жалость, предложили денег, спокойно попросили забрать заявление – пустяки. Ты же вселенскую катастрофу раздул. - Встречаться один на один с этими двумя!.. Смелость это или глупость, не понимаю?.. - Да я вообще рисковая девчонка, забыл разве? - Нет, посмотрите на неё – ей всё хаханьки да хахоньки. Дернул тебя чёрт без меня туда ехать!.. - Я сама со всем справлюсь. - Тебя скоро жизнь заставит забыть эту фразу – добьешься! Так, из дома не высовываться. За ворота никого не впускать. Скоро приеду. Вместе со всем разберемся. Развела самодеятельность. - Я сама смогу забрать заявление. - Кулёмина, ты чего удумала?! Совсем «ку-ку» поехало?! Хочешь, чтобы в следующий раз он ребёнка сбил?! Мать Тереза, блин!.. - Да не собьёт он никого – прав его уже лишили, ездит теперь только с водителем. Парень первый курс института оканчивает – не стоит ему жизнь калечить. - Лена, где твоё благоразумие? - В прямом эфире! - Нет, она ещё и пререкается!.. - Вить, ну подумай сам: я счастливее не стану, если этот несчастный мальчик потеряет пару лет в тюрьме, да и судимость ему ни к чему. И потом, представь себя на месте его отца – дай Бог, чтобы наш Мишка вырос хорошим, порядочным человеком, - она улыбнулась, рассматривая лицо спящего сына. - Но неужели бы ты не перевернул весь мир наизнанку, лишь бы его выгородить? - Я за сына, как и за тебя, перегрызу любого. - Вот, думай об отцовской любви – тебя это должно успокоить. К тому же ты беседовал по телефону с Виталием Сергеевичем – мог понять, что он, в принципе, человек справедливый, рассудительный. - Честно говоря, ему удалось совсем немного слов вставить в моём монологе. Слышала же сама, как я орал, - он слегка улыбнулся. - Не удивлюсь, если он сам тебя опасается. Так ладно, мне пора идти готовить завтрак, - за разговором она уже спустилась на первый этаж. - А рука твоя? - Гипс сняли. Всё в порядке. Доволен? - Более чем. Слушай, Ленок, деньги, надеюсь, ты брать не будешь? - Возьму и не побрезгую. Выполню за этих двоих их же миссию – пожертвую всю сумму на благотворительность; а то сами ну никак!.. Вдруг зеленые, холодные, мокрые лапки задушат?! - Робин Гуд ты мой!.. – по-доброму рассмеялся он. - Горжусь. - Я Робин Гуд ничей, а свой собственный. Сам по себе, - ухмыльнулась она. – Так что давай, возвращайся в Столицу и приступай к рабочим обязанностям. - Я приеду к вам? - Виктор Михайлович, а как же Ваши юные спортсмены? Не хорошо это - выбиваться из режима тренировок! К тому же – чемпионат на носу! Мы сами справимся, не стоит суетиться, правда. - Встретить то хоть вас можно? - Не можно, а нужно! Я позже сообщением тебе всю информацию скину. - Хорошо. - Ну всё, пока! - До скорого, Ленок. - Аккуратно на дороге, - её голос дрогнул. И зачем она это только сказала?! - Спасибо, постараюсь. - Никто не решался окончить беседу. – Лен, я целую вас с Мишкой. - Передам ему обязательно. Всё, пока. Спасибо, что всё ещё терпите выходки этих двоих! люблю вас, девочки!

Вика: 28. Он принял из тамбура дорожную сумку средних размеров и закинул её на правое плечо. Правой рукой удержал и сына. Одной левой подхватил Кулёмину спускающуюся по ступенькам. - Степнов, не сходи с ума! – протестовала она, в то время как мужчина кружил по перрону с ней и с сыном на руках. - Поставь меня на землю немедленно! Твоя спина не выдержит! - Да я на своём горбу, если приспичит!.. - Хорош хорохориться! – перебила она его. – С твоей спиной шутки плохи. - Что ты знаешь о моей спине? – он поставил её на ноги. - Теперь всё. Почему ты раньше мне ничего не рассказал, я же не настолько посторонняя?.. – она сняла ободок и, поправив отросшие волосы, надела его обратно. Всё это время он пристально смотрел в её глаза. В голове возникла куча провокационных вопросов. Задать даже самый нейтральный из них мужчина не решался. Пауза затянулась. – Всё то время, что тебя знаю, ждала, пока ты сам расскажешь, не решалась спрашивать – всё-таки травма перечеркнула твою спортивную карьеру. Но я и предположить не могла!.. Думала, что всё дело, ну максимум, в разрыве мениска!.. И вот от твоего отца узнаю: травма позвоночника, разрыв косых мышц спины… - выплеснула она на него тираду. – Меня на руках таскал, деда моего, сумки наши… На ринге за меня дрался. Степнов, ты совсем себя не бережешь – так нельзя! - Если бы я берег себя, лежал бы сейчас пластом, - прохрипел он бескомпромиссным тоном. – Я не хочу об этом. - Врачи крест на тебе поставили, а ты взял – и встал. Но в любой момент может рецидив случиться и… - Лена, я прошу – не сейчас. - Не хочешь говорить об этом Со Мной? – насупилась. - Дура! – притянул её за шею к своей груди. – Поехали домой. - Ты успеешь перед работой нас к Новиковым отвезти? - Тагилов мне выходной дал. Поехали к Нам домой, – выдохнул ей в ухо. Она предприняла безуспешную попытку отстраниться. – Пожалуйста, давай проведём один день вместе. Я безумно скучаю. - Нет. Выпустив её из цепких объятий, поставил сумку на землю и посадил на неё сына. После чего Кулёмину за локоть отвёл в сторону. - Мишку в его комнате ждет подарок – он будет рад. – Лена залюбовалась сонным сыном, а затем, вздрогнув, прикрыла глаза, ощутив на пояснице под ветровкой тепло мужской ладони. - Хорошо, - прошелестела несмело. Михаила едва успели усадить в детском авто-кресле, как он уснул. Молча улыбнувшись друг другу, его родители устроились на переднем ряду салона. Кулёмина забыла пристегнуться ремнём безопасности. На первом же светофоре без лишних слов Степнов устранил этот недочет, стараясь не смотреть на девушку. Каких-то несчастных пару секунд она жадно дышала его теплом и его ароматом, от чего помутнело в глазах. Тяжело выдохнув, Лена откинула голову назад и отвернулась к окну. - Когда чемпионат? – они стояли в пробке уже минут семь-десять. Молчание комом сдавливало горло. - Сразу после майских праздников. Расписание и игр, и тренировок уже составлено. - Спортсмены со всей страны в Москву съедутся? – девушка по привычке облизнула пересохшие губы и наконец-то взглянула на собеседника. - Нет. В Самару на три недели. Если, дай Бог, все сложится, то потом мы с ребятами на полтора месяца в Германию – нынче там юношеский чемпионат Европы. - В Самару?.. Как в Самару?! Я Мишке обещала, что мы будем ходить на игры твоей команды – поддерживать тебя… Он решит, что я опять против тебя, против вашего общения… Я ему обещала – обманула, получается, - она заметно занервничала. – Ты не знаешь, но с твоим появлением у нас с Мишей начались проблемы: раньше я была для него непререкаемым авторитетом, а с некоторых пор он исключительно меня винит в наших с тобой скандалах, - они оба оглянулась на сына, оказавшись друг к другу очень близко. – Миша боится, что из-за плохого поведения мамы он потеряет папу, - прошептала Кулёмина. - Ну, я же предлагал тебе ради сына остаться друзьями, ты согласилась. Только… - тяжело выдохнув, мужчина облокотился об руль. - Не фига у нас не выходит. Я всю кантору спалил, да и ты хороша – рычишь постоянно, - пробка ожила, и Степнов умудрился вырулить в правый ряд. - Нам не просто находиться рядом – вот и бесимся. - У меня получается сдерживаться, почему у тебя не получается притворяться, что ты хотя бы меня не презираешь, а? – Она поморщилась, словно от зубной боли. - Буду стараться из-за всех сил. Ради сына. - Дай Бог тебе терпения!.. Хотя бы ради сына, - выдохнул он с сожалением, крепко сжимая руль. - Три недели в Самаре, полтора месяца в Германии – Мишка так долго тебя не увидит, и я… Чёрт!. - дабы не сболтнуть лишнего, она до крови закусила нижнюю губу изнутри. – Как больно-то. - Что, проголодалась? – рассмеялся он по-доброму. – Потерпи, приедем – накормлю! А вообще – приглашаю вас с Мишкой со мной: и в Самару, и в Бонн. - Не получится. Мне продюсеры одного телеканала звонили – приглашают быть то ли ведущей, то ли экспертом какой-то новой музыкальной передачи – завтра собеседование. Скорее всего, я соглашусь Оставшееся время до дома Степнова они молчали. Мишка проснулся, когда отец брал его на руки, и уже на своих двоих, потянув вслед за собой маму, буквально вприпрыжку кинулся по знакомому маршруту. Виктор шел чуть позади с сумкой в руках. - Ты зачем сумку поднял? – окинула его Лена требовательным взглядом в прихожей. - Вдруг вам что-нибудь понадобится, - поставил свою ношу на тумбочку. - Не питай пустых иллюзий – вечером мы вернемся в квартиру Новиковых. - Воля ваша. – За не хитрым диалогом хозяин и гости избавились от верхней одежды и обуви. – Так, всем мыть руки, а потом за стол – завтракать будем! – скомандовал Степнов. Михаил вихрем пронёсся по заданному маршруту, его родители лишь невольно обменялись улыбками. За столом мальчишка сидел на коленях отца, и, наблюдая за сыном, Кулёмина не могла ни смотреть не Виктора. Он всё-таки ничуть не изменился, только морщин прибавил. Когда-то она знала их точное количество, глубину и длину. На ощупь. Губами. Да, она на него жутко злиться, но ещё сильнее тоскует по нему. Она сидела, смотрела на такого родного и далекого мужчину, и завидовала своей же слабости полугодовалой давности. Облизнув губы, она обвела пальцем ободок чашки. - И представляешь, пап, я потерял своего жирафа!.. – Не без усилий ей удалось вернуться из воспоминаний в реальность и наконец-то понять, о чём беседуют отец и сын. - Твой жираф не потерялся, он в твоей комнате, на твоей кровати. Беги за ним, - он спустил сына на пол. - Лен, ты что-то спросить у меня хочешь? – Собеседница отрицательно помотала головой. – Просто смотришь так… пристально. - Думаю, почему всё так: почему у нас ничего не вышло, почему ты перестал мне верить, доверять… Сомневаюсь, доверял ли когда-то?.. Неужели, в моём поведении было хоть что-то, что могло бы тебя оправдать?.. Думаю-думаю, а ответов всё равно не нахожу. Мы же любили друг друга. Не понимаю… - Ты молодая, красивая, умная, привлекательная, успешная… Ты и тогда такой была, а я – неотёсанный мужлан, простой физрук, человек ни о чём. Я был не конкурентоспособным с твоим окружением, я боялся оказаться лишь трамплином во взрослую жизнь, боялся тебя потерять, боялся с кем-то делить тебя, твою душу, твоё тело… - не выдержав тяжёлого взгляда собеседницы, он встал и, повернувшись к ней спиной, вгляделся вдаль за окном. – Для счастья мне нужна была только ты; ошибался, ожидая и от тебя того же. - Вить, дело не только в том, что ты пытался распоряжаться моим временем и моим пространством – всё гораздо хуже!.. - Я понимаю, в чём ты меня упрекаешь: мои комплексы оказались сильнее меня, мои страхи сильнее моей любви к тебе – я сам всё испоганил, понимаю. Прости, - он кинул на неё через плечо взгляд полный тоски. – Прости, пожалуйста, если это возможно. - Неужели, я всё это заслужила? Всю ту боль, что ты мне причинил: и моральную, и физическую?.. Ты называл меня, - не решившись произнести неимоверно грязное слово, она разрыдалась в голос. - Ко мне никто кроме тебя и пальцем не прикасался и не прикоснется, я не позволю, а ты смел Так меня называть!.. - Я знаю, ты мне говорила, - он упал перед ней на колени. – Я верю тебе. Прошу, пожалуйста, не плачь. - Знаешь, однажды мне приснился сон: словно я была близка с незнакомым, чужим, посторонним мужчиной. Настолько мерзко я себя не чувствовала, даже когда ты брал меня силой. - Прости, - прохрипел, прижимаясь лицом к ее коленям. - Когда я проснулась, меня вырвало, меня весь день поласкало. Целую неделю я не могла не есть, не смотреть на себя в зеркало. Я сама себе была противна - мылась по пять раз на дню. Мне трехгодовалому сыну в глаза было стыдно смотреть. Тогда я твою фотографию испортила – проревела над ней полночи, моля о прощении, хотя, по большому счёту, не за что было, а ты тем временем в ласках многочисленных девиц утешался. Хорошо с ними было? Лучше, чем со мной? - Девочка моя, прости меня, пожалуйста, и ерунды не городи, прошу. - Ты требовал от меня полной самоотдачи, а сам не спешил посвящать меня в свои проблемы. Почему ты сам не рассказал мне о травме ещё тогда? Я не успела стать для тебя родным человеком, я была лишь одной из многих? - Лен, дело не в тебе – я просто стараюсь не думать об этом. Отец каждые полгода напоминает мне, что надо бы пройти диспансеризацию и курс поддерживающей терапии. Жалость унижает, поэтому я и не жалуюсь. Об этом никто не знает: ни Рассказов, ни Тагилов, ни Новикова, ни Малахова. Я не хочу быть в глазах близких ущербным человеком – я хочу быть опорой. Я должен быть сильным. Я не инвалид, я – здоровый мужик, на котором пахать и пахать!.. Врачи после операции сказали, что я даже не сяду, что время и силы тратить на меня не хотят, что я – растение. А я жить хотел, любить хотел, выше головы, если хочешь, хотел прыгнуть. Больше всего меня не устраивало в моём лежачем состоянии то, что совсем ещё «зелёные» девчонки-санитарки таскали из-под меня горшки. Отец не мог быть рядом – мама была уже на пенсии, завод их давно закрыли, вот он и вкалывал лишь бы на моё лечение наскрести. В палате был один и, так как днём врачи контролировали мой покой, по ночам пытался понемногу садиться, столько всего перебил… - ухмыльнувшись, потёр переносицу. - Как только уверенно сел, упал с кровати, но не растерялся – по полу дополз до туалета. И представляешь, такую картину – каждый день ползал на животе по больничному коридору вдоль всего отделения. Другие на колясках катались, на жизнь жаловались; а я линолеум шлифовал, нагло ухмыляясь этим несчастным в лицо. Отец, когда увидел, увёз меня в мою московскую квартиру – та однушка, в которой мы с тобой жили – мне её родители купили. Я после восьмого класса самостоятельно в столицу переехал, чтобы последние два года учиться в спортивной спецшколе, потом заочное отделение института физкультуры и коробка золота - ну об этом ты знаешь. – Она несмело коснулась его щеки кончиками пальцев. Ощутив дежавю, резко отстранила руку, а потом медленно провела ладонью по голове мужчины, запуская длинные, тонкие пальцы в его жесткие, густые волосы. – Чего-то я отвлёкся, так вот… - он перевел дыхание. – Отец смастерил кровать из досок, поручни по всему дому. Откопал где-то специальный тренажер для восстановления функций позвоночника - поддержанный, правда. Оставил меня одного, уехал зарабатывать на моё здоровье: на массажистов, на процедуры, на препараты, а я ползал-ползал-ползал… Ползал и понимал, что кроме олимпийского золото, с которым я сразу распрощался навсегда, на порядок круче бегать своими ногами босиком по прибою: горячий песок и холодная вода. Ползал и заставлял свои ноги вспоминать, какого это - наступить на медузу. Ползал и думал, что хочу хотеть женщину, - ухмыльнувшись, спрятал своё лицо, уткнувшись в её колени. - Мама разрывалась между нами – холодной зимой моталась туда-сюда на старых поездах. Она ни один бронхит перенесла на ногах. Я уже скакал на костылях, когда её свалила пневмония. Последнюю неделю, мы с отцом не отходили от маминой кровати. Девятнадцатого числа она поздравила меня с Днём Рождения, попросила стать самым счастливым и с улыбкой закрыла глаза навсегда. Осенью я пришёл в твою школу, на первом же уроке ты мне нахамила. Теперь ты всё знаешь… - Ты винишь себя в смерти матери? - Отчасти. Но вот Мишка растёт, и я понимаю, что такое – родительская любовь. - Вить, ты встал и пошёл, потому что ни на минуту не сомневался в себе! Ты совершил этот подвиг над самим собой, потому что хотел жить! Жить, а не существовать!.. Как ты смел сомневаться в себе относительно наших отношений, а, посмотри на меня?! – Он поднял на неё виноватый взгляд. - Настолько сильная личность, и позволил ревности одержать над тобой победу, почему?! Ты поверил в себя, когда дополз до туалета; почему ты не поверил в себя, в свою уникальность, когда я выбрала тебя?.. Ты не подверг сомнениям свои силы, своё здоровье; что позволило тебе сомневаться в самом себе и в моей любви к тебе, а?! - Лен, это другое. Моё здоровье зависело только от меня, наши отношения – я боялся наших отношений: боялся их запретности, неправильности, ошибочности… боялся наличия в них третьих лиц. Боялся твоего предательства, боялся новой боли… - Ты чего-то не договариваешь. - У меня была невеста. Незадолго до травмы я сделал одной девушке, она тоже спортсменка, предложение, и мы собирались сыграть свадьбу следующим летом. После разговора с врачами, она уехала с другим парнем из нашего клуба в Польшу. Он вечно меня задирал – называл деревенщиной, колхозником необразованным. Я даже не любил её, но боль предательства навсегда осталась во мне. - Я знаю, для чего нужна была эта травма, чтобы ты не совершил ужасную ошибку, женившись на той козе. Только вот почему от меня ты ждал того же самого, никогда не пойму! - Я боялся тебя потерять, говорю же… Я паниковал, лишившись начисто рассудка. - Ты слишком сильно боялся, и твой страх реализовался в жизнь. Ты слишком много думал и всё придумал сам: и мои поступки, и их причины, и доказательства всего этого… - резко скинув мужские руки, она встала и подошла к столу. - Слушай, чего Мишка так долго к нам не возвращается? – сделала глоток воды. - Ну, я бы тоже не спешил возвращаться, если бы мне настолько навороченную машину подарили!.. – рассмеялся Степнов. - Какую ещё машину? - На пульте управления. Она даже по стенам может ездить. - Обалдеть!.. - А на день рождения я сыну подарю машинку, на которой он сам сможет кататься! – подошёл к ней, самодовольно улыбаясь. - Ну, уж нет. Велик, лучше, подари нормальный. - А я и то, и другое подарю – мне для сына ничего не жалко!.. - Ясно… Степнов, слушай, вот ты всё пытаешься меня вернуть – возможного предательства с моей стороны разве уже не боишься? - Должно быть, слишком поздно, но я всё же понял, что ты меня никогда не предашь. - Ну, ты вполне недурно жил без меня почти шесть лет – зачем я тебе? - Как, зачем?! Рецидив случится – мне же сиделка нужна будет! Кому если не тебе, Кулёмина, из-под меня горшки таскать, а?! - Заманчивая перспектива, – покачала она головой. - Шучу я, шучу! – он невольно прижал её к себе за плечи. - Мама, смотри, какую крутую машину мне папа подарил! – в кухню вбежал их сын. – Я на ней жирафа катаю! - Ты папе-то хоть спасибо сказал? – вмиг отстранилась от Виктора. - Ой, пап, прости, я так обрадовался, что совсем забыл! – Отец подхватил его на руки. – Спасибо большое, папочка, - повис он на его шее. - Играйся на радость, родной мой, - он прижался губами к его виску. Весь день они провели втроём. Играли, бегали, прыгали, шумели, резвились, смеялись, визжали, гуляли, смотрели мультики, дружно пекли пироги с капустой, дремали вповалку на огромной отцовской кровати во время тихого часа, съели все пироги, рисовали, читали сказки по ролям, словно невзначай уснули все вместе на гостевом диване.

Вика: 29. Наутро Степнов и Кулёмина чистили зубы, глядя друг на друга в одно и то же зеркало. Как бы случайно задевали и толкали друг друга при этом. Невзирая на приметы, одновременно вытирали лицо одним на двоих полотенцем. Позже сообща готовили завтрак. - Лен, у вас с Мишкой какие планы на сегодня? - Надеюсь не опоздать на встречу с продюсерами, а там как пойдёт: цирюльника пора бы нам с сыном посетить, да и на шопинг время выделить стоит – все штаны за месяц Мишке коротки стали – растёт ребёнок, а зачем ты спрашиваешь? – она перевела взгляд с разделочной доски на собеседника. - Ну, сегодня предпраздничный день – я сегодня раньше освобожусь… Может, пересечёмся где-нибудь в городе? – Она замерла, продолжая сжимать в руке нож. Прикусив нижнюю губу, отвела в сторону растерянный взгляд. – Что скажешь? - Звони, как освободишься. Номера-то мои теперь все у тебя есть. - Хорошо. Позвоню ближе к трём…Ближе к трём – добавил он шёпотом, скорее, для самого себя, отправляя запеканку в духовку. - Что-то ещё? - Лена, - развернувшись к ней лицом, он небрежно бросил вафельное полотенце на разделочный стол и тяжело выдохнул. – Я ещё о Мишке хотел поговорить… - он запустил пятерню в свою шевелюру. - Ну?.. Не томи! - Я, - Степнов глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду. – Хочу его усыновить. - Не поняла, - девушка опустилась на пол. - Я хочу, чтобы мой сын носил мою фамилию. - Зачем, - она помотала головой, словно прогоняя дурное наваждение, - зачем тебе всё это?.. Мне это зачем?! Мишке самому для чего это нужно? - Не знаю, какие у вас там заграницей у малолетних детей документы, но российское то свидетельство о рождение есть у Миши? - Есть, - она встала и продолжила нарезать сыр. - Андрей Васильевич постарался, Лерка с документами бегала. Я тебя не понимаю, если честно… ты к чему этот разговор затеял? - Кулёмина заметно насторожилась и ощетинилась. - Что там написано? - Кулёмин Михаил Никитич, двадцать шестое июня девятого года… - Ещё что? - Мать – Кулёмина Елена Никитична. - Отец? - Нет отца. Прочерк. - Он при живом отце сиротой растёт – меня это не устраивает! - Ты знаешь, что ты его отец, он знает, что он твой сын. Все вокруг об этом знают! – она всплеснула руками. Виктор забрал из её рук нож с широким, острым лезвием. – Зачем тебе это на документах?.. - Я хочу, чтоб Мишка был Степновым и гордился этим. - Фамилией Кулёмин тоже, знаешь, можно гордиться: писатели, медики… – она с грохотом поставила тарелку с нарезкой на обеденный стол. – Кофе мне свари, пожалуйста. - У вас Серёжка – Кулёмин, а из Степновых – последний я, - мужчина начал стучать дверками шкафов в поисках необходимых ингредиентов. – У отца только племянницы, – пояснил он, избегая лишних вопросов. - Какие твои годы, - прошептала она совсем тихо. - Ты мне запретила! Забыла, разве? – прямой, выжидающий взгляд, и турка встаёт на конфорку чёрной, глянцевой электроплиты. - Сомневаюсь, что для тебя мой запрет что-то значит. - Ленок, послушай… - Мамочка, доброе утро! – с разбегу объект обсуждения запрыгнул сразу на колени матери! – Доброе утро, папочка! - Доброе утро, солнце моё! – расцеловала мальчишку его мать. - Привет, сын! – оба помахали друг другу рукой. - Чем это у вас тут так вкусно пахнет? - Завтраком. - Ну, ма-а-ам!.. Ну, чем?.. - Кровать заправил? – Михаил отрицательно помотал головой. – Бегом, заправлять кровать, умываться и одеваться! – Без лишних слов он кинулся выполнять мамины указания. – Сам справишься? – окликнула его Кулёмина. - Справлюсь! Я большой! – донеслось из глубины коридора. - Вить, наш большой сын сам ночью ушёл в свою комнату, или это ты его унёс? – Собеседник обжёгся, извлекая противень, и сунул пострадавшую руку под струю холодной воды. - Я унёс. - Ну а сам, почему ко мне вернулся? Мог бы и себя унести в свою спальню, раз проснулся. - Честно, не знаю. Ноги сами привели, - низко опустил голову, словно провинившийся пятиклассник, и начал суетливо раскладывать на тарелки творожный десерт. - Степнов, кофе сбежит! – крикнула, прожевывая кусочек сыра. - Не успел!.. – Перед девушкой возникла чашка ароматного напитка. - Божественно, - она сделала глоток. – Так и не поделишься рецептом? – Мужчина лишь по-хитрому улыбнулся. – Какой же ты вредный всё-таки! - Ну, так что, насчёт смены фамилии? - На каком основании? - Это же очевидно, я – отец, - хозяин расставил тарелки и разложил приборы. - А я – мать, - девушка вооружилась вилкой и разломала свою порцию на мелкие кусочки. - Я терпела твою несдержанность, вынашивала Мишу девять месяцев, несколько часов промучилась, рожая своего ребёнка. Мой ребёнок будет носить мою фамилию, - со звоном бросила вилку на чёрную квадратную тарелку, выражая всё своё негодование. - Я не желаю выслушивать весь твой благочестивый бред типа: отец, сын, наследник фамилии, продолжение рода, гордость семьи!.. Думай обо мне, что хочешь; но я точно знаю одно, установление отцовства - отличный шанс для тебя причинить мне новую боль: манипулировать мной, пугать меня, держать под контролем меня и мои действия. – Виктор спрятал лицо в раскрытых ладонях. – Я не ищу негатива там, где его нет! Я лишь всячески стараюсь оградить саму себя от новых разочарований в тебе. Отказ на смену Мишкиной фамилии, запрет на рождение других детей, отказ возродить отношения – всё это не только забота о сыне, но и мой личный страх новой боли. – Опустив руки на стол, собеседник внимательно всмотрелся в женское обеспокоенное лицо. – Я, - она положила свою дрожащую, ледяную ладонь поверх его кистей, сцепленных в замок, - боюсь, что ты вновь можешь причинить мне боль. Я не выдержу новой боли от тебя. И я не допущу ни одной возможности, чтобы ты причинил мне боль: будь то моральную, или физическую, - она отстранила руку и, заведя прядь волос за ухо, сложила руки на груди. - Это не мания величия, Степнов, понимаешь: от моего благополучия зависит благополучие моего сына – моему ребёнку нужна спокойная, сильная, успешная мать. Так что извини, но ты со своими просьбами не вписываешься в мою картину гармоничного мира. Ты можешь быть рядом с нами, но не вместе с нами. Смирись, наконец. - Лен, вот ты меня всегда упрекаешь, якобы я всё усложняю; а сама сейчас ну так всё завернула… - пожав плечами, он развёл руки в стороны в знак совершенной растерянности. – Я хочу лишь быть ближе к своему ребёнку, чтобы он гордился мной, чтобы я хвалился им, чтобы… - А без бумаг этому разве что-то мешает?! Пожалуйста, наслаждайтесь обществом друг друга! Даже я смирилась со всем этим, согласилась… Сжалилась, если хочешь!.. - Ленок, - он подвинулся к ней вместе с табуретом и положил свое большие, тёплые ладони на её дрожащие, открытые плечи. – Девочка моя, я, похоже, навсегда лишён возможности называть тебя своей женщиной, но я хочу по праву на каждом углу кричать о том, что Мишка мой сын! Не буквально, конечно, но всё же… - он уткнулся носом в ложбинку на её шее. – Может, ты ещё подумаешь? - Кроме тебя это никому не нужно, - поведя плечами, скинула с себя мужские руки. - В детском модельном бизнесе имя нашего сына весьма и весьма популярно. И знаешь, когда наконец-то московские агентства опомнятся и предложат заключить контракт, наш Миша будет блистать на рекламных щитах и в видеороликах! – Лена вновь без особого энтузиазма принялась ковырять вилкой в завтраке. - Согласись, наш мальчик – красавчик, он - звезда!.. Причём я ни на чём не настаиваю, это его свободный выбор, ему самому это всё нравится, да и не во вред: он развивается, дисциплинируется, социализируется. Это вклад в его образование, в его беззаботную юность, если хочешь. Он уже делает подарки мне, Лерке, остальным родственникам на собственно-заработанные деньги. Одно время у него была особая статья расходов – черепаха, но мы её потеряли на гастролях. Так вот, самому Мишке это вряд ли нужно. Я?.. На алименты подавать я не собираюсь. Статус матери-одиночки меня не угнетает. И ещё, мы с сыном поговорили и решили, что в школу он пойдёт уже в этом году: он пишет, читает, рисует, прекрасно считает, свободно говорит по-английски, немного по-немецки, он очень сообразительный мальчик; и незачем терять год в каком-то там садике!.. Ты только представь, насколько паршиво я буду себя чувствовать, пожимая руку директору и говоря при этом: «Лена Кулёмина – мама Михаила Степнова» - абсурд!.. Я не желаю быть со своим ребёнком на разных фамилиях. Я больше, чем отец; я – мать! – прижала она обе ладони к своей груди. – Я и при зачатии, и при рождении испытывала мучительную боль, мы с сыном вдвоем пережили все его тяжелейшие детские болезни; а ты о каких-то правах смеешь заявлять?! – Было слышно, как мужчина жадно и часто глотает воздух. В его тяжелом взгляде исподлобья прямым текстом читался вопрос о том, как долго она будет его попрекать. Словно он железный, словно его душа не болит. - У Мишки спросить не хочешь? Он же у нас рассудительный не по годам. - Я? Нет, не хочу. Предложишь сыну поменять фамилию сам. – В знак изумления мужские брови устремились вверх. - Но только в день его совершеннолетия. Надеюсь, к тому времени своим поведением ты заслужишь того, чтобы Мишка сам того захотел. Для тебя будет более ценно, если он самостоятельно, будучи взрослым человеком, примет столь серьезное решение. - Лена, я не хочу, чтобы в нашем бюрократическом мире каждый индюк в поликлинике, в школе, в любой другой организации имел право попрекать меня тем, что я никто своему собственному сыну – я приеду забирать своего ребёнка с продлёнки, а классный руководитель пошлёт меня далеко и надолго! И будет прав! – сорвался Степнов на крик. - Я хочу прописать Мишку в этой квартире. Я хочу без лишних проблем возить его в гости к деду. - Мы с Мишей прописаны в квартире моих родителей. Квартиранты съедут в конце лета, и с сентября мы с Мишкой будем жить там, а последнее легко решить – достаточно нотариально заверенной доверенности родителей. Знаешь, очень удобно! На моего отца оформлена такая бумага на бессрочных условиях. Так что, дело за малым – своим хорошим поведением добиться моей подписи на заветном бланке, - девушка нагло ухмыльнулась. – Спасибо, всё было очень вкусно. Пойду, потороплю Мишку. На кухню Кулёмина не вернулась, а Мишка за завтраком пытался выведать, о чем это мама и папа секретничали. Энтузиазм Виктора значительно сник, но переправляя диалог с сыном в иное русло, мужчина мысленно пытался убедить себя, что поигранный очередной бой – это ещё не обязательно абсолютное поражение. - Миш, такси ждёт, - заглянула в кухню Лена. – Поторопись. - Я всё! – крикнул ребенок, допивая какао, и кинулся бежать со всех ног. Отец поймал мальчишку уже в коридоре и, крепко сжав в объятиях, поцеловал его в лоб. - Слушайся маму, - шепнул сыну на ухо. Во время переговоров Кулёминой с продюсерами, Михаил сидел в приёмной и играл на мамином плантшетнике. Секретарша угостила симпатичного мальчика чаем с шоколадными конфетами, которые без сожаления выгребла из нижнего ящика своего письменного стола – ей давно пора на диету, а побаловать смышленого ребёнка вряд ли с чем-то сравнимоё удовольствие. Когда Лена выпорхнула из кабинета, Миша отметил про себя, что давно настолько сильно не блестели мамины глаза. Его любимая мамочка впервые за долгое время счастливо улыбалась и излучала ни чем не омраченный свет. Её резкие движения наполнились жизненной энергией, энтузиазмом, оптимизмом. Кулёмина оформила пропуск в телевизионный центр, получила на руки рабочий график, засвидетельствовала подписью в амбарной книге прохождение должностных инструкций и, взяв сына за руку, помчалась навстречу дальнейшим планам. Насыщенный день ещё только начинался… В то время как мастер одного из столичных салонов красоты старался по фотографии воссоздать самую любимую стрижку Михаила, его мать согласилась лишь подровнять кончики и провести восстанавливающие процедуры для своих значительно отросших, пшеничных волос. Поскольку ненавязчивый комплимент от интеллигентных мужчин по поводу красоты её открытого лица тронул девичье сердце, да и её прическа наряду с имиджем в целом отныне стала являться одним из пунктов контракта; отныне никаких челок, вместо укороченных стрижек удлиненным каскадом спадающие по плечам светлые волны шёлковых волос подчёркивают красоту длинной шеи. Рассчитываясь с администратором, Кулёмина поняла, что безрассудно таскает в сумке внушительную сумму. Дабы избежать кражи, пора бы реализовать деньги по целевому назначению. Вскоре мать с сыном прибыли в фонд помощи детям, больных раком, где анонимно оставили пожертвование, избавившись от половины взятки; вторую часть денег оставили в одном из детских домов. Лена постаралась объяснить сыну, что жизнь наполнена не только праздниками и подарками, но и мучительными болезными таких же добрых и талантливых детишек, как он сам. И не редко ребята остаются один на один с жестоким миром без помощи и поддержки родителей. Мальчишка с грустью заметил, что это всё ну очень несправедливо, и они с мамой обязаны им помочь. После Кулёминой долго не удавалось растормошить своего ребёнка, он замкнулся, сосредоточившись на собственных размышлениях. В какой-то момент девушка испугалась, что он вновь замолчит. Они гуляли по крупному торговому центру. Мишка не соблазнялся ни на аттракционы, ни на мультики, ни на мороженное, но всё изменилось в один момент: стоило мальчишке увидеть собственную фотографию, как он залился самым звонким, жизнерадостным смехом. Его мама без излишних раздумий повела сына обновлять гардероб в магазин, представляющий бренд, лицом которого и являлся сам Михаил. И в мальчике, и в его маме миловидные, обходительные сотрудницы сразу же признали мировых звезд. Отвыкшие за последнее время от пристального внимания к себе, эти двое не без радости раздавали автографы и улыбки. Отвечали на корректные вопросы и фотографировались на память. Ленка любовалась сыном в обновках и мысленно ругала себя, что давно бы следовало приодеть Михаила, а то ходит как оборванец: всё давно стало коротко и мало, все его старые вещи утратили былой лоск и словно были сняты с беспризорника, и это при живых и обеспеченных родителях. Конечно, все старые вещи были опрятными и чистыми, но Кулёмину это не устраивало. Вышел Кулёмин-младший из отдела уже в новом костюме из темно-синего микро-вельвета и в мокасинах из темно-синей замши, еле неся в руках три пакета чуть ли не больше его самого: в одном из них старые вещи, в двух других – обновки. Он вдруг замер посреди коридора и вмиг стал уж слишком серьезным, чем вынудил Лену остановиться и оглянуться на него. - Мама, а дай мне телефон – я бабушке позвоню. - Соскучился что ли? – протянул она ему аппарат мобильной связи. - Не только. Сейчас узнаешь, - отыскав в списке контактов нужный номер, он нажал кнопку вызова. - Бабушка, привет! - … - Не, я не забыл, о нашем договоре – я должен называть тебя и дедушку только по имени: вы же у меня ещё такие молодые!.. - … - Вера, я тоже очень-очень-очень скучаю и по тебе, и по Никите, и по Сережке и по старенькому дедушке! Я очень-очень-очень вас люблю. И мама… - отреагировал он на то, что Кулёмина посылала воздушные поцелуи. – Мама тоже вас всех любит и передает вам всем огромный привет. - … - Бабуля Вера, тут такое дело, - мальчишка заметно смутился, - я чего звоню- то… У вас дома осталось же много моей одежды, а я тут вырос очень сильно – мне уже, наверное, всё мало стало, во-о-от… Отдай, пожалуйста, мою одежду тем ребятам, кому она пригодится. - … - Нет, мне ничуть не жалко. У меня есть папа и мама – они мне и одежду, и игрушки и вкусняшки покупают. Я даже раньше не знал, но, представляешь, Верочка, есть такие мальчики и девочки, у которых нет ни папы, ни мамы – ни одного из родителей нет, и никогда уже не будет. И никто им ничего не покупает, никто о них не заботится, и никто их не любит. Своей мамой и своим папой я ни с кем делиться не хочу и не буду!.. – У Лени аж сердце защемило. - Но вещи мне не жалко – пусть ребята хоть чему-то порадуются, а представляешь, кто-то даже не гуляет, потому что одевать нечего. Ты представляешь?.. - … - В кого я у тебя такой рассудительный?.. Так в маму с папой! В кого же ещё-то?! - … - Неа, маме некогда разговаривать – мы в магазине: меня нарядили, сейчас маму пойдём наряжать, а то она у меня самая красивая, а ходит в одних и тех же старых джинсах, которые ещё позапрошлой осенью мы вместе покупали. – Кулемина скептично оценила свой внешний вид и ухмыльнулась собственным мыслям. - … - Спасибо, Верочка. И передавай всем привет. Мы с мамой любим вас всех, очень сильно скучаем. - Ну что, мамулечка, - он вернул ей телефон, - пойдём тебя наряжать!.. – Лене ничего не оставалось, как послушно пойти следом за сыном. Они не успели и до лифта дойти, как телефон девушки ожил, оповещая о получении сообщения. «Лена, Миша очень много говорит об отце, как это понимать? Вы вместе?» - прочла Кулёмина, стараясь продолжать улыбаться, в то время как ощущала весь негатив, пропитавший простые, на первый взгляд, фразы. «Привет, Мамуль. Не думай ничего такого, я у тебя не конченная дура. Правда, они общаются – не могу Мишке запретить видеться с отцом. Поцелуй за меня всех» - постаралась она успокоить мать. Она ещё долго невпопад отвечала на вопросы сына и не вполне адекватно реагировала на лесть обслуживающего персонала бутика. Речь матери оказалась сродни удару под дых: она и без того колеблется между обидами и желаниями, между чувствами и горьким опытом… Зря, зря она тогда подалась эмоциям и выдала матери всё, как на духу – теперь, даже если захочется совершить ошибку, любой её вопрос вмиг отрезвит, напоминая о боли. Степнов тем временем вновь и вновь перепроверял документы необходимые для поездки в Самару: свидетельства о рождении, в каждом из которых нет ни единого прочерка, но при этом не редко попадаются документы, в которых были представлены разные фамилии детей с их матерями; и от каждой пары родителей прилагается доверенность либо на него самого, либо на Тагилова – тот самый документ, о котором утром вела речь Кулёмина. Да, он везёт в чужой город чужих детей, он несёт ответственность за жизнь и здоровье спортсменов перед их родителями, но неужели мать не может доверить ребёнка его отцу без этой проклятой бумажки?.. Отцу, возможно, и доверила бы, а он кто? Кто он такой?! Кажется, никто. Лена, по крайней мере, при каждой возможности ему на это указывает. Тут же и справки из школ о досрочной сдаче годовых контрольных работ – они с Эдуардом строго подходят к вопросам дисциплины и образования: проверяют дневники баскетболистов, запугивая тем, что троечникам в команде не место, держат ребят в тонусе. Медицинские справки-допуски к соревнованиям. Ваучер на проживание в гостинице. Договор с транспортной компанией, по которому комфортабельный автобус доставит ребят, их двух главных тренеров и педиатра в пункт назначения, а потом и вернёт их домой. На протяжении всего дня Степнов не вставал из-за стола, периодически в кабинет забегал счастливый до не приличия Тагилов. Виктор, конечно, не меньше друга предвкушал успех на соревнованиях, но радость Эдуарда кроме того выражалась ещё и в беспрестанном восхищении супругой: он искренне удивлялся, что столь красивая женщина способна вести интеллектуальные беседы и невообразимо вкусно готовить. «Да, Лена – она такая», - отмечал про себя Степнов. Когда в залах и коридорах стихло, а второй тренер, приняв душ, переодевался, Виктор вовсе не обращал внимания, что тот настойчиво просил собеседника не забыть об их общих планах на вечер. Не разбирая речи друга, мужчина поддакивал на автопилоте, рассматривая в интернете фотографии Кулёминой, перечитывая уж в какой раз её интервью. Нашёл отзывы о той самой презентации, на афиши которой он был готов молиться, как на самую чудотворную икону, поскольку это мероприятие - единственное, что смогло вернуть его самых родных людей в Москву. Они рядом уже второй месяц, а она его и ни на йоту не простила, а он и ни на шаг к ней не приблизился… Неужели уже никогда?..

Вика: Мужчина вздрогнул, услышав голос любимой – оказалось, лишь сигнал вызова. Экран освещала фотография двух белокурых ангелов, надпись вещала «Ленок». Стрелки на циферблате миновали пятый час, а он обещал позвонить ближе к трём. И как ей теперь доказать, что потерял счёт времени ни в объятиях посторонней женщины, а раздумывая над сложившейся ситуацией в их отношениях. - Лен, прости, я тут с документами разбираюсь, совсем позвонить забыл, - мужчина понимал, что несёт ахинею; и жутко досадовал на себя, так и не сумев подобрать действительно весомые оправдания. - Виктор Михайлович, Вашим спортсменам с Вами очень и очень повезло! – звонкий смех с легкой, едва уловимой хрипотцой. – Слушай, Вить, тут дело такое: мы с Мишкой не на шутку шопингом увлеклись и потеряли счёт деньгам, а сейчас вот сидим в ресторане и не можем счёт оплатить – лимит по карте исчерпан, последние наличные за такси отдала. На тебя одна надежда – выручай!.. - Где вы? *** Лена с Мишей сидели за столиком у окна напротив друг друга. Сын был в новой обуви, в новой бледно-голубой рубашке навыпуск из какой-то плотной ткани, в новом костюме, пиджак от которого весел на спинке его стула. На Кулёминой были голубые джинсы классического покроя; укороченный, приталенный жакет сочного, мятного цвета; из–под которого виднелась белоснежная хлопковая рубашка, на ногах её были бательоны на шнуровке со средним, устойчивым каблуком и аккуратным, округлым носком – в этой одновременной женственной и брутальной обуви, даже её не маленькая стопа казалась изящной. Её худые щиколотки… Боже, когда-то он их целовал!.. Виктор взял стул и подсел к ним. - Совсем денег нет? – вложив в коричневую папку три купюры достоинством тысяча рублей каждая, он положил перед Кулёминой три купюры с изображением Красноярска. – Возьми, - прямой, бескомпромиссный взгляд. - Не надо. Я не возьму. - Лена, засунь свою гордость подальше и подумай о сыне. - Мы сами справимся. - Я вижу, как вы без меня сами справляетесь. - До двадцатого числа издательство должно перечислить на мой счёт вторую часть гонорара. – Мужское лицо выражало растерянность. – Ну, за книгу!.. Она хорошо продаётся, - девушка самодовольно улыбнулась. – Кстати, звонка на счёт дополнительных презентаций так и не было… Самой надо бы позвонить, - девушка устремилась в раздумья. - До двадцатого числа ещё почти две недели нужно на что-то жить – бери! - Я получу гонорар и верну, - она убрала купюры во внутренний карман сумки. - Будем считать, что я этого не слышал, - кинул он на неё взгляд истерзанного зверя. – Ну, вы хоть всё успели, что запланировали? - Почти, - падал голос Михаил. – После ресторана мы с мамулей собирались в ещё один магазин. - Ещё один?! – окинул Степнов изумленным взглядом пакеты на подоконнике. - В ювелирный, - пояснила Лена. - Зачем? - Я крестик потерял, - смутился мальчишка. - Ты то, сын, где умудрился? – уже спокойно уточнил Виктор. - В бассейне, в санатории.. ушёл купаться в крестике, вернулся в номер без него, - ребёнок безуспешно пытался спрятать виноватый взгляд. - Весь в отца – ни на минуту без присмотра не оставить! – тяжело вздохнув, девушка отвернулась к окну. - Так и не оставляла бы. - Понадеялась на твоё благоразумие, - они столкнулись взглядами. - Не понимаю, зачем тебе Новикова всё рассказала?.. Мне-то она о вас ничего не говорила. Даже когда я сам спрашивал, молчала – извинялась только и находила причину уйти, ну или виртуозно меняла тему беседы. - Ну, тебе Лера ничего не рассказывала, поскольку слово мне дала; а то, что она мне о твоих подвигах поведала, так как лучше хотела – думала, я пойму, как тяжело тебе было все эти годы: как ты страдал, мучился, с ума сходил. Я поняла не только это, но и то, насколько замечательно ты можешь без меня обходиться. Так что, на жалость давить бесполезно, - она пожала плечами, скривив губы в небрежной ухмылке. - Пап, ты отвезешь нас домой? – вмешался Миша. - Увезу, - Степнов встал и взял с подоконника пакеты. – Ювелирный, продуктовый, квартира Новиковых – такой маршрут вас устроит? – все молчали. – Жду вас в машине. Поторопитесь. - Мамочка, а папа он что?.. Обижал тебя раньше? - С чего ты взял? – врать совсем не хотелось, но и говорить такую правду об отце маленькому сыну она не могла. - Ну не просто же так ты постоянно на него ворчишь?.. – мальчишка встал и, обойдя стол, прижался к матери. - Не просто. - Значит, обижал, - он обнял маму, плотно заключив её талию в кольцо своих тоненьких ручек. – Он бил тебя, поэтому мы его бросили? - Нет, он ни разу не поднял на меня руку, - она погладила сына по спине, прижимаясь губами к его макушке. - Твой папа никогда меня не бил. - Обзывал? - Обзывал. - Я знаю, он очень сильно жалеет об этом, - Миша отстранился от Лены и посмотрел в её грустные глаза. – Он больше никогда тебя не обидит!.. Мамочка, я много раз слышал, как папа просил у тебя прощения… Ты совсем-совсем не хочешь его простить? - Хочу, сынок, очень хочу… - по её лицу скатилась одинокая слеза. – Мишут, я очень-очень-очень сильно хочу простить нашего папу, но не могу. Надеюсь, пока не могу… Она усадила сына к себе на колени, и они крепко обнялись. Оба вздрогнули, услышав сигнал автомобильного клаксона. - Мам, это наш папа – идём?.. - Идём, - Кулёмина помогла Мише надеть пиджак, и, взявшись за руки, они покинули элитное заведение общепита под изумленные взгляды обслуживающего персонала. Выбрав освещенный серебряный крестик на цепочке для Мишки, мать с сыном принялись с восхищением рассматривать витрину, на которой были представлены золотые подвески. - Сороки, что вы там ещё нашли? – оплатив покупку, к ним подошёл Степнов. Он безошибочно отгадал, что восхитило Кулёминых. Подвеска в виде гитары с грифом из белого золота. Да, эта вещь достойна украсить декольте Ленки. - Папа, смотри, гитара – она совсем как настоящая! Совсем, как мамина! - Одним словом – прелесть!.. Ладно, идём отсюда, а то я сейчас тут всё слюной залью, - горько усмехнулась девушка. - Я вас догоню! – крикнул Виктор, отвечая на внезапный звонок мобильного. *** - Вы весь день вот так в пиджаках ходите? – выйдя на улицу, Степнов открыл багажник и отправил туда покупки. - Ветровки в пакете, Мишка в шапке хлопковой трикотажной ходил весь день, - постаралась доказать своё благоразумие Кулёмина. - Да ладно – не оправдывайся, сегодня совсем тепло, - он улыбнулся с какой-то непонятной грустью. – Тут дело такое: Рассказовы закатили большое пиршество – их Кириллу сегодня месяц, мы все трое приглашены. - Ну, ты меня, мягко говоря, шокировал!.. Мне льстит, конечно, что и про нас с Мишкой не забыли, но без подарка я не могу... - Да подарки для всех детей я давно заготовил – дома в шкафу у меня, Тагилов весь день сегодня напоминал – из головы все вылетело, - мужчина с досадой махнул рукой. - Тагилов?.. Так Лерка там тоже будет? - И Лерка там, и Малахова – уже все в сборе, только мы вот на пол часа опаздываем, – кинул он быстрый взгляд на циферблат наручных часов. Лена воспользовалась тем, что дверь багажника всё ещё была поднята и извлекла из пакета ветровки свою и сына и Мишкину шапку. – Ну, так что, согласны ехать? - Конечно, согласны! – решительно прокричал мальчишка. – Мам, мы же согласны? – потянул он Кулёмину за руку, та несмело кивнула. - Вить, давай тогда так, - девушка натянула на голову сына шапку, спасая его уши от вечернего майского ветра; - ты один сбегаешь за подарками, а мы с Мишкой, - она накинула на плечи сына ветровку, - в машине тебя подождем. - Добро. Они сели в автомобиль и, прогоняя прочь не прошеную усталость, помчались на встречу с большой и дружной компанией. *** - В доме маленький ребёнок, все трое мыть руки! – скомандовала Лена Михаилу, его отцу и самой себе в том числе; разувшись на пороге квартиры Рассказовых. Позже они втроём вошли в детскую, вручить увлеченным игрой Лизе, старшим дочерям Рассказовых и сыну Малаховой подарки. Мишка быстро влился в шумную деятельность, и до гостиной, где за столом собрались взрослые, Степнов и Кулёмина добрались уже вдвоём. Ленка с порога была готова наброситься на Новикову с объятиями, но та настолько была увлечена обществом мужа, что не заметила появления подруги. Усмехнувшись собственным мыслям, девушка последовала примеру Виктора: поприветствовав всех присутствующих, поздравила супругов с рождением долгожданного сына. Их, как проштрафившихся, вся компания настойчиво усадила за стол. Мужчина без стеснений наложил себе полную тарелку любимого салата, Лена же извинившись, отказалась от угощений. Налив себе минералки в бокал, присела на диван рядом с Яной. - У вас всё хорошо? – прошептала та ей на ухо, перехватывая направленный на мужскую спину взгляд Кулёминой. - Мы друзья и только. - Ты говоришь об этом с каким-то сожалением, - не без труда сдерживая улыбку, протянула Малахова. - Яна Ивановна, но вы же не на работе – отдохните от анализа поведения мало адекватных индивидуумов. - Хорошо, но если что – мы и тут можем уединиться для беседы. - Спасибо, - подмигнула ей Лена. - Игорёк, я так волнуюсь, как там дети без присмотра!.. Не поделят игрушки, а потом выясняй и не выяснишь: кто кому шишку поставил, кого наказывать, а кого жалеть?.. - Софочка, я все понял: Эдик, пойдем, проконтролируем подрастающее поколение, - по-доброму рассмеялся историк; - а ты, - обратился он к Степнову, - как дожуешь и проглотишь, к нам присоединяйся! Тем временем Новикова и Тагилов с трудом расцепили пальцы друг друга. Оставшись на кресле в одиночестве, девушка наконец-то смогла оценить перемены в окружении. - Приятного аппетита, Виктор Михайлович. А где Кулёмина?.. Кулёмина!.. – перевела она взгляд на сердитую девушку, попевающую мелкими глотками воду. – Моя ты любимая!.. – кинулась к подруге с объятиями, из-за чего та облилась, опрокинув на саму себя бокал под натиском вечно неугомонной кареглазой девицы. - Лиса – ты, Новикова! Противная!.. – передав пустой бокал смеющемуся Виктору, Лена крепко сжала в объятиях подругу и поцеловала её в обе щеки. – Самая противная на свете, девчонка!.. Как же я скучала по тебе! - Да ладно, я совсем не противная! Я – Ангел воплоти! Разве, не слышишь, как мои крылья шуршат? – Лера жеманно повела плечами. – А блеск нимба разве глаза тебе не слепит? - Если бы ты была Ангелом, то сделала бы всё иначе, - кладя голову на плечо подруги, прошептала с горечью Кулёмина. - Что я опять не так сделала? – насупилась Новикова. - Если бы ты промолчала… Если бы ты всё ему рассказала… - прошептала она тихо-тихо, с трудом сдерживая слезы, вдыхая приторный аромат французских духов, которые так любит на Лерке Мишка – его подарок. - Лен, ты о чём? – девушка насторожилась и положила дрожащие ладони на спину подруги. - О том, Лерыч, что всё потеряно, - прошептала на ухо Новиковой едва слышно. – Вот посмотри! – отстранилась она от Леры и указала на мокрые пятна на своей одежде. – Разве Ангел облил бы меня, а?! - Ленок, ну чего ты на меня злишься?! Из-за того, что я тебя не сразу заметила – так я с Эдиком ворковала, ты прости меня! – Тем временем Малахова с хозяйкой дома начали потихоньку убирать со стола ненужную посуду. - Виктор Михайлович, вот чего Ваша Кулёмина злится? - Она не моя, Лер, от того, наверное, и злится; - заключил тот, не оборачиваясь. - Степнов, у меня ноги длинные: пну по табуретке – далеко улетишь. - О, начались семейные разборки! – искренне рассмеялась Новикова. - Лера, я не посмотрю, что у тебя защитник появился – вмажу промеж глаз, вместе со Степновым полетишь! Оба красиво у меня полетите!.. - Леночка, ты сегодня, действительно, какая-то раздражительная, - в комнату вернулись психолог и Соня. - О, Яна Ивановна, и вы туда же!.. Да что же за день то сегодня такой – все мне мозг лечат!.. – девушка встала и, сняв пиджак, накинула его на спинку ни кем не занятого стула. - И вообще, почему я до сих пор маленького не видела, а, Софья Сергеевна? - Кирюша на лоджии гуляет. - Это как? – растерявшись, Кулёмина вмиг позабыла о язвительной беседе минутой ранее. - В коляске спит. Только пора его уже будить – ужин по расписанию, - кроткая девушка встала и направилась в коридор. – Лен, я за бутылочкой, тебе доверяю разбудить сына. - Спасибо, - воодушевленно прошелестела та и на цыпочках, буквально не дыша, направилась знакомиться с маленьким человечком. Все остальные поспешили последовать за ней. - Кирюша, привет, маленький, - трогательно улыбнулась проснувшемуся ребёнку. – Будем знакомиться? Я – Лена, подруга твоих родителей, - она уверенно и бережно взяла мальчика на руки. – Ой, ты батюшки! – совершенно искренне отреагировала Кулёмина на зевок малыша. - Лен, ну как ты его не боишься? – занервничала Новикова. - Лера, ничего ты не понимаешь – получила готового, взрослого ребёнка и радуешься!.. Смотри, одной рукой придерживаешь голову, другой – попу… Всё легко и просто. - Ну, если для тебя легко и просто, то сама и держи, - прошептала девушка, держась за крохотную ножку мальчика. Степнов с трепетом наблюдал за тем, как лицо Лены освобождалось от следов недавних злости и угрюмости. По её безмятежному лицу расплылась улыбка неподдельного счастья. Она, его Лена, словно солнышко, осветила пространство вокруг себя. - Лена, тебе очень идёт материнство, - озвучила Малахова ощущения Степнова, от чего тот непроизвольно сжал пальцы женщины. - Вить, всё хорошо? - Да, - проглотил он подступивший к горлу ком. - Вить, всё обязательно наладится, - поспешила Яна убедить друга в неизбежном счастье. Вскоре вернулась Сонечка, вся компания устроилась на диване в гостиной, наблюдая за тем, как малыш кушает из бутылочки. - А я Мишку грудью кормила, - вырвалось непроизвольно у Кулёминой. – Теперь вот без белья никуда, - покрывшись румянцем, она поправила выглядывающую из-под короткого рукава бретельку. - Я старшую тоже грудью кормила, - отозвалась Рассказова. - Ой, девочки, уйду я от вас!.. - Да, Виктор Михайлович, девочкам нужно посплетничать! – кокетливо подмигнула ему Новикова. – Эдику привет передавайте. Степнов недолго пребывал в компании шумных детишек и двух своих друзей, как вскоре появилась Кулёмина – она позвала Мишку домой, Виктор, конечно же, вызвался их подвести. *** - Ко мне? – спросил он на выезде из двора. - К Новиковой. - Лен, не валяй дурака: вас там больше месяца не было, там ни вещей ваших нет, ни продуктов!.. К тому же я уезжаю в понедельник – мы с Мишкой долго не увидимся. Завтра праздник – сын же никогда не видел, как девятое мая в Москве празднуют?.. – Кулёмина отрицательно помотала головой, разглядывая в зеркале дальнего вида лицо засыпающего сына. – Позволь перед долгим расставанием нам с сыном побыть вместе – у нас с ним всего два дня. - Хорошо, уговорил.

Вика: 30. Приняв душ, Степнов в свежей одежде лежал на кровати в одноместном номере среднего класса. Разглядывая белёный потолок, он пытался проанализировать ошибки своих подопечных и ухищрения их противников. Обсудить бы всё с Эдиком, да только раскидала судьба коллег по разным концам Самары: накануне их приезда в гостинице, на которую и была оформлена бронь, случился пожар. В результате: Тагилов и часть команды заселены в Центральную гостиницу, педиатр-Альбина Аркадьевна и остальные ребята разместились в студенческом общежитии, Виктор довольствовался комнатой в небольшой, частной гостинице с удобствами на этаже, расположившейся по соседству с живописной опушкой на выезде из города. Возвратившись после соревнований или вечерних тренировок на рейсовом автобусе, мужчина, что быстро вошло в привычку, некоторое время бродил по окрестностям: остановка по требованию, легкий ужин в придорожном кафе, который не раз омрачался приглашениями дальнобойщиков испить с ними спиртного, или же настойчивыми предложениями услуг определенного рода от вульгарных девиц. После есть уже не мог, оплачивал счёт и молча удалялся из заведения, которое держалось на плаву лишь благодаря добросовестной работе поваров. Бесцельная прогулка меж молодых берёзок усугубляла тоску. Вот и сейчас он подскочил с кровати, услышав доносившуюся через открытое окно песню «Ранеток», которую Ленка написала ещё в начале одиннадцатого класса. Соревнования сразу утратили свою актуальность. Она. Её голос. Блеск её глаз. Трещинки на её губах. Родинки на спине… Опираясь локтями о собственные колени, он плотно закрыл уши раскрытыми ладонями. Не слышать её, раз и видеть не может!.. Ещё какие-то три дня, и он будет в Москве, а она за все эти три недели не ответила ни на один его звонок. Изредка присылала дежурные сообщения: «Наш сын будет учиться в школе №345», «Мы в порядке. Надеюсь, ты тоже», «Извини, много работы – поговорить с тобой совершенно некогда», «Мишка очень скучает, привет тебе от него», «Очень много работы, а твои звонки только отвлекают». Но потом и эти весточки прекратились. Три недели назад два дня они провели все вместе, втроём, словно семья. Тогда он старался не думать, почему на это всё согласилась Кулёмина: сжалилась ли она над ним или же терпела общество мужчины ради улыбок сына. Виктор лишь наслаждался тем, что катал на шее сына, что давало мальчишке хороший обзор поверх гуляющей толпы. Девушка постоянно на него ворчала: «Не смей таскать Мишку: он уже тяжёлый, а у тебя, Вить, спина». А его накрывало волнами счастья от того, что всякий раз, когда он невольно брал Лену за руку, её тонкие пальцы, вместо того, чтобы отстранить мужскую ладонь, переплетались с его жадными до прикосновений, сильными пальцами. Пару раз она сама брала его под локоть, от чего у Степнова аж коленки подкашивались. «Совсем, как пацан зелёный!» - отмечал он про себя. Прогуливаясь по центру Столицы, они рассмеялись, увидев себя в отражении зеркальной витрины – все трое были абсолютно одинаково одеты: белоснежные кеды, прямые джинсы цвета индиго, спортивные ветровки светлых оттенков и черные в пол-лица солнцезащитные очки. «Мы – банда!» - с восторгом выкрикнул Михаил, на которого была надета ещё и шапка с черепами. Девятого числа они гуляли по Красной площади, по Александровскому парку и по Манежной площади. Отец рассказывал сыну о Великой Отечественной Войне, о том, что оба прадеда Миши воевали. Дабы достоверно ответить на вопросы мальчишки, несколько раз Степнов даже созванивался с Рассказовым, чем забавлял не только друга, но и Кулёмину. Виктор и Лена несли охапки цветов, а Мишка раздаривал гвоздики и тюльпаны ветеранам. Виктор не без труда контролировал сам себя, чтобы не сцеловать с Ленкиного лица липкие следы от сладкой ваты, которую выпросил их сын, а доедать пришлось родителям. В кафе после обеда он всё же не сдержался и убрал подушечкой большого пальца крошки с губ девушки. Прошли какие-то считанные секунды, а ему чудилось, словно он вечность скользил пальцами по самым сладким и желанным губам. Не моргая, она смотрела вглубь его грустных глаз и, казалось, не дышала. Волшебство прекратилось в один момент, когда смутившийся Мишка попросил мороженого. Степнов отошёл сделать заказ, но вскоре вернулся и, оставаясь незамеченным, оказался свидетелем диалога между сыном и матерью. - Мамочка, а если у меня появится братик или сестричка, я уже никогда не буду самым младшим, как Кирюша, я всегда буду старшим, да? - Ты никогда не будешь ни старшим, ни младшим; ты всегда будешь единственным. У тебя никогда не будет ни брата, ни сестры. – От мужчины не скрылось, как девушка пытается скрыть дрожь в голосе, говоря медленно и тихо. - А я хочу сестрёнку или братика. Им вместе втроём так весело, я также хочу, - Мишка прижался головой к плечу матери. – Вы с папой подарите мне братика? – спросил он серьёзно, тиская на мамином запястье браслет. - Нет. Понимаешь, Мишут, дети могут появиться только, если мама и папа любят друг друга, а мы с твоим папой друг друга не любим. – В его глазах помутнело, а ноги стали ватными. Он не на шутку испугался, что с грохотом упадет посреди зала. - Как это, не любите? А я тогда откуда взялся? - Ну, Мишут, я же тебе уже рассказывала, сначала ты жил в моём животике, а потом я тебя в больнице родила. - Это я всё слышал! Но ты же сама только что сказала, что дети появляются только у тех мамы и папы, которые друг друга любят! Если вы друг друга не любите – значит, и меня не любите!.. – он отстранился от Лены. - Маленький мой, мы с папой тебя очень любим, правда. Я не представляю свою жизнь без тебя, и папа… Твой папа живёт только для тебя. Папе нужен только ты. Да, ты появился на свет, потому что мы с папой тогда любили друг друга. Но сейчас уже не любим. Так бывает, что чувства у взрослых проходят. Если бы он меня любил, то не начал бы обижать. - Ты всё врёшь. Врешь!.. Так не бывает, что сначала любят, а потом не любят! Папа тебя любит, я же всё вижу: он всё время старается, чтобы ты его простила, чтобы мы всегда были все вместе!.. - Мишут, папа, правда, меня не любит, а ведёт он себя так лишь потому, что любит очень сильно тебя. Папа очень сильно хочет быть с тобой рядом, поэтому и старается меня задобрить. - Мамочка, не грусти - папа любит не только меня, тебя папа тоже любит! Правда-правда! Степнов не решился обозначить своего присутствия. Он неслышно развернулся и направился в туалет, где умылся несколько раз холодной водой. Он любит её! Разве, это не очевидно?! Как, каким образом доказать ей своё чувство, если она не доверяет ему и не хочет поверить?.. Как найти силы в себе любить её дальше, если она отвергает и его чувства, и его самого?! Как понять, любит ли она его? Или, действительно, всё прошло, по крайней мере, у неё?.. После была прогулка на речном трамвайчике в полном молчании, затем круг на колесе обозрения, во время которого Мишка, словно егоза, крутился и вертелся, стараясь не упустить ничего из виду. Его родители очень нервничали и буквально держали сына в кольце своих рук, сцепляя крепко пальцы друг друга. Виктор прямо смотрел на Лену и понимал, что она чего-то всерьёз опасалась: девушка была заметно встревожена и даже грустна. Вечером они оказались на смотровой площадке, откуда без проблем могли наблюдать красочный фейерверк. По всей видимости, Кулёмина догадалась, что сын испугается залпов салюта, а потому крепко прижала к его ушам свои ладони. Не сдержавшись, Виктор положил свои ладони поверх Лениных. И Миша, ощущая тепло и заботу родителей, отпустил остатки своих страхов. Степнов сам усыплял сына. Они долго разговаривали. Виктору пришлось ответить на немыслимое количество вопросов мальчишки, а затем ещё импровизировать, на ходу сочиняя сказку. Когда он, наконец, покинул детскую, во всей квартире было тихо и темно. Ленка уже спала на гостевом диване, оставив на хозяйской кровати записку – оказывается, пока он нянчился с их ребёнком, она успела приготовить завтрак – утром нужно будет его только разогреть. Мужчина посчитал это за заботу. На душе, правда, скребли кошки, а сердце выло по щенячьи; ему как никогда раньше захотелось гораздо большего, чем долгожданного перемирия с Кулёминой. Сон ни черта не шёл. Собрал сумку в дорогу, закинув в неё фото с любимой и их общим ребёнком, чуть больше получаса просидел на полу в гостиной, разглядывая в свете фонаря лицо тревожно спящей Кулёминой, укрыл её после того, как она распиналась во сне, а замёрзнув, свернулась в комочек, поджав под себя ноги. Проверил сына, усмехнулся, увидев ту же картину, укрыл его аккуратно и поцеловал в лоб. Засыпал с долей страха, поскольку не знал, чего ждать от следующего дня. Утром проснулся под крики и смех, прыгающего по его кровати, Миши. На спине привёз его на кухню, где на стол накрывала Кулёмина. Степнов остро ощущал одно желание – остаться в этом моменте навсегда. Они с сыном с энтузиазмом приняли предложение Лены отправиться в зоопарк. Увидев там лошадей, мальчишка предложил отправиться всем в конный клуб, чтобы от души там покататься. Ещё и попросил позвать с ними за компанию Лизу с Лерой и дядей Эдиком. Друзья с радостью согласились на приглашение. Эдуард катался на одной лошади с дочерью, Лена вместе с Мишей. Степнов с Лерой побоялись седлать скакунов и лишь под натиском детей согласились покормить животных с раскрытой ладони морковью. Новикова постоянно фотографировала всё и всех вокруг: и всадников, и животных, и живописные пейзажи. Девушка смеялась не меньше своей названной дочери, Тагилов посылал ей воздушные поцелуи и подмигивал Лизе. Виктор любовался на них троих и ничуть не завидовал – он лишь искренне радовался за друга, да и за Лерку тоже был вполне спокоен. Ну, и конечно, отметил, что крестнице повезло с ласковой, заботливой, жизнерадостной мамой. Наблюдая за Леной, он понял одно: если бы не он сам, у них бы всё было ещё гораздо лучше. Как бы он хотел, не ловить её взгляды украдкой, а, безрассудно валяясь с ней в стоге сене, осыпать любимую жадными, но всё же нежными поцелуями. Мужчина с какой-то горечью рассмеялся в голос, отрезвляя себя мыслью о том, что она согласна быть только друзьями и то лишь ради сына. День начался очень рано и оказался весьма и весьма насыщенным. Следующим утром Виктор встал засветло: сходил в круглосуточный супермаркет, дабы забить холодильник до отказа, приготовил вкусный завтрак с надеждой, что Лена будет ему благодарна хотя бы мысленно; забрав ноутбук, на его месте оставил ключи от квартиры и автомобиля, долго решался оставлять или нет записку, но всё же оставил. Будь, что будет!.. Он встал, умылся над полом, налив в ладонь из бутылки немного минералки и грустно улыбнулся собственному отражению, мысленно удивляясь тому, что вспоминать о столь трепетных моментах рядом с любимыми оказывается неимоверно больно. Мужчину вновь оглушил голос Лены, призывая лететь к ней навстречу, только вон вряд ли он узнает, что она его любит. - Лена? - решил уточнить очевидность ситуации. - Привет, Вить, – в её голосе отчетливо звучало сомнение о верности её звонка. – Ты можешь сейчас разговаривать? - Могу. - А можешь через минут сорок подъехать в ресторан «Золотые огни»? У меня к тебе разговор серьезный. - Ну, если что, я в Самаре!.. – Смешок собеседницы. - Ресторан этот тоже в Самаре. И я в Самаре. По работе. – Пауза затянулась. В памяти Степнова всплыли обрывки фраз Тагилова – тот говорил, что видел афиши конкурса, в жюри которого заявлена и Кулёмина. – Вить, ты меня слышишь? Вить?! Витя?.. - Слышу, Лен. Я хорошо тебя слышу. Я приеду, только… - Не знаешь, где находится ресторан? – не дожидаясь ответа, поспешила продолжить: - Я сейчас узнаю точный адрес у администратора и пришлю тебе в сообщении, а вообще, вызови такси!.. Мне кажется, они должны знать это заведение. - Хорошо. - И, да, возьми с собой документы. - Документы? Какие документы? - Паспорта: Российский и загран, медицинские и страховые полиса. У меня из головы вылетело, что конкретно нужно, поэтому возьми всё. - Зачем? - Это не телефонный разговор. Приедешь всё узнаешь. - С кем-то что-то случилось?! – прорычал он в трубку. - Всё в порядке! Откуда такие мысли? - Нет, ты мне скажи! – прокричал он, путаясь в рукавах ветровки. – Не уходи от ответа! - Отставить панику. Степнов, возьми себя в руки, в конце-то концов!.. - Лена, не скрывай от меня ничего: просто так ты бы не стала встречаться со мной! – держа одной рукой телефонный аппарат, второй он помогал себе надевать обувь. Выскочив в коридор, он вернулся обратно и в поисках папки с личными документами кинулся к дорожной сумке. - Успокойся и приезжай. Правда, всё в порядке. – Он не спеша вышел из номера и запер дверь. - Уверена? - Уверена. – Он быстрым шагом спустился вниз по узкой лестнице и с грохотом захлопнул за собой дверь парадного входа. - Что-то мне твой голос не нравится, - горько усмехнувшись, он взмахнул рукой перед движущимся по трассе потоком в сторону городу. – Действительно, всё в порядке? - Степнов, не смей ловить попутку! – прокричала она нервно, услышав, по всей видимости, характерные звуки. - Лен, нормально всё будет, я отвечаю!.. - Нормально будет, если ты такси по телефону закажешь в какой-нибудь серьезной организации! - Кулёмина, я не пятнадцатилетняя девчонка – нормально всё со мной будет, - усмехнулся он, безрезультатно размахивая рукой. - Слушай сюда, Степнов!.. Я не боюсь, что тебя могут изнасиловать, а вот то, что тебя могут избить до полусмерти с целью ограбления – вот эта мысль меня напрягает!.. Ну и чего ты ржешь?! Крутой телефон, крутые часы!.. Денег ты всегда при себе не мало носишь. Будешь расплачиваться – увидят, изобьют, ограбят и выкинут в овраг подыхать. Всех уму-разуму учишь, а сам!.. - Ты за меня переживаешь, что ли? – он уже присел на скамейку. - Широко улыбаться будешь! Сдался ты мне!.. Но у тебя спортсмены, у тебя отец, у тебя сын! Ты им нужен, должен понимать! – она перевела сбившееся дыхание и сделала глоток воды. – Диктуй адрес, я сама машину тебе отправляю. - Лен, мы вот закончим разговор, и, обещаю, я вызову такси. Какое у нас там самоё надежное? - Не знаю, но у ресторана дежурит «шесть пятёрок». Развозят богатеньких дядечек подшофе. - Ну, вот и хорошо, скоро буду, - улыбнулся он, взмахнув рукой перед чёрной иномаркой, на шашечках которой светились шесть пятерок. - Жду. А я вас, читатели дорогие, ЖДУ!..

Вика: Дурень седой, голова с дырой!.. (Это я о себе )Забыла похвастаться, что уже несколько прод моей музой является михеэлла! Ольчик, спасибо за вдохновение и "техподдержку"! 31 Когда, благополучно добравшись, мужчина вошёл в ресторан, то понял, что хоть и одет в брэндовые вещи, но всё же не по дресс-коду данного заведения. Вот и Кулёмина ни в привычных джинсах, а в черном брючном костюме не вполне классического стиля, скорее – casual. Белая классическая рубашка мужского кроя на выпуск, волосы убраны от лица с помощью пары невидимок. За столом с ней представительный мужчина лет шестидесяти в очках и с проплешиной. Одет он строго, но очень дорого. На спинке его стула висит кожаный портфель, на столе перед ним лежит папка с какими-то бумагами. - Добрый вечер, - подошёл к ним Степнов и положил на стол пластиковый конверт со своими личными документами. В голове гудел рой разношерстных мыслей. Выловить хоть одну из них не представлялось возможным. - Здравствуйте, Виктор, - мужчина встал и застегнул пуговицу на пиджаке, протягивая новому знакомому руку для пожатия. – Вадим Леонидович, - он кивнул головой, представляясь. - Приятно познакомиться. Чем имею честь? – мужчины присели за стол. Степнов сел напротив Кулёминой, по правую руку от холёного пенсионера, как мысленно оценил он его. - Я – адвокат, нотариус… Юрист – одним словом. Елена Никитична, - указал он рукой на напряженную девушку, - пригласила меня для Вашего диалога. - Кулёмина, тебе уже адвокат нужен для разговора со мной? С каких это пор?! – он налил из графина воды в чистый бокал и почти залпом опустошил его, расстегивая молнию на ветровке. - Степнов, успокойся, прошу тебя. Прояви уважение к Вадиму Леонидовичу – человек отменил все запланированные дела, чтобы уделить это время нам. – Мужчина лишь почувствовал, как желваки заходили на его шее. - Скажи лучше, где и с кем мой сын? - Миша в Железногорске у дедушки. Понимаешь, у меня много работы, - её голос начал дрожать. – Я хотела тебя попросить, - задрожали и руки. - Еленочка, - юрист положил свою морщинистую руку с перстнем и маникюром поверх её тонких пальцев. – Позвольте, я сам. - Виктор Михайлович, - обратился он уже к Степнову. – У вас с Еленой Никитичной есть общий ребёнок, но официально это не установлено. Поэтому необходимо оформить доверенность на Ваше имя, чтобы Вы могли вывести сына заграницу, ну и, разумеется, привести его обратно к матери в оговоренные сроки: в нашем случае – это все три летних месяца, потому что, повторюсь, Вы ребёнку официально никто. - Что-то я ничего не понимаю, - перевел дыхание мужчина. - Виктор, от моей доверительницы мне известно, что июнь месяц и половину июля Вы по служебным обязанностям проведёте в Германии. У Елены колоссальная занятость на работе: у неё очень жесткий контракт, по условиям которого она, как участник жюри музыкального конкурса, вынуждена вплоть до тридцатого августа разъезжать по стране согласно установленному графику. После некоторых событий она считает не вполне благоразумным все эти три месяца возить по столь большой, но не всегда и не везде благополучной, стране, как наша, с собой маленького ребёнка. И в связи с этим, моя доверительница просит Вас, если это, разумеется, не нарушает Ваших личных планов и не ущемляет Ваших личных интересов; взять Михаила с собой в Бонн. Так, Вы согласны? - Лена, ты действительно доверяешь мне Мишку? – он был абсолютно растерян. - Конечно, доверяю. Ты же его отец. - Тогда, почему сама не смогла мне всего объяснить? – он не отпускал прямого контакта их взглядов. - Боялась, что весь разговор сведётся к спору. - Извините, молодые люди, что перебиваю; но я бы уже приступил к оформлению бумаг. Виктор, Вы принесли паспорт? - Да, - не отрывая взгляда от Кулёминой, он подвинул к собеседнику папку. – Вы уверены, что с этой бумажкой нас без проблем выпустят из России и впустят в Германию? - Без сомнений, - мужчина старательно печатными буквами принялся вписывать в заранее заготовленный бланк паспортные данные Степнова. - Думал, столь серьезные документы должны быть отпечатаны и строго без внесенной информации от руки, - Виктор скептичным взглядом оценил действия юриста. - Информация от руки имеет место быть, если это рука нотариуса, - мужчина улыбнулся. – Не беспокойтесь, Виктор, придираться к вам никто не станет: я заверю все бумаги печатями, штампами и своей личной росписью, которая, поверьте, имеет весомый вес – я возглавляю коллегию адвокатов города Самары и Самарской области. - Лена, - Виктор потянулся к девушке через стол и, прикрывая рот ладонью со стороны третьего лица, продолжил шепотом: - По чеку плачу я, и это не обсуждается. - Вот, сразу видно, настоящий мужчина, - проговорил сам себе под нос свидетель диалога. – Да вы не обращайте на меня особого внимания: беседуйте, кофейку закажите!.. – добавил он чуть громче, не отрывая взгляда от бумаг. – Я привыкший, к тому же у меня тут с пакетом документов работы достаточно – надо же вам как-то время скоротать. - Вадим Леонидович, заказать что-нибудь для Вас? – обратилась к нему Лена, когда Степнов подозвал официанта, и они вдвоём уже заказали себе по чашечке кофе: классический черный для Виктора и латте для Кулёминой. - Знаете, милые мои, от десерта бы я не отказался, - окинув быстрым взглядом меню, указал тупым концом ручки на изображение изысканного блюда. – И напиток, как у девушки. – Кивнув, официант удалился. – Знаете, очень люблю сладкое, а супруга из-за проблем с пищеварительной системой вынуждена соблюдать строгую диету, вот и меня ущемляет. Встречаясь вот так с добрыми, понимающими людьми, как Вы, ребята; позволяю себе полакомиться. – Все трое расслаблено рассмеялись. Мужчине удалось ненавязчиво разрядить обстановку. - Вадим Леонидович, Вам запрещают то, что в тайне Вы всё же можете получить; а вот меня принуждают, есть гречку и творог – и этого никак не избежать. - И кто же этот изверг? - Ваш покорный слуга, - указала она на смутившегося Степнова. - Виктор, Вы ещё можете воспитывать сына, и то с позволения его матери, но воспитывать Елену никто уже не имеет права – даже её родители. Да и бесполезное это дело после пятнадцати лет, - он вернулся к работе с бумагами. Виктор с Леной молчали, лишь переглядываясь, подмигивали друг другу и улыбались украдкой. - Так, всё готово наконец-то, - он сложил печати в портфель и поставил его на пол, навалив на ножку стола. - Держите свою папку, Виктор. Документы, которые остались в ней пусть будут всегда при Вас, но они не столь значимы в нашей ситуации. Так, а вот эта папка представляет для Вас и Вашего сына священную ценность: здесь все Ваши личные документы для выезда заграницу, все документы на Михаила, ну и конечно, доверенность Кулёминой Елены Никитичны, по которой Вы, Виктор Михайлович, не только имеете право перевозить Михаила Никитича Кулёмина по всей Европе. Но и несете перед его матерью ответственность за жизнь, здоровье и местонахождение её ребёнка. Так, вы оба везде, где надо, расписались, - он извлек бумаги и ещё раз их перепроверил. – Всё в порядке, - заключил он. – Так, Виктор, в папке по мимо необходимых документов, еще и вспомогательные. Моя контактная информация – при любых спорных, нестандартных ситуациях незамедлительно связывайтесь со мной, брошюрка – моя авторская работа проконсультирует Вас по многим вопросам, связанным с пересечением государственных границ и пребыванием в ряду Европейских стран, ну и чек на оказание моих услуг тоже в этой папке. Курите? - Нет. - Жаль. Елена Никитична, а Вам носик припудрить не нужно? - Как скажите, - усмехнувшись, Кулёмина встала и удалилась в дамскую комнату. - Ну что, Виктор Михайлович, приступим к оплате? - А Вы из-за этого пригласили меня курить? – Степнов рассмеялся, извлекая из папки уже оформленную квитанцию об оплате. – Извините, растерялся. - Да понимаю, сам не курю и не пью. - Наконец-то принесли заказ. - Адекватная, в принципе, сумма – честно, готовился к большему. Я в фойе видел банкомат – приглашаю Вас, Вадим Леонидович, пройти вместе со мной к аппарату. - С превеликой радостью, Виктор. Когда Лена вернулась, за накрытым столом никого не было. Она присела и сделала глоток желанного, густого напитка. Вскоре послышались знакомые голоса. - Счастливой дороги Вам, Виктор, ну и конечно, отличных результатов на соревнованиях. - Спасибо. Мужчины присели за стол. Отведав десерта, Вадим Леонидович поцеловал руку Кулёминой, пожал руку Степнова и, поклонившись, отблагодарил за приятный вечер. Попрощался и направился к выходу, но обернувшись, пожелал всем удачи, подмигнув Виктору. - Приятный дядечка, - отметил мужчина. - И самое главное, столько встреч и дел ради нас отметил – он же весь день затратил, чтобы подготовить этот пакет документов. - А я имел неловкость опоздать. Ну, давай рассказывай, как здесь оказалась? - Вадим Леонидович объяснил уже все, да и афиши по городу ты разве не видел? - Понял я всё. Расскажи подробнее. - Ну, я один из четырех членов жюри музыкального конкурса. Отвечаю за рок направление – правда, меня мало кто пока радует. С пятнадцатого мая по тридцатое августа мы в поисках молодых талантов проведём в разъездах по стране и ближнему зарубежью. С сентября начнется Московский этап конкурса, который уже пойдёт в телевизионный эфир. - Круто, а что с издательством? Не обманули тебя – перечислили остатки гонорара? - Перечислили. Более того, мы с продюсерами успели до пятнадцатого числа провести две автограф сессии в крупных книжных сетевых магазинах Столицы. - Рад за тебя, правда. - А сейчас ещё больше обрадуешься, только со стула не упади, потому что я свалилась с дивана, когда услышала по телефону, что продюсеры конкурса пошли навстречу ребятам, которые продвигают мою книжку, и дали своё согласие на то, чтобы параллельно с отборочным туром прошли мои, так скажем, мини-гастроли. Но и то лишь в семи крупных городах: Питер, Нижний Новгород, Самара, Казань, Екатеринбург… Так, какие ещё два?.. А, да, Новосибирск и Красноярск!.. В этих городах пройдут презентации моей книги по типу той, что была девятнадцатого марта в Москве. Вот и завтра в местном ДК расскажу о создании книги, отвечу на вопросы журналистов, исполню три свои песни, правда, лишь под акустическую гитару, почитаю новые стихи. - Здорово, слушай, вообще круто! Может, ты так и в шоу-бизнес вернешься?.. – Кулёмина в знак отрицательного ответа скрестила руки в воздухе. - Нет, от моих фанатов уже однажды пострадал мой сын – слишком высокая цена. Максимум – работа на телевидении. Ладно, хватит обо мне!.. Как ваши соревнования? - Всё отлично, на Европу попадаем. Не без трудностей, конечно, но мальчишки знают, для чего стараются. - Ты рад, что Миша поедет с тобой в Германию? - Ещё спрашиваешь?! Да не то слово – я счастлив!.. Спасибо тебе, Ленок. Обещаю, не огорчу тебя, - он взял со стола её ладонь и несмело прижался губами к ее холодным пальцам. – Могу я проводить тебя? - Проводи. Тут не далеко – можно и пешком прогуляться, - она без лишних слов убрала все документы в свою сумку и поспешила к выходу. - Хорошо, - Виктор оплатил заказ и побрел следом за девушкой. Когда он наконец-то поравнялся с ней, она взяла его под руку. - Спасибо, Лена. - За что? - Что Мишку со мной отпускаешь. - Ну, сколько раз ты будешь меня благодарить?! Смешной ты!.. Я это не только для тебя делаю, но и для сына. Для вас обоих, - они остановились, всмотревшись друг другу в глаза, после чего Кулёмина поспешила надеть солнцезащитные очки, хоть и необходимость в них отсутствовала, поскольку на город опускались сумерки. – Я сына знаю задолго до рождения, а вам с ним пять лет надо как-то наверстывать, - она улыбнулась, когда лёгкий, теплый ветерок растрепал её волосы, погружая мужчину в аромат её парфюма. Она вновь схватилась за его руку, ещё крепче сжимая в кулаке ткань его ветровки, и они продолжили путь. Он рассказывал ей о чемпионате, она ему - о конкурсе. Лена позвала Виктора на свой творческий вечер, и поэтому он был вынужден подняться в её номер за пригласительным. - Постой, Лен, - Степнов остановился у бабушек, торгующих цветами. – Букет белых тюльпанов, пожалуйста, - протянул он купюру. – А сдачу оставьте внукам на сладости! - Вот, Ленок, держи! – Протянул девушке трогательный букетик из пяти закрытых цветов. - Спасибо, - искренне улыбнулась она. - Тебе спасибо. За сына спасибо, - он, было, невольно потянулся, дабы поцеловать девушку в щёку, но тут же одернул себя. Ответа не последовало. Девушка лишь загадочно улыбнулась собственным мыслям и на мгновение прижалась головой к мужскому плечу. - Степнов, давай тут пройдём – так путь короче… - после нескольких минут тишины Кулёмина взмахнула рукой в сторону, назначая дальнейший маршрут. так путь короче...

Вика: 32 Стоило им завернуть за угол, как к ним подошли двое мужчин: один старше Степнова, второй возможно даже моложе Кулёминой. Тот, что постарше, был покоренастее и излучал какую-то непонятную, дикую энергетику; а парень, его подручник, был из начинающих качков - он, похоже, заигрался в крутых бандитов и ждёт от жизни лишь одного: судимости по особо тяжёлой статье. Их намерения были более чем очевидны. - Остановочка, граждане отдыхающие!.. Дальше дорога платная – оплачиваем проезд! - И это называется, моя полиция меня бережёт, - оглядевшись по сторонам, Виктор размял кулаки, в то время как Кулёмина кинулась в сторону людного проспекта. Мужчина понадеялся, что она догадается не только позвать на помощь, но и не возвращаться. Степнов начал небезуспешно самоотверженно обороняться. Звук приближающихся шагов девушки не только разозлил его, но и спровоцировал на безрассудные действия, заряжая неведомой энергией. - Лена, беги! - Но!.. – девушка замешкалась. Инстинкт самосохранения в ней хоть и обострился, но сумасшедшая тревога за мужчину начисто лишила её способности здраво рассуждать. - Беги, тебе говорю! – взревел Виктор, ловко раскидывая туши, как оказалось, не вполне ловких хулиганов. Кулёмина едва развернулась, как оказалась в плену сильных, грубых рук главаря: вцепившись мёртвой хваткой в её тонкие запястья, второй рукой он вплотную прижал её спиной к своей груди, обхватив за талию. Она, словно невинная птичка, попала в когти хищного зверя. Зарычав, Виктор с кулаками кинулся на мучителя девушки, желая любой ценой вызволить её из плена. Его внезапно остановил, поднявшийся с земли, парень – в его руках блестел раскладной стальной нож, так называемая, «бабочка». Пытаясь обезоружить противника, Степнов несколько раз напоролся на лезвие. Физической боли он не ощущал. Его сердце разрывал гнев на того, кто своими лапами нещадно терзал Лену. Он был готов зубами перегрызть его глотку, лишь бы добраться до этой твари, пока он не успел искалечить Кулёминой всю душу. Когда руководитель банды развернул девушку лицом к мужчине, её ошалевшие глаза были полны ужаса. И не мудрено, с заломанными руками, прижатый к глухой стене, Виктор стоял на коленях, а к его горлу был приставлен нож. - Почему ты на помощь не позвала? - Позвала. Послали меня!.. - Ну, что, - парень с остервенением сплюнул кровь прямо в лицо своего пленного, - голубчки, доигрались?! Степнов и Кулёмина порывались вырваться, но все попытки оказались тщетны. - Хочешь, чтобы я её отпустил? – рука главаря скользнула под край девичьей рубашки. Лена дёрнулась и громко вскрикнула, ощутив на своем животе мозолистую руку. – Заткнись, а то твоему чучелу не жить!.. – процедил он ей в самое ухо. – Так ты хочешь, чтобы я её отпустил? - Хочу. - Что предлагаешь взамен? - Чем готов выкупить свободу этой шалавы? – усмехнулся владелец ножа. - Не смей!.. – Лезвие приблизилось ближе. - Ну же, договаривай!.. - Не смей так её называть. - Не нравится? Так я другие слова подберу!.. – полилась извращенная брань, в которой промелькнула пара оскорблений, произнесенных ранее самим Степновым в адрес Кулёминой. – Сам выбирай, как нам её величать!.. - Она не такая! – прорычал он почти шёпотом. Из плотно зажмуренных глаз девушки брызнули крупные слёзы. - Так это недолго исправить! – главарь дернул на девушке рубашку, несколько мелких пуговиц подлетело к ногам Виктора. – Мы на твоих глазах сейчас так её оприходуем, – он запустил свою грязную, грубую ладонь в декольте девушки, нещадно сжимая ее грудь; - что ты потом на неё и не взглянешь!.. - Да вам не жить! – Степнов дёрнулся. Едва оцарапав кожу, он понял, что, убив его, они уж наверняка от души поглумятся над Кулёминой. И кто знает, чем это всё для нее обернётся: погостом или «жёлтым домом»?.. Выход один – тянуть время. - Да это тебе не жить!.. – усмехнулся молодой, амбициозный парень. - А ты, - главарь вновь больно сжал грудь Кулёминой, та стиснула зубы. – Ты хочешь, чтобы мы оставили его в живых? – Она не решалась издать и звука. – Ну же?! Говори, хочешь или нет, чтоб эта мразь жила и дальше?! - Хочу. - Настолько сильно, чтобы оплатить его жизнь своим телом? – мужская рука скользнула под пояс девичьих брюк. Лена дёрнулась, широко распахнув глаза. Степнов взвыл. - Без принуждения. По доброй воле. Сама отдашься каждому из нас, только чтобы он жил дальше? – По щекам девушки вновь побежали ручейки слёз. - Уроды, я вас закопаю!.. - Мы не с тобой толкуем, а с ней! – мужик ещё крепче стиснул в тисках своих рук тело девушки. – Ну, так что?.. Мы не станем брать тебя силой, - он резко оттолкнул от себя Лену, предоставляя ей свободу выбора: спасаться бегством или спасать жизнь мужчине довольно высокой ценой. - Ты сама обслужишь нас. И сделаешь это грамотно. Уверяю тебя, ты постараешься на славу!.. – он грубо рассмеялся. - Иначе, мы перережем ему горло – от уха до уха! – Его подельник тут же схватил Степнова за загривок, высоко поднял его голову и приблизил вплотную лезвие к кадыку. – Согласна? - Согласна, - тихо, но уверенно произнесла она, разглядывая как под зеркальным лезвием бьется жилка. - Дура! – взревел Виктор. - Я не допущу твоей смерти. - Они места на тебе живого не оставят!.. - Знаю, - она послушно побрела следом за поманившим её рукой главарём в сторону припаркованной неподалеку колымаги – белой видавшей виды нивы с тонированными стеклами. – Передай сыну, что мама его очень любила, - крикнула она, немного обогнав спутника, который, предвкушая наслаждение, усмехнулся в лицо пленному и поспешил следом за добычей. - Рано ты с жизнью распрощалась!.. – прохрипел, скорее, сам себе Степнов, когда, принуждая подняться его с колен, по собственной оплошности бандит оказался нокаутирован. Распластавшись по асфальту, он животом напоролся на собственное оружие. - Ленка, беги! – крикнул Степнов, со спины набрасываясь на немного отстающего от девушки мужика. Скрипя зубами, он беспощадно избивал мучителя Кулёминой. От греха его спас лишь неведомо откуда появившийся отряд полиции. Вырвавшись из цепких рук представителей закона, Виктор помог подняться, осевшей на асфальт, Лене и сгрёб её в объятия. В то время как на преступников надевали наручники, он судорожно, без разбора осыпал её лицо быстрыми поцелуями. - Девочка моя, всё закончилось!.. Леночка, прости меня, молю тебя, – сорвался на рык. - Родная моя, не уберёг я тебя, прости!. Любимая моя, скажи что-нибудь, посмотри на меня!.. Девочка моя, родная… Всё хорошо, - шептал он словно заклинание. На разных автомобилях всех четверых доставили в отделение. Со слов потерпевших следователь составил заявление, Лене и Виктору оставалось поставить свои росписи. Излишних допросов Степнов избежал лишь по тому, что те двоё давно числились в розыске. По инициативе следователя, Кулёмина подала заявку в частное детективное агентство с целью нанять телохранителя-женщину, которая по контракту будет сопровождать девушку на всём протяжении времени отборочного тура, поскольку отказываться от работы и жизни из-за подобных отморозков противоречило планам Лены. До гостиницы их довез сам следователь на служебном авто. Оказавшись в номере, Кулёмина кинулась в душ. Там она до красных полос тёрла своё тело мочалкой. Смывала пену, и вновь принималась тереть свою кожу, непрерывно рыдая. - Ленка, не дури – места же на себе живого не оставишь! – в ванную вошёл Степнов босой и с обнаженным торсом – из одежды на нём было лишь нижнее бельё: ветровку и джинсы отправил в стирку, футболку в мусорный бак, где и обнаружил всю одежду девушки. Проверив карманы, он извлек из них мобильный и пару сотен. Отправив находки на полку под зеркалом, порылся в тумбочке. - Выходи уже, - услышав щелчок открывшейся двери душевой кабины, он отвернулся и протянул ей на вытянутой руке белоснежное полотенце. – Мне аптечка нужна, найти не могу. - В моей дорожной сумке посмотри, - шмыгнув носом, поверх полотенца она надела ещё и махровый халат. - Поможешь мне? – Когда Виктор повернулся к ней лицом, она разглядела на его груди три неглубоких пореза. - Ага, помогу. – Они прошли в комнату. Ленка пыталась распечатать упаковку с пластырями, но руки не слушались. Поняв, что её нужно как-то успокоить, Виктор огляделся по сторонам. - Валерьянки в твоей аптечке нет? - Нет нету, а зачем тебе? - Тебя отпаивать, - он принял из рук Лены упаковку антисептических салфеток. - Вот странно: аптечки в номере нет, а бар - есть, - ознакомившись с имеющимся в наличии спиртным, он обработал свои шрамы. – Лен, нормального качества тут только коньяк, будешь? - А надо? - Надо, Лен, надо, - он налил в бокал немного спиртного. – Тебе надо успокоиться, кровь по организму разогнать, а то с полотенцем сливаешься. - А если я не хочу? - Буду уговаривать: за дядю Мишу, за папу, за дедушку, - мужчина присел рядом с ней на кровать и обнял одной рукой за плечи, а второй протянул бокал, от вида которого девушка поморщилась. – Лен, прошу, выпей немного, как лекарство. Валерьянка тоже на спирту, между прочим, - подмигнул он ей. - Господи, аж искры из глаз полетели!.. – она вернула ему пустой бокал. – И как только люди это пьют?.. - Пьют, когда на душе паршиво. - У тебя снова кровь – может, «Скорую» вызвать? - Не стоит. На мне всё, как на собаке, заживает, ты же знаешь!.. – прижал он её к себе. – Ленок, не трясись так – обошлось же всё. - Да, обошлось. Давай твои шрамы толком обработаю, - девушка села напротив мужчины, поджав под себя ноги. – Ну, вот, кровь остановили, раны промыли, а теперь – зелёнка. – Мужчина стиснул зубы. – Тихо-тихо, - приблизившись к Степнову, она подула на его шрамы. Её тепло, её аромат… В глазах Виктора потемнело, в ушах образовался вакуум. Он опустил веки, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Её сбившееся, горячее дыхание у самого уха, в то время как она бережно обрабатывала его предплечье. Когда вновь открыл глаза, дабы убедиться, что к его разгоряченной груди прикасаются её нежные пальцы, увидел, как Кулёмина старательно разглаживает на месте его ран широкий антибактериальный лейкопластырь. – Больше не из чего повязку делать. - В самый раз, не переживай. – Она наконец-то подняла голову и посмотрела в его глаза. - Бровь ещё. Потерпи немного, - и Лена принялась очищать рану от запекшейся крови. Как же близко её губы, воздух пахнет только ею, горячо от её дыхания. По спине пробегает табун мурашек всякий раз, когда она сглатывает слюну. - Ну вот, всё, - она провела подушечкой большого пальца поверх лейкопластыря, а затем и невесомым движением коснулась щеки. - Спасибо, - перехватив девичью руку, он поцеловал её пальцы. Её глаза вновь заблестели. – Ленок, всё хорошо, успокойся, - он сгреб её в объятия, словно маленькую и, усадив к себе на колени, начал слегка укачивать, прижавшись губами к её макушке. – Спасибо тебе, Ленок, ты мне жизнь спасла: если бы не твоя отчаянная смелость, - он провел ладонью по её бедру от колена вверх, - мне бы точно, как свинье, горло перерезали. Ты у меня такая сильная, такая смелая... Спасибо тебе. Не произнося в ответ ни слова, она развернулась к нему лицом, от чего их губы оказались слишком близко. Не раздумывая, девушка припала своими дрожащими губами к его обветренным и, кажется, совсем застывшим губам. Отстранилась на мгновение. В её застланных слёзной поволокой глазах читался немой вопрос: «Неужели, брезгует после всего?». Мужчина лишь притянул её к себе за талию, прикрывая глаза. Она вновь потянулась за поцелуем. На этот раз он ей ответил: нежно, бережно, невесомо… - Не надо сейчас, Лен, - он мягко прервал поцелуй и через силу отстранил от себя девушку. - Они всё же оказались правы, - усмехнулась она с некой горечью. - И в чём же? – насторожился мужчина, зло сопя. - Теперь ты брезгуешь. - Чтобы я этот бред больше не слышал! – взревел он. – Я люблю тебя, любил, и буду любить всегда. Хоть что ты со мной делай!.. Я хочу. Всегда хочу. Но сейчас не надо… - Ты можешь меня хотя бы поцеловать? – её руки скользнули по его груди вверх к шее. – Пожалуйста. Мне сейчас очень надо, чтобы ты меня поцеловал… Честно, надо. Собрав волю в кулак, Виктор постарался расслабиться. С особой нежностью провёл подушечкой большого пальца по её приоткрытым губам, от чего, покрывшись мурашками, Лена опустила веки. Поцелуй был легким и едва уловимым, словно дуновение ветерка. Девушке отметила про себя, что их первый поцелуй, не был столь невинным. - Ещё, Вить. – Плотно сжав губы, мужчина прижался к девичьему лбу своим. – Витя, пожалуйста!.. - Громко выдохнув, он лишь отрицательно помотал головой. – Пожалуйста… - Лен, я столько лет без тебя мучился… - Виктор отвёл от девичьего лица влажные волосы. - А с осени, сколько месяцев прошло?.. – она отвела в сторону смущенный взгляд. - Я каждый Божий день тобой грежу, - Степнов поправил на Кулёминой халат, прикрывая её шею и декольте. - Я не смогу тебя только поцеловать. – Лена кинула на него настороженный взгляд. - Не проси, - прошептал он уверенно и спокойно. - И не смей верить той ахинеи!.. - Кулёмина обняла мужчину за шею, запуская свои тонкие пальцы в его волосы, и прижалась своей нежной щекой к его щетинистой, опираясь подбородком об его плечо. – Всё хорошо, девочка моя. Всё уже хорошо, - придерживая её одной рукой за поясницу, второй он погладил её по спине. - Не оставляй меня сегодня одну, пожалуйста. - Не оставлю. - Вить, а где мои цветы? – вздрогнула она, вспомнив вдруг о том, насколько трепетно мужчина благодарил её о сыне. - Ты их обронила, - он прижал её голову к своему плечу. – Я подарю тебе много других цветов. Только вот, где твоя цепочка с крестиком? - Тот мужик сорвал. Сходишь завтра утром со мной в церковь? - Степнов подумал, что не к добру это – они все трое друг за другом крестики потеряли. - Конечно, схожу. Только не плачь, пожалуйста. - Не буду, - она громко всхлипнула. - Ленок, тут дело такое… Завтра решающая игра – я, боюсь, не смогу весь день быть с тобой. Ты не обидишься? - Конечно, нет. Я всё понимаю. Главное, вечером приди на презентацию, пожалуйста. - Приду. Ты точно ничего не боишься? - Не боюсь… Теперь уже точно ничего и никого не боюсь. Пусть меня бояться. Ты же потренируешь меня потом как-нибудь самообороне – не всё же мне с телохранителем ходить?.. – она подняла на него требовательный взгляд. – Хотела, было, вырваться, а куда какие ноги, руки – к чертям всё забыла!.. - Какая же ты у меня смелая!.. Конечно, потренирую. – Она опять начала реветь, покрываясь мелкой дрожью. – Так дело не пойдет!.. – встав с ней на руках, уложил бережно на середину кровати. - Ты куда? – вскочила она на колени, когда он направился в сторону входной двери. - Тихо-тихо, тут я, - он налил полный бокал конька. – Ленок, - он подошёл к кровати. – Надо ещё выпить. – Она перевела пристальный взгляд с него на жидкость медного цвета. – Да, всё. Проглотив напиток практически залпом под строгим, выжидающим взглядом Степнова; она опрокинула бокал на прикроватную тумбочку и, продолжая стоять на коленях на самом краю кровати, вновь уткнулась в грудь Виктора, сжав его торс в кольце своих дрожащих рук. - Всё хорошо, - обняв девушку, мужчина гладил ее по волосам, голове, плечам; щекам, которые, казалось, промокли насквозь. – Всё будет хорошо, хорошая моя. Все, уже, хорошо… - взмахнув рукой на уровне плеча, он на ощупь погасил свет. - Давай спать ложиться, - вновь взяв Лену на руки, Виктор уложил её на кровать, устраиваясь рядом. - Ты, правда, никуда не уйдешь? - Куда я от тебя?.. – горько усмехнулся он, укрывая их обоих одеялом. Она взяла его большие руки и накрыла себя ими, прижимаясь лбом к его сердцу. Вскоре, перестав дрожать и наконец-то согревшись, Кулёмина крепко уснула, Степнов сомкнул глаза лишь под утро. За не зашторенным окном уже светало…

Вика: 33. Он весь день не отвечал на её звонки и сообщения. Вместо ожидаемого трепетного: «Ленок?..», монотонный женский голос хладнокровно оповещал, что «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Девушка не на шутку испугалась за него, за себя, за их отношения… Хотя, какие к чёрту их отношения?! Они всего на всего спасли друг другу жизнь, выполнив свой долг перед общим ребёнком. И глупо надеяться, что за пережитыми ими вдвоём событиями последует возрождение их любви. В голове Кулёминой к дежурству приступили новые страхи: ясно, как день, стоит Степнову заполучить её, он вновь станет прежним – неоправданно ревнивым собственником, а она сама?.. Она наверняка отпустит все свои страхи и обиды? Уверена? Не вполне, а как хотелось бы!.. Вчера в номере, по крайней мере, она была готова переступить через себя, свои принципы и страхи. Сделать это с одной единственной целью: убедиться в неизбежности своей любви к нему, в неизбежности его любви к себе, убедиться в неизбежности их любви – одной на двоих. А он лишь усыпил её как несмышленого ребёнка – как знать, возможно, он был прав. - Зачем ты её с собой возишь? – искренне удивился Виктор, когда утром к нему в руки прилетела его же старая футболка. - Она для меня вместо пижамы. Я в ней сплю, - и взгляда не подняла на него, зашивая рукав его ещё влажной ветровки. - Но?.. – протянул он растерянно, застегивая влажные в районе швов и пояса джинсы. - Я найду, в чём спать, но ты же не пойдешь в церковь вот так – с голым пузом. - Да нет у меня пуза! – придирчиво всмотрелся Степнов в отражение своего профиля. Лена лишь заливисто рассмеялась. В фойе гостиницы их встретила телохранитель: женщина спортивного телосложения, возрастом около тридцати-тридцати пяти лет, с мужскими чертами лица и стрижкой под «Ёжик». Они познакомились, наскоро обсудили нюансы работы и отправились в путь. Новая знакомая держалась в стороне и чуть отставала от пары. В иконной лавке Виктор выбрал для Лены красивую золотую цепочку, кручение которой было идентично браслету на ее запястье, и изящный крестик с распятием из белого золота. После девушка отправилась на службу. Степнов последовал за ней. Поставив свечи, они помолились перед образами. Невзначай Кулёмина исчезла из поля зрения мужчины, чем заставила его серьезно понервничать. Вскоре сквозь толпу прихожан он отыскал её тёмный, коричнево-зелёный платок. Девушка беседовала со священнослужителем. - Ну чего это опять?! – встретил Виктор заплаканную Лену у крыльца храма. – Сколько можно сырость-то разводить? – щёлкнул её по носу. – Как мне сказали, эти слёзы – слёзы очищения, - улыбаясь, она продолжала беззвучно плакать. – Всё хорошо, - прижалась к его груди. Попрощавшись с Кулёминой до вечера, Степнов посадил девушек в такси, проводил автомобиль взглядом, пока тот не скрылся из вида, и отправился к своим спортсменам. Во время подготовки к вечеру Лена нервничала, злилась, кричала, спорила со стилистом о своём сценическом образе. Но даже перешептывания за спиной о том, что «у «Ранетки» звёздная болезнь»; не перевели её внимание на себя с размышлений о Викторе и о том, что же будет дальше, что же делать дальше!.. Девушка достала из сумки письмо от мужчины, которое после его отъезда обнаружила на столе в гостиной вместе с ключами от квартиры и от машины. Вновь вчитавшись в искренние, откровенные фразы, она поняла лишь одно: она хочет доверять своему Степнову, как когда-то доверяла в одиннадцатом классе… Доверяла не только свою жизнь и свое здоровье, свои мысли и свои пр